Реферат: Кримська політика

Кримська політика і безпека


Видавець –

НГО «Українській Дім», Сімферополь


Редактор – Ян Сініцин


Інформаційно-аналітичний бюлетень, травень 1/2010



2



От редактора




3


Редакционная статья

Украина, Крым и Россия

в мнениях молодых преподавателей вузов




12


Арсеній Вікєнтьєв

Нові виклики в етноконфесійній сфері Криму: мусульманський аспект




22


Сергій Савченко

Відлуння Ялти




27


Олесь Кульчинський

Вірменський важіль – турецька реакція


От редактора


С этого месяца мы – редакционный коллектив и общественная организация «Украинский дом» – возобновляем работу над бюллетенем «Крымская политика и безопасность». Ранее было составлено несколько номеров бюллетеня, но мы были вынуждены на этом остановится. Сейчас, при поддержке фонда «Возрождение», в рамках программы «Общественно-политическая ситуация в Крыму: аналитическай взгляд», мы смогли вернуться к той идее, содержание которой сводится к предоставлению экспертам возможности высказаться по широкому кругу вопросов, так или иначе важных для Крыма и крымчан, связанных с угрозами их безопасности. В конечном счете, главным адресатом размещенных здесь статей будет государство, которое остается главным гарантом мира в Украине и имеет на это мандат от граждан.


Помочь обществу тоньше определять угрозы и правильнее их оценивать, прогнозировать хотя бы ближайшее будущее, предлагать программы и определять желаемые изменения – вот, собственно, главная функция интеллектуалов, экспертов, специалистов. Думаю, многие из перечисленных согласятся с удивительной бедностью экспертных институтов по крымским проблемам, бедностью не столько количественной, сколько качественной. Текущее состояние Крыма, анализ тенденций и их потенциал, знания хотя бы о ближайших соседях Крыма встречаются нечасто и не позволяют говорить о развивающейся дискуссии. Надеюсь, сформировать ее станет возможным в ближайшее время и мы приложим усилия для этого.


Вполне очевидно, что именно внутри самого общества вызревают адекватные оценки угрозам и методам сокращений их потенциала. Государство, во всяком случае через несколько циклов демократической смены власти, с большей или меньшей степенью превращает разработанные концепции в реальные программы. В Европе, а особенно в отягощенной коммунистическим прошлым ее части, государство с большой степенью свободы рук и с большой мерой ответственности гарантирует как права граждан, так и предотвращает потенциально опасные явления; в США, во всяком случае в сфере межнациональных отношений и защите прав меньшинств, ключевая роль отводится именно объединениям граждан и они очень влиятельны и эффективны. Можно спорить, какой тип лучший, но никто не станет отрицать огромную опасность сокращения адекватности, когда только и исключительно государство определяет, откуда именно исходят угрозы, что такое стабильность в обществе и кто виноват в возможной дестабилизации.


Редакция будет всегда открыта для критики и потенциальных авторов, мы постараемся как можно шире – и географически, и тематически – развести круг специалистов по крымским вопросам. Особое внимание будет уделяться мнениям политиков и чиновников – это поможет понять, куда и как движется государственное управление.


^ Украина, Крым и Россия в мнениях молодых преподавателей вузов
(редакционная статья)




В

мае 2010 по заказу бюллетеня «Крымская политика и безопасность» было проведено интервьюирование молодых преподавателей нескольких кафедр гуманитарных дисциплин одного из ведущих крымских вузов. Целью интервьюирования было выяснение культурных и профессиональных предпочтений преподавателей, которые в ближайшем будущем так или иначе будут влиять на мнения выпускников. Из 14 респондентов большинство готовится к защите кандидатских диссертаций (двое являются кандидатам наук) и намерены продолжать академическую деятельность, их возраст колеблется от 21 до 31 года. В целом опрошенные составляют почти весь состав молодых преподавателей кафедр.

Существенным обстоятельством, проявившемся в ходе работы, является нежелание сотрудников данного учебного заведения открыто заявлять свою позицию в связи с общей информационной закрытостью этого учреждения. Потому название вуза мы опускаем. В связи с тем, что проблемы высшего образования в Украине и определение термина «интеллектуал» занимало важное место в интервью, данная зафиксированная практика может дополнить теоретические положения молодых преподавателей по теме, кто же такой современный украинский интеллектуал.

