Реферат: Инновации: почему количество сказанного не перерастает в качество?

Азгальдов Г.Г.

д. э. н., профессор, гл.н.с. ЦЭМИ РАН

gazgaldov@mail.ru

Костин А.В.

к.э.н., ученый секретарь Научного совета по экономическим проблемам интеллектуальной собственности РАН, руководитель департамента АГК Фемида-Аудит/DFK-International

office@femida-audit.com


ИННОВАЦИИ: ПОЧЕМУ КОЛИЧЕСТВО СКАЗАННОГО НЕ ПЕРЕРАСТАЕТ В КАЧЕСТВО?


За последние несколько лет в нашей стране происходит череда в чём-то похожих друг на друга (и, одновременно – не очень радостных) событий. Их суть: самые высокие лица государства периодически объявляют о чрезвычайно широких начинаниях, реализация которых призвана резко улучшить социально-экономическую обстановку в стране. СМИ, представители общественности, политические и даже научные деятели вначале подхватывают эти начинания, которые какое-то время остаются главной темой общественных дискуссий. А затем … внимание к этим начинаниям постепенно уменьшается (иногда почти до нуля), объявляются новые начинания и всё повторяется с начала.

К ряду этих событий (без претензий на полноту их перечисления) можно отнести следующие:

- удвоение ВВП к 2010 году;

- национальные проекты;

- четыре «И», как ключевые рычаги подъёма нашей экономики (инновации, инвестиции, институты, инфраструктура);

- перевод экономики на инновационные рельсы;

- информатизация;

- модернизация;

- пять модернизационных приоритетов: энергоэффективность и энергосбережение, ядерные технологии, космические технологии, медицинские технологии и стратегические информационные технологии.

И хотя время реализации большинства этих начинаний ещё не вышло, авторы с сожалением вынуждены прогнозировать, что и остальные из них окажутся далёкими от выполнения (во всяком случае – по срокам). Почему это происходит?

Поскольку область научных интересов авторов из перечисленных выше начинаний ближе всего касается инноваций, попробуем выяснить это на примере провозглашённой задачи перевода экономики на инновационные рельсы.

Но, прежде обратим внимание на то обстоятельство, что к числу перечисленных выше событий в последнее время в СМИ (и в повседневных обсуждениях вне средств информации) на первое место по частоте использования выходит понятие «модернизация» (м.) - многими интуитивно рассматриваемое как близкое к понятию «инновация», почти синоним. А поскольку такая, почти синонимическая ситуация объективно существует, кажется разумным: прежде, чем анализировать проблемы, связанные с использованием понятия (и термина) «инновация», нужно предварительно определить – как взаимосвязаны эти два понятия (инновация и м.). Ибо без предварительного такого выяснения анализ проблематики инновации становится не очень конструктивным (во всяком случае, в контексте тематики настоящей статьи).

Что касается первого из этих терминов – «инновации» (первого не по важности, а по порядку), то достаточно подробный (как представляется авторам) анализ её сущности дан в некоторых их статьях, например, в работе [1] и предложен для обсуждения в Интернете. Поскольку приведенное там определение этого термина, допускающее его формализацию (и даже квантификацию), не вызвало серьёзных возражений у специалистов, в первом приближении можно принять, что:

Инновации – нововведения в любой сфере человеческой деятельности, представляющие собой процесс или результат процесса, направленные на необходимое и достаточное выполнение следующих условий:

используются охраняемые или охраноспособные результаты интеллектуальной деятельности; и/или

обеспечивается выпуск таких товаров (или оказание таких услуг), которые признаются соизмеримыми с мировым уровнем по своему качеству1 (или по отдельным свойствам, это качество составляющим) и/или соизмеримыми по стоимости2; и/или

обеспечивается в потреблении3 эффект (не обязательно только экономический) не меньший, чем заранее установленная нормативная величина «альфа».

Приведенное выше определение, кроме всего прочего, имеет то преимущество, что остаётся пригодным для частных случаев инноваций. Например, оно обобщает такие виды инноваций как указанные в:

- капитальной работе [2]: продуктовые инновации, технологические инновации, процессные инновации, организационные инновации;

- перечне инноваций, введённых Шумпетером в его основополагающей работе [3];

- инновации, различные типологические отличия которых указаны в работе [4].

