Реферат: Веракса Н. Е. Личность и культура: структурно-диалектический подход

Веракса Н.Е.

Личность и культура: структурно-диалектический подход





Выходные данные:

Веракса Н.Е. Личность и культура: структурно-диалектический подход // «Перемены», 2000, №1 – с. 81-107.


Примечания:

В тексте приведены номера страниц оригинала – выделены серым цветом, жирным шрифтом. Номера страниц оригинала предшествуют тексту.

Интерактивное оглавление позволяет переходить на нужное место текста. Для этого подведите курсор к соответствующей гиперссылке в оглавлении, и удерживая клавишу Ctrl, нажмите на левую кнопку мыши.



Оглавление

Личность и культура: структурно-диалектический подход

Введение

Личность и индивидуальность

Пространство активности личности

Нормативная ситуация

Структура нормативной ситуации

Внутренняя противоречивость социальной нормы

Своеобразие культуры как нормативного пространства жизни

^ Определение понятия личность

Нормативная система и личность

Строение нормативной системы

Человеческое и природное в человеке


^ ЛИЧНОСТЬ И КУЛЬТУРА:

СТРУКТУРНО–ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ ПОДХОД


Н.Е.Веракса
81
ВВЕДЕНИЕ


Главная задача, которую мы ставим в данной работе, состоит не в том, чтобы дать подробный, развернутый обзор под­ходов, связанных с обсуждением пробле­мы личности, а в том, чтобы предложить такую дефиницию личности, которая помог­ла бы соединить различные планы ее ана­лиза, отчасти демистифицировав слож­ность проблемы, и наметить перспективы, которые открываются для образования. Эту задачу мы хотим решить с диалекти­ческих позиций.

Нет необходимости приводить аргумен­ты в защиту диалектического метода, од­нако отметим, что именно в отечественной психологии существует традиция постро­ения психологического знания на основе диалектического анализа. Сошлемся на Л.С. Выготского, который прямо писал, что «все истинно научное мышление движется путем диалектики1». В зарубежной психо­логии также наблюдается устойчивая тен­денция применения диалектики как концеп­туального метода анализа психических яв­лений.

Так, последние работы Ж.Пиаже были прямо посвящены изучению развития диа­лектических структур. В ряде исследова­ний поиск решений проблем личностного развития также ведется с применением ди­алектики. Более того, сложилось определен­ное направление, которое получило назва­ние «диалектическая психология» (A.WaIlon, K.F.Riegel, R.M.Lerner, М.В.Каuffman и др.). Нам представляется, что дальнейшее раз­витие диалектического метода связано не столько с содержательным анализом диа­лектики природных и культурных явлений, сколько с разработкой основ структурного анализа.
82
^ ЛИЧНОСТЬ И ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ


Итак, при поиске интересующей нас дефиниции мы, повторяя А.Г. Асмолова, «попытаемся бросить взгляд на личность со стороны общества2», т.е. имен­но со стороны, извне. Нетрудно заметить, что в этом случае слово «личность» в явном или неявном виде указывает на некоторую специфичность человека в сравнении его с другими людьми. Поэтому главную задачу применения струк­турно-диалектического подхода мы прежде всего видим в том, чтобы раскрыть данную специфичность. Для подтверждения этой мысли сошлемся на такой авторитет в области диалектики, каким является А.Ф.Лосев. В работе «Вещь и имя» он связывает понятие личности с именем, подчеркивая при этом прежде всего индивидуальность человека: «Имя в настоящем смысле есть собствен­ное, а не нарицательное имя... Имя - порождение живых, взаимообщающихся личностей. Имя вещи есть орудие общения с нею как с живой индивидуально­стью. Индивидуальность тут - живая личность, самосознающая вещь, разумевающая природа. Смысл имени есть живой и индивидуальный смысл личности. Имя - откровение личности, лик личности, живая смысловая энергия жизненно самоутвержденной индивидуальности»3. В приведенном отрывке отчетливо видна устанавливаемая А.Ф.Лосевым связь личности и индивидуальности. Здесь же обращает на себя внимание и вторая сторона слова «личность». В ней выра­жена необходимость считаться с человеком, который утвердил себя как лич­ность.