Тематически вопросы, общее число которых составляло более 40, были разбиты на несколько групп, а именно:

а) общий культурный и профессиональный опыт интервьюируемого, его поездки, знание языков;

б) определение им уровня украинского образования и направлений его реформирования (если это желательно);

в) современное состояние крымской культуры и политики, вопрос Черноморского флота в Севастополе;

г) наличие в сознании молодых преподавателей идеологических установок времен Советского Союза;

д) знание и оценка ключевых обстоятельств современной действительности в России;

е) определение общих политических взглядов интервьюируемого, оценка украинского государства.

Формат интервью позволял развернуто отвечать на ряд вопросов.

Большинство опрошенных (9 человек) сказали, что владеют тремя языками (русский, украинский, английский), 4 владеют еще и другими языками (в том числе крымско-татарским (1), 1 владеет только русским и украинским. За пределами Украины не был 1 опрошенный, 6 были за границей в связи с учебой или работой (из которых 1 – в США, 1 – на Ближнем Востоке, 3 – России), 7 бывали в туристических поездках. В своей профессиональной деятельности 5 пользуются преимущественно западной оригинальной литературой и изданной в России (из них 1 – еще и литературой, изданной в СССР), 2 – западной оригинальной, украинской и российской, 4 – западной переведенной и российской (из них 1 еще и литературой, изданной в СССР), по 1 – только западной оригинальной, западной переведенной, российской. Попробовать преподавать и учится за пределами Украины хотели бы все, из них на Западе – 6, на Западе и в России - 4, только в России – 4.

Оценки качества украинских университетов колебались – так, худшими по сравнению с западными и российским их признали 9 молодых преподавателей, 3 указали на ряд преимуществ и недостатков отечественного высшего образования (варианты ответов: «Сравнивать сложно, западные – более узкопрофильные»; « Нельзя сравнивать разные традиции, в любой системе образования есть свои плюсы и минусы»), 2 считают украинскую систему высшего образования хорошим. Варианты объяснений низкой оценки украинских университетов:

«Менее качественные по сравнению с западными и российскими университетами из-за уровня коррумпированности и нереформированной структуры. Нет правильного понимания цели и стратегии учебного процесса»;

«Менее качественны. Необходима реформа образования по европейскому принципу»;

«Берём рейтинги вузов и смотрим, на каком месте украинские, и попадают ли они туда вообще»;

«Менее качественны, чем и западные и российские, – это демонстрируют рейтинги университетов мира»;

«Менее качественные, поскольку практически нет материальной базы, и много неквалифицированных сотрудников».

В 2 случаях корень проблемы сформулирован таким образом: «^ Менее качественны, чем российские, но более, чем западные», и даже «Менее качественны – из-за особенности украинского менталитета». В 2 случаях советское образование (в данном случае подразумеваются и гуманитарные дисциплины) видится более приемлемым, во всяком случае, по сравнению с современным западным:

«^ Украинские университеты остаются качественными, пока в них преподают старые преподаватели, получившие качественное и профессиональное образование в СССР»;

«Украинские вузы более качественны, чем западные в связи с преемственностью с классическим советским стандартом образования, ориентированным на фундаментальность и универсальность, традиции, духовность».

Большинство опрошенных (кроме 1) признали различие понятий «интеллектуал» и «интеллигент», причем преобладало более высокая оценка «интеллигента», нежели «интеллектуала» – первому присущи высокие нравственные качества. Варианты ответов:

«^ Интеллектуал» свой интеллект позиционирует как средство заработка, а «интеллигент» – это носитель высоких нравственных императивов»;

«Интеллектуал» – человек, обладающий большим объектом знаний, «интеллигент» – человек, обладающий моральными качествами»;

«Интеллектуал – это человек, способный к рациональному мышлению, часто он занят в сфере умственного труда, а интеллигент кроме способности суждения и в целом образованности, еще характеризуется духовно-этическими принципами, способностью к сопереживанию, «болеет» за других, за общество, ему небезразличны интересы и судьба других людей, он занимается духовным производством в культуре».