Поэтому, вопрос о сущности инноваций на сегодняшний день авторы для себя считают закрытым.

Совершенно другое положение с термином «м.».

Внимательное ознакомление с относительно большим массивом отечественных публикаций, в которых в той или иной степени затрагивается проблема м. (их количество, просмотренное авторами, исчисляется несколькими десятками) позволило придти к следующим выводам:

1. Среди достаточно широкого круга специалистов (как гуманитариев, так и «технарей») отсутствует единое понимание того - что такое м. вообще и какой она должна быть в условиях РФ – в частности. Мнения здесь различаются в диапазоне от «м. – это любая инвестиционная программа» и до «м. – это изменение общественного строя». И не случайно, на VII Красноярском экономическом форуме большинство её участников в ходе интерактивного голосования на вопрос «Понимаете ли вы, что от вас хочет власть в плане модернизации?» ответили, что они понятия не имеют. Тем не менее, большинство употребляющих термин м. авторов прямо или косвенно признают, что она обязательно предусматривает и технологические инновации. Как справедливо заметил один аналитик, дискуссия о модернизации смещается в сторону обсуждения перспектив инновационной экономики.

2. Более узкий круг специалистов, для которых вопросы м. являются предметом научных интересов, рассматривают её в широком аспекте – как такое осовременивание (этот термин является буквальным переводом термина м.) всех сторон жизни страны, которое можно рассматривать в разных аспектах (чаще всего выделяемых как: политическая м. и экономическая м.; иногда классификация даётся по-иному: к технико-экономической и политической м. добавляют социальную м.). И опять мы видим тесную связь м. с инновациями.

3. Наконец, в самой глубокой отечественной публикации, посвящённой тематике м., её связь с инновацией определяется так: «Инновационное развитие … сплошь и рядом ассоциируется с м. как таковой, представляет собой лишь один из элементов, который может способствовать экономической и социальной модернизации» [5].

Таким образом, есть все основания заключить: любая инновация является м., но не любая м. (понимаемая в узком смысле) есть инновация. То есть эти два понятия не являются абсолютными синонимами. И, значит, учитывая тематику данной статьи, всё дальнейшее изложение должно быть посвящено не м., а инновации. Это – первая причина такой её ориентации. Вторая же причина заключается в следующем обстоятельстве. Выше уже отмечалось, что предложенное авторами определение термина «инновация» является достаточно конструктивным – то есть позволяет с его помощью как верифицировать сам факт инновации, так и, при необходимости, формализовать и даже квантифицировать (количественно выразить) это понятие. Чего, по мнению авторов, при сегодняшнем уровне развития теории м. – сделать нельзя.

Поэтому всё дальнейшее изложение будет вестись на материале, посвящённом именно инновациям.

Выдвинув лозунг перехода к инновационной экономике, Президент России Дмитрий Медведев призвал (в своей статье «Россия, вперед!») к участию в решении этой проблемы широкие круги специалистов. Откликаясь на этот призыв, в октябре 2009 года на имя Президента РФ мы отправили Памятную записку1 (ПЗ) под названием «Восемь шагов к инновационной экономике», в которой структурировались и обосновывались условия, необходимые и достаточные для перевода экономики РФ на инновационный тип развития. Из Администрации Президента ПЗ была направлена2 в Министерство экономического развития РФ, откуда её авторы спустя 11 месяцев (даже после повторного обращения в МЭР3) так и не получили официального ответа (хотя по закону4 такие ответы должны даваться не позднее одного месяца).

Поскольку за прошедшее с тех пор время её основные положения неоднократно обсуждались научной общественностью (в Интернете, в научной периодической печати) и при этом против них не выдвигалось сколько-нибудь серьёзных возражений, в данной статье нет смысла снова их повторять. Поэтому авторы настоящего материала считают правильным не дублировать ПЗ, а основное внимание обратить на возможные ошибки, уже совершенные (или те, которые могут быть совершены) другими исследователями, решающими аналогичные задачи по переходу к инновационной экономике. Образно говоря, нужно выявить эти ошибки, чтобы «не наступать на те же грабли».

