Реферат: Интенсивность жизни современного человека такова, что часто ему даже некогда задуматься, чего он хочет от жизни, так ли он живет

Содержание


Введение 3

Особенности жизненного пути 5

Социальное мышление как основа жизненных стратегий 11

2.1. Общественное сознание и социальное мышление 11

2.2. Процедуры и типы социального мышления 18

Построение жизненных стратегий 31

3.1. Притязание, саморегуляция и удовлетворенность личности 31

3.2. Жизненные стратегии 38

Заключение 48

Библиография 51


Введение


Интенсивность жизни современного человека такова, что часто ему даже некогда задуматься, чего он хочет от жизни, так ли он живет. У человека всегда должна быть возможность осознавать себя личностью, перспектива стать лучше, разрешить свои противоречия, найти в себе силы, чтобы изменить свою жизнь, сделать ее другой.

В данной курсовой работе мы изложим некоторые психологические проблемы, которые являются предметом изучения психологической науки и связаны со стратегией жизни. Выделив тем самым особый аспект этих проблем, поскольку с их помощью осуществляется жизненная практика, вырабатывается самостоятельная жизненная стратегия. Это круг проблем активности личности, средств и способов её самовыражения, саморегуляции, организации ею времени жизни. Стратегия является некоторым универсальным законом, способом самоосуществления человека, в различных сферах его жизни. Поскольку каждый строит свою жизнь сам, стратегия жизни является индивидуальным достоянием, индивидуальным открытием каждого. В итоге каждый человек имеет такую жизнь, которую он построил сам. Принципиальное различие состоит в том, что один действительно строит свою жизнь, и даже достаточно сознательно, другой только использует то, что есть в наличии (и в жизни, и в нём самом). Поэтому, признавая каждого личностью, мы предполагаем, что далеко не каждый способен стать субъектом, строителем, творцом своей жизни.

Цель исследования: определение стратегии жизни с точки зрения психологии.

Гипотеза: определить предположение о возможности познания стратегии жизни по средствам анализа тех особых качеств, которые формируются у личности как субъекта жизни.

Цель и гипотеза обусловили постановку основных теоретических задач исследования:

Определить особенности жизненного пути

Определить общественное сознание и социальное мышление как основу жизненных стратегий

Описать процедуры и питы социального мышления

Показать основы построения жизненных стратегий. В этом пункте мы особое внимание уделим саморегуляции, притязанию и удовлетворенности личности.




Особенности жизненного пути


Эволюция научных пред­ставлений о жизненном пути человека в известной мере отражала социальную ситуацию в нашем об­ществе. Понятие жизненного пути и идея субъекта жизни были предложены Рубинштейном в середине 30-х годов, но затем они надолго исчезли с горизон­та психологической науки. Они не развивались да­лее в советской психологии из-за той социальной атмосферы, которая составляла особенности нашего общества и влияла на развитие гуманитарных наук: отрицание какой бы то ни было роли отдельного человека. К решению этих проблем Рубинштейн обратился в 50-х годах — в самый тяжелый период своей жизни и жизни общества, когда эти научные проблемы стали остросоциальными. Но поскольку в общественном сознании тех лет в силу тенденции к стандартизации, к унификации людей господствовало представление о типичности жизни всех людей, оно отразилось и на концепции Ананьева, который, с одной стороны, стремился подчеркнуть индивидуальность человека, но с дру­гой — все же не смог отойти от тенденции унифи­кации, стандартизации жизни. Концепция жизнен­ного пути, по Ананьеву, учитывала скорее социаль­ную и возрастную периодизацию жизни, чем собст­венно личностную. Ему не удалось раскрыть инди­видуальный аспект жизни потому, что он не обра­тился к изучению активности самой личности, кото­рая и формирует собственную, неповторимую жиз­ненную линию. Вместе с тем концепция Ананьева была необходимой предпосылкой для последующего обсуждения вопроса о типичном и индивидуальном в жизненном пути личности.

