Реферат: Языковая ситуация в современном таджикистане: состояние, особенности и перспективы развития

На правах рукописи


НОЗИМОВ АБДУЛХАМИД АБДУАЛИМОВИЧ


ЯЗЫКОВАЯ СИТУАЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ ТАДЖИКИСТАНЕ: СОСТОЯНИЕ, ОСОБЕННОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ


Специальность: 10.02.22 – Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (таджикский язык)


Автореферат


диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук


Душанбе – 2010


Работа выполнена в отделе языка Института языка и литературы имени Рудаки Академии наук Республики Таджикистан


Научный консультант: доктор филологических наук

^ Назарзода Сайфиддин


Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Зикриёев Фарход Кабилович

доктор филологических наук, профессор

Маджидов Хамид

доктор филологических наук
^ Вахобов Толибджон Ведущая организация: Хорогский государственный университет имени М. Назаршоева


Защита состоится 16 декабря 2010 г. в 10:00 часов на заседании диссертационного совета Д 047.004.01 по защите докторских диссертаций при Институте языка и литературы имени Рудаки Академии наук Республики Таджикистан по адресу: 734025, Республика Таджикистан, г. Душанбе, проспект Рудаки, 21.

С диссертацией можно ознакомиться в Центральной научной библиотеке им. Индиры Ганди Академии наук Республики Таджикистан (734025, Республика Таджикистан, г. Душанбе, проспект Рудаки, 33).


Текст автореферата размещен на официальном сайте ВАК Минобрнауки РФ referat_vak@obrnadzor.gov.ru 20 июля 2010 г.


Автореферат разослан «____ » ___________ 2010 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета Косимов О.Х.


^ Общая характеристика работы


Актуальность проблемы исследования. После распада Советского Союза, в котором в рамках единых принципов формировалась языковая политика, и появления новых независимых государств возникла необходимость осмысления новой языковой ситуации, определения приоритетов и направлений языковой политики и языкового планирования. В новом контексте стали осмысляться декларативные утверждения советской социолингвистики о языковой политике, и с позиции вновь объявленных государственных языков началось регулирование языковых ситуаций, пришло ясное понимание того, что языковое планирование и языковая политика – это важнейшие составляющие национальной государственной политики, во многом определяющие сохранение государственности.

Всё это привело к осознанию широкого круга теоретических и практических вопросов, которые стоят перед таджикским языкознанием: определение юридического и фактического статуса языков; содержание и этапы статусного и корпусного языкового планирования; этническая и языковая идентификация личности, этнических групп населения Таджикистан; этническое и языковое сознание и самосознание; возможность и предотвращение языковых конфликтов; определение сущности и типологии государственной языковой политики и языкового планирования; способы реализации языковой политики и эффективность мероприятий языкового планирования; динамика функционального развития государственного языка; возрождение языка и проблема его витальности.

^ Актуальность темы исследования. Названные выше и многие другие аспекты языковой ситуации, языковой политики и языкового планирования в Таджикистане подверглись детальному анализу в трудах таджикских социолингвистов: Хашимова Р.И., Зикриёева Ф.К., Маджидова Х., Шамбезода Х.Д., Вахобова Т., Карамшоева Д., Назарзода С., Гафорова Р., Рустамова Ш., Джураева Г., Фатхуллаева С., Хушеновой С.В. и др.1

Отдельно следует оговорить включение в круг актуальных проблем таджикской социолингвистики вопросы витальности и возрождения языка, поскольку именно сегодня социолингвистика приступила к классифицированию и измерению употребления и функционирования языков с точки зрения витальности или с точки зрения категоризации употребления языка.

В настоящей работе рассматривается накопленный богатейший эмпирический опыт описания витальности различных языков в рамках изучения языковых ситуаций, который нуждается в теоретическом переосмыслении, обобщении и систематизации применительно к языковой ситуации Таджикистана.