Как уже было сказано, в ПЗ обосновывался комплекс необходимых и достаточных условий, обеспечивающих переход нашей экономики на инновационные рельсы. Но из этого вытекает, что если хотя бы одно из этих условий по тем или иным причинам не будет выполнено - не будет выполнена и вся основная инновационная задача. Значит, удобно в данной статье рассмотреть вопрос о том, какие из обоснованных в ПЗ необходимых и достаточных условий успешного выполнения задачи перехода к инновационной экономике по тем или иным причинам, скорее всего, будут проигнорированы (потому, что они чаще всего игнорируются) разработчиками соответствующих государственных планов мероприятий. Авторы применяют выражение «скорее всего», так как у них нет доступа ко всей релевантной информации по этой теме, и им приходится пользоваться отрывочными и косвенными данными о совершаемых в связи с этим ошибках.

Номера основных из таких ошибок, под которыми они перечисляются ниже в тексте, не рассматриваются авторами как свидетельство их относительной важности.

1. По справедливому замечанию научного обозревателя газеты «Известия» С.Лескова, «Про инновации говорят чаще, чем о футболе, но каждый под инновациями понимает что-то свое». И, действительно, сравнительно недавний опрос показал, что 47% опрошенных толкуют этот термин по-разному, а 53% вообще не знают – что это такое. Поэтому естественно возникает проблема упорядочения и даже кодификации этого термина. В связи с этим в некоторых разрабатываемых материалах (например, в [8]) предлагается, что единственным основанием для отнесения тех или иных разработок к разряду «инноваций» может служить отчётная документация, созданная самой фирмой-разработчиком и отнюдь не требующая подтверждения каким-либо независимым государственным органом. В ПЗ было показано, что такой порядок отнесения разработок к разряду инноваций создаёт возможности для массовых злоупотреблений (со всеми вытекающими из этого последствиями).

Что же может являться причиной (или причинами) таких злоупотреблений?

Во-первых, весьма вероятно, что предприятия различной формы собственности (государственной, смешанной или частной) – будут поставлены в такие условия, что им в том или ином виде придётся отчитываться перед государственным учётным органом о результатах своей работы в сфере инноваций. Понятно, что при этом неизбежно возникнет ситуация – организации станут заинтересованы в улучшении показателей своей инновационной деятельности (в том числе, в количестве созданных и внедрённых инноваций). А, как известно, отчётных результатов такого улучшения можно добиться двумя основными способами:

а) созданием условий для роста на предприятии инноваций (если руководство предприятия не хочет нарушать деловую этику);

б) фальсификацией истинных результатов работы, в условиях отсутствия чётких критериев инновационности (если соблюдение этических норм не является для них обязательным). Учитывая, что не все 100% руководителей наших предприятий обладают безупречной деловой этикой, приходится допустить, что ситуация с фальсификацией результатов инновационной деятельности является вполне возможной.

Во-вторых, в оправдание бесконтрольного порядка определения самого факта наличия инноваций иногда ссылаются на опыт Европейского Союза, в основном регулирующем инновации документе которого (так называемом «Руководстве Осло» [6]) предусмотрен именно такой, бесконтрольный порядок определения факта создания инновации. Но при этом забывают, что в большинстве стран ЕС существуют давние традиции уважения к закону вообще и норм деловой этики – в частности (что, как правило, предохраняет от массовых злоупотреблений в этой области).

Таким образом, авторы убеждены – факт появления инновации должен подтверждаться государственным контрольным органом и должен основываться на общепризнанных нормативах – например, так, как это предусмотрено в работе [7].

Какие же конструктивные механизмы существуют для того, чтобы

- во-первых, подтвердить тот факт, что рассматриваемое нововведение действительно является инновацией (а не банальным усовершенствованием чего-то);

- при необходимости квантифицировать тот эффект (не обязательно только экономический), который создаётся инновацией.