Сегодня мы имеем возможность раскрыть инди­видуальные особенности жизненного пути человека. Но для этого нужно не просто установить соот­ветствие тех или иных этапов, событий и обстоя­тельств жизни тем или иным особенностям и чертам личности, а раскрыть причинную связь активности, развития личности и изменений ее жизни1. Мы не можем погрузиться в описание индивидуальной истории жизни каждого человека, потому что каж­дая история неповторима. Кроме того, исходной остается зависимость личности от объективных ха­рактеристик жизнедеятельности как общественного процесса. Но личность включается в совокупность причин и следствий своей жизни не только как зависимая от внешних обстоятельств, но и как активно их преобразующая, более того, как форми­рующая в определенных пределах позицию и линию своей жизни.

Личность не просто изменяется на протяжении жизненного пути, не только проходит разные воз­растные этапы. В качестве субъекта жизни она выступает как ее организатор, в чем и проявляется, прежде всего, индивидуальный характер жизни. Ин­дивидуальность — это не только неповторимость жизни, которая обычно подчеркивается понятием судьбы как якобы независимой от человека. Инди­видуальность жизни состоит в способности личности организовать ее по своему замыслу, в соответствии со своими склонностями, устремлениями (они отра­жаются в понятии «стиль жизни»). Чем меньше человек продумывает, осмысливает свою жизнь, чем меньше он стремится организовать ее ход, опреде­лить ее основное направление, тем больше, как правило, его жизнь становится подражательной, а потому похожей на жизнь других людей, стан­дартной.

Разные люди в разной мере являются субъектами жизни, поскольку они в разной мере стремятся и могут реально организовать свою жизнь как целое, соединить ее отдельные планы, сферы, выделить главное направление. Организацию жизни иногда связывают с планированием, с осмыслением жиз­ненных перспектив, будущего. Конечно, планирова­ние является одной из важных составляющих ор­ганизации жизни, но она не сводится к одному пла­нированию, предвидению. Как уже отмечалось, современная общественная жизнь предъявляет челове­ку множество не связанных друг с другом требова­ний, он все время оказывается в разных ситуациях, которые, так или иначе, требуют от него если не участия, то присутствия. Способность к организации жизни и заключается в том, чтобы не поддаться этому жизненному потоку, не раствориться и не захлебнуться в нем, забыв о собственных целях, за­дачах. Поэтому организация жизни — это и способ­ность так связать и осуществить дела, ситуации, чтобы они подчинились единому замыслу, сконцент­рировались на главном направлении, придать им желательный определенный ход.

Люди различаются как раз по степени влияния на ход собственной жизни, овладения многочислен­ными жизненными ситуациями, которые могут «раз­дробить» человека на не связанные друг с другом части. В свое время советский психолог Л. С. Выгот­ский для обозначения высших психических функ­ций ввел понятие «овладение» низшими психически­ми функциями. Для нас понятие субъекта жизни предполагает всевозрастающую степень и расши­ряющееся пространство таких «овладений», при­своений. Сначала у ребенка происходит овладение своими действиями для придания им нужного на­правления, затем посредством действий — овладение ситуациями, далее на этой основе — построение от­ношений, и через их регуляцию все более возрастает возможность организации жизни как целостного процесса, учитывая ее изменчивость и сопротивля­емость.

Способность личности регулировать, организовы­вать свой жизненный путь как целое, подчиненное ее целям, ценностям, есть высший уровень и подлин­ное оптимальное качество субъекта жизни. Оно од­новременно позволяет человеку стать относительно независимым, свободным по отношению к внешним требованиям, давлению, внешним «соблазнам». Но это лишь идеал, а реально у разных людей обнаруживается разная мера целостности жизненного пути, разная степень соответствия действий лич­ности ее ценностям, намерениям.

Одни люди зависят от хода жизненных событий, едва успевая за ними, другие — предвидят, органи­зуют, направляют их. Некоторые попадают под власть внешних событий, их удается вовлечь в чуж­дое их характеру общение, а то и в дела. Они легко забывают о собственных целях, планах, совершая неожиданные для себя поступки. Иные, напротив, живут только планами, мечтами, создают собствен­ную логику внутреннего мира, уходят в него, так что внешние события не имеют для них никакого значения. Они также не способны организовать свою реальную жизнь. Столь разный характер способ­ностей к организации жизни позволяет выделить определенные типы личностей с точки зрения спосо­ба их жизни. При таком подходе мы увидим уже не бесконечное множество различных характеров и бесконечное множество отдельных проявлений наст­роений каждого человека, а различия по существен­ному основанию — способности к организации жиз­ни, умению сконцентрировать свои силы и действия в решающий момент, скоординировать ситуации и события в главном направлении. Поэтому разные способы организации жизни мы рассматриваем как способности разных типов личностей стихийно или сознательно строить свои жизненные стратегии.