В ряде случаев «интеллигент» понимается как высшая форма «интеллектуала»:

«^ Интеллигент является интеллектуалом, а интеллектуал не обязательно является интеллигентом»;

«Интеллигент» – это больше поведенческое, манера вести себя, включает в себя понятие «интеллектуал»;

«^ Понятие «интеллектуал» фиксирует уровень IQ, а «интеллигент» – кроме интеллекта: образованность, воспитанность, уровень культуры».


Только в одном случае отношение к «интеллигенту» несколько скептично: «^ Интеллигент – хорошо воспитанный, вежливый человек, обладающий высоким уровнем культуры, но при этом не обязательно умный».

По мнению опрошенных, современный украинский профессор – прежде всего интеллектуал и высококвалифицированный преподаватель. Эти варианты ответов избирались соответственно в 10 и 9 случаях, 7 опрошенных считают их интеллигентами (при выборе ответов можно было выбрать до 3 позиций одновременно). Кроме того, украинский профессор в 3 случаях определен как коррупционер, в 2 как госслужащий. Встречались такие сочетания качеств:

«высококвалифицированный преподаватель, интеллектуал, интеллигент» (4);

«высококвалифицированный преподаватель, интеллектуал» (3);

«интеллектуал, госслужащий» (2);

«интеллигент, коррупционер»;

«интеллектуал, коррупционер»;

«высококвалифицированный преподаватель, коррупционер».

На вопрос, кем себя ощущают молодые преподаватели, 6 выбрало определение «сотрудником корпорации «вуз», 6 – «интеллектуалом» 3 – «интеллектуалом, интеллигентом». Также были ответы:

«стремлюсь к интеллектуальности»;

«интеллектуал и становящийся интеллигент»;

«циником»;

«считаю себя выпускником вуза, пытающимся определить, что в жизни дальше делать».

В 1 случае студентам было отказано в праве выбирать курсы лекций.

Университетская система высшего образования в Украине должна развиваться на основе собственного опыта, считают 4 из опрошенных, по российской модели (и даже интегрироваться с ней) – 3, на основе собственного и российского опыта (2), по европейскому образцу (3), совмещать европейский и собственные опыты (1), европейский, собственный и российский (1). Были высказана такие аргументы:

«^ За время независимости и время осуществления реформы образования сложилась странная ситуация (не-Запад, не-Россия), из которой надо выходить»;

«Российская модель осталась более приближённой к советской, которая была более удачной»;

«Украине очень повезло в некотором смысле: находясь между «Европой» и Россией, представляя некоторое время назад интерес для США, обладая советским и постсоветским опытом можно было бы хотя бы постараться из всевозможных систем образования взять лучшее и максимально соединимое вместе. Из подобной ситуации следует извлекать выгоду, а не «гнуть свою линию» только в одном направлении».

В 1 случае высказывалось категорическое непрятие интеграции с российской образовательной моделью.

11 преподавателей считают, что украинское государство должно в первую очередь соблюдать права всех граждан и не-граждан Украины, находящихся на её территории, 3 – граждан, имеющих украинский паспорт. В 2 случаях преимущества должны получать этнические украинцы и граждане Украины, разделяющие христианские ценности.

12 из опрошенных считают, что любой мигрант имеет право жить и работать в Украине, если он не нарушает законодательство, но в 2 случаях им в этом праве отказано, с формулировками «Украина для украинцев», «В Украине сложная миграционная ситуация, на данный момент необходимо разобраться с незаконными мигрантами, уже проживающими на территории Украины, а не заниматься проблемой новых».

Государственная защита ЛГБТ не нужна по мнению 9 из опрошенных, 5 считают, что требуется, в 1 случае вплоть до введения однополых браков

Модернизация украинской армии нужна по мнению большинства опрошенных (в 2 случаях – «путем сотрудничества с Россией», и «без НАТО»), по мнению 3 армию реформировать не следуетт. Модернизация ЖКХ в Украине – важный вопрос для 12 молодых преподавателей.

Большинство (7) молодых преподавателей считает, уровень жизни работающего гражданина должен обеспечиваться «его собственной деятельностью» и «общим развитием экономики страны», а также только «общим развитием экономики страны» (3). 2 считают, что уровень жизни граждан должно определять «государство». Влияние профсоюзов и партий на данный процессе не считают важным никто из опрошенных.

