Реферат: Советский союз в системе международных отношений 1920–1941 годов содержание

СОВЕТСКИЙ СОЮЗ В СИСТЕМЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 1920–1941 ГОДОВ





СОДЕРЖАНИЕ



ВВЕДЕНИЕ 4

ГЛАВА 1. АНГЛО-ГЕРМАНСКИЙ СОЮЗ 9

§1. ОРГАНИЗАЦИЯ АНГЛИЕЙ КРЕСТОВОГО ПОХОДА НА СССР (СТАНОВЛЕНИЕ АНГЛО–ГЕРМАНСКОГО СОЮЗА) 10

§2. РАСКОЛ МИРА НА ДВА ПРОТИВОБОРСТВУЮЩИХ ЛАГЕРЯ – СТОРОННИКОВ И ПРОТИВНИКОВ НАЦИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ (ЗАКЛЮЧЕНИЕ АНГЛО–ГЕРМАНСКОГО СОЮЗА) 27

§3. «ЗАМОРАЖИВАНИЕ» АНГЛО–ГЕРМАНСКОГО СОЮЗА 45

§ 4. АНГЛО–ГЕРМАНСКИЙ СОЮЗ С ДОМИНИРОВАНИЕМ АНГЛИИ 60

§5. АНГЛО–ГЕРМАНСКИЙ СОЮЗ С ДОМИНИРОВАНИЕМ ГЕРМАНИИ 83

§6. КРАХ АНГЛО–ГЕРМАНСКОГО СОЮЗА 105

§7. БОРЬБА ГЕРМАНИИ ЗА СОЮЗ С АНГЛИЕЙ, СССР – ЗА СОЮЗ С ГЕРМАНИЕЙ И АНГЛИИ – ЗА СТРАВЛИВАНИЕ ГЕРМАНИИ С СССР 121

^ ГЛАВА 2. СОВЕТСКОЕ ВОЕННО-СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 142

§1. КОНТРНАСТУПЛЕНИЕ И ПРЕВЕНТИВНЫЙ УДАР 143

§2. ПЛАН РАЗГРОМА ВЕРМАХТА НА ТЕРРИТОРИИ СССР 154

§3. КРАХ ПЛАНА РАЗГРОМА ВЕРМАХТА НА ТЕРРИТОРИИ СССР 169

§4. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ПОСЛЕ КРУШЕНИЯ ПЛАНА РАЗГРОМА ВЕРМАХТА НА ТЕРРИТОРИИ СССР 181

ЗАКЛЮЧЕННИЕ 194

^ СПИИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 199

СХЕМЫ И ТАБЛИЦЫ 242


ВВЕДЕНИЕ


Летом 1941 года Красная Армия не сумела отразить агрессию гитлеровской Германии и, потерпев сокрушительное поражение от вермахта, поставила Советский Союз на грань военной и политической катастрофы. Поскольку Красная Армия действовала не спонтанно, а в соответствии с конкретными военными планами, то на советском предвоенном планировании лежит определенная доля ответственности за крайне неудачное для СССР начало Великой Отечественной войны.

Кроме того, неудачные действия советских войск летом 1941 года в последнее время породили мнение, будто причины поражения Красной Армии кроются в готовности Советского Союза напасть на Германию в июне – июле 1941 года. Помимо этого как на Западе, так и в России стало принято возлагать всю ответственность за начало Второй мировой и Великой Отечественной войн на Советский Союз – не будь дескать Московского договора между Советским Союзом и Германией о ненападении и ни Вторая мировая, ни Великая Отечественные войны не начались бы. Существуют попытки перенести начало Второй мировой войны с 1 сентября 1939 года либо на 23 августа 1931 года, приурочив его к подписанию августовского договора между Москвой и Берлином, либо к 17 сентября 1939 года – дате ввода советских войск на территорию Западной Белоруссии и Украины. Можно услышать укор Советскому Союзу в том, что подписав августовский договор с Германией, Советский Союз стал ее союзником, чего себе будто бы не позволили ни Англия с Францией, ни Польша.

Данная работа посвящена изучению советского предвоенного планирования – выявлению его структуры, принципа, закономерностей и механизма его действия, поиску сильных и слабых сторон, достижений и просчетов, а также выяснению причин, размеров как с его помощью допущенной, так и предотвращенной катастрофы. Изучение международных отношений в межвоенный период позволит не только уточнить круг стран ответственных за разжигание Второй мировой войны, степень их вины и ответственности, но и поможет лучше разобраться в хитросплетении советского предвоенного планирования.