Типы активности человека — это характерные для него способы соединения личностью внешних и внутренних тенденций жизни, превращения их в движущие силы своей жизни. Можно проследить, как у одних эти тенденции совпадают (целиком или частично), поддерживают друг друга, у других ока­зываются разобщенными. Одни преимущественно опираются на социально-психологические тенден­ции, т. е. окружающих людей, используя социаль­ные ситуации; другие — на внутренние возможно­сти, рассчитывают на свои силы в жизни, действуют самостоятельно; третьи оптимальным образом соеди­няют внешние обстоятельства и внутренние тенден­ции; четвертые постоянно решают противоречия между ними.

Важнейшим делом жизни становятся определе­ние, выбор и реализация ценностей — духовных, культурных, нравственных. Выработка этих цен­ностей, превращение их в принципы своей жизни, борьба за их реализацию могут составлять жизнен­ную стратегию, основное стратегическое направле­ние жизни. Хотя ценности, например культурные, носят общечеловеческий характер (и в этом смысле, доступны всем), они не присваиваются многими людьми, не становятся фактом, достоянием их жиз­ни.

Смысл жизни отражает жизненную концепцию человека, осознанный и обобщенный принцип его жизни, его жизненную цель. В психологии смыс­лом (не только жизни, но и любого действия, поступ­ка, события и т. д.) принято называть внутренне мотивированное, индивидуальное значение для субъекта того или иного действия, поступка, собы­тия. Когда человек совершает то или иное действие, он понимает, осознает, зачем он это делает, и в этом для него заключается смысл. В более широком ас­пекте смысл — это ценность и одновременно переживание этой ценности человеком в процессе ее вы­работки, присвоения или осуществления.

Можно определить смысл жизни и по отношению к жизненным потребностям, которые многочисленны и разнообразны, но среди которых можно выделить потребность в самореализации (более или менее индивидуальной, более или менее активной). Такая потребность называется потребностью в самовыра­жении, в самореализации, в проявлении своего «я», о чем мы еще будем говорить. Естественно, что условия жизни — это, прежде всего другие люди, поэтому потребность в понимании, в признании не­посредственно связана с первой, составляет ее (более или менее) самостоятельную сторону2. Содержанием жизни являются деятельность, труд, потребность в которых также становится одной из ведущих. Чело­век в своей жизни определенным образом соподчиняет эти (и другие), потребности, выявляет свои спо­собы и меру их удовлетворения. Так создается смысл его жизни.

В отличие от мотивов, которые в психологии рас­сматриваются как выражение потребностей, смысл — это не только стремление к чему-то, не только будущая цель, определяемая мотивом, но и то переживание, которое имеет место в процессе реализации данного мотива (или их совокупности). Так, мотив поступить определенным образом может реализоваться в действии, но, уже совершая его, мы вдруг начинаем понимать и чувствовать его бес­смысленность, обнаруживающуюся именно в момент действия. Смысл жизни — это психологический способ переживания жизни в процессе ее осуществ­ления.

Смысл жизни — это не только будущее, не толь­ко жизненная цель, но и психологическая «кривая» постоянного ее осуществления. Поэтому, достигая конкретных целей в жизни, мы не утрачиваем ее смысла, а, напротив, усиливаем его, убеждаемся в нем, переживаем его. Способность субъекта пережи­вать ценность жизни, удовлетворяться ею и состав­ляет ее смысл. Смысл жизни — это и способность3 субъекта переживать ценность жиз­ненных проявлений своей индивидуальности, своего «я», своей личности.