Крымское общество и самосознание имеют значительные особенности по мнению 4, остальные 10 не разделяют такого мнения. Расширение крымской автономии нужно 7 молодым преподавателям (для учета многонациональности крымского населения, для более самостоятельной культурной, образовательной и даже налоговой политики), 6 относятся к расширению автономии скептично: «С этой не знают, что делать», «В Крыму автономии нет и пока не будет. Но если в будущем будет шанс стать Крыму полноценной автономией, то в первую очередь, с учётом национально-этнической ситуации». В 1 случае был получен следующий ответ «С одной стороны, теоретически я за полную независимость Крыма (от кого – это другой вопрос), с другой стороны, понимаю, что это не возможно сейчас и в ближайшее будущей без негативных последствий».

Вообще культура Крыма определяется как «синтетичная, славянско-мусульманская» 7 опрошенными (из них в 3 случаях с прибавлением определения «часть российской культуры за пределами России»), в 2 – как «постсоветская, не отличная в этом от современной украинской», а также как «часть украинской культуры с определёнными отличиями». В 1 случае крымская культура определена как категорически «Славянская!», в 1 – просто как «синтетичная».

Угрозы миру в Крыму исходят только изнутри Крыма по мнению 2 опрошенных (в 1 случае с уточнением «Больше от правительства Украины»), и извне, и изнутри – по мнению 4. В том, что угрозы исходят только извне уверены 6, встречаются такие объяснения этой позиции:

«От неправильной политики государства»;

«От радикально настроенных исламских стран. От стран, экономически заинтересованных в экономическом подавлении Украины»;

«Угрозам извне пытаются постоянно навязать внутреннюю природу»;

«Угрозы извне могут «пускать корни» и внутри»;

«Если угроза и есть, то только извне, т.к. история показала, что в Крыму мирно сосуществовали и сосуществуют разные этнические и национальные группы».

2 молодых преподавателей уверены, что никаких угроз нет. Вообще в том, что угрозы Крыму преувеличены, убеждены 13, только 1 – в том, что нет.

В том, что Черноморский флот России является фактором стабильности в Крыму уверены 11 опрошенных, из которых 3 указывают на экономическую составляющую его пребывания, например, сопровождая таким обоснованием: «Это фактор социально-экономической стабильности Севастополя и Крыма, экономической стабильности для Украины», «Его уход мог бы принести изменения в жизнь Севастополя, а следовательно, нестабильность».

Среди угроз, от которых крымчан может защитить флот, названы такие:

«татары»;

«Турция»;

«радикальные террористические группировки»;

«национал-социализм изнутри, глобалистские интересы США – извне».

3 считают, что ЧФ России фактором стабильности не является.

На вопрос «Почему Черноморский флот России в Севастополе – это фактор нестабильности?» 5 категорически не согласились с таким мнением, 2 считают что флот – «инструмент внешнеполитического давления России» и «постоянная демонстрация превосходства россиян в экономическом плане». Также были высказаны мнения:

«Потому что каким-то образом жителей Украины беспокоит кусочек суши и моря, находящийся за тысячи километров от них»;

«Вносит сложности в геополитические отношения между Украиной и Россией»;

«Это фактор нестабильности только по мнению политиков, но не большинства граждан»;

«Как только флот уйдёт, Крым станет татарской республикой при помощи Турции и США. Флот России – защита русских».

Вообще Севастополь и его жители нравятся 10 преподавателям, 2 затруднились с ответом, 2 – нет (в 1 случае с добавлением: «Искусственно создают проблемы из языка и культурных ценностей»). Нравится Севастополь потому что:

«Очень чисто, русские везде»;

«Это русский город»;

«Красивый чистый город с интеллигентными людьми»;

«Порядок, стабильность, интеллигентность офицеров, дисциплина».

Иногда Севастополь нравится, но с оговорками «^ Лозунгов «Севастополь – русский город» не поддерживаю», «Курортный портовый город без пророссийских настроений».