Новая языковая политика осуществляется в республике в соответствии с Конституцией Республики Таджикистан, Законом Республики Таджикистан о языке (от 22 июля 1989 г.) и Законом Республики Таджикистан «О государственном языке Республики Таджикистан» (5 октября 2009 г.), «Программой Правительства Таджикистана по развитию государственного языка и других языков на государственной территории Республики Таджикистана» (от 21 октября 1997 г.) и другими документами, регулирующими государственно-правовые аспекты языковых отношений. Языковая политика проводится в соответствии со следующими направлениями: 1) осуществления языкового строительства по трём стратегическим направлениям – расширение и укрепление социально-коммуникативных функций государственного языка, сохранение общекультурных функций русского языка, развитие других языков народов Таджикистана; 2) создание ситуации благоприятствования процессам языковой нормализации, урегулирования функциональных взаимоотношений между государственным и другими функционирующими в республике языками; 3) целенаправленное и последовательное воздействие на функциональный статус и стандартизацию таджикского языка, нормализации и унификации терминологии и др. Языковая политика определяется как неотъемлемая часть национальной политики, как теория и практика сознательного и целенаправленного воздействия определённых субъектов (государственной власти, общественных партий, класса, группировок и др.) на ход языкового развития, как целенаправленное и научно обоснованное руководство функционированием существующих языков, созданием и совершенствованием новых языковых средств общения.

За прошедшие годы в Республике Таджикистан проведена значительная работа по этим направлениям, её результаты ощутимы во всех сферах функционирования государственного языка. Однако для выявления сущности инновационных процессов и оценки эффективности языковой политики необходим многомерный, обобщающий и системный анализ диагностических параметров, в которых наиболее объективно отражаются изменения, обусловленные мероприятиями, проводимыми в рамках законодательства современного Таджикистана в области языкового регулирования. Социолингвистический мониторинг изменений языковой ситуации в Таджикистане за достаточно показательный для определения общих языковых тенденций срок позволяет в известной мере обеспечить коррекцию языковой политики, отражающую динамику языковых процессов и региональную её дифференцированность по демографическим, социальным и этническим критериям. Необходимость изучения меняющейся языковой ситуации в новых геополитических условиях, вызвавших необходимость осуществления иной языковой политики в соответствии с императивами независимости Таджикистана, связана с гармонизацией этнических и межэтнических интересов в обстоятельствах, когда сохраняются проблемы, унаследованные от советского периода, и появляются новые проблемы, связанные с трудностями осуществления объявленной языковой политики.

Возрождение национальной культуры и духовности в новой парадигме гуманистических ценностей XXI-го в. и устойчивое развитие общества как открытой системы позволяют рассматривать государственный язык как главный компонент осуществляющейся в стране языковой политики. В соответствии с этим языковая политика как стратегически важная часть внутренней политики Таджикистана обязана обеспечить решение злободневных задач по сознательному регулированию и укреплению позиций государственного языка.

^ Объектом исследования является языковая политика и языковое планирование в современных условиях суверенного Таджикистана.

Предметом исследования является всестороннее изучение языковой ситуации и языковой политики как стратегически важной части внутренней политики Таджикистана.

^ Цель исследования – представить национально-языковую характеристику современного Таджикистана, разработать социолингвистические основы языкового планирования в условиях суверенной Республики Таджикистан, исследовать вопросы витальности и возрождения языка с учётом измерения употребления и функционирования языков с точки зрения витальности и с точки зрения категоризации употребления языка.

^ Гипотеза исследовани
^ Основное содержание диссертации


Во введении обоснована актуальность исследования, определены проблема и степень её разработанности, объект и предмет исследования, сформулированы цель, гипотеза, задачи, раскрыты этапы и методы исследования, его научная новизна, теоретическая и практическая значимость, а также положения, выносимые на защиту.

^ В первой главе - «Языковая ситуация в Таджикистане», которая состоит из восьми разделов, рассматриваются вопросы, затрагивающие особенности языковой ситуации и демографической характеристики, количество и генетическую принадлежность языков Таджикистана, раскрывается сущность таких социолингвистических понятий, как «этнический язык», «титульный язык», «миноритарный язык», «мажоритарный язык», «язык диаспоры». Всестороннему анализу подвергаются проблемы полисубъектности языковой политики в Таджикистане, политики возрождения и витальности таджикского и русского языков, а также даётся оценка эффективности языкового планирования в современных условиях Республики Таджикистан.