Социальное мышление как основа жизненных стратегий

Общественное сознание и социальное мышление


Мышление людей, его особенности, закономер­ности, правила, является наиболее изученной обла­стью и философии, и психологии. Логика как одна из философских наук довела свои знания законов мышления почти до математической точности. Од­нако существует область проблем мышления, вокруг которых время от времени возникают дискуссии, до сих пор почти не изученная. Даже их краткое перечисление потребовало бы много места,' поэтому все эти проблемы можно выразить в вопросах: каким образом мышление человека участвует в реаль­ной жизни, чем отличается жизнь человека мысля­щего от жизни человека, живущего бездумно? Имен­но так поставленный вопрос связан с сюжетом дан­ной книги.

В жизни отдель­ного человека его мышление может быть сугубо созерцательным, т. е., размышляя над чем-то и с удо­вольствием предаваясь этому занятию, человек затем прерывает его и обращается к практическим жизненным делам, как будто он и не совершал ни­какой теоретической умственной работы. Понятие прагматизма, будучи применено к способу мышления отдельного человека, позволяет распознать прагмати­ка, т. е. человека, который рационально тратит свою мыслительную энергию не на бесплодные умствова­ния, как созерцатель, а на решение локальных, конкретных, практически значимых задач4.

Соответственно интуитивный тип личности нахо­дит верное и остроумное, оригинальное решение жиз­ненных проблем без рациональных обоснований и долгих рассуждений, «чутьем», тогда как человек рационального склада постарается первоначально проследить все причины и следствия, выстроить все доказательства, хотя в результате иногда и не при­дет к новому продуктивному решению.

От этого самого общего представления о проблеме можно перейти к частной, обозначив ее как про­блему способности к мышлению, более или менее свя­занную с характером человеческой жизни. Хотя проблема интеллектуальных способностей в психо­логии изучена очень детально, но некоторые ее ас­пекты совершенно выпали из поля зрения ученых. Мыслительные способности исследовались либо как наиболее яркие и концентрированные проявления общих особенностей мышления, либо, напротив, как совершенно уникальные способности к творчеству выдающихся людей. Но хотя их сущность объясня­лась и посредством определенных эмоциональных, интуитивных состояний человека, «озарений», «агапереживаний» (инсайтов), т. е. связывалась с лично­стью, многие моменты этой связи даже не обозначе­ны. Возникало в известном смысле парадоксальное представление, что мыслит как бы само мышление, а личность является только его носителем, обладате­лем; что мысли сами приходят в голову и так же не­произвольно уходят; что задачи решаются или не решаются и т. д. Так, мыслящий человек был заме­нен его мышлением, а его мышление — некоторым набором задач.

Однако в психологии несколько обособленно воз­никла и развилась другая тенденция, другой взгляд на связь мышления и мыслящего человека — как на его креативность, т. е. способность к творчеству, способность или неспособность мыслить. Под креа­тивностью имелись в виду особое качество самого человека и некоторые его личностные особенности, несводимые к собственно мышлению. В числе по­следних, например, были такие, как когнитивная сложность, т. е. способность человека длительно удерживать сложное, неупорядоченное состояние объекта мышления, противоречивые тенденции, не пытаясь их упростить, огрубить и навязать им сразу свою логику.

Существует еще целый ряд аспектов данной проб­лемы, необъясненных, неисследованных и даже во­обще необозначенных в современной психологии. Способность к мышлению в отличие от мыслительной способности предполагает более или менее постоян­ную потребность в мышлении, т. е. мышление как жизненное занятие. Между тем потребность лично­сти в интеллектуальной активности (или отсутствие таковой), ее привычка к интеллектуальным занятиям, ее интеллектуальная смелость, свобода мышления, решение жизненных задач (потребность в их осмыс­лении и теоретическом решении), т. е. жизненная функция интеллекта личности,— все эти процессы и явления практически не изучены. Психологические исследования механизмов мышления не учитывали его функционирования в реальной жизнедеятельно­сти человека. Только в некоторых случаях, например, когда изучается развитие интеллекта соотносительно с нравственным развитием личности (Пиаже, Кольберг и др.) или когда сравнивается усвоение науч­ных и житейских понятий (Выготский, Шиф и др.), эти проблемы в какой-то степени затрагиваются.