На вопрос, чем была (и, возможно, остается) для России война в Чечне в 4 случаях была выбрана позиция «её нужно было избегать любыми средствами», в 1 – «её можно было избежать», в 1 случае получен ответ, что война там была «необходимостью». В 3 случаях косвенно указывалось на то, что война в Чечне все еще не закончена (выбрана позиция «она закончится только выходом Чечни из состава России»), причем в 1 из таких ответов использовалась еще и формулировка «войны можно было избежать»

1 из молодых преподавателей затруднился выбрать определение, 1 считает, что российские войска действовали «вполне грамотно и отчасти гуманно», 2 остановились на ответе «она велась так, как только и можно было её вести, учитывая ментальность чеченцев», причем в 1 из этих случаев также указывается, что конфликт на Северном Кавказе закончится с выходом Чечни из состава России.

На вопрос, «Знаете ли Вы, какое количество жертв было среди мирного населения в период Чеченской войны в России?» 9 ответили, что не знают и не станут выбирать ни один из предложенных ответов, 2 сказали «не знаю точно, но очень много, официальным цифрам не верю», 3 выбрали цифры «до 20 тысяч», «до 50 тысяч», «более 500 тысяч».

На просьбу продолжить фразу «Россия – это…» в 1 случае она была определена как «огромный заповедник соцреализма», в 2 – противоречиво, с учетом различных сторон ее жизни: «…очень большое и противоречивое государство с тоталитарными замашками и плохой репутацией. Но родное и великое!», «…огромная страна, планомерно возрождающееся государство с местами имперскими замашками, с которым лучше приятельствовать, чем враждовать или плотно дружить», в 3 – нейтрально «…независимое государство, занимающее территорию Европы и Азии. Преемница Российской империи и Советского Союза», «…трансформирующееся государство постсоветского пространства», «…крупнейшее государство мира, расположенное в Восточной Европе и Северной Азии», в 5 – позитивно: «…соседнее братское государство», «…страна, с которой нас связывает общая история, славянские корни, вера, с которой Украина должна иметь братские, равные и добрососедские отношения», «одна из самых больших стран мира, крупнейший геополитический игрок, страна, обладающая колоссальным экономическим потенциалам и ресурсами», «…развивающаяся страна Евразийского континента со становящейся экономикой, совершенствующейся социальной сферой, политически самостоятельна, уделяющая особое внимание росту инноваций во всех сферах жизни, развитию производства, образования и науки», «надёжный и сильный партнёр для Украины». В 3 ответах Россия оценивалась почти восторженно: «…мега-сверхдержава», «…великая страна, колыбель славянской культуры», «…лидер».

На просьбу сформулировать, что такое «украинская соборность» были получены такие ответы:

«Ощущение национальной идентичности в масштабах всей страны»;

«Что-то мифическое. На практике не встречалась, и что показательно, и с антонимом этого слова тоже»;

«По-моему – ничего. Термин, который не имеет под собой никакой реальной основы, только теоретическую»;

«Попытка объединения разных регионов Украины, исторически находившихся под влиянием разных государств»;

«Спокойствие в стране»;

«Наверное, в территориальном плане – собрание всех территорий в рамках одного государства, в политическом – осознание этими территориями своей причастности к данному государству на основе, к примеру какого-то общенационального смысла, идеи (пока что такую национальную идею трудно увидеть)»;

«Единство территории Украины, видимо. Надеюсь, вместе с этим предполагается единство народа в рамках современной территории»;

«Духовное единство»;

«На данный момент несуществующая ситуация. Из-за политических и экономических коллизий последних 10 лет»;

«Сохранение и объединение культурного, этнического, духовного и др. наследий разных регионов»;

«Я действительно могу сказать, что не знаю, что это. Мне не понятно это слово»;

«Объединение УНР и ЗУНР»;

«Пока – лишь миф, либо политико-идеологические спекуляции»;

«Единство, духовная, культурная и т.п. целостность общества. Для Украины – некорректно».

На просьбу в свободной форме сказать, что молодые преподаватели понимают под словом Украина были получены в целом нейтральные ответы, некоторые из которых содержали сдержанно-оптимистический взгляд в будущее – варианты ответов:

«независимое государство на юге Европы»;

«страна, в которой мы живём»;

«моя Родина»;

«бывшая республика СССР»;

«государство в Восточной Европе»;

«трансформирующееся государство постсоветского пространства»;

«перспективное государство, в которое стоит вкладывать деньги и усилия»;

«молодое государство, переживающее подобный подростковому переходный возраст»;

«буферное» государство, которому нужно извлечь из этой ситуации максимум пользы»;

«крупное европейское государство, обладающее большим политическим и экономическим потенциалом, который может быть успешно реализован, а может и не быть реализованным».

