Реферат: Урок 15

Страница из

Урок 15. Второй год общественного служения Христа

Нагорная проповедь

Нагорная проповедь (Мф. 5, 6, 7; Лк, 6:12-49). На протяжении всей ми­ровой истории человечество получило от Бога два нравственных кодекса: Вет­хозаветное законодательство Моисеево, данное на горе Синае и Новозаветный закон Евангельский, который известен под названием "Нагорной проповеди" Господа нашего Иисуса Христа.

Сущность Синайского законодатель­ства, как несравненно высшего и цен­нейшего чем все законодательства древ­него мира, изложена в десятословии. Но оно исчерпало себя за известный исто­рический период. И тогда Богу угодно было послать Сына Своего в мир для полнейшего восстановления человече­ской природы, утраченного райского блаженства. Его проповедь открыла но­вый путь человечеству, указанный в но­возаветных заповедях блаженств.

Ветхозаветные заповеди были даны еврейскому народу в грозных и величе­ственных явлениях природы, внушаю­щих трепет и ужас. Люди должны были отдалиться от горы на известное рас­стояние, и под страхом смерти воспре­щалось приближение к ней. Заповеди изрекало неведомое и скрытое Сущест­во.

Совершенно противоположную кар­тину принятия заповедей мы наблюдаем в Новом Завете. Сама природа как бы приготовила пышную обстановку, при которой Господь изрекает "глаголы но­вой жизни". Сын Божий беседует с на­родом, как любящий отец со своей семь­ей. Вместо грозных стихий природы - ясное прозрачное небо. Но не только внешние обстоятельства, но и внутрен­нее содержание новозаветных заповедей далеко превосходит ветхозаветное зако­нодательство. Нагорная проповедь чуж­да принудительного характера Моисеева закона: Христос требует уже не только воздержания от зла, но и постепенного совершенства в добродетелях. Таким образом, с пришествием в мир Спасите­ля, человечество меняет рабское отно­шение к Богу на сыновнее.

Во времена Исхода Израиля из Египта Бог даровал Моисею десять заповедей нравственного закона, на котором, как на краеугольном камне, доныне зиждет­ся все многообразие межчеловеческих и социальных отношений. То был некий минимум личной и общественной мора­ли, без соблюдения которого утрачива­ются устойчивость человеческой жизни и общественных отношений. Господь Иисус Христос пришел отнюдь не для того, чтобы отменить этот закон: "Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить" (Мф. 5.17).

Исполнение Спасителем этого закона потребовалось потому, что со времен Моисея понимание закона оказалось во многом утраченным. За истекшие столе­тия ясные и краткие императивы Синай­ских заповедей оказались погребены под напластованиями огромного количества разнообразных бытовых и обрядовых предписаний, скрупулезному исполне­нию которых стало придаваться главен­ствующее значение. И за этой сугубо внешней, ритуально-декоративной сто­роной терялись суть и смысл великого нравственного откровения. Поэтому надлежало явиться Господу, дабы обно­вить содержание закона в глазах людей и вновь вложить его вечные глаголы в их сердца. А сверх того — дать человеку средство употребить этот закон ко спа­сению своей души.

Христианские заповеди, исполняя ко­торые человек может обрести счастье и полноту жизни, именуются Заповедями Блаженства. Блаженство и есть синоним счастья.

На холме близ Капернаума в Галилее Господь произнес проповедь, которая стала известна под именем Нагорной проповеди. И начал Он ее с изложения девяти Заповедей Блаженства:

"Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны плачущие, ибо они утешат­ся.

^ Блаженны кроткие, ибо они наследу­ют землю.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

Блаженны милостивые, ибо они по­милованы будут.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.

^ Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.

Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно зло­словить за Меня.

Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах... " (Мф. 5. 3-12).

Первое знакомство с этой нравствен­ной программой способно смутить дух современного человека. Ибо все, что предписывается Заповедями Блаженст­ва, представляется бесконечно далеким от нашего бытового понимания счастли­вой и полнокровной жизни: нищета ду­ха, плач, кротость, искание правды, ми­лость, чистота, миротворчество, изгнан­ничество и поношение... И ни намека, ни полслова о том, что вписывалось бы в расхожее представление о земном бла­женстве.