В историографии проблемы советского стратегического военного планирования предвоенного периода Великой Отечественной войны можно выделить несколько периодов. В первый , советский, период вопросы как международных отношений накануне Второй мировой и Великой Отечественной войн, так и советское предвоенное планирование были изучены крайне слабо, причем широко доступные шеститомная «История Великой Отечественной войны», двенадцатитомная «История Второй мировой войны» и целый ряд работ Анфилова недостаточно опирались на источники, в то время как основанные на хорошей источниковой базе работы М.В. Захарова, Л.М. Сандалова и А.Г. Владимирского издавались, как правило, под грифом «секретно» и были неизвестны широким слоям советского общества. Виной всему, очевидно, был крайне неприятный для советского руководства Московский договор 1939 года Советского Союза с нацистской Германией и нежелание ворошить тему причин поражения Красной Армии летом 1941 года.

Слабая изученность вопроса предвоенного планирования была вскрыта В. Суворовым (Резуном) во втором, тесно связанном с переломной эпохой конца 80-х – начала 90-х годов XX века, перестроечном периоде. В своих работах «Ледокол» и «День-М» В. Суворов (Резун) всю деятельность Советского Союза накануне Великой Отечественной войной связал с приготовлением нанесения Советским Союзом превентивного удара по Германии, а катастрофу 1941 года объяснил неспособностью Красной Армии к обороне вследствие ее готовности лишь к наступлению. Чрезвычайно слабая доказательная база работ В. Суворова (Резуна) не привела к торжеству его мнения, однако спровоцировала острую дискуссию по вопросу советского планирования, сопровождавшейся публикацией множества закрытых ранее документов. Между тем обнародование новых документов не внесло ясность в спорный вопрос.

Одна часть исследователей, Б.В. Соколов, М.И. Мельтюхов В.Н. Киселев, Б.Н. Петров, авторы исследования «1941 год – уроки и выводы», опираясь на существование мартовского и майского планов стратегического развертывания 1941 года, а также начало развертывание Красной Армии на Запад в мае–июне 1941 года и проведение Больших Учебных Сборов, придерживались мнения о готовности Красной Армии нанести летом 1941 года превентивного удара по Германии. Другая их часть, А.В. Исаев, Ю.А. Горьков, опираясь на существование окружных планов прикрытия, придерживались мнения о сугубо оборонительных приготовлениях Красной Армии накануне Великой Отечественной войны.

Третий, постреформенный, период связан с усталостью от реформ и большей осмотрительностью. Исследователи, такие как Ю.А. Никифоров, Л. Безымянский и Б. Кавалерчик, Ю. Житорчук, М. Солонин, В. Савин обратили свое внимание на несоответствие майского и июньского планов развертывания Красной Армии 1941 года реальному развертыванию Красной Армии на Запад в мае–июне 1941 года. Осуществляемое за счет ударной группировки Красной Армии на границе с Германией развертывание армий Резерва Главного Командования на рубеж Западная Двина – Днепр и разработка окружных планов прикрытия границы, в которых нет и тени подготовки или нанесения превентивного удара по Германии, приграничными военными округами, начались за несколько дней до представления 15 мая 1941 года начальником Генерального Штаба Красной Армии Г.К. Жуковым И. Сталину на утверждение нового плана развертывания Красной Армии, который И. Сталиным был отвергнут. Однако, несмотря на постановку вопроса несоответствия планов развертывания реальному развертыванию Красной Армии причины несоответствия выяснены не были.

Анализ историографии позволил установить отсутствие ясности относительно оборонительного или наступательного характера советского планирования и развертывания Красной Армии накануне Великой Отечественной войны. Выявленное несоответствие планов развертывания Красной Армии реальному развертыванию должного объяснения не получили. Неизученными остались вопросы, связанные с зависимостью советского планирования от событий вне Советского Союза вообще, и на Балканах, Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке в частности, а также влияния на него декабрьского совещания высшего командования Красной Армии 1941 года и январских военных игр на картах 1941 года. Таким образом, в данной работе будет сделана попытка рассмотреть все эти вопросы и дать на них предметные ответы. Возможно, что уточнение деталей, целей и задач оборонительного плана 1941 года, а также выяснение причин срыва его реализации, наконец то снимут с Советского Союза обвинения в готовности нанесения превентивного удара по Германии летом 1941 года.