В 2 случаях ^ Украина оценивается скептически («заповедник соцреализма», «страна с претензией на независимость, конгломерат из трёх частей, каждая из которых развивается по-своему, которые нельзя объединить в силу разницы менталитетов»), в 2 – откровенно пренебрежительно: «периферия», «страна Евразийской части Земли, со слабой экономикой, множеством социальных проблем, засильем рынка, борьбой за власть, низким уровнем духовности, политически нестабильна, потребительски ориентирована, испытывающая идеологическое, политическое и стратегическое давление со стороны Запада, в основном – США».

Понятие демократия молодыми преподавателями оценивается нейтрально («государственный строй», «всего лишь форма правления», «ты должен власти, власть должна тебе») или же откровенно скептически, как слово без содержания: «миф», «худшая из форм правления», «громкий лозунг, симулякр», «политический миф. А вообще очень неплохой принцип управления любой организацией, построенный на соревновательности идей, выборности, равноправном участии в принятии решений», «сложное образование, которое везде пытаются построить, но так и не построили».

Нередко скептичность к демократии вообще привязана к Украине: «^ По Демокриту демократия – власть народа. А у нас – фикция, либо условия для анархии», «Вид политического устройства государства, при которой единственным источником власти в государстве признается его народ. Для Украины – миф».

Нейтрально-позитивно к демократии отнеслись в 3 случаях: «равные права всех», «равновесие всех решений и взглядов», «эффективно функционирующий режим современного государства».


^


Нові виклики в етноконфесійній сфері Криму: мусульманський аспект
Арсеній ВІКЄНТЬЄВ, політолог,

для бюлетеня

«Кримська політика та безпека»


З

абезпечення етнорелігійної стабільності в Криму є важливою передумовою гарантування безпеки всієї держави, адже автономія є найбільш специфічним в етнічному і конфесійному плані регіоном України, до того ж пов’язаним з іншими країнами Євразії і Близького Сходу. Згідно із даними Всеукраїнського перепису 2001 р., в АР Крим проживали представники 125 етносів, проте вирішальний вплив на суспільно-політичну та соціально-економічну ситуацію здійснювали три етнічні громади, що разом складали 95% кримського населення – росіяни (58,5%), українці (24,4%) та кримські татари (12,1%). Відповідно визначальними релігійними напрямами для в автономії є християнство і мусульманство, які сповідують кримчани цих національностей. Падіння комуністичного режиму, розпад атеїстичного СРСР, ліберальна політика в релігійній сфері незалежної України створили сприятливі умови для релігійного ренесансу. Безпосередньо він стосувався і кримськотатарського народу, який з кінця 1980-х рр. повертався в Крим із місць депортації, і на початок 2010 р. складав 13% кримчан або понад 260 тис. чоловік. Процес повернення жителів автономії до релігії після десятиліть атеїстичної політики комуністичної держави має позитивні сторони – сприяє підтримці в суспільстві моральних норм, забезпеченню внутрішніх орієнтирів для особистості, відродженню важливих культурних цінностей та традицій. Разом з тим збільшує ризики суспільного протистояння в разі політизації релігійних питань. Це стосується як християн, так і мусульман. Мусульманство за своєю природою відносно більш піддатливе для політизації ніж інші світові релігії, адже засновник ісламу був не тільки релігійним лідером, а й політичним діячем і творцем нової держави.