Сущность этого механизма раскрывается ниже. Дело в том, что все нововведения, которые генерируются человечеством в процессе его технического, социального и любого другого развития (то есть в процессе его прогресса), можно считать относящимися к одному из двух типов:

Тип А – включающий в себя такие нововведения, права на которые могут охраняться нормами патентного, и/или авторского, и/или информационного права.

Например, нововведения, основанные на:

- отечественных изобретениях, полезных моделях, промышленных образцах, селекционных достижениях и т.д. – то есть на том, что называется промышленной собственностью;

- некоторых, важных для общества объектах авторского права;

- ноу-хау и других объектах информационного права.

Совокупность всех таких нововведений образует то, что принято относить к более широкому понятию «интеллектуальная собственность».

Тип Б - включающий в себя все остальные нововведения, в отношении которых можно считать, что у них есть качество.

Таким образом, логический анализ показывает, что необходимым условием верификации того – является ли то или иное нововведение действительно инновацией – является сам факт принадлежности этого нововведения к одному из двух типов: А или Б. Или, говоря иначе, являются ли эти нововведения интеллектуальной собственностью, или такими объектами, по поводу которых можно утверждать, что у них есть качество.

Поэтому, рассмотрим возможность квантификации нововведений, относящихся к каждому из этих типов.

^ Нововведения, относящиеся к типу А.

Исследование таких нововведений входит в сферу интересов оценщиков, то есть специалистов, профессионально занимающихся оценкой (правильно было бы сказать – «оцениванием») собственности. Точнее – оцениванием интеллектуальной собственности. Но оценивание собственности (в том числе – интеллектуальной собственности), по определению, предполагает количественную форму анализа (обычно – в денежных единицах). Так что вопрос о возможности количественной формы верификации для этого типа нововведений принципиально можно считать снятым.

^ Нововведения, относящиеся к типу Б.

Исследование таких нововведений входит в сферу интересов квалиметрологов, то есть специалистов, профессионально занимающихся квалиметрией (количественным оцениванием качества) [17].

Сказанное выше означает, что для избежания ошибки под номером 1 нужно придерживаться того алгоритма, который был описан выше.

2. Настоятельно необходимо организовать силами институтов РАН выполнение межотраслевой НИР, конечной целью которой должна явиться ранжировка (на определенный период времени, например, на 5 лет) всех отраслей и подотраслей нашего народного хозяйства по критериям важности и фондоёмкости (с точки зрения решения главных стратегических задач, стоящих перед страной).

Учитывая те же критерии, всё многообразие отраслей и подотраслей должно быть разбито на кластеры. При этом придётся решить вопрос об общем количестве кластеров, учитывая два обстоятельства: слишком большое количество кластеров приведёт к трудностям при функционировании предлагаемой далее системы, а слишком малое – к излишней грубости предлагаемой модели. С учётом сказанного, разумно считать, что данную задачу целесообразно решать силами математиков-прикладников.

Очень важно, чтобы эта работа выполнялась, в основном, именно силами институтов РАН. В противном случае, то есть если к этой работе будут подключены и институты ведомственной подчинённости, неизбежно влияние на результаты ранжировки ведомственных интересов – что, по определению, является недопустимым. Что касается технологии составления подобной ранжировки, то представляется, что для этой цели могут быть использованы различные варианты технологии экспертного метода. Но экспертного метода научно обоснованного, а не тех примитивных поделок, которые под этим именем зачастую выдаются за «экспертный метод». Например, как известно, в современной науке всё большее значение приобретают нетрадиционные исследовательские технологии, основанные на использовании экспертного метода – например, Форсайт-технологии.

Разумеется, при такого рода исследованиях необходимо учитывать, что при этом неизбежно возникновение специфических трудностей. Подобная трудность в оценивании значимости отрасли или подотрасли состоит в том, что, если применяется экспертный метод, то нужно нейтрализовать фактор принадлежности эксперта к определенной группе (научной школе). Учтём, однако, что в методологии экспертного метода для решения этой проблемы разработаны специальные приёмы.