Яркий представитель отечественной диалектической традиции Э.В. Ильен­ков прямо писал: «О том, что «личность» - уникальное, невоспроизводимо ин­дивидуальное образование, одним словом - нечто единичное, спорить не прихо­дится»4.

Итак, основная задача при анализе любой проблемы, в том числе и пробле­мы личности, с точки зрения структурно-диалектического подхода состоит прежде всего в поиске главной оппозиции, т.е. таких отношений противополож­ности, которые пронизывают все ее сколько-нибудь существенные аспекты.

В психологии все разнообразие подходов к проблеме личности можно свес­ти к двум, отражающим понимание ее существа. Первый подход фактически постулирует, что всякий человек есть личность. Как отмечал А.Н.Леонтьев, в этом случае «под понятием личности разумеется человек во всей его эмпири­ческой тотальности»5. Второй подход подчеркивает, что личность есть качество, которое приобретается человеком. Чтобы быть личностью с точки зре­ния первого подхода достаточно родиться человеком, а с точки зрения второго –
83
необходимо взаимодействовать с социумом. Для обеих точек зрения есть свои основания. Действительно, термин «личность» не применяется к животным. Следовательно, категория «личность» в психологии безусловно отражает био­логические основания. Но и вторая точка зрения подчеркивает, и подчеркивает справедливо, что употребление термина «личность» указывает на своеобразие человека, связанное не столько с его наследственными качествами, сколько с приобретаемым им опытом социального взаимодействия, говоря словами А.Ф Лосева, не на вещество, а на имя. В нашей психологии эти два подхода нашли отражение в постановке проблемы биологического и социального в лич­ности. В дальнейшем анализе мы будем иметь в виду эти две стороны челове­ка - биологическую и социальную.
^ ПРОСТРАНСТВО АКТИВНОСТИ ЛИЧНОСТИ

Итак, отношения биологического и социального в личности даже при са­мом поверхностном взгляде выступают как одно из возможных оснований для структурно-диалектического анализа. Правда, при этом возникает необходи­мость установления противоположности этих сторон, что далеко не всегда оче­видно. Вероятно, чтобы показать противоположность биологического и соци­ального начал в человеке, нужно попытаться понять, говоря математическим языком, область определения такой категории, которую мы передаем терми­ном «личность». Другими словами, обсуждение проблемы биологического и социального в личности со структурно-диалектических позиций предполагает анализ «пространства» активности личности. С этой целью важно попытаться установить, есть ли такая область активности человека, причем активности индивидуальной, в которой он отличается и утверждает это свое отличие от других; существует ли линия именно его жизнедеятельности, если так можно сказать, которая приводит к возникновению особого качества, которое иначе, как термином «личность», нельзя определить. И вот уже для этой области рас­сматривать отношение биологического и социального, пытаясь понять его как отношение противоположностей. Учитывая методологическую установку, важно найти такую единицу жизненного пространства личности, которая и будет со­держать в себе свойства целого.

Рассмотрим предельную ситуацию, когда человек оказывается от рожде­ния вне социального окружения. Главное препятствие к становлению личности в подобного рода случаях связано с овладением культурными (или социальны­ми) нормами. В психологии рассмотрены случаи К.Хаузера, Амалы и Камалы и др.6. Везде обращает на себя внимание в первую очередь скудность в осво­ении общепринятых норм поведения. Подобные субъекты выделяются не сво-
84
им поведением среди животных, а поведением среди людей, точнее неумением следовать даже элементарным правилам. Мы могли бы сказать, что они вряд ли выступают для окружающих людей как личности, скорее как животные, а именно как личности они не представляют интереса.

Э.В. Ильенков, отвечая на вопрос «В каком пространстве существует лич­ность?», писал: «Личность... рождается, возникает (а не проявляется!) в про­странстве реального взаимодействия по меньшей мере двух индивидов, свя­занных между собой через вещи и вещественно-телесные действия с этими вещами»7.