Первое различие потребностей в мышлении у раз­ных людей состоит в том, что мышление одних отвечает научной, или собственно интеллектуальной, потребности, а других — жизненно-практической; в первом случае оно направлено на решение научных проблем, во втором — жизненно-практических. Спо­собные люди иногда применяют свой интеллект в столь узкой области (например, математики), что он, становясь изощренным, тем не менее, отрывается от жизни личности (оторванный от жизни и беспо­мощный в житейских делах ученый). В этом слу­чае человек опирается на научный опыт, исполь­зует научный аппарат познания, а не свой собствен­ный, как житейски-практичный человек.

Пожалуй, единственное и яркое описание интел­лектуальной потребности дал Д. Дьюи, обозначив ее неразвитую (первоначальную) форму как любопытство, а развитую — как любознательность. Любопытство есть удивление, с которого, согласно Платону, начинается всякое знание. Удивление вызывается необычностью, несовпадением того, что человек ожидает и что встречает в действительности, опре­деленными ее несоответствиями. Любознатель­ность — это уже более активная, сложившаяся форма постоянного интеллектуального поиска, интеллектуальной инициативы. Рассматривая потребности в мыш­лении, можно сказать, что любознательность есть своеобразная «бескорыстная» потребность, в извест­ных пределах обособленная от удовлетворения других жизненных, практических потребностей чело­века. Она есть интерес к всестороннему, глубокому рассмотрению предмета как такового безотносительно к его непосредственной пользе. Эта потребность и удовлетворяется особым образом, и это удовлетворе­ние связано не столько с самим по себе результатом — решением, сколько с насыщением познавательной потребности и одновременно с ее новым порожде­нием, с удовлетворенностью тем, что разрешены про­тиворечия, преодолены трудности, с тем, что продви­гается познание.

Интеллектуальная потребность иногда удовлет­воряется деятельностью, по существу приближаю­щейся к игре ума, но не к его работе. Решение голово­ломок есть своего рода испытание интеллекта. Потребность в познании есть более глубокая личностная потребность в сравнении с простым интеллектуаль­ным любопытством, любознательностью. Именно она порождает активный, длительный и упорный интерес к предмету мысли, постоянное его мысленное «поворачивание», всестороннее рассмотрение.

Важно учитывать и то, что практическая жизнь людей есть не только деятельность по преобразованию мира, производству предметов5. Она включает обще­ние и взаимодействие людей. Поэтому ум человека должен направляться не только на познание законо­мерностей природы, на совершенствование техники, но и на познание другого человека. Было бы глубо­ким заблуждением считать, что обыденная жизнь, включающая взаимоотношения людей, должна обслуживаться так называемым обыденным мышле­нием как мышлением второго сорта, а мысль теоретическая - устремляться к вершинам познания физического и космического мира и отвечать только интеллектуальной потребности.

Мышление определяется как социальное (в более узком и точном смысле слова) не потому, что оно является мышлением человека как социального существа, а потому, что это мышление личности о социальной действительности, которая является его объектом. Мышление, относящееся к социальной действительности и решающее ее проблемы, отлично от мышления, решающего задачи предметного мира (математические, физические, технические и т. д.). Его конкретным предметом являются взаимоотноше­ния людей, социальные процессы, в которых реали­зуются общественные отношения, сами люди (осо­бенности их поведения) и, наконец, сам жизненный путь личности.

Социальным это мышление является и по своим механизмам, которые свойственны его субъектам. Эти механизмы, с одной стороны, близки общепси­хологическим, присущим всякому мышлению, с дру­гой — от него отличны. Эти механизмы, конечно, в целом отвечают логическим законам, по которым осуществляется познание мира человеком, но вместе с тем в них обнаруживается и своя «логика» -социально-психологическая и социальная. Эта логика нацелена на то, чтобы связать познание с деятельностью, с практическим преобразованием дейстельности. В механизмах этого мышления противо­речиво сталкиваются две логики — логика позна­ния и логика действия, которая отвечает целям субъ­екта.