Термин «языковая ситуация» в 20-30 годы прошлого века нашёл широкое применение в работах зарубежных лингвистов, исследовавших языки народов Азии и Африки, таких, как Д. Вестерман, К. Лопез, К.М. Доук и др.

Следует отметить, что до сих пор не установилась единая точка зрения относительно термина «языковая ситуация» и языковой ситуации как объекта исследования.

Согласно теории Л.Б. Никольского, «взаимоотношение функционально-стратифицированных языковых образований изменяется во времени под воздействием общества и языковой политики, и, стало быть, представляет собой некий процесс. Этот процесс распадается на ряд состояний. Каждое такое состояние и есть то, что может быть вызвано языковой ситуацией».1 Развивая свою точку зрения, Л.Б. Никольский в своих последующих исследованиях приводит более чёткое определение данного понятия, сформулированного следующим образом: «Языковой ситуацией мы называем совокупность языков, подъязыков и функциональных стилей, обслуживающих общение в административно-территориальном объединении и в этнической общности».2

Существуют и другие определения термина «языковая ситуация». Например, известный лингвист А.Д. Швейцер считает, что «… языковая ситуация может быть определена как модель социально-коммуникативных систем и подсистем, сосуществующих и взаимодействующих в пределах данного политико-административного объединения и культурного ареала в тот или иной период, а также социальных установок, которых придерживаются в отношении этих систем и подсистем члены соответствующих языковых и речевых коллективов».3 М.И. Исаев определяет основные компоненты конкретной национально-языковой ситуации, к которым он относит:

1) количество языков и их носителей; 2) состояние духовной культуры народов; 3) сферу распространения тех или иных языков, широту их использования; 4) учёт религиозного состава населения; 5) развитие народного образования и уровень грамотности населения.4

В диссертационной работе мы придерживаемся данного определения понятия «языковая ситуация», как наиболее приемлемого для исследования такого разнообразного в языковом отношении ареала, как Таджикистан.

Излагая свои точки зрения, зачастую противоречащие и взаимоисключающие друг друга, все учёные, исследующие данный аспект, отмечают необходимость широкого применения статистических данных, позволяющих определить количество говорящих в данном языковом ареале, наличие или отсутствие миграций, сферы применения языка или языков в данном ареале и т.д.

На формирование разнообразной и сложной этноязыковой ситуации Таджикистана самым непосредственным образом оказали влияние процессы, сопровождавшие присоединение в конце XIX в. Таджикистана к России; неоднократный пересмотр государственных границ; особенности государственно-политического устройства досоветского, советского и постсоветского периодов и события последних лет, имевшие чрезвычайные последствия для всех народностей страны, а также кардинальные преобразования всей общественной системы, модернизация общества и экономики независимого Таджикистана. Наиболее значимыми из них являются:

1. Присоединение Средней Азии к России и создание Туркестанского генерал-губернаторства, в состав которого входила современная Согдийская область и часть Горно-Бадахшанской автономной области;

2. Миграционные потоки народов, эвакуация населения из оккупированных немцами мест в военные и послевоенные годы;

3. Миграционный массовый отток населения в 1990-1999 гг.;

4. Возвращение в годы суверенитета русско-славянского населения на историческую родину, во время которого эмиграция составила более миллиона русских, узбеков, украинцев, немцев и других национальностей и привела к снижению численности населения страны и доли в нём данных народов; численность населения страны снизилась, в том числе русских на 35,40%, татар - на 12,4%, азербайджанцев - на 37,1% и т.д.