Мы подошли к главному тезису нашего анализа личности. Для того чтобы представлять ценность для других людей, выступить для них в качестве лично­сти, человек должен прежде всего адекватно вести себя в социуме. Но это означает, другими словами, что индивид в первую очередь должен выполнять принятые в данном сообществе социальные нормы. Сам же социум (или куль­тура) в этом случае предстает как система нормативных ситуаций, правила поведения, в которых индивид должен усвоить, чтобы адекватно взаимодей­ствовать с другими «индивидами и вещами». Таким образом, именно норма­тивная ситуация выступает в качестве единицы пространства активно­сти личности.

Субъекты, развивавшиеся вне социума, не становились личностями (с кото­рыми необходимо считаться) до тех пор, пока не осваивали социальные нормы и не выступали в качестве адекватных партнеров социального взаимодействия именно в нормативных ситуациях.
^ НОРМАТИВНАЯ СИТУАЦИЯ

Под нормативной ситуацией мы понимаем стандартную ситуацию соци­ального взаимодействия, в которой достаточно точно определены правила со­циального поведения.

Однако даже такое, относительно очевидное понимание нормативной ситуа­ции все же требует известного уточнения. Прежде всего, необходимо ввести определение ситуации. В гештальтпсихологии использовалось понятие проблем­ной ситуации. «Проблема возникает, например, тогда, когда у живого существа есть какая-либо цель, и оно не знает, как эту цель достигнуть»8. Для дальнейше­го изложения важно обратить внимание на тот факт, что гештальт-психологи включали в понятие проблемной ситуации возникающую у субъекта цель. От­сюда следует, что понятие ситуации, видимо, предполагает, во-первых, самого субъекта и, во-вторых, известную избирательность к тем обстоятельствам, в
85
которых этот субъект оказался. Другими словами, можно сказать, что ситуа­ция есть не только набор различных обстоятельств, но это есть еще и отноше­ние между субъектом и этими обстоятельствами. Именно отношение между субъектом и обстоятельствами, выраженное в виде цели субъекта, придаст известную целостность ситуации.

Дело представляется таким образом, что если мы возьмем обстоятель­ства сами по себе как некоторые объективные свойства какой-либо точки про­странства - времени, к которой можно привязать чисто внешним образом поня­тие ситуации, то сразу обнаружится принципиальная невозможность такого под­хода в силу как полной неопределенности самих свойств, так и их числа. Только благодаря введению субъекта и поставленной перед ним цели отмеченная неопре­деленность снимается, одни свойства и обстоятельства становятся главными, существенными, а другие, наоборот, - второстепенными.

Как нам кажется, эту особенность понимания ситуации заметили предста­вители поведенческой психологии. В частности, Э. Толмен в своей работе «По­ведение как молярный феномен» критически относится к позиции Уотсона: «Уотсон в основном, по-видимому, описывает поведение в терминах простой связи «стимул-реакция»... он писал: «Мы используем термин «стимул» в пси­хологии так, как он используется в физиологии. Только в психологии мы долж­ны несколько расширить употребление этого термина. В психологической ла­боратории, когда мы имеем дело с относительно простыми факторами, таки­ми как влияние волн эфира различной длины, звуковых волн и т.п., изучая их влияние на приспособление человека, мы говорим о стимуле. С другой сторо­ны, когда факторы, которые приводят к реакциям, являются более сложными, как, например, в социальном мире, мы говорим о ситуациях. Ситуация с помо­щью анализа распадается на сложную группу стимулов. В качестве примера стимула можно назвать такие раздражители, как пучок света различной дли­ны волны; звуковую волну различной амплитуды и длины, фазы и их комбина­ции; частицы газа, подаваемые через такие небольшие отверстия, что они оказывают воздействие на оболочку носа; растворы, которые содержат час­тицы вещества такой величины, что приводят в активность вкусовые точки; твердые объекты, которые воздействуют на кожу и слизистую оболочку; лу­чистые стимулы, которые могут вызвать ответ на температуру; вредные сти­мулы, такие как режущие, колющие, ранящие ткань. Наконец, движения мус­кулов и активность желез сами служат стимулами вследствие того воздей­ствия, которое они оказывают на афферентный нерв, заканчивающийся в мус­куле»9. Толмен понимает, что трактовка ситуации, которую предлагает Уот­сон, приводит к вычленению бесконечного числа стимулов и принципиальной невозможности понять поведение. Он пишет: «Поведение как таковое, по край-
86
ней мере в настоящее время, не может быть выведено из сокращений муску­лов, из составляющих его движений, взятых самих по себе... Акт, рассматрива­емый как акт «поведения», имеет собственные отличительные свойства. Они должны быть определены и описаны независимо or каких-либо лежащих в их основе процессов в мышцах, железах или нервах... Соглашаясь, что поведение имеет собственные описательные особенности, мы должны четко уяснить, ка­ковы они.