Поскольку, как это совершенно справедливо подметил в свое время фон Клаузевиц, война является продолжением политики, но только другими средствами, в работе большое внимание уделяется международным отношениям накануне Второй мировой и Великой отечественной войн. Поскольку данная тема давно и всесторонне изучается как иностранными, так и советскими, а теперь и российскими исследователями, отдельные события и факты изучены достаточно хорошо. Однако цельной картины из этих хорошо изученных отдельных элементов сложить невозможно, постоянно мешают некие «чудеса». То А. Гитлер в марте 1938 года неожиданно для Н. Чемберлена обманывает некие его ожидания, то Англия и Франция чрезвычайно странно воюют с Германией после объявления ей войны в сентябре 1939 года, то при весьма таинственных обстоятельствах во главе Великобритании встает У. Черчилль, то в результате «чуда» под Дюнкерком английские войска спасаются от полного разгрома во Франции в 1940 году, то У. Черчилль неожиданно для всех и неизвестно для чего выводит английские войска из Северной Африки в Грецию, спасая тем самым итальянские войска в Северной Африке от полного разгрома.

Таким образом необходимо констатировать то, что в истории международных отношений кануна Второй мировой и Великой Отечественной войн существуют вопросы относительно мотивов принятия решений руководителями ведущих государств, а также событий приведших к развязыванию Второй мировой войны и степени причастности к ее началу руководителей европейских государств, их меры ответственности за это и доли вины. Таким образом, помимо рассмотрения советского предвоенного планирования, в данной работе будет сделана попытка найти закономерность в международных отношениях в межвоенный период, разобраться в лабиринте предвоенной международной политики, раскрыть подлинный смысл закулисных дипломатических интриг и подковерной борьбы, а так же объяснить некоторые странности, несуразности и нестыковки предвоенной политики.

^ ГЛАВА 1. АНГЛО-ГЕРМАНСКИЙ СОЮЗ





§1. ОРГАНИЗАЦИЯ АНГЛИЕЙ КРЕСТОВОГО ПОХОДА НА СССР (СТАНОВЛЕНИЕ АНГЛО–ГЕРМАНСКОГО СОЮЗА)

Объединение Германии и ее промышленный подъем состоялся после основного раздела колоний ведущими европейскими державами, в результате чего на 1900 год Германия, по размеру своих колоний ненамного превосходя Нидерланды, Португалию и Бельгию, существенно уступала Франции и Англии – в 4 и 12 раз соответственно (пкм, 16). Стремление Германии к переделу колоний в конечном счете привело к Первой мировой войне. Великая война была затяжной, кровопролитной и за несколько лет совершенно истощила людские и сырьевые ресурсы воюющих стран. Причем Германия была истощена в большей мере, нежели противостоящие ей страны Антанты, за исключением разве что пережившей на исходе войны сразу две революции Российской империи. Перед лицом полного военного поражения и революции, утратившая своих союзников Германия была вынуждена в 1918 году пойти на заключение перемирия со своими противниками.

Революция 1919 года довершила разгром Германии. Новое правительство во главе с социал–демократами признало тяжелейшие условия Версальского договора, согласно которому Германия теряла часть своей территории, все свои колонии, соглашалась на выплату огромных репараций, ликвидацию боеспособной армии и флота, а вместе с ними и суверенитета. Тем временем основные противники Германии в Первой мировой войне, Англия и Франция, под прикрытием мандатной системы значительно увеличили свои колонии, причем Англия закрепила за собой первое место среди колониальных держав. К 1923 году владения Англии составляли примерно 60% территории и 70% населения всех колониальных владение в мире, а Франции – 20% и 10% соответственно.

В результате послевоенного переустройства на руинах Российской, Германской, Австро–Венгерской и Турецкой империй были либо воссозданы, либо созданы впервые ряд новых государств. Причем если Англия и Франция добившись значительного приращения своих территорий были заинтересованы в их сохранности, то молодые страны были заинтересованы в увеличении своих границ и создании Великих Финляндий, Польш, Венгрий и Румыний. В частности, созданная Версалем Польша, оставшись недовольной своими границами и включением в свой состав в 1921–1922 годах после ряда войн со своими соседями советской Западной Белоруссии и Украины, части германской Верхней Силезии, Вильно и Центральной Литвы в 30-е годы XX века не только имела территориальные претензии к Германии, СССР, Литве и Чехословакии, но, и вынашивала планы обретения собственных колоний.