Экзоглоссность языковой ситуации Таджикистана неоднократно описывалась в обширной научной литературе (см.: Хашимов Р.И., Вахобов Т., Шамбезода Х.Д.), однако ни в одном источнике не было указано точное количество языков. Объективные трудности с социолингвистической идентификацией и подсчётом языков Таджикистана связаны с рядом обстоятельств, а именно:

1. Несовпадение лингвонимов и этнонимов, напр.: пушту (пашто) - это язык афганцев, кабардино-черкесский - это язык кабардинцев и черкесов, карачаево-балкарский (или балкарский) - это язык карачаевцев и балкар, татарский - язык татар и крымских евреев, татский – язык татов и горских евреев, иврит и идиш – язык евреев и т.п.;

2. Особый статус некоторых народов, напр., татар и крымских татар, евреев и горских евреев, грузинских евреев, среднеазиатских евреев, крымчаков; молдаван и румын (отдельность молдавского языка по отношению к румынскому решалась политической волей);

3. Нарушение принципов этноаттитудной классификации и появление в Переписи 2000 г. строки, объединяющей народы и языки Индии и Пакистана (аналогично группировкам «народности Дагестана», «народности Севера», «латыши и латгальцы», «адыгейцы и черкесы», которые выделялись Переписью 1939 г.). По итогам переписи в Республике Таджикистан 2000 г. удалось идентифицировать около 100 языков, включая два языка нерасшифрованной строки переписи – «Народы Индии и Пакистана».

Если соотнести 100 идентифицированных языков с общим населением в стране, то получится чрезвычайно высокий усреднённый показатель экзогенности языковой ситуации. При этом существенно, что экзогенность языковой ситуации существует на фоне многочисленной группы, которую составляют языки со статически незначительным количеством представителей отдельных этнических групп, бережно поддерживающих, согласно данным переписи 2000 г., собственную этническую и языковую идентификацию.

В Таджикистане насчитывается 48 языков (почти 50 % от общего числа языков) с числом носителей, не превышающим 200 человек. Среди них особую группу составляют языки с критическим (менее 10 человек) числом носителей.

4. Геополитические изменения, сопровождавшие переход от Союза Советских Социалистических Республик к Содружеству Независимых Государств, обусловили изменение самой концепции государственности, в том числе оценки роли этнонационального элемента в общественной жизни и государственно-политическом устройстве, и ярко выраженное стремление к возрождению этнических языков и культур.

Согласно данным о численности населения отдельных национальностей Республики Таджикистан за 30 лет (1970-2000 гг.), численность некоторых этнических групп значительно сократилась, в то время как численность других этнических групп быстро возросла. Первое объяснение этого факта, очевидно, связано с мощными процессами, охватившими не только большие, но и малые народы; второе - с подвижностью самой этнической идентификации и самоидентификации (напр., евреи, зарегистрированные в переписи 2000 г., при наличии других этнических групп – горские евреи, среднеазиатские евреи, евреи грузинские, говорившие на разных языках).

Кроме того, при проведении советских переписей нередко допускались манипуляции с перечнем национальностей: осуществлялось так называемое конструирование «социалистических наций и народностей». В.И. Беликов, анализируя этнодемографическую статистику в зависимости от того, насколько сведения о народах попадали в официальную статистику, выделяет несколько групп народов бывшего СССР: официальные и неофициальные, среди неофициальных – неафишируемые, игнорируемые, скрываемые и нежелательные.1

Осознавая некоторую сомнительность прямой референциальной идентификации языков и народов, а также то, что лингводемографическая статистика склонна показывать замедленный темп утраты родного языка, в качестве аргумента приведём данные, зафиксированные в переписи 2000 г.: о владении языком своей национальности заявили следующие малочисленные группы таджикистанцев: лакцы – 79,8 %, чуваши – 52,9%, дунгане – 3,28%, евреи – 16,5%, катаганы – 45,17%, мордва – 40%, молдаване – 36%, барлосы – 67,03, минги – 80,65%, уйгуры – 62,8%.

Разумеется, любой житель Таджикистана, отвечая на вопрос о владении языком своей национальности, мог сознательно или несознательно искажать данные о владении родным языком и данные о себе, в первую очередь, из-за обострившейся этнической или языковой идентификации. Здесь следует подчеркнуть замеченную особенность современной этнической идентификации для диаспор Таджикистана, оторванных от метрополии, - они стремятся любыми способами подчеркнуть свою связь с основным массивом этноса.