Социальное мышление отвечает как познаватель­ной потребности, так и ряду других потребностей (практических, общественных, жизненных), возни­кающих во взаимоотношениях личности с миром. При определении этой потребности важна ее осо­бенность, вытекающая из сравнения познавательной и практической деятельности. Познание мира — это выявление его объективных связей и отношений, безотносительных к человеку, не зависящих от субъекта познания. Напротив, познание, связан­ное с практической деятельностью, раскрывает осо­бенности, связанные с субъектом познания. Поэтому мышление, отвечающее практическим потребно­стям и целям, в определенной мере субъективно пристрастно.

В процессе познания происходит доказательство объективности, истинности и общезначимости знания, т. е. независимости результата от процесса познава­тельной деятельности субъекта и его известной субъективности. Социальное мышление личности и ее мыслительная деятельность включают в себя два диа­лектически противоположных качества: независи­мость познания мира от субъекта (и его интерпрета­ции) и зависимую от субъекта оценку мира отно­сительно к субъекту и субъектом.

Известно, что одну из важнейших характеристик и индивидуального, и общественного сознания состав­ляет его ценностный аспект, функционирование в нем значений и смыслов. Ценность социальной действи­тельности заключается в ее относительности и отне­сенности к субъекту, его целям, действиям и в самом общем смысле — к жизненным общественным пози­циям. Однако в ценностях, в оценках помимо отражения действительности выражается отношение субъекта к окружающему миру. Поэтому индиви­дуальному и общественному сознанию свойственна постоянная активная работа оценивания, осмысления происходящих социальных процессов, явлений, событий.

Но и ценности функционируют в сознании и мышлении в двояком качестве; с помощью одних ценностей констатируется то, что есть в действи­тельности, посредством других происходит ее актив­ное осмысление и переосмысление. Если общест­венный способ жизни требует от своих членов пре­имущественно констатировать существующие ценности, то их сознание становится пассивным, а удель­ный вес мышления уменьшается. Если, напротив, об­щество заинтересовано в активном сознании своих членов, то возрастает функция самостоятельного оценивания людьми происходящего в мире и роль их мышления.

Поскольку личность функционирует как член общества, осуществляет его функции и роли, ре­шает совместно с другими общественные задачи, то ее сознание, являясь индивидуальным по своей при­надлежности индивиду, становится и общественным по существу. Соответственно индивидуальное созна­ние определяется и особенностями той общности, в которую входит данная личность. Общности, слои, группы, классы имеют социально-психологические особенности сознания и мышления. Наиболее ярко они проявляются в механизмах установок, ожиданий, стереотипов.

Роль этих механизмов состоит в следующем: чтобы каждый индивид не проходил заново того социального пути, который прошла его группа, общ­ность, ему даются в готовом, и притом зафиксиро­ванном, виде определенные установки, готовые спо­собы ориентации в социальной действительности, готовые матрицы поведения в ней, готовые клише для интерпретации ее событий. В силу природы общест­венной жизни каждый индивид вооружается и гото­выми орудиями труда, и своеобразными теоретиче­скими «орудиями» общественной жизни, и в этом смысле стереотипы необходимы и неизбежны. Если же речь идет о преодолении стереотипов, значит, общественное развитие достигло такого этапа, когда нужна смена старых теоретических «орудий» на но­вые, и она должна происходить и в обществе в целом, и в его группах, слоях отдельных людей.



^ Процедуры и типы социального мышления



Социальному познанию общества в целом свой­ственна совокупность следующих познавательных операций: категоризации, интерпретации и, нако­нец, проблематизации социальной действительности. Социальное мышление имеет свои особые про­цедуры. Понимание — интерпретация информации, ценностей, сообщений, предлагаемых обществом индивиду — первая из них. Информация, ценности, общественные оценки присваиваются, т. е. понима­ются индивидом, становятся достоянием его со­циального мышления, он может свободно ими опе­рировать. Процессы понимания близки по процедуре переводу текста с одного языка на другой: проис­ходит перевод информации с социального языка на язык индивидуальный, личный. Кстати говоря, про­цессы интерпретации как процедуры понимания изучались в ситуациях трех типов (при переводе с одного языка на другой; при чтении текста, где происходит переход от одной культурно-историче­ской системы к другой, от одной, авторской, к дру­гой, читательской, концепции; наконец, в диалоге, когда каждый из партнеров извлекает некий тезис из своей системы понятий, мыслей, своей интеллек­туальной «кухни» и преобразует его для другого, чтобы тот понял его, т. е. мог соотнести со своей системой понятий, мыслей и т. д.).