Первым пунктом в ответе на этот вопрос должен быть установленный факт, что поведение в собственном смысле всегда, по-видимому, характеризу­ется направленностью на цель или исходит из целевого объекта или целе­вой ситуации. (Выделено мною. - Н.В.) Полное определение любого отдель­ного акта поведения требует отношения к некоторому специфическому объек­ту - цели или объектам, на которые этот акт направлен, или, может быть, исхо­дит от него, или и то и другое»10.

Таким образом, мы можем определить ситуацию как сочетание фак­торов, условий, обстоятельств и т.п., в которых оказался конкретный субъект и относительно которых он определил цель. Тем самым набор факторов, условий и т.п. теряет свою неопределенность и, наоборот, приобрета­ет целостность, единство, что и характеризует ситуацию как специфическое пространство активности субъекта.

Тогда под нормативной ситуацией мы понимаем сочетание факторов, усло­вий и обстоятельств, относительно которых социум предписывает субъекту определенные действия. Важны здесь два момента. Во-первых, мы видим, что такое определение нормативной ситуации связано с приписыванием норматив­но заданных действий не самому субъекту, а объективным условиям, в кото­рые субъект может попасть. Другими словами, нормативная ситуация относи­тельно независима от субъекта. В этом случае система нормативных предпи­саний может быть отделена от субъекта и выступает как система знаний или культура. Во-вторых, нормативная ситуация, привязывая правила к атрибутам ситуации, все-таки обращает эти правила на субъект, вынуждая его действо­вать нормированным способом. Мы хотим подчеркнуть, что в нормативной ситуации нельзя быть пассивным. Именно поэтому нормативная ситуация есть пространство активности субъекта.

Тем самым пространство активности личности выступает как сово­купность типичных ситуаций с набором стандартных, предписанных нор­мами способов активности, или культура.

Итак, нормативная ситуация и является единицей жизненного пространства личности. При этом если человек не выполняет социальные нормы, то обще­ство применяет аппарат принуждения, функционирующий в различных формах с разной степенью давления: от дружеского совета до прямого насилия.
87 ^ СТРУКТУРА НОРМАТИВНОЙ СИТУАЦИИ

Введенное нами понятие нормативной ситуации охватывает весьма широ­кий класс ситуаций. Они характеризуют взаимодействие людей друг с другом, взаимодействие человека с самим собой и взаимодействие человека с веща­ми. В соответствии с проделанным анализом всякая нормативная ситуация включает в себя следующие структурные компоненты: материальные свойства (или признаки) ситуации и правила (или предписанные способы действия), т.е. идеальные свойства (в терминологии Э.В. Ильенкова). Материальные и иде­альные свойства нормативной ситуации представляют собой фактически ее внешние и внутренние свойства. Эти свойства можно назвать объективными свойствами ситуации.

Отнесение правил к атрибутам ситуации (т.е. к ее объективным сторонам, как, например, к какой-либо вещи, входящей в ситуацию) раскрывает ее одну чрезвычайно важную особенность. Если посмотреть на нормативную ситуа­цию, идя не от правила, а, наоборот, от вещи, то, для того чтобы быть культур­ным человеком, нужно уметь видеть не только вещь саму по себе