Кроме того, также может быть использован системный подход, например, в форме известного программно-целевого метода. И, конечно же, такая работа не должна базироваться только на мнении какого бы то ни было высокопоставленного чиновника (хотя бы и самого Президента РФ!).

Скептики могут сказать: а почему авторы так уж надеются на научный потенциал РАН? Были ли у неё за последние 20 лет крупные макроэкономические успехи? Отвечаем – были. Например, в 1989 – 1990 гг. была выполнена (и именно в Академии Наук) крупная межотраслевая НИР, посвященная квантификации приоритетов развития народного хозяйства. Другое дело, что последующее развитие событий (после 1991 г.) сделало эту работу неактуальной. Да и вообще – разве есть в стране какая-то другая (государственная или частная) организация, обладающая хотя бы сравнимым с РАН научно-экономическим потенциалом?

В противном случае (то есть если не учитывать приведенные выше аргументы) вероятны ошибки, в результате которых, например, такое важнейшее направление инновационной политики, как «роботостроение» оказалось вне действующего сегодня перечня приоритетов. В результате – провал в важнейшем области военного роботостроения, вызвавший необходимость закупать у Израиля большую партию беспилотных летательных аппаратов.

Для каждого кластера в ПЗ предлагалось установить директивный показатель того, насколько продукция или технология входящих в кластер подотраслей может в конце директивного периода отставать от мирового уровня (по заранее установленному показателю Δ).

При этом нужно учесть, что с учётом сложившегося положения, абсолютно нереально ставить задачу по достижению мирового уровня одновременно всеми видами выпускаемой у нас продукции. (Наподобие того, как это провозгласил в 1986 г. президент СССР М. Горбачёв с подачи некоторых видных отечественных экономистов: в течение 3-4 лет достичь мирового уровня советской промышленной продукцией). На это не хватит ни финансовых, ни человеческих ресурсов. Или, как справедливо отмечено в работе [5], совершенно неправдоподобным выглядят мечтания о том, что в России может случиться технологический прорыв, который поставит ее вровень с нынешними лидерами или даже позволит обогнать их. Не понимать этого – значит сознательно обречь нашу страну на конфуз международного масштаба.

Означает ли всё сказанное, что задача подъёма нашей экономики до мирового уровня представляет собой недостижимую цель? Нет, не означает. Не означает, если конечная цель будет скорректирована – достичь мировой конкурентоспособности (а это значит – сделать экономику инновационной) не всеми, а только важнейшими (с точки зрения высших интересов страны) видами продукции.

Но, к сожалению, мы опять собираемся наступать на те же самые грабли. Приведем пример из истории. Ведь нынешняя ситуация очень напоминает ту, которая сложилась в 80-е годы, когда на самом высоком уровне была провозглашена «Пятилетка качества и эффективности». Все имеющие отношение к экономике организации дружно бросились повышать качество и эффективность своей продукции. И, по данным Госстандарта, якобы добились в этом огромных успехов. Что выразилось в резком увеличении доли промышленной продукции, удостоенной присвоения «Знака Качества» (что означало – такая продукция соответствует так называемому мировому уровню). И такой «мирового уровня» продукции у нас выпускалось (не считая военной, не подлежащей аттестации), немного-немало, аж десятки процентов. А в «передовых» министерствах (например, Министерстве электротехнической промышленности и в Министерстве строительного дорожного машиностроения) – так и все 50-60%!

Но, как известно, конкурентоспособность продукции, в основном, определяется двумя характеристиками – качеством и экономичностью. С учетом сказанного выше это означает: если почти половина нашей промышленной продукции к концу «Пятилетки эффективности и качества» соответствовала мировому уровню (то есть была конкурентоспособна по качеству) и, одновременно, обычно была вне конкуренции (в хорошем смысле) по экономичности (в силу особенностей социалистического ценообразования) – она тем более должна была быть конкурентоспособной на мировом рынке и в целом. А получилось с точностью до наоборот – например, доля машиностроения в нашем экспорте упала в эту же пятилетку в 3 раза: с 15% до 5%.