Для правильной интерпретации важна диалектичность мысли: с одной стороны, должна быть достигнута идентичность того, что говорится, и того, что понимается (произвольная трактовка услышан­ного не есть понимание); с другой — понимание предполагает включение информации в свой кон­текст, в свою концепцию. Таким образом, интер­претация — это субъективная переработка воспри­нятого, раскрытие его смысла и значения. Широ­кое распространение процессы понимания и интерпретации приобрели в связи с расширением в обще­стве проблем оформления, передачи и принятия информации.

Информационные процессы охватывают переда­чу научных, технических, социальных сведений и способы функционирования и восприятия массовой культуры. Индивидуальные особенности интерпретации информации возникают как следствие функ­ционирования информационных процессов в обще­стве: бедность информации, ее неадекватность по­рождают узкую, ограниченную ее интерпретацию и соответствующее социальное мышление. Отсутствие научной, или глубокой, инфор­мации порождает обыденную оценку и интерпрета­цию людьми событий и социальных действий. Не полнота информации порождает своеобразную ком­пенсацию ее в виде слухов, сплетен и т. д., кото­рыми восполняется недостающая информация, и ей дается соответствующая интерпретация.

Информация может нести в себе почти эмпири­ческую, описательную, поверхностную констатацию действительности, порождая соответствующие уста­новки индивидуального сознания и мышления. Сообщение фактов без их оценки и анализа, описание событий, не заключающее их обобщений, сравнений, проблематизации, - таков исходный дефект той ин­формации, который порождает бедность интерпретации и ограниченность индивидуального сознания и мышления, отмечает чехословацкий психолог И. Кхол.

В мышлении каждого индивида представлен понятийно-проблемный уровень мышления его эпо­хи, свойственный ей способ понимания социальных процессов и явлений, что в свою очередь усилива­ется или ослабляется установками или другими со­циально-психологическими механизмами (например, ритуально-символическими и др.), характерными для данного общественного слоя. Каждой личности, живущей в обществе, доступен выработанный им определенной сложности понятийный аппарат, сим­волика, с помощью которых обозначается социаль­ная жизнь людей. Отдельному человеку также при­сущ свой, индивидуальный способ, стиль мышления. Таким образом, в мышлении индивида разные уровни мышления находятся в сложном соотноше­нии. Поэтому при исследовании социального мыш­ления личности необходимо выявлять, насколько в нем проявляются общественные механизмы мышле­ния, социально-психологические механизмы обы­денного, житейского, мифологического и т. д. созна­ния, каково их позитивное и негативное влияние. Как отмечалось, важную роль в активизации мышления личности играют социальные требования общества к интеллектуальной активности людей, социально-психологические установки, представлен­ные в групповом, обыденном сознании, которые мо­гут либо поощрять, либо препятствовать развитию личной интеллектуальной инициативы, интеллек­туальной активности6.

Проблематизация свидетельствует о творческом, преобразующем, конструктивном характере мышле­ния. Постановка и решение проблем есть общая и сущностная характеристика познания, а не только характеристика социального мышления. Выявление проблемы начинается в том случае, когда явления действительности становятся предметом мысли че­ловека. «Проблема, или проблемная ситуация, яв­ляется таковой прежде всего, поскольку в ней име­ются неизвестные, как бы незаполненные места... выступающие внутри ее, которые подлежат запол­нению на место которых должны быть подставле­ны их значения» — так определяет суть проблемности С. Л. Рубинштейн. Это неизвестные до сих пор человеку свойства, стороны, отношения объек­тов, которые связаны с уже известными, т. е. этими известными они определенным образом предполагаются. Субъект ставит для себя вопрос, какие это неизвестные явления, выдвигает предположение, ги­потезу, которая и является более или менее четкой формулировкой проблемы.