Заповеди Блаженства — своего рода декларация христианских нравственных ценностей. Здесь содержится все необ­ходимое для того, чтобы человеку войти в истинную полноту жизни. И по тому, как он относится к этим заповедям, можно безошибочно судить о его духов­ном состоянии. Если они вызывают не­приятие, отторжение и ненависть, если между внутренним миром человека и этими заповедями не находится ничего общего, созвучного, то это является по­казателем тяжкого духовного недуга. Но если возникает интерес к этим стран­ным, тревожащим словам, если появля­ется желание проникнуть в их смысл, то это свидетельствует о внутренней го­товности к слышанию и пониманию Слова Божия.

Рассмотрим же каждую заповедь по отдельности.

"Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное". Эта заповедь Спасителя на первых порах кажется са­мой непонятной. Действительно, кругом мы часто слышим, что люди сильные духом все считаются счастливыми. И вдруг Христос провозглашает счастли­выми нищих духом. Почему? Если мы вспомним высказывания древних муд­рецов, то они говорили, что самое слож­ное — познать самого себя, самое труд­ное победить самого себя. Вот Спаси­тель и призывает человека прежде всего взглянуть на себя без прикрас. В сущно­сти, чем человеку гордиться? Ведь тело, душу, все способности души, воздух, которым мы дышим: землю, по которой мы ходим, пищу, которую вкушаем, - всё мы получили от Бога, и даже в ду­ховно-нравственной жизни человек ни на йоту не может продвинуться без по­мощи Божией, о чем Спаситель свиде­тельствует: "Без Меня не можете де­лать ничего (Ин. 15; 5). И вот когда че­ловек не только логически, но всем су­ществом, всей душой, всем телом пой­мет, что всецело зависит от Бога, вот то­гда-то ему и откроется подлинная его бедность духовная.

Итак, что же такое нищета духовная? "Я полагаю, — пишет святитель Григо­рий Нисский, — что нищета духовная есть смирение". Что же в таком случае надо понимать под смирением? Порой смирение ложно отождествляют со сла­бостью, убогостью, забитостью, ник­чемностью. О, это далеко не так... Сми­рение порождается великой внутренней силою, и любой, кто сомневается в этом, пусть попытается слегка подвинуть соб­ственное «я» на периферию своих забот и интересов. А на главное место в своей жизни поставить Бога или другого чело­века. И тогда станет ясно, насколько трудно это делание и какая недюжинная внутренняя сила потребна для него.

"Гордость, — по словам святого Ио­анна Златоуста, — есть начало греха. С нее начинается всякий грех и в ней на­ходит свою опору". Поэтому и сказано: "Бог гордым противится, а смирен­ным дает благодать" (1 Пет. 5. 5).

В Ветхом Завете мы находим удиви­тельные слова: "Жертва Богу дух со­крушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит" (Пс. 50. 19).

То есть Он не разрушит и не истребит личность человека, который освобожда­ет себя для того, чтобы принять Бога. И тогда Дух Божий вселяется в такого че­ловека, как в сосуд избранный. А сам человек обретает способность пребы­вать в Богообщении, а значит, вкушать полноту жизни и счастья.

Итак, нищета духовная и смирение — это не слабость, а великая сила. Это по­беда человека над самим собой, над де­моном эгоизма и всесилием страстей. Это способность открыть Богу свое сердце, дабы Он воцарился в нем, освя­щая и преображая Своею благодатью нашу жизнь.

Таким образом, по мысли святых от­цов и учителей Церкви, нищета духов­ная есть подлинное смирение. Отсюда очевидно, что нищими духом могут быть и богатые, если они осознают, что видимое их богатство тленно и скоро-приходящее, что оно есть дар от Отца Небесного. Но почему Господь смире­ние ставит на самое первое место? Свт. Иоанн Златоуст говорит: "Т.к. величай­шие бедствия на земле произошли от гордости: так диавол стал диаволом от гордости, так и первый человек Адам впал в нечестие из-за гордости. Пото­му-то Христос и начинает тем, что с корнем исторгает гордость из душ слушателей..."

Жизнь с Богом — это и есть полнота существования, человеческое счастье. Значит, для того, чтобы человек был счастлив, он должен принять в себя Ду­ха Божия, освободив для Его пребыва­ния пространство своей души. Ведь так и было на заре человеческой истории, когда Бог был в центре жизни Адама и Евы, еще не познавших греха. Грехом же стал их отказ от Бога. Грех изгнал Бога из жизни людей, а на принадле­жавшем Ему центральном месте их ду­ховной жизни воцарилось их собствен­ное «я».