Возвращаясь к директивному показателю Δ, отметим, что обязательно нужно с заранее установленной периодичностью (например, 1 раз в год) для всей номенклатуры продукции, включенной в каждый кластер, подсчитывать фактическое значение этого показателя. Такой подсчет должен производиться на основе утвержденных квалиметрических методик оценки качества или инноваций.

Периодический квалиметрический анализ выпускаемой продукции или услуг должен осуществляться государственной, независимой от любого другого ведомства организацией. Она может иметь форму, например, Агентства по оценке качества и/или инноваций, формируемого за счет ресурсов бывшего Госстандарта и Госкомстата и финансируемого за счет бюджетных и внебюджетных источников. Подсчёты показали, что общее количество потребного персонала в этом случае будет находиться в разумных пределах (не означающих, однако, реанимацию, например, Госплана). Кстати, во многих странах существуют специальные организации, выполняющие на постоянной основе приблизительно аналогичные задачи.

Например, в США есть агентство DARPA1 и созданное по его образцу ARPA-E2, которые отвечают за финансирование и разработку новых технологий и проведение перспективных (так называемых прорывных) исследований в интересах обороны, безопасности и энергетики. Отличие предложенного авторами агентства от американских заключается в двух обстоятельствах:

оно должно заниматься не заказами на инновации (это прерогатива других, вроде DARPA и ARPA-E структур), а только верификацией (анализом) и оцениванием их;

оно должно быть самостоятельной и независимой ни от кого структурой (кроме Президента РФ или уполномоченного им органа).

Соблюдение вышесказанного гарантирует от возникновения ошибки № 2.

3. Распространенная ошибка, присутствующая в большинстве планов мероприятий по реализации задач государственного масштаба заключается в следующем. Эти мероприятия (например, по переходу к инновационной экономике) обычно имеют характер желательный (т.е. их можно выполнить или же не выполнить), а не обязательный, т.е. безусловно подлежащий выполнению. Обычно это проявляется в том, что меры стимулирования руководителей напрямую не связаны с конечной целью, которая должна быть достигнута при выполнении таких мероприятий. Например, доходы1 менеджеров Госкорпорации «Роснано» (возможно, самой главной в решении рассматриваемой в данной статье задачи) в очень небольшой степени зависят от результатов деятельности корпорации («Эффективность работы за год и квартал оценивается по количественным показателям: количеству проектов, прошедших набсовет госкорпорации, и объему продаж подопечных компаний» [14]). Что же удивительного в том, что Госкорпорация «Роснано», несмотря на огромные инвестиции государственных средств, пока что не может похвастаться многими результатами мирового класса (для чего она и была образована)?

Указанные выше меры стимулирования должны быть настолько жёсткими, чтобы исключалась сама возможность невыполнения любым руководителем какого-то из установленных директивных показателей Δ. Образно выражаясь, должна быть установлена система «принуждения к инновациям». Или, по остроумному выражению С.Лескова, «Все материальные стимулы в инновационной деятельности должны способствовать созданию в обществе всеобщего убеждения, что, «Если ты не инноватор, ты проиграл ».

А для той части работников, которые потенциально могут быть инноваторами (особенно в области техники и технологии), нужно создать такие условия, которые бы стимулировали её к инновационной деятельности. Такими стимулами, прежде всего (но не единственно), должны быть стимулы материальные, главным из которых является, естественно, достойная (то есть превышающая на 30-40% среднюю) зарплата. Разумеется, в масштабах страны это повлечёт за собой увеличение расходов, финансируемых из специально сформированного инновационного фонда.

Ведь не зря один умный исследователь отметил: «Человек, идущий в науку, осваивающий мастерство, должен быть окружен всеобщим вниманием, уважением, должен чувствовать свою востребованность. Для Мастера это важнее материальных благ. Дальновидная власть сама должна создать для Мастеров наиболее благоприятные материальные условия, может быть, самые лучшие из всех, которые может обеспечить страна» [10].