Проблема возникает и в том случае, если налицо противоречие между двумя известными положения­ми, событиями, которое человек осознает и пытается разрешить. Проблема предстает в таком случае как предположение о конструктивном способе разреше­ния данного противоречия. Возникновение проблем связывают, далее, с практической деятельностью субъекта, в которой в силу тех или иных причин на определенном этапе оказывается невозможен ста­рый способ действий и возникает необходимость в выработке нового. Проблемы могут возникать как следствие социальной активности субъекта, направ­ленной на преобразование наличной социальной действительности. Наконец, как это обычно проис­ходит в науке, проблематизация выступает как спо­соб разрешения противоречий между старым и но­вым знанием, старым знанием и новыми данными и т. д. Для социального мышления проблемы воз­никают и формулируются не только на абстрактном или не только на конкретном уровне, иногда сущ­ностные проблемы обнаруживаются через конкрет­ные условия их проявления.

Проблема возникает в случае перехода от явления или явлений, по которым как бы скользит мысль человека, от фактов, от информации к их сущности, когда она сначала внезапно, интуитивно как бы «проглядывает» за явлениями, вызывая до­гадку о возможном способе связи этих явлений, их причинах, их целях, вынуждая человека осознать и поставить проблему. Проблемность — основная особенность познавательной деятельности человека, главная форма, в которой он охватывает действи­тельность познанием, открывая нечто новое.

Проблема радикально отличается от задачи, хотя в психологии мышления их практически отождест­вляли. Задача всегда имеет свою четкую структуру: в ней нечто всегда дано (условия), причем совокуп­ность этих условий для мысли человека уже четко ограничена, задана, определена7. Если он расширит число условий, он уже будет иметь дело с другой задачей. Далее, в ней существует требование или неизвестное, вопрос, на который должен быть най­ден ответ именно при данных условиях, на их осно­ве. Условия и требование уже внутренне связаны между собой, и человек должен выявить, обнару­жить именно эту связь. Задачи обычно уже сформу­лированы, поставлены, даны, их требуется только решить, причем уже на основе существующих зна­ний, которые должны быть привлечены к их реше­нию. Кроме того, всегда существуют аналоги реше­ния задач данного типа (каждый со школьной скамьи помнит задачи про трубы, в которые одно­временно вливается и выливается вода, и т. д.), т. е. поиски решения происходят с опорой на существую­щее знание, на отнесение задачи к соответствующе­му классу задач, что позволяет выработать стра­тегию их решения, перебрав возможные, уже из­вестные способы.

Постановка проблемы подобна составлению но­вых задач; трудность этого легко испытать, попы­тавшись составить новую задачу (даже по аналогии с существующими в алгебре, физике и т. д.). В фор­ме задач выступает связь мышления индивида с обществом: как бы охраняя его мышление от из­лишних усилий, ему предлагают уже определенным образом оформленные фрагменты, структуры, за пределы которых нужно выходить лишь для того, чтобы найти ответ только в пределах, заданных вопросом. Здесь мысль не сама наталкивается на проблему, а побуждается, стимулируется, иногда почти вынуждается задачей. В постановке проблем человек менее скован. Во-первых, потому, что он может в качестве ее условий взять любые. Во-вто­рых, потому, что его мысль может обратиться в поисках решения к любой другой области знания, тогда как задача всегда принадлежит не только к одной области, но и к одному классу, типу. В за­даче не может быть никаких противоречий, они возникают только в результате неправильного спо­соба решения и являются показателем его ошибоч­ности. Если при решении задачи человек должен избегать противоречий, то при решении проблемы он, напротив, их постоянно должен иметь в виду, удерживать, мысленно рассматривать, анализиро­вать. Если в задаче его мысль освобождена от при­влечения новых условий, то при решении проблемы он постоянно вынужден прикидывать, могут ли те или иные факты, явления, данные стать
^ 3.2. Жизненные стратегии


Определение структур жизненного пути и харак­теристик его субъекта (как субъекта деятельности, как субъекта общения и как субъекта познания) позволило, далее, выявить, каким образом личность как субъект жизнедеятельности осуществляет ин­теграцию этих характеристик. В процессе своей жиз­ни личность выступает в качестве то субъекта обще­н