Произошла мутация жизненных цен­ностей, перемена всех ориентиров. Вме­сто того чтобы восходить к Богу, слу­жить Ему и пребывать в спасительном общении с Ним, человек направил все свои силы на удовлетворение потребно­стей собственного эгоизма. Это состоя­ние, когда человек живет ради себя и центром своей внутренней вселенной имеет собственное «я», именуется гор­дыней. А состояние, обратное гордыне, когда человек потесняет свое «я» в сто­рону, а в центр жизни поставляет Бога, именуется смирением, или нищетой ду­ховной. В противоположность злату диавола, обращающемуся в глиняные черепки, нищета духовная оборачивает­ся великим богатством, ибо в этом слу­чае на месте духа злобы, эгоизма и про­тивления в человеке поселяется и живо­творит Дух Божий.

"Блаженны плачущие, ибо они утешатся". Что начинает делать чело­век, когда очнувшись, увидит себя всего израненного и лежащего на дне глубо­чайшей ямы, из которой и здоровому-то невозможно выбраться? Естественно, что этот несчастный начинает плакать и звать на помощь. То же самое происхо­дит и с человеком, увидевшим свою ду­ховную нищету, обнаружившим в душе своей неизлечимые греховные язвы и раны. Плачь есть "благочестивая пе­чаль верной души, глядящей в зеркало Евангелия, видящей в этом зеркале бес­численные свои греховные пятна", - го­ворит свт. Игнатий Брянчанинов. "Пла­кать — значит ...постоянно помнить о своих грехах и мучить совесть этими помыслами, постоянно измерять то пространство, на которое мы отстоим от Царства Небесного", - рассуждает свт. Иоанн Златоуст. Т.е. здесь Господь говорит не о том плаче, который возни­кает у богатого, когда тот потеряет своё богатство или когда честолюбец не по­лучит похвалы, которую он ожидает от других. Здесь подразумеваются люди, оплакивающие своё греховное состоя­ние.

Казалось бы, что общего между бла­женством и плачем? В обыденном пред­ставлении слезы — непременный знак человеческого горя, боли, обиды, безыс­ходности. Если взять здорового челове­ка и посмотреть, в каких случаях он способен заплакать, то, проанализировав связь между слезами и породившими их причинами, можно многое сказать о ду­шевном состоянии человека. Спросим себя: способны ли мы заплакать от со­страдания, видя чужое несчастье? Еже­дневно в наши дома со всех концов све­та телевидение приносит трагические картины человеческой беды, смерти, не­взгод, обездоленности. Многих ли они тронули до такой степени, что заставили опечалиться, не говоря уже о том, чтобы заплакать? А сколько раз мы проходили по улицам наших городов мимо лежа­щих на тротуарах людей? Но многих ли из нас вид распростертого на земле че­ловека заставил задуматься или просле­зиться?

Невозможно не вспомнить здесь слова преподобного Исаака Сирина: "И что есть сердце милующее? Возгорение сердца у человека о всем творении, о людях, о птицах, о животных, о демо­нах и о всякой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у чело­века источают слезы, от великой и сильной жалости, объемлющей сердце. И от великого терпения умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпевае­мых тварью. А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит мо­литву, чтобы сохранились и очисти­лись; а также и о естестве пресмы­кающихся молится с великой жало­стью, которая возбуждается в его сердце до уподобления в сем Богу".

"Блаженны плачущие" означает, что страдание есть реальность нашего мира, и даже более — составляющая полноты человеческой жизни. Жизни без страда­ния не бывает, потому что такая жизнь была бы уже не человеческой, а какой- то иной. И потому страдание следует воспринимать как данность, как одну из ипостасей удела человеческого. Страда­ние может быть благотворным, если оно мобилизует внутренние силы человека, и тогда оно становится источником че­ловеческого мужества и духовного воз­растания.

Человек внутренне вырастает, пре­одолевая обрушившиеся на него муки и испытания. Вспомним Ф.М. Достоев­ского: вся его философия духовного со­противления враждебным человеку об­стоятельствам зиждется именно на вто­рой Заповеди Блаженства. Мыслитель и христианин, он учит нас тому, что, про­ходя через горнило нравственных и фи­зических страданий, человек очищается, обновляется, преображается. Эти моти­вы пронизывают и «Братьев Карамазо­вых», и «Идиота», и «Преступление и наказание». Однако страдание способно не только очистить и возвысить челове­ка, удесятерить его внутренние силы, возвести его на высший уровень позна­ния самого себя и мира, но может и оз­лобить человека, загнать его в угол, за­ставить замкнуться в себе и сделать опасным для других людей. Мы знаем, сколь многие, проходя тесное поприще страдания и внутреннего подвига, не выдержали испытаний и пали.