По свидетельству А. Гитлера еще в окопах Первой мировой войны он осознал гибельность для Германии войны на два фронта и необходимость союза либо с Англией против России, для расширения Германии на Восток, либо с Россией против Англии, для завоевания колоний. При этом А. Гитлер не скрывал своих симпатий к Англии – Англия была индустриальной державой, в то время как Россия, по его мнению, была, есть и всегда будет аграрной страной, а коммунистов А. Гитлер ненавидел по идеологическим соображениям. Что касается Италии и Франции, то с Италией А. Гитлер также искал союза, а Францию, для устранения угрозы войны на два фронта, предлагать разбить в качестве предварительного условия союза с Англией и последующего уничтожения СССР. Придя, в 1933 году, к власти А. Гитлер немедленно отказался от соблюдения условий Версальского договора, со временем прекратил выплату репараций, создал вермахт, люфтваффе и кригсмарине, занял Рейнскую демилитаризованную зону, начал готовить планы создания Великой Германии и обретения Германией жизненного пространства.

Подобная политика А. Гитлера вполне устроила Англию и Польшу, вместе люто ненавидевшие Советский Союз, жаждавшие его уничтожения и стремившиеся либо как Англия, к сохранению собственных колоний, посредством направления агрессивных устремлений Германии и Японии на Советский Союз, либо как Польша, к расширению своих границ, посредством развязывания в Европе новой большой войны. Здесь будет вполне уместно напомнить о настроениях царивших в среде тогдашних польских и английских руководителей. «Н. Чемберлен, глава британского Форин-офиса … выстраивал безопасную Европу «без России и против России». В Локарнском договорном комплексе ему виделся новый «священный союз», в котором Германии отводилась функция «бастиона западной цивилизации». Тогда-то лорд Бальфус ввел в оборот понятие «умиротворение». По словам В.Я. Сиполса правящая верхушка Англии лелеяла надежду использовать гитлеровскую Германию как орудие борьбы против СССР. После того как Англия одержала победу в первой мировой войне, главной задачей внешней политики британского империализма стало уничтожение первого в мире социалистического государства. Они исходили из следующей установки: «Чтобы жила Британия, большевизм должен умереть. … (сиполс с. 16)

Наиболее последовательным проводником курса на соглашение с Германией был в Англии Невиль Чемберлен, ставший в конце мая 1937 года главой английского правительства. Он был консерватором до мозга костей, плоть от плоти реакционной правящей верхушки отживавшей свой век – хотя казавшейся еще могущественной – Британской империи. Чемберлен органически ненавидел все, что вело к прогрессивным изменениям в мире. Коммунизм был для него «враг № 1», к Советскому Союзу он испытывал злобную, патологическую ненависть. Это не могут не признать и английские историки, изучавшие политику Н. Чемберлена. Так, Р. Сенкэт констатировал, что «главным лейтмотивом в политике Чемберлена был антикоммунизм».

Политические симпатии Чемберлена были на стороне крайне реакционных сил как в Англии, так и в других странах. В Гитлере и Муссолини, несмотря на их агрессивную политику, он видел прежде всего своих классовых союзников. Чемберлен возомнил, что он ниспослан для того, чтобы осуществить план двойного действия: руками гитлеровцев удушить Советский Союз, а заодно измотать силы Германии как империалистического конкурента Англии. «Невиль уверен в том, что он является мессией, которому самой судьбой предначертано достижение соглашения с диктаторами», – отмечал А. Иден в своем дневнике. Он полагал, что можно договориться с агрессорами, причем на условиях, не затрагивавших коренных интересов Британской империи. Чемберлен думает, метко сказал о нем Черчилль, что «можно ехать верхом на тигре». (сиполс.с.159-160)

А вот как германский разведчик и историк Оскар Райле охарактеризовал деятельность польского министра иностранных дел Бека, который, по замечанию А.Б. Широкорада, «после смерти Пилсудского (12 мая 1935 года) … значил куда больше, чем быстро сменяющиеся премьеры и президенты»: «Все больше и больше Бек склонялся к тезисам историка Адольфа Боженского, который провозгласил политику кровопролития как единственно верную для Польши. Он задумал с помощью Запада ввергнуть Европу в большую войну. Поскольку Первая мировая война дала Польше самостоятельность и вернула часть исконно польских земель, следовало надеяться, что другая большая война подарит Польше остальные территории, на которые она могла притязать».