Обо всём этом можно судить, в частности, по тому, что впервые именно в переписи населения Республики Таджикистан 2000 г. графу «в переписном листе не указано» заполнили лишь 17 человек. Это означает, что все жители Таджикистана, прошедшие через процедуру переписи, определили свою этническую принадлежность (для сравнения можно привести данные переписи 2002 г. в Российской Федерации, где 1,5 млн. человек вообще не указали свою национальность).

Несмотря на политические и иные влияния на процесс проведения и результаты переписей, материалы официальных переписей могут, тем не менее, дать достаточно точные и достоверные сведения о языках Таджикистана, количество которых приближается к 100. Языки Таджикистана, рассматриваемые с точки зрения численности референтных этносов, могут быть распределены на следующие группы:

1. Язык-миллионник, т.е. язык с числом носителей более миллиона – таджикский язык;

2. Язык с числом носителей девятьсот и более тысяч – узбекский язык;

3. Язык с числом носителей более шестидесяти тысяч – русский, киргизский языки;

4. Язык с числом носителей более двадцати тысяч – лакайский язык;

5. Язык с числом носителей более пятнадцати тысяч – туркменский, татарский;

6. Язык с числом носителей более девяти тысячи – украинский, арабский, дурменский, барлоский, катаганский языки;

7. Язык с числом носителей более ста – азербайджанский, армянский, белорусский, казахский, башкирский, осетинский, молдавский, корейский, уйгурский, юзский и др.;

8. Язык с числом носителей более десяти – еврейский, латышский, дунганский языки;

9. Язык с числом носителей менее десяти – лакский, барлоский и др. языки.

Таким образом, экзоглоссность языковой ситуации в Таджикистане, как видим, создаётся 93 языками разнообразных генетических и типологических классов. Однако этнодемографическая «потенция» всех языков, задающая особенности их присутствия в коммуникативном пространстве, варьирует в широчайшем диапазоне, определяя социолингвистический статус языков и их распространение.

Доминирование в коммуникативном пространстве Республики Таджикистан таджикского и узбекского языков объясняется целым рядом причин, среди которых наиболее важными являются следующие:

1. Хотя характер, направления и причины миграции постоянно менялись, её масштабы и последствия для страны всегда были значительными, т.к. длительное время на протяжении веков между Таджикистаном и Узбекистаном поддерживаются экономические, духовные, социальные и родственные отношения, осуществлялись и добровольные перемещения народов, что привело к существенно изменившему этноязыковому ландшафту страны и к формированию приграничного массового двуязычия (таджикско-узбекского, узбекско-таджикского);

2. Социально-политические процессы последних десятилетий привели к значительной эмиграции из Таджикистана определённой части населения страны;

3. Численность референтных этнических групп носителей языков колеблется в весьма широких пределах - от диаспор в нескольких тысяч до диаспор в несколько человек;

4. Увеличение рождаемости среди местного населения Таджикистана, возвращение таджиков из Афганистана, Узбекистана и других стран на историческую родину, миграционные потоки из страны и другие процессы привели к существенным изменениям в демографической пропорции народов Таджикистана: таджики, по данным переписи 2000 г., составляют 80%, узбеки - 15,3%, русские – 1,1%, остальные этносы – 4,7%, что делает таджикский, узбекский и русский языки главными «субъектами» этноязыковой ситуации, а подавляющее большинство языков, за исключением таджикского, узбекского и русского, - языками малочисленных народов.

Таким образом, сегодняшний Таджикистан – это многоязычная, полиэтническая, мультикультурная и поликонфессиональная страна, в которой проживают народы, говорящие на языках разных генетических групп и структурных типов. Этноязыковой ландшафт современного Таджикистана характеризуется, с одной стороны, высокой степенью языкового разнообразия, с другой, - тем, что три этноса (титульный таджикский, узбекский и русский) доминируют в количественном отношении над всеми остальными этносами, усиливая демографически неравновесный и несбалансированный характер языковой ситуации.

Всё вместе придаёт этноязыковому ландшафту Таджикистана диффузный характер, а языковая ситуация оказывается чётко сконцентрированной вокруг демографически и коммуникативно мощных партнёров – таджикского, узбекского и русского языков.