В каких же случаях страдание возвы­шает человека, а когда оно может сде­лать его зверем? Апостол Павел об этом сказал так: "Печешь ради Бога произво­дит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть" (2 Кор 7. 10).

Итак, христианское отношение к страданию предполагает восприятие по­стигших нас бедствий как попущения Божия, как некоего Божественного ис­куса. Религиозно осознавая свои невзго­ды как ниспосланное нам испытание, через которое проводит нас Бог ради нашего же спасения и очищения, мы не­избежно задумываемся над тем, почему именно нас посетила беда и в чем наша вина. И если страданию сопутствуют внутренняя работа и честный самоана­лиз, то нахлынувшие слезы покаяния даруют человеку утешение, блаженство и духовный рост.

Откликаясь на горести и боль чистым, живым и ясным религиозным чувством, мы способны победить самих себя, а значит, и победить страдание.

"Блаженны кроткие, ибо они на­следуют землю". После сильной бури и проливного дождя в природе обыкно­венно настаёт тишина, и бывает как бы некое обновление: растения получают новую силу, воздух делается чище и благораствореннее, солнце начинает светить ярче. Так и в человеке после сердечных воздыханий об утраченных совершенствах и крайней нищете души, после чистосердечного и слёзного по­каяния является особенное, тихое рас­положение духа, при котором человек ничем не раздражается, не придаётся гневу, - словом человек делается крот­ким.

Нетрудно представить себе, что и эта заповедь способна вызвать весьма отри­цательную реакцию. Ведь кротость — это, по-видимому, не что иное, как дру­гое имя покорности, безропотности, приниженности? Да разве возможно с этакими качествами выжить в нашем мире, да еще защитить кого-нибудь?

Но кротость вовсе не есть то, в чем ее по незнанию обвиняют. Кротость — это великая способность человека понять и простить другого. Она есть результат смирения. А смирение, как мы говорили ранее, характеризуется способностью поставить в центре своей жизни Бога или другого человека. Человек смирен­ный, нищий духом, готов понимать и прощать. И еще кротость есть терпение и великодушие. А теперь давайте пред­ставим себе, какой бы могла стать наша жизнь, если бы все мы были способны принимать, понимать и прощать других людей! Даже простая поездка в город­ском транспорте превратилась бы в не­что совершенно иное. И отношения с коллегами, с домашними, с соседями, со знакомыми и незнакомыми, встречаю­щимися на нашем пути... Ведь кроткий человек именно на себя перекладывает тяжелое бремя с другого. Он в первую голову судит себя, требует с себя, с себя спрашивает, а другого прощает. Или же если простить не может, то хотя бы пы­тается понять другого человека.

Ныне наше общество, прошедшее че­рез испытания всеобщей конфронтаци­ей, через горнило внутренней вражды, постепенно осознает потребность разви­вать культуру терпимости в обществен­ных отношениях. Политические вожди, писатели, ученые, средства массовой информации в один голос призывают нас к толерантности, к умению согласо­вывать интересы и считаться с иной точкой зрения. А разве это возможно для человека, не наделенного высокой нищетою духа, для человека, в жизни которого главенствующее положение занимает не Бог, не другой человек, но сам он? Ведь в этом случае очень трудно принять правду другого, особенно если эта правда не соответствует твоим соб­ственным взглядам. Человек, не способ­ный понять и простить другого, лишен­ный терпения и великодушия, никогда не сумеет смирить свою гордыню. По­этому терпимость, к которой ныне при­зывается общество, терпимость внеш­няя, не укорененная во внутренней кро­тости, есть пустой звук и очередная хи­мера.

Стать терпимыми друг ко другу, по­строить спокойное, мирное и благоден­ствующее общество мы сможем лишь в том случае, если обретем истинную кро­тость, незлобивость, способность к по­ниманию и прощению.

Свт. Иоанн Златоуст говорит: "^ Кро­ток тот, кто может переносить нане­сенные ему самому оскорбления, но за­щищает несправедливо обижаемых и сильно восстает против обижающих".