Рассматривая проблему стимулирования, нужно учитывать не только обычные, традиционные для нашей страны стимулы, но и такие стимулирующие мероприятия, которые с успехом применяются для этой цели за рубежом. Например, стоит взять всё наиболее ценное (разумеется, приемлемое к российским условиям) из опыта Японии, которая, именно в сфере стимулирования технологических инноваций во многих отраслях производства занимает лидирующие позиции в мире.

Таковы мероприятия, необходимые для избежания ошибки № 3.

4. Нужно разработать и принять в установленном законом порядке правовую базу (законодательные и распорядительные акты) для функционирования системы стимулирования соблюдения предприятиями различных форм собственности заданий, установленных показателями Δ. В ПЗ было указано, какими законодательными актами и организационными мероприятиями этот обязательный характер должен быть подкреплён.

Понятно, что меры стимулирования должны применяться только для тёх лиц и организаций (в первую очередь – для учреждений прикладной или фундаментальной науки, а также для инновационно активных предприятий), от которых действительно зависит достижение директивных значений Δ, и учитывать конкретные формы собственности, существующие на данном предприятии. Например, для государственных и смешанных предприятий с преобладающей долей государства меры стимулирования могут иметь административный (кадровый), экономический (например, налоговые и таможенные льготы) и моральный характер. Для негосударственных предприятий стимулирование должно быть, главным образом, экономическим (с помощью дифференцированных ставок налогов, таможенных льгот и др.) и в меньшей степени – моральным.

Без такой правовой базы невозможен эффективный переход к инновационной экономике.

5. При решении вопроса о том – относить ли ту или иную разработку к группе «инноваций», нужно учитывать реальное состояние нашей промышленности и ориентироваться не на критерии, выработанные в «Руководстве Осло», а на те критерии, которые больше соответствуют реалиям нашей страны и разъяснены в ПЗ. Иначе говоря, в специфических условиях нашей страны к разряду инноваций целесообразно отнести и такие нововведения, которые иллюстрируются ниже.

В связи с этим рассмотрим следующую ситуацию. Она характеризуется тем, что стоимостная оценка вновь установленного оборудования (технологии), определённая по надёжной оценочной методологии, значительно ниже той, что характерна для предприятий так называемого «мирового уровня», но значительно выше, чем было на этом предприятии раньше, до начала модернизирования производственного оборудования.

Например, до начала модернизации оборудование предприятия оценивалось в 10 млн. руб. После модернизации его оценка увеличилась в β = 10 раз и стала равной 100 млн. руб. За этот же период времени отставание оценки оборудования предприятия от мирового уровня, равного 1 млрд. руб., уменьшилось в Δ раз (с Δ = 1 млрд. руб.: 10 млн. руб. = 100 раз до Δ = 1 млрд. руб.: 100 млн. руб. = 10 раз).

Авторы считают, что такой значительный прогресс в объёме нововведений (10-кратный, но цифра - условная) пусть и не во всех, но хотя бы в некоторых случаях, позволяет тоже считать эти нововведения инновациями (в соответствии с данным ранее определением термина «инновация»). Хотя они полностью отдают себе отчёт в том, что конкретные критические значения βкр и Δкр (дающие возможность считать нововведения инновациями) должны быть установлены для каждого вида оборудования конвенциальным (экспертным) способом. Более подробно об этом – см. [7].

Такая трактовка инновации хорошо корреспондируется с пониманием технологических инноваций, нашедшим отражение в «Руководстве Осло», где говорится: «Минимальное условие для учета в качестве инновации состоит в том, что продукт или процесс должен быть новым (или значительно усовершенствованным) для фирмы (но он не обязательно должен быть новым для всего мира)»[6].

Легко заметить, что предлагаемые авторами критерии инновационности являются более «жёсткими», чем критерии «Руководства Осло», что объясняется большей остротой проблемы инновационности для нашей страны, чем для Европейского Союза.

Авторы уверены, что игнорирование предложенного ими в ПЗ порядка верификации факта инновации с высокой вероятностью приведёт к дискредитации попыток решения проблемы перехода к инновационной экономике.