Обращаясь к таким терминологизированным понятиям, достаточно широко распространённым не только в социолингвистике постсоветских стран, но и за рубежом, как этнический язык (язык данного этноса (нации, народности), титульный язык (язык нации (этноса), именем которой названо данное государство, национально-государственное (национально-территориальное и др.) образование), миноритарный язык (язык национального меньшинства, язык малочисленного народа (этноса), мажоритарный язык (язык национального большинства, язык многочисленного народа (этноса), язык диаспоры (язык части этноса (нации, народности, этнической общности), проживающей вне страны её исторического происхождения или основного расселения) и сравнивая эти термины, мы пришли к утверждению, что все они определяются через принадлежность к этносу и данный их признак можно охарактеризовать как постоянный и стабильный. Если этнический язык – это язык любого данного этноса независимо от числа его представителей и территории обитания, то титульный язык, миноритарный язык и язык диаспоры, напротив, напрямую зависят от данных признаков. Кроме того, миноритарный язык и язык диаспоры получают дополнительное употребление также в зависимости от отношения к титульному языку. Таким образом, предлагаются следующие рабочие формулировки:

- титульный язык – это язык конкретного этноса, представляющего данное локализованное во времени и пространстве государство (или иное административно-государственное образование);

- миноритарный язык – это язык конкретного этноса, представленный меньшим числом носителей по отношению к мажоритарному титульному языку и существующий с ним на территории данного локализованного во времени и пространстве государства;

- язык диаспоры – это язык части народа/этнической общности, проживающей вне страны исторического происхождения и представленный меньшим числом носителей по отношению к титульному языку, сосуществующему с ним на территории данного локализованного во времени и пространстве государства.

Но такое терминологическое уточнение не устраняет некоторые вопросы, в частности, такие: может ли титульный язык быть миноритарным? может ли быть титульным язык, которым не владеет большинство представителей данного титульного этноса? Можно ли считать титульным язык этноса, не занимающий доминирующего места по численности носителей? Может ли считаться миноритарным язык, насчитывающий миллионы носителей, или существуют нижний и верхний пределы числа носителей, позволяющие относить тот или иной язык к миноритарным?

Чтобы получить ответы на эти вопросы и дать определение рассматриваемых понятий, следует обратиться к опыту Европы и к международным документам, регулирующим жизнь языковых меньшинств. Существует пакет международных документов в области прав региональных и миноритарных языков: «Всеобщая декларация прав человека» (1948 г.), «Международный пакт о гражданских и политических правах» (1966 г.), «Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах» (1966 г.), «Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации» (1965 г.), «Декларация о правах народов, принадлежавших к национальным или этническим, религиозным или языковым меньшинствам» (1992 г.). Для государств – членов Совета Европы главным документом является «Конвенция о защите прав человека и основных свобод» (1950 г.). Этот правовой акт был принят в отношении стран СНГ (№ 1249 в 2001 г.); Гаагские рекомендации в отношении прав национальных меньшинств на получение образования (1966 г.); Рекомендации, принятые в Осло, о правах национальных меньшинств в области языка (1998 г.) и др. Наиболее важным документом в рассматриваемой области признаётся Европейская хартия о региональных языках меньшинств (1992 г.), принятая для защиты и продвижения региональных и миноритарных языков Европы и предлагающая современное понимание региональных и миноритарных языков.

Таким образом, опираясь на определение миноритарных языков, данное в Европейской хартии о региональных и миноритарных языках, считаем необходимым предложить следующее терминологическое уточнение: миноритарный язык – это язык конкретного этноса, представленный меньшим числом носителей по отношению к мажоритарному титульному языку, имеющий территориальную основу и сосуществующий с титульным языком на территории данного локализованного во времени и пространстве государства.

При таком понимании миноритарных языков памирские, к примеру, языки, функционирующие в Таджикистане, могут быть (в пределах территории данного государства) признаны миноритарными.

Подобная терминологизированная характеристика памирских языков оправдана тем, что они традиционно используются в пределах Таджикистана, благодаря чему они прямо привязаны к данному географическому пространству на этой территории, а именно к Горно-Бадахшанской Автономной области Республики Таджикистан.