Кротость, воспринимаемая многими как слабость, оборачивается великой си­лой, способной не только помочь чело­веку в решении стоящих перед ним за­дач, но и ввести его в наследие землей, то есть обеспечить достижение главной цели — Царства Божия, символом кото­рого здесь является земля обетованная.

Иисус Христос обещает кротким всю землю в наследие. Эти слова стали ис­полняться сразу после вознесения Хри­ста на небо. Разве можно было предпо­ложить, что маленькая группка последо­вателей Христа сможет победить мил­лионы язычников. Однако это произош­ло. Конечно, здесь Господь не ограни­чивается только земными благами. Кроткие наследуют и Царство Небесное, как продолжение этой земной жизни.

"Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся". Человек, увидя бездну своей греховности и несо­вершенства, начинает усиленно стре­миться к свету и правде Вечной, Боже­ственной. Стремиться к правде Божест­венной человеку так же естественно, как вкушать пищу и питие, т.к. не может душа человека жить без вечного слова своего Творца. Замечательно то, что по­знание истины Господь дарует человеку, пришедшему только в кроткое располо­жение духа, вот почему эта заповедь стоит после заповеди о кротости. Здесь стоит подчеркнуть, что блаженны алчу­щие и жаждущие правды именно не пас­сивно, не только умом, но волей стре­мящейся исполнить Закон Божий — Веч­ную Правду Творца. Каждый христиа­нин подобно Спасителю должен не од­ним умом и логическими рассуждения­ми постигать волю Божию, но обязан всем своим существом, умом, сердцем, всей своей крепостью воплощать в сво­ей жизни Святую волю Вседержителя.

"Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут". Из всех дел прав­ды Господь выделяет прежде всего ми­лосердие. По словам свт. Иоанна Злато­уста, милосердие более всего "делает человека человеком"; он подчеркивает, что "кто не имеет милосердия, тот пе­рестает быть человеком". Конечно, че­ловек приобретает милосердие не вдруг, но постепенно, т.к. оно есть плод духов­ной жизни человека. Настоящее мило­сердие — это не только внешняя благо­творительность, т.к. эта заповедь была бы доступна только тем, кто имеет воз­можности для благотворительности, но сострадание, сердечное расположение и соучастие к бедствию других. Милость бывает весьма и весьма многоразличная, как и различны нужды человека - ду­ховные и телесные. Святой апостол Петр советует оказывать милость окру­жающим тем даром, которым обладаем. "Служите друг другу тем даром, кото­рым обладаем, который получили, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией. Говорит ли кто, го­вори, как слова Божии; служит ли кто, служи по силе, какую дает Бог, дабы во всем прославлялся Бог через Иисуса Христа" (1 Петр. 4; 10-11). "Здоровый и богатый пусть утешит больного и бед­ного; кто не упал — упавшего и разбив­шегося; веселый — унывающего; на­слаждающийся счастьем —утомленно­го несчастьями"— говорит святитель Григорий Богослов.

"Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят". Оказывая окружаю­щим дела милосердия, христианин не должен забывать и о своем личном ду­ховном совершенствовании. Поэтому после заповеди о милосердии Спаситель призывает Своего последователя к очищению собственного сердца. Естествен­но, что здесь имеется в виду, прежде всего, духовное сердце. Очищение серд­ца человека происходит при содействии двух сил — благодати Божией и самой человеческой воли. Именно так сочета­лась благодать Божия и человеческая воля в процессе становления на пра­вильный путь блаженного Иеронима и св. Марии Египетской. Для достижения чистоты сердца Господь даровал и сред­ства к достижению её — это Крещение, где человек омывается от всех совер­шенных грехов, таинство Покаяния, где человек просит у Бога прощения за про­ступки, таинство Причащения, когда че­ловек дерзает принимать Тело и Кровь Христовы, как залог будущей жизни.

"Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими". Слово "мир" имеет два основных значе­ния:

мир есть мироздание, все­ленная, космос;

мир есть тишина, спокойст­вие, миролюбие духа в самом че­ловеке, дружба, доверчивость в от­ношениях между людьми и наро­дами.

К этому миролюбию и призываются христиане. Как говорит свт. Григорий Нисский: "Мир есть не что иное, как исполненное любви расположение к со­племеннику". Т.е. именно любовь явля­ется внутренним содержанием мира.