В отличие от Германии, Венгрии и Словакии, где Советские республики были разгромлены, в России Советы удержали власть в своих руках. В 1920 году Советская Россия заключила мирные договора с Литвой, Латвией, Эстонией и Финляндией, а 12 октября 1920 года, в виду обоюдной неспособности после «чуда на Висле» продолжать войну, заключила с Польшей перемирие. В начале 1921 года в России закончилась гражданская война. Подписав договора об установлении дружественных отношений РСФСР признали Иран, Афганистан, Турция и Монголия. 18 марта 1921 года, в один день, Польша подписала с РСФРС мирный договор, «на восемнадцать с половиной лет располосовавшего по живому Украину и Белоруссию», а Англия заключила временное торговое соглашение. Вслед за Англией «РСФСР заключила временное соглашение с Германией, а затем, в течение года, соглашение с Италией, Норвегией и Австрией».

16 апреля 1922 года в Рапалло с подписанием полноценного договора было начато советско-германское сотрудничество, что категорически не устроило Англию. Дело в том, что согласно условиям Версальского договора безопасность границ западных соседей Германии, Голландии, Бельгии и Франции, обеспечивалась оккупацией войсками Антанты левого берега Рейна сроком на 15 лет и демилитаризацией территории на 50 км. к востоку от Рейна, а также уничтожением всех укреплений Германии на Западе, в то время как безопасность границ восточных соседей Германии, Польши и Чехословакии, не только ничем не гарантировалось, но с сохранением южных и восточных укреплений в Германии создавался плацдарм для похода на Восток. Сближение Германии с Россией делало организацию такого похода невозможным.

Неудивительно, что после Рапалло экономическая ситуация в Германии стала стремительно ухудшаться. Вместе с тем, несмотря на свою неспособность обеспечить своевременную выплату Германией репараций, Франция категорически возражала против передачи Англии своих функций по надзору за немецкими репарациями, а вместе с ними и над всей немецкой экономикой. На Парижской репарационной конференции в начале 1923 года Англия предложила уменьшить размер репараций с 132 до 50 млрд. золотых марок и предоставить Германии мораторий (отсрочку платежа) на 4 года. Однако Франция, рассматривавшая ослабление Германии как залог своей безопасности и обеспечения гегемонии в Европе, выступила с решительными возражениями, вследствие чего конференция была сорвана. Последующая попытка Франции в начале 1923 года самостоятельно оккупацией Рура стабилизировать выплату Германией репараций и вовсе обрушила германскую экономику. Полный крах финансовой сферы спровоцировал осенью 1923 года лево и праворадикальные выступления коммунистов во главе с Э. Тельманом в Гамбурге и нацистов во главе с А. Гитлером в Мюнхене.

Очевидно, все эти события являются звеньями одной цепи и предназначены были с одной стороны для устранения препятствовавшей восстановлению немецкой военной промышленности Франции от управления германской экономикой, а с другой – для обеспечения вмешательства СССР в германские беспорядки с целью столкновения Германии с Советской Россией ради уничтожения столь ненавистного Англии Рапалльского договора. Помимо косвенного давления в 1923 году Англия пыталась возобновить политику прямой военной интервенции против Советской России. Однако Советская Россия отвергла предъявленный 8 мая 1923 года лордом Керзоном ультиматум, а невмешательство Советской России в германские проблемы и подавление германским правительством лево и праворадикальных выступлений стало прологом к политической стабилизации в Германии. В отличие от Советской России Франции повезло гораздо меньше. Она не смогла сохранить свое положение и была вынуждена уступить свои позиции.

На Лондонской конференции 1924 года был принят план Дауэса, названный по имени председателя международного экспертного совета американского банкира Ч. Дауэса. План Дауэса предусматривал восстановление военной экономики Германии и «расчистил путь для широкого притока в Германию иностранного, главным образом американского, капитала. За 6 лет, с 1923 по 1929 года, Германия получила преимущественно из США и Англии более 21 млрд. золотых марок в виде долгосрочных и краткосрочных кредитов, что способствовало гигантскому усилению ее военно-промышленного потенциала». Всего «за период с 1924 по 1930 года Германия получила 63 млрд. золотых марок. … Уже к 1926 году в Германии начинается уверенный экономический подъем. … По основным промышленным показателям Германия вышла на второе-третье место в мире. Однако экономическая стабилизация имела и обратную сторону. Страна оказалась в состоянии сильной финансовой зависимости, наметился явный перекос в сторону отраслей, выпускающих средства производства. Рынок потребительских товаров оставался ненасыщенным».