6. Условия, необходимые для перехода к инновационной экономике, должны представлять собой не просто некий список (как это делается в большинстве планов мероприятий), а список, имеющий иерархическую структуру и гарантирующий необходимость и достаточность этих условий (как это сделано в ПЗ). В связи с этим, желательно, чтобы чрезвычайно масштабная (если не сказать - грандиозная) работа по переходу к инновационной экономике в методическом плане опиралась на обоснованный в современной науке об управлении общем инструменте обеспечения выполнения различных задач, решаемых не в автоматическом режиме, а с привлечением человеческих усилий. Необходимые и достаточные для успешного выполнения этого условия в самом общем виде представлены в виде дерева «условий» на рис.1.



7. Потенциально, если мы действительно хотим перейти к инновационной экономике, необходимые финансовые ресурсы, конечно же, могут быть найдены. Но вот что касается реального положения дел, то дело обстоит значительно хуже.

Так, например, что касается расходов на науку (важнейший элемент обеспечения инноваций), то, по данным Национального научного фонда (ННФ) США, затраты на науку с 1991 по 2003 г. в США, Японии и ЕС росли ежегодно на 4-5% в год, а в КНР – на 17% [28]. В этих странах понимают, что, так сказать, «за удовольствие нужно платить». А если считать расходы на науку от ВВП, то здесь лидирует Япония (3,2%), далее США (2,7%) и ЕС (3,0%). А в России – 1,2%. Комментарии, как говорится, излишни (особенно, если учесть относительно низкий абсолютный объём ВВП у нас).

8. Возможно в деле внедрения инноваций мы сталкиваемся с явлением, присущим не только (и не столько) конкретным чиновникам, а с массовым сознанием вообще. И с этим нужно считаться. В частности, стоит принять как данность, что среди чиновников всех уровней существует повсеместный разрыв между словами и делами – вплоть до полной подмены действий декларациями и демагогией. Причем, действенность деклараций нисколько не повышается с повышением должности декларирующего субъекта.

Для иллюстрации сказанного приведём только один, но очень показательный пример, о котором говорит покойный академик В.Гинзбург (и, между прочим, Нобелевский лауреат): «В 2006 году я написал письмо Путину с просьбой создать лабораторию сверхпроводимости. Положительный ответ был получен быстро, но 3 года длилась бюрократическая волокита. Если ученый в России предложит гениальную вещь, то наши чиновники загонят эту идею в гроб».

В общем, с этим надо что-то делать…

Для практической проверки предложенного здесь механизма менеджмента в области создания инновационной экономики необходимо провести краткосрочный (например, в течение 1-3 лет) эксперимент. В эксперименте, базирующемся на временной нормативной базе, вводимой по распоряжению Президента и/или Правительства РФ, должно участвовать на строго добровольной основе представительное количество производственных предприятий различных форм собственности.

По результатам эксперимента можно (и нужно) принять окончательное решение о:

а) принципиальной возможности (или невозможности) широкомасштабной реализации изложенного выше экономического механизма;

б) необходимости учета и нейтрализации недостатков, выявленных в ходе эксперимента (в случае, если будет принципиально решено реализовывать изложенную выше идею).

Таковы те важнейшие особенности любого плана мероприятий по переходу к инновационной экономике в РФ (и те наиболее распространённые ошибки, которые при этом допускаются), которые должны быть учтены при его составлении, – если мы действительно желаем его успешного осуществления, то есть не хотим «наступать на те же самые грабли».

Литература и источники

1. Азгальдов Г.Г., Костин А.В. Восемь шагов к инновационной экономике // Инновации. – СПб., 2009. – № 11. – С.34-50. // Лабрейт.ру (Сетевой ресурс) - http://www.labrate.ru/articles/eight-steps-to-innovative-economy-2009.htm.

2. Винокуров В. И. Основные термины и определения в сфере инноваций // Логистикс.ру (Сетевой ресурс) - http://www.logistics.ru/9/2/i20_27377p0.htm.

3. Шумпетер Й. Теория экономического развития. - М.: Прогресс, 1982.

4. Чулок А.И. Предпринимательство и инновации // Российское предпринимательство. 2000. - № 1, №2. // Креативная экономика (Сетевой ресурс).- http://www.creativeconomy.ru/library/prd431