Нередко полагают, что отсутствие войны или прекращение конфликта и есть мир. Поссорились супруги, потом разошлись по разным углам, прекрати­лись крики и взаимные оскорбления — вот как бы и мир наступил. Но в душе- то и в помине нет ни мира, ни покоя, одни лишь раздражение, досада, злоба и гнев. Получается, что прекращение вра­ждебных действий и открытого проти­востояния сторон еще не есть свидетельство подлинного мира. Ибо мир — понятие не отрицательное, то есть ха­рактеризующееся простым отсутствием признаков конфронтации, но состояние глубоко положительное: некая благо­датная реальность, вытесняющая идею вражды и заполняющая собою про­странство человеческого сердца или общественных отношений. Приметой истинного мира является душевный лад, когда на смену гневу и раздражению приходят согласие и покой. Преподоб­ный Серафим Саровский описывает со­стояние мира следующим образом: "Дар и благодать Святого Духа и есть мир Божий. Мир есть знамение присутст­вия Божией благодати в человеческой жизни". И потому в момент Рождества Христова ангелы благовествовали пас­тухам словами: "Слава в вышних Богу, и на земле мир..." Ибо Господь, Источник и Податель мира, Своим рождением принес его людям.

Господь через все предыдущие запо­веди постепенно подводит человека к совершенству совершенств и венцу всех добродетелей - к любви, без которой не будет пользы от прочих дел. "Если я имею дар пророчества, - говорит апо­стол Павел, - и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что мо­гу и горы переставлять, а не имею люб­ви, - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на со- жжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы" (1 Кор. 13; 2-3). Кто соединяется с ближним любовью о Христе, тот соединяется и с Богом. Для лучшего понимания этого преподобный авва Дорофей предлагает следующую аналогию: "Представьте себе круг, на­чертанный на земле, середина которого называется центром, а прямые линии, идущие от центра к окружности, назы­ваются радиусами... Предположите, что круг сей есть мир, а самый центр круга — Бог; радиусы же, т.е. прямые линии, идущие от окружности к цен­тру, суть пути жизни человеческой. Итак, насколько святые входят внутрь круга, желая приблизиться к Богу, на­столько, по мере вхождения, они ста­новятся ближе и к Богу, и друг к другу; и сколько приближаются к Богу, столь­ко приближаются и друг к другу".

"Блаженны изгнанные за правду9 ибо их есть Царство Небесное". Как пишет праведный Иоанн Кронштадт­ский: "Под правдой здесь вообще разу­меется вера христианская и жизнь по заповедям Христовым". Таким образом, восьмой заповедью Господь завещает иметь адамантову твердость характера в тех вопросах, которые касаются веры и благочестия. Интересно, что Господь стойким в правде обещает равную на­граду с нищими духом, очевидно, для того, чтобы в равной степени имели как смирение, осознавая свою нищету духа, так и в той же степени были стойкими и непреоборимыми в вопросах веры и благочестия, т.е. делах правды вечной. С веками гонения меняют свой стиль. В первые века христианства это были ве­ликие гонения на христиан, когда их ты­сячами убивали, сжигали на кострах, вешали, усекали мечами и т.д. Сейчас такого конечно же нет. Но эти внешние гонения теперь изменились на другие - это искушение миром. Теперь сатана го­нит не пытками, не казнями, а неверием, кощунством, клеветой, презрением т.д. Тяжело верующему человеку жить в со­временном мире, но он не должен чу­раться его, т.к. это есть творение Божие.

"Блаженны выу когда будут поно­сить вас и гнать и всячески неправед­но злословить за Меня; радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах". Последняя, девятая запо­ведь блаженств тесно примыкает к восьмой, являясь её продолжением и за­вершением, а одновременно и венцом всех предыдущих заповедей. Почему так? Здесь Господь показывает, что тот, кто заранее не подготовлен всеми теми заповедями, не может вступить в подвиг перенесения страданий, гонений за Хри­ста. Человек, стремящийся жить по за­поведям блаженств, начинает замечать, что заповеди постепенно его преобра­жают. И от этого у человека не только укрепляется вера, но и усиливается лю­бовь к Богу. В этом и заключается венец всех исканий человека.

Отношение Христа к закону. Запо­веди Блаженства не исчерпывают всей полноты Нагорной проповеди Спасите­ля, занимающей совершенно особое ме­сто в евангельском повествовании. В этой проповеди Господь формулирует основы Своего нравственного учения.

Два евангелиста подробно излагают Нагорную проповедь: ее можно найти в Евангелии от Матфея (Главы 5—8) и в Евангелии от Луки (Глава 6).