Останнім часом можна говорити про нові виклики в мусульманському середовищі автономії, які пов’язані з появою відверто екстремістських груп мусульман, структуруванням напівконспіративної ісламістської організації альтернативної до традиційних форм організації кримських мусульман, спробами залучення до радикальних та екстремістських угруповань ісламістів слов'ян. Наочним доказом цього стали затримання правоохоронцями восени 2009 року в Криму нечисельних прихильників міжнародної екстремістської організації ісламістів «Ат-Такфір Валь-Хіджра» («Звинувачення у невір’ї та відділення»), вилучення у них зброї та екстремістської літератури. У зв’язку з цим минулого року знов залунали пропозиції заборонити в Україні діяльність організації «Хізб ут-Тахрір аль Ісламійя» (Партія визволення ісламу), яка з початку 2000-х рр. розпочала активну пропаганду радикальних ісламістських ідей в Криму та на сьогодні до своїх напівпідпільних організаційних структур залучила, ймовірно, вже декілька тисяч кримчан. Минулої осені частина політиків заявляла про кон’юнктурний характер дій правоохоронців напередодні виборів. Зараз варто без політичного «клікушества» розібратися в проблемі, які існує.

Процес ісламізації кримськотатарської громади є природним і буде продовжуватись, проте його форми і характер можуть бути різними. Ситуація в мусульманському середовищі вимагає виважених ефективних дій органів влади держави і автономії, а також органів самоврядування, проте вони не можуть бути тільки заборончими. Прояви радикальних і екстремістських ідей на релігійному ґрунті значною мірою пов'язані з іншими суспільними і економічними процесами, почасти зумовлені діями чи бездіяльністю владних структур.

АР Крим є регіоном найбільшої концентрації мусульман та ісламських організацій України, територією, де іслам є традиційним віросповіданням. На сьогодні в автономії проживає орієнтовно 300 тис. мусульман, що складає 15% від загальної кількості кримчан та понад половину громадян України, які сповідують релігію Аллаха та його пророка. Абсолютну більшість вірних ісламу в автономії за етнічною належністю складають кримські татари, а також казанські татари, азербайджанці, башкири тощо. До 1918 року Крим був важливим осередком сунітського богослов’я ханафітського мазхабу (найбільш «м’якої» чи «ліберальної» богословсько-юридичної школи), а також організаційним центром для мусульман України, Білорусі, Литви та Польщі. Проте в результаті депортації 1944 року та войовничої атеїстичної політики органів влади СРСР, відбувся розрив у спадкоємності його ісламських інститутів. Фактично наприкінці 1980-х років, коли почалася масова репатріація до Криму, кримські татари сповідували іслам у побутовій формі, серед них практично не було імамів з богословською освітою, а більшість їх культових будівель була знищена.

Потяг багатьох кримських татар до відродження віри, позитивне або нейтральне ставлення до цього процесу державних органів, ліберальне законодавство України в сфері свободи совісті та релігії, допомога мусульман із-за кордону дозволили у відносно короткі терміни розбудувати в Криму доволі широку релігійну мережу.

Загалом, наприкінці 2009 р. в АР Крим було зареєстровано 1368 релігійних організацій, які належали до 50 конфесій, напрямків та течій, в тому числі – 391 мусульманська релігійна організація. Із них 338 мусульманських громад та 5 медресе об’єднувало Духовне управління мусульман Криму (далі – ДУМК), яке є другим за чисельністю конфесійним об’єднанням автономії. Ще 47 зареєстрованих мусульманських громад є незалежними (автономними) від ДУМК. Окрім того, можна припускати, що в автономії діє понад 600 незареєстрованих мусульманських громад. В розпорядженні мусульман АРК знаходиться 281 культова будівля, із них – 80 новозбудованих. Кількість мусульманських священнослужителів в цілому відповідає кількості мусульманських громад, що забезпечує проведення необхідних релігійних обрядових заходів.

Окремо варто відзначити закордонну допомогу у відновленні ісламу в Криму. Більшість новозбудованих мечетей зведенні за фінансової підтримки єдиновірців з Туреччини та арабських країн. Проблема відсутності імамів серед кримських татар вирішувалась і вирішується досі з допомогою проповідників з тих же країн. Минулого року, серед іноземних релігійних діячів, запрошених до Криму релігійними організаціями, майже половину складали мусульмани. Ймовірно, вже декілька сот кримчан отримали мусульманську богословську освіту закордоном, перш за все в Туреччині. Негативним аспектом такої іноземної допомоги стало проникнення в автономію нетрадиційних для Криму, радикальних ісламістських поглядів і організацій.