У. Черчилль утверждает, что «под плодотворным влиянием американских и английских займов восстановление Германии шло очень быстро. … В течение трех лет, с 1926 по 1929 год, США получили отовсюду в виде взносов в погашение долгов всего лишь около одной пятой той суммы, которую они предоставили Германии без всякой надежды на возврат. Ложные представления относительно помощи побежденной стране в сочетании с выгодной процентной ставкой по займам побудили и английских вкладчиков принять в них участие, хотя и в гораздо меньших масштабах, чем американских. Таким образом, Германия получила в виде займов два миллиарда фунтов стерлингов против одного миллиарда репараций, выплаченных ею в той или иной форме путем передачи своих активов или валютных ресурсов в иностранных государствах или путем ловких манипуляций с колоссальными американскими займами. Такова печальная история этой идиотской путаницы, на которую было затрачено столько труда и сил». (У. Черчилль 1 кн.)

Если в своей дальней перспективе план Дауэса и предполагал «вовлечение Германии в антисоветский блок и превращение ее в оружие агрессии против СССР», то изначально он строился на основе Раппальского соглашения между Германией и Советской Россией – Россия должна была обеспечить Германию сырьем и рынком сбыта, Германия обеспечивала Россию промышленными товарами, а выручка бы шла на получение капиталистами Англии и США сверхприбыли. Таким образом казалось бы окончательно вышедшая из мира капитализма Советская Россия вновь вводилась бы в мировую экономику, но только уже исключительно как ее сырьевой придаток, а не великая держава. Однако поскольку в развернувшейся после смерти В.И. Ленина борьбе за выбор дальнейшего пути развития СССР Л.Д. Троцкого победил И.В. Сталин, данный план не увенчался успехом.

По мнению Н.В. Старинова Л.Д. Троцкий полагал, что «социализм в одной, отдельно взятой России невозможно. Поэтому и масштабное строительство бессмысленно. Что толку строить потолок, не заложив фундамент? А фундаментом счастливой жизни в России может быть только мировая революция. Надо ее совершить, а уж тогда браться за все остальной. Это значит не надо садиков и санаториев, не надо фабрик и заводов», поскольку все можно было бы купить в Германии. В отличие от Л.Д. Троцкого И.В. Сталин считал, что «надо строить с СССР социализм, а для этого нужны новые заводы, фабрики, железные дороги. Социализм должен улучшить жизнь трудящегося человека». Между тем все это требовало модернизации СССР, его срочной индустриализации. А поскольку на иностранные займы и кредиты Советской России рассчитывать не приходилось, в стране был осуществлен «Великий перелом» и коллективизация как инструмент для выкачивания денег из деревни для осуществления индустриализации СССР. Что, вероятно, в конечном счете предопределило провал сначала плана Дауэса, затем Юнга, кризис перепроизводства и Великую депрессию.

Попытки Франции если не предотвратить милитаризацию Германии, то хотя бы не дать ей возможности выплеснуться за пределы ее границ, не увенчались успехом. По мнению В.Ф. Фалина «решения Локарнской конференции «лишь усугубляли пороки версальской конструкции, обещавшей безопасность на Западе и простор для военно-политического блица на Востоке». Принятием на конференции в октябре 1925 года в Локарно Рейнского гарантийного пакта гарантии границ западных соседей Германии были усилены. В то же самое время гаранты этого соглашения, Англия и Италия, несмотря на все старания Франции, «отказались взять на себя обязательство выступить против Германии в случае нарушения ею границ своих восточных соседей», что вновь дало возможность Англии использовать Германию для похода на Восток.

Тем временем после смерти в январе 1924 года основателя созданного 30 декабря 1922 года СССР В.И. Ленина пришедшее к власти в Англии в феврале 1924 года первое лейбористское правительство Макдональда признало Советский Союз. Вслед за Англией в 1924 году СССР признали Италия, Австрия, Норвегия, Швеция, Китай, Мексика и Франция, а в январе 1925 – Япония. Вместе с тем «правительство Макдональда активно поддерживало план Дауэса, а так же политику вовлечения Германии в антисоветский блок и превращение ее в оружие агрессии против СССР».

Пришедшее на смену лейбористам в октябре 1924 года правительство консерваторов во главе с С. Болдуином занимало в отношении СССР «чрезвычайно жесткую позицию», а в 1927 году и вовсе разорвало дипломатические отношения с СССР, что в Советском Союзе было воспринято как «несомненный признак неотвратимо приближавшейся британской агрессии». «Во Франции, Польше и в ряде других стран началась антисоветская кампания. … Все же ни одна другая капиталистическая страна не последовала примеру Англии и не порвала дипломатические отношения с Советским Союзом». «Все происходящее вызвало в Советском Союзе настроение, получившее название «военная тревога 1927 года». «Несколько позднее, в 1929 году, когда к власти в Англии вернулись лейбористы, дипломатические и торговые отношения между СССР и Англией были восстановлены».