Известно, что Слово Спасителя вос­принималось слушателями как нечто новое, небывалое доселе. Поражали не­привычные мысли и та сила, которую Господь вкладывал в Свои слова. Одна­ко Сам Спаситель вовсе не характеризо­вал Свое учение как явление принципи­ально новое, но, напротив, подчеркивал его связь с ветхозаветным учением:

"Не думайте, что Я пришел нару­шить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земляу ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнит­ся все" (Мф. 5. 17-18).

Десять заповедей, которые Бог дал Моисею на Синайской горе, являли со­бой необходимый минимум, исполнение которого позволяло человеку сохранять свое человеческое лицо и достоинство, строя отношения с другими людьми на основе нравственной нормы. Иисус Христос не отрекается от ветхозаветных установлений, не подвергает их ревизии или сомнению. В Своей проповеди Он обращается к нравственным нормам Ветхого Завета, при этом расставляя со­вершенно новые акценты. Он выделяет именно те элементы ветхозаветного нравственного учения, которые тогдаш­ним иудейским обществом были либо преданы забвению, либо просто игнори­ровались. Именно этим определялась поражавшая слушателей непривычность и неожиданность слов Христовых. И до­ныне Нагорная проповедь воспринима­ется как непреходящая новизна, как ве­личайшее Откровение о человеке и ми­ре, принесенное Господом и Спасителем нашим.

Итак, Спаситель пришел не отменить Ветхий закон, прежде полученный через Моисея, но исполнить его в Истине, об­новить его, раскрыть его сокровенный смысл. В отличие от философов, учите­лей или идеологов всех времен, Господь не призывает Своих последователей от­казаться от прежних верований и пре­дать забвению старые истины. Напро­тив, обращаясь к убежденным привер­женцам отеческих преданий, Он под­черкивает целостность и преемствен­ность Ветхого и Нового Заветов. Поэто­му христианство и называется религией двух Заветов. Христианин взирает на Ветхий Завет, умудренный и просве­щенный спасительным ведением Нового Завета. Моисеев закон понимается им как приуготовление людей к полноте Откровения, принесенного человечеству Спасителем, "ибо закон дан чрез Мои­сея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа" (Ин. 1. 17).

Оба Завета суть единое Божественное Откровение, указывающее людям путь ко Спасению.

Подобный взгляд на соотношение двух Заветов оспаривался уже с конца I века, когда появились еретические сек­ты эбионитов (иудействующих), или, как их позже стали называть, субботни­ков. Они отказывались рассматривать Ветхий Завет с позиций Нового Завета, отдавая в своем религиозном мышлении приоритет нормам Ветхого Завета. Цер­ковь осудила этих еретиков и отвергла их учение. В России секты иудействующих появились в XV веке и затем вновь возникли в XIX веке, продолжая суще­ствовать доныне.

Противоположная крайность связана с отказом христиан признавать автори­тет Ветхого Завета, воспринимаемого как узкое национально-религиозное яв­ление, имеющее ценность только для древнеиудейской культуры. Эти поло­жения лежали в основе учения ересиар­ха II века Маркиона, неправомыслие ко­торого по этому вопросу подверглось осуждению святых отцов, ибо Ветхий и Новый Завет составляют единство и це­лостность Божественного Откровения. Эта догматическая истина нашла пре­красное выражение в богослужении Православной Церкви, использующей тексты как Ветхого, так и Нового Заве­тов.

Обращаясь к слушателям Нагорной проповеди, Господь говорит: "Вы слы­шали, что сказано древним: не убивай; кто же убьет, подлежит суду. А Я го­ворю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит су­ду..." (Мф. 5. 21-22).

Вот узел, связующий два Завета. Гос­подь ведь не отрицает справедливости закона, данного древним иудеям через Моисея. Но как высоко поднимает Он уровень нравственных требований к че­ловеку! Там суду должен был быть пре­дан убийца, а здесь суду подлежит уже тот, кто напрасно гневается на своего ближнего. И это не случайно, ибо гнев и злоба являются теми чувствами, кото­рые, не будучи остановлены, могут при­вести к самым страшным поступкам, включая убийство. Нравственные требо­вания Нового Завета не только во мно­гом превышают аналогичные требова­ния Завета Ветхого, но и направлены на формирование того особого состояния человеческого духа, которое исключает совершение греха.

Далее Господь говорит: "Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодейст­вуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем" (Мф. 5. 27-28).