Таким чином можна говорити про те, що за двадцять років відбувся інтенсивний процес реконструкції ісламу в автономії. Позитивно, що у 2008-2010 роках в автономії не фіксується міжрелігійне протистояння між християнськими та мусульманськими громадами. Проте останніми роками спостерігається посилення негативних тенденцій всередині ісламського середовища Криму - збільшення конфліктогенності, боротьби між прихильниками окремих течій, політизація і радикалізація ісламу, поява екстремістів, які використовують ісламські гасла. За даними соціологічного дослідження Центру ім. Разумкова, презентованими у травні 2009 року, 25,6% опитаних ними кримських татар, які вважають себе мусульманами, висловилися, що правовірний мусульманин повинен виконувати заповіді, встановлені Ісламом і домагатися відновлення Халіфату (Всесвітньої ісламської держави), 20% вважає, що мусульманин повинен прагнути до перебудови держави, у якій він проживає, відповідно до ісламських принципів. Більша частка опитаних мусульман (50,5%) вважає, що виконуючи заповіді, встановлені Ісламом, мусульманин може бути лояльним громадянином своєї держави. Спираючись на ці дані фахівці дослідницької організації зробили висновок про розповсюдженість серед кримських татар ісламістських переконань.

Слід підкреслити, що якщо ДУМК намагається реконструювати традиційний для Криму сунітський іслам ханафітського мазхабу, то частина зареєстрованих мусульманських громад, які формально підлягають ДУМК, незареєстрованих громад та окремі незалежні громади є прихильниками інших напрямків ісламу, в тому числі радикального характеру.

Почасти збільшенню числа зареєстрованих автономних мусульманських організацій сприяла неефективна робота Рескомрелігій АРК, який, за даними Прокуратури АРК, здійснював реєстрацію релігійних організацій без належної перевірки наданих на реєстрацію документів. Після відповідного подання правоохоронців у квітні 2008 р., комітет став ретельніше проводити процес реєстрації релігійних структур, в тому числі - мусульманських. Разом з тим варто зазначити, що можливості Рескомрелігій АРК обмежені, адже в його нечисленному штаті лише одна посадова особа систематично займається вивченням мусульманського середовища. Ліквідація у 2009 р. Кримської філії Національного інституту стратегічних досліджень також зменшила можливості держави здійснювати моніторинг і прогнозування ситуації в автономії.

Минулого року активізувалися спроби створити та зареєструвати в Криму паралельні ДУМК структури прихильниками хабашитських релігійних організацій, які є орієнтованими на Духовне управління мусульман України, та лідерами кримських прихильників «Хізб ут-Тахрір». Це об’єктивно призводить до загострення конкуренції за вплив на ісламське середовище півострова та збільшує потенційне напруження в ньому.

За умов збільшення кількості автономних мусульманських громад або їх об’єднань можна прогнозувати виникнення правових та інших конфліктів між ними та ДУМК з питань впливу на мусульманську умму, власності на культові будівлі, земельні ділянки тощо. На жаль, зараз багато мусульманських мечетей експлуатується без правовстановлюючих документів, що за певних обставин може бути використано у протистоянні серед кримських мусульман.

Однією з головних причин появи автономних мусульманських громад є послаблення авторитету представників Духовного управління мусульман Криму (Муфтіята) серед частини мусульманського населення півострова у зв’язку з недостатнім рівнем богословської освіти у помітної кількості імамів та керівників управління, відвертою зв’язкою керівництва ДУМК з Меджлісом кримськотатарського народу та відсутності в нього в окремих випадках важелів впливу на іноземні фонди і організації, які здійснюють фінансування будівництва мечетей та є носіями різних релігійних ідеологій. Муфтій мусульман Криму Е.Аблаєв є членом Меджлісу, а окремі його члени ввійшли у склад Муфтіята, що з одного боку збільшує можливості ДУМК, а з іншого – незадоволення діями чи лідерами національного руху може переноситись частиною мусульман на релігійну структуру.

Останніми роками збільшилася конкуренція ДУМК з Духовним управлінням мусульман України (ДУМУ, керівник – Муфтій мусульман України А.Тамім) за вплив на кримських мусульман. Кримський муфтіят веде її під гаслами боротьби з хабашизмом, який не визнається в окремих арабських країнах. Проте з точки зору загальногромадянських інтересів головне, щоб під час цієї конкуренції не порушувався громадський порядок, оскільки керівництво ДУМ