Языковую политику в современном Таджикистане можно охарактеризовать как полисубъектную, поскольку в ней участвуют различные субъекты, каждый из которых имеет собственные мотивации и интересы:

Главным субъектом языковой политики является государство

(различные государственные институты), осуществляющее государственную поддержку таджикского языка в соответствии со стратегическими интересами Таджикистана;

Таджикская интеллектуальная элита – писатели, деятели культуры

и искусства, языковеды, переводчики, журналисты, литературоведы и т.п., вплотную занимающиеся осуществлением языкового планирования;

Субъектами языковой политики являются представители

многочисленных диаспор Таджикистана, приоритетной задачей которых является сохранение собственных языков и языковых прав.

Даже обобщённое перечисление субъектов языковой политики убеждает, что в её содержании и направлениях отразилась экзогенность языковой ситуации Таджикистана, создаваемой многообразием языков различного статуса и коммуникативно-демографической силы.

Одним из важнейших субъектов языковой политики являются представители диаспор Таджикистана. Каждый язык может получать квалификацию как язык диаспоры в зависимости от нескольких оговоренных выше параметров: территории государства, гражданами которого являются носители языка; «привязанности к конкретному географическому пространству», данной территории; численности носителей языка по отношению к остальному населению страны и т.п.

^ Таджикский язык – титульный и государственный язык Республики Таджикистан, вместе с тем, рассматриваемый вне пределов страны, - это язык таджикской диаспоры в России, Китае, Афганистане, Иране, Узбекистане, Казахстане, Туркменистане, Кыргызстане и др.;

^ Русский язык - титульный и государственный язык Российской Федерации, язык русской диаспоры в Финляндии, США, Канаде, Латвии, Литве, Таджикистане, Узбекистане, Казахстане и др.;

^ Узбекский язык - титульный и государственный язык Республики Узбекистан; язык узбекской диаспоры в России, Китае, Таджикистане, Афганистане, Туркменистане, Казахстане и др.

Подавляющее большинство языков диаспор Таджикистана – это языки добровольно приехавших людей, имеющих основную страну проживания. В зависимости от того, какой статус или распространение имеют языки диаспор Таджикистана в основной стране проживания, они могут быть разделены на две группы:

1. В первую группу включены экзогенные языки, содержание которых можно обозначить следующим образом: экзогенным называется язык диаспоры, имеющей вне Таджикистана основное территориально- государственное образование, в котором данный язык является титульным, государственным, официальным или мажоритарным. К экзогенным относятся абхазский, аварский, адыгейский, азербайджанский, албанский, арабский, армянский, башкирский, белорусский, болгарский, бурятский, грузинский, калмыцкий, лезгинский, казахский, киргизский, лакский, молдавский, латышский, мордовский, немецкий, осетинский, персидский, польский, пушту, румынский, русский, татский, туркменский, тувинский, узбекский, уйгурский, украинский, хакасский, хорватский, чеченский, чешский, чувашский, якутский (саха) языки диаспор;

2. Вторую группу составляют эндогенные языки: эндогенным называется язык диаспоры, имеющей вне Таджикистана иной район расселения, в котором данный язык не является титульным, государственным, официальным и/или мажоритарным, напр., крымско-татарский язык, согласно ст. 6 Конституции Автономной Республики Крым 1992 г., - государственный язык АКР; с 1996 г. из-за отсутствия в тексте новой Конституции Украины упоминания о крымско-татарском языке он стал в Украине миноритарным языком. К эндогенным языкам диаспор Таджикистана могут быть отнесены: ассирийский, белуджский, долганский, дунганский, курдский, талышский, чуванский, шорский, эвенкийский, эвенский, юкагирский. Как правило, эндогенные языки диаспор Таджикистана – это языки малочисленных коренных народов Российской Федерации, а также памирские языки Горно-Бадахшанской автономной области Республики Таджикистан (шугнанский, рушанский, язгулямский, ишкашимский, орошорский) и ягнобский язык.