Там — призыв воздерживаться от фактического прелюбодеяния, от со­вершения супружеской измены, а здесь грехом почитается одна только мысль о прелюбодеянии, одно только вожделе­ние. Можно ожидать, что это положение Новозаветной этики способно вызвать неприятие и несогласие современного человека, взращенного на идеях нравст­венного релятивизма и вседозволенно­сти, утверждаемых массовой псевдо­культурой, включая рекламу, нередко эксплуатирующую половой инстинкт. Но Господь учит, что сама мысль о гре­хе, само желание или допущение воз­можности греха уже суть грех. "Любо­действует с женою в сердце тот", - го­ворит св. Афанасий Великий - "кто со­гласен на дело, но препятствуют ему в том или место или время или страх гражданских законов". Не всякий взгляд на женщину грех, но взгляд, соединен­ный с внутренним пожеланием совер­шить с нею грех прелюбодеяния. В слу­чае соблазна на грех нужно проявлять такую решимость к пресечению соблаз­на, чтобы не пожалеть ничего самого дорогого, каковыми являются для чело­века собственные члены — члены его тела, глаз или рука. В данном случае глаз или рука указываются здесь, как символы всего драгоценного для нас, которым мы должны пожертвовать ради того, чтобы искоренить страсть и избе­жать впадения в грех.

Развивая это положение, великие ас­кеты и отцы Церкви позднее разработа­ли собственную стратегию сопротивле­ния греху, которая включает как бы не­сколько рубежей обороны. Первый из них проходит на уровне нашего созна­ния, где берут начало греховные вожде­ления. И если здесь мы в состоянии ока­зать сопротивление греху, критически оценив свои стремления, то можем одержать победу над ними на самом пе­редовом рубеже этой обороны, являю­щемся и самым легким.

Но если нам не удастся остановить здесь одолевающие нас греховные мыс­ли, они неизбежно превратятся в жела­ния. А от желания до поступка дистан­ция куда меньше, чем от мысли до по­ступка. Так вторым рубежом нашей обороны становится сопротивление гре­ховным желаниям на уровне человече­ской воли. Она должна быть направлена на организацию усилий, ограждающих нас от греха.

Есть и последний рубеж обороны, ко­торый, впрочем, почти всегда можно рассматривать как проигранный. Ибо невероятно трудно одержать победу над грехом в тот момент, когда человек уже действует. Для этого необходима ис­ключительная сила воли. Вот почему Господь говорит, что прелюбодеяние, совершаемое мысленно, в воображении, уже греховно. Мы видим, что целью христианства является вовсе не стрем­ление заковать людей в броню воздер­жания, аскезы и подвига, но помочь им противоборствовать греху на той ста­дии, когда таковое противоборство еще оставляет реальный шанс на победу.

Господь не только задает высочайшие нравственные нормы и формулирует идеалы жизни, но, что не менее важно, научает, каким образом, преодолевая грех, соответствовать этим нормам и достигать этих идеалов.

Обязанности верующего. Далее Гос­подь говорит, что все Его последовате­ли, исполняющие эти Его наставления, должны быть солью земли. Соль предо­храняет пищу от порчи и делает ее здо­ровой, приятной на вкус — так и хри­стиане должны предохранять мир от нравственной порчи и способствовать его оздоровлению. Соль сообщает свою соленость всем веществам, с которыми близко соприкасается, так и христиане должны сообщать дух Христов всем ос­тальным людям, еще не ставшим хри­стианами. Соль не изменяет сущности и внешнего вида веществ, в которых рас­творяется, а только дает им свой вкус. Так и христианство не производит ка­кой-либо внешней ломки в человеке и человеческом обществе, но лишь обла­гораживает душу человека и через это преображает всю человеческую жизнь, придавая ей особый христианский ха­рактер.

"Если же соль потеряет силу; то чем сделаешь её соленой?" — на востоке действительно есть вид соли, которая под действием дождя, солнца и воздуха, теряет свой соленый вкус. Такую соль уже ничем не исправишь. Так и те люди, которые, однажды вкусив благодатного общения со Св. Духом, впали в непро­стительный грех противления Ему, уже неспособны без чрезвычайной помощи Божией, обновиться духовно.

"Вы — свет мира" Светом мира яв­ляется собственно Господь Иисус Хри­стос, но поскольку верующие воспри­нимают этот свет и отражают его в мир, они также являются "светом мира". Та­ковы в особенности Апостолы и их преемники, назначение которых в том и со­стоит, чтобы свети