На протяжении 1925–1927 годов Советский Союз заключил с рядом стран пакты о ненападении и нейтралитете: в 1925 году – с Турцией, в 1926 – с Германией, Афганистаном и Литвой. В 1926 году СССР предложил Польше заключить договор о ненападении, но это советское предложение под надуманными предлогами неоднократно отвергалось Варшавой». Советское предложение, вероятно, пришлось в Польше не ко двору по той причине, что в то время перед Варшавой стояли куда более масштабные, поистине глобальные задачи. После установления Пилсудским в мае 1926 года в стране личной диктатуры, знавшей ответственность лишь «перед Богом и историей» «начальника Польши заносило почти на каждом вираже. Он требовал наделения Польши статусом «Великой державы», обладающей под стать Франции и Англии правом вето по меньшей мере в восточноевропейском, а еще лучше и в центральноевропейском диапазоне».

В сентябре 1931 года видя, что правительство лейбористов не имеет достаточного влияния для вывода страны из экономического кризиса, Макдональд подал в отставку с поста премьер-министра. «Однако партия консерваторов не была готова принять на себя всю ответственность за вывод страны из кризиса». Ее руководство было ослаблено борьбой фракций Н. Чемберлена и У. Черчилля. В этой ситуации появилась идея создания «национального правительства» лейбористов, консерваторов и либералов. «Возглавить его было предложено Макдональду. Согласие стоило ему места в лейбористской партии. Большинство ее членов … объявило сторонников Макдональда («национал-лейбористов») ренегатами и исключило из рядов партии. … Тем не менее правительство консерваторов, национал-лейбористов и национал-либералов было создано, и коалиция этих партий выиграла выборы в октябре 1931 года».

«В 1932 году СССР заключил договоры о ненападении с Францией, Польшей, Финляндией, Эстонией и Литвой». Усиление положения СССР на международной арене незамедлительно активизировала фашизм в Европе (показательно, что созданный Западом в противовес коммунизму фашизм У. Черчилль назвал «тенью или уродливым детищем коммунизма»). (У. Черчилль, кН 1) В октябре 1932 года сделавший ставку на построение «сильного [сиречь фашистского – прим. автора] государства» входивший одно время в правительство Макдональда бывший член лейбористской партии О. Мосли основал Британский союз фашистов, в состав которого вошли многие члены созданной в 1931 году по образцу НСДАН Новой партии и остатки ранних фашистских организаций. «При этом Мосли опирался на поддержку некоторых видных промышленно-финансовых магнатов, в частности, лорда Неффилда и Ротирмира. Сам он тоже был весьма состоятельным человеком. Британский союз фашистов мог содержать целый штат лидеров. Несмотря на все усилия и помощь внутренней и внешней реакции, БСФ не смог стать массовой организацией».

«В конце 1932 года … произошло … первое ослабление ограничений Версальского договора. В Женевском соглашении пяти держав от 11 декабря 1932 года в связи с предстоявшей конференцией по разоружению Великобритания, Франция и Италия заявили, что Германии и другим государствам, разоруженным согласно Версальскому мирному договору, должно быть предоставлено равноправие в рамках системы коллективной безопасности наций». 30 января 1933 года А. Гитлер был назначен президентом Гинденбургом канцлером в коалиционном правительстве Веймарской республики.

«Характеризуя позицию правящих кругов Англии, советское полпредство в Лондоне сообщало в Москву 25 апреля 1933 г., что за последние месяцы в них усиливаются «тенденции к активизации идеи о создании антисоветского фронта. Эти тенденции вырастают... на почве торжества гитлеризма в Германии, растущей агрессивности Японии на Дальнем Востоке». Политика Англии сводится к тому, чтобы «ударить кулаком в русском вопросе». Это был курс на сколачивание «священного союза» с целью ликвидации Советского государства.

Лорд Ллойд говорил, излагая планы английской правящей верхушки: «Мы предоставим Японии свободу действий против СССР. Пусть она расширит корейско-маньчжурскую границу вплоть до Ледовитого океана и присоединит к себе дальневосточную часть Сибири... Мы предоставим Германии свободу вооружения... Мы откроем Германии дорогу на восток и тем обеспечим столь необходимую ей возможность экспансии. Таким образом можно будет отвлечь от нас Японию и Германию и держать СССР под постоянной угрозой». В беседе с английским послом в Москве лордом Чилстоном нарком иностранных дел СССР счел необходимым обратить его внимание на эти антисоветские высказывания лорда Ллойда, означавшие натравливание Японии и Германии против СССР. Подобные же мысли, отмечал нарком, высказывают «Морнинг пост», «Дейли мейл», «Дейли экспресс» и другие английские газеты». (сиполс.с.17)

Однако связанный путами демократических институтов буквально по рукам и ногам А. Гитлер стоящий во главе дружественного СССР государства с армией состоящей всего лишь из 7 пехотных и 3 кавалерийских дивизий и принятым в 1932 году планом создания сухопутной армии в 21 дивизию к 1937 году был категорически неугоден Польше. Неслучайно «в марте 1933 года, после демонстрацией Польшей своей военной силы в Данциге, маршал Пилсудский высказал французам мысль о желательности совместной превентивной войны против Германии», а Германия, уже при А. Гитлере между прочим, в мае 1933 года ратифицировала заключенный еще 24 июня 1931 года протокол о пролонгации направленного против Польши германо–советского договора о ненападении 1926 года. (мартиросян, на пути к мировой войне, 57, 164, 177) Примечательно, что Польша намеревалась напасть на возглавляемую избранным президентом Гинденбургом демократическую Веймарскую республику, а не на возглавляемый узурпировавшим власть фюрером А. Гитлером нацистский Третий рейх.

В Англии в ответ на польский демарш «правительство его величества опубликовало 16 марта 1933 года документ, получивший по имени своего автора и вдохновителя название «план Макдональда». … Исходным пунктом плана было принятие французской концепции армий с кратким сроком службы – в данном случае он определялся в восемь месяцев, после чего устанавливалась точная численность войск для каждой страны. Численность французской армии, составлявшая в мирное время 500 тысяч человек, сокращалась до 200 тысяч, а германской – соответственно увеличивалась до такого же размера». Сокращению подлежали французское тяжелое вооружение и авиация. (У. Черчилль, кН 1)

Несмотря, казалось бы, на нетерпимую позицию вскоре отношение к А. Гитлеру у польского руководства кардинально изменилось. «Министр пропаганды Германии Геббельс, находившийся в апреле 1933 года в Женеве в связи с Конференцией по сокращению и ограничению вооружений, предложил в беседе с министром иностранных дел Польши Ю. Беком урегулировать германо-польские отношения на такой основе: Польша передаст Германии «коридор», а сама получит выход к морю за счет Литвы и Латвии. Затем обе страны выступят против СССР, причем в результате захвата Украины Польша получит выход также и к Черному морю, в том числе в Одессу». ( сиполс. 21)

«В начале мая 1933 г. во время визита в Лондон близкий соратник Гитлера и идеолога НСДАП по внешнеполитическим вопросам Альфреда Розенберга беседовал, в частности, с министром иностранных дел Англии Джоном Саймоном и изложил британскому руководству гитлеровский план территориальных захватов в Восточной Европе. О том, что данный план был встречен благосклонно, свидетельствует интервью секретаря германского посольства в Лондоне О. Бисмарка канадской газете «Торонто дейли стар», данное им, когда гитлеровский эмиссар еще не отбыл в Берлин. Бисмарк утверждал, что Германия получит «польский коридор» без войны, за что Польше будет предоставлен сектор в Гданьске, свободный от таможенных пошлин, и территориальная компенсация за счет Украины. …

Поскольку гитлеровские планы не противоречили стратегическим задачам британской внешней политики, а наоборот – лежали в их русле, то лондонским политикам предстояло выяснить, насколько они серьезны и каким образом их можно реализовать на деле. Причем сделать это предстояло без лишнего шума, ведь из-за отрицательного отношения британской общественности к нацистской Германии в целом и к визиту Розенберга, в частности, официальный Лондон был вынужден отрицать факт проведения переговоров антисоветского содержания. Эта деликатная миссия была поручена секретарю кабинета министров и комитета имперской обороны, «человеку секретов» Морису Хэнки, посетившему Германию летом 1933 г.

По возвращении домой он представил правительству «Заметки о внешней политике Гитлера в теории и на практике», в которых излагались возможные перспективы реализации нацистской внешней политики с учетом британских стратегических интересов. Получалось, что восточные планы фюрера в значительной степени соответствовали внешнеполитическим предпочтениям британских правящих кругов – Гитлер получал «лебенсраум» [жизненное пространство – прим. автора] на Востоке и отказывался от претензий