Следует отдельно рассмотреть вопрос о квалификации языков народов, проживание которых в Таджикистане зафиксировано переписью населения СССР 1989 г. и переписью населения Республики Таджикистан 2000 г. Для определения статуса таких языков необходимо использовать уже имеющийся опыт выделения иммигрантских языков и обратиться к существующей во многих странах мира практике придания языкам статуса иммигрантских языков. В Бельгии это даёт возможность не использовать понятие миноритарный язык (или язык меньшинства). Территория Бельгии разделена на четыре языковые области (франкоговорящая, голландскоговорящая, немецкоговорящая и двуязычная (голландский и французский языки), не совпадающие с федеральными объектами. Все четыре языка Бельгии являются официальными языками областей, в то время как итальянскому, арабскому, испанскому, турецкому и португальскому, в отличие от официальных языков, придан статус иммигрантских языков.

Особую группу языков Таджикистана составляют иммигрантские языки как языки народов других государств, недавно поселившихся в Таджикистане на постоянное или временное жительство. Некоторые из народов-иммигрантов в Таджикистане были зарегистрированы отдельной строкой уже в переписи 1970 г, другие - немного позже, в итогах переписи 2000 г. Можно предположить, что немногочисленные, статистически незначимые представители некоторых народов, возможно, были учтены в строке «Народы Индии и Пакистана», общее количество которых в 2000 г., тем не менее, составило 245 человек.

Сегодня к эмигрантским языкам можно отнести 14 из примерно 100 языков: арабский (арабы: 1979 г. – 176, 1989 г. – 276, 2000 г. – 14450), болгарский (болгары: 1979г. – 1129, 1989г. – 1072, 2000 г.- 64), итальянский (итальянцы: 1979 г. - 2, 1989 г. – 18), китайский (китайцы: 1979 г. – 47, 1989 г. – 58, 2000 г. – 24), корейский (корейцы: 1979 г.- 11179, 1989 г. – 13431, 2000 г. – 1996), немецкий (немцы: 1979 г. - 38853, 1989 г. – 32671, 2000 г. – 1136), турецкий (турки: 1979 г. – 53, 1989 г. – 768, 2000 г. – 672), хинди и урду (народы Индии и Пакистана: 1979 г. - 2, 1989 г. – 13, 2000 г. – 245).

Полисубъектность языковой политики Таджикистана, создаваемая, помимо участия в ней государства и государственных институтов, активной деятельностью таджикской, русской и диаспоральной интеллектуальной элит, объясняет некоторую противопоставленность следующих групп языков: таджикского, узбекского, русского и языков диаспор, с одной стороны, и иммигрантских языков - с другой. Именно иммигрантские языки оказываются вне языковой политики и языкового планирования. Тем не менее, факт существования и регулярная регистрация иммигрантских языков в переписях заставляет учитывать их при социолингвистической инвентаризации языков Таджикистана.

^ Русская диаспора с начала присоединения Таджикистана к России целенаправленно формировалась как соответствующая инфраструктура в части империи: создавались российские пограничные форпосты, крепости и линии, воздвигались укрепления и казачьи поселения, велись интенсивные переселения казачества и крестьян, компактно селили сосланных старообрядцев и проч. В среднеазиатские районы Российской империи ссылались прогрессивно настроенные русские интеллигенты, революционеры, направлялись тысячи крестьян, казаков, кадровых железнодорожников и промышленных рабочих. В целях колонизации Средней Азии царизм создавал русские поселения, промышленные предприятия, открывал русско-туземные школы. Наиболее компактно русское население проживало в тех местах, где находилась русская администрация, русские школы и культурные центры: в Бухаре, Новой Бухаре, Ходженте, Самарканде, Термезе, Мерве, Исфаре, Ура-Тюбе, Канибадаме, Шуробе и в приграничных поселениях.

По берегам Амударьи и Пянджа, вдоль железных дорог, около крупных городов или в их черте возникли десятки русских поселений, в которых к 1911 г. проживало уже 30 000, а к 1917 – около 50 000 русских.

Установление советской власти вызвало большой приток русского населения в Таджикистан. Динамика численности русских в Таджикистане выглядит следующим образом: 1959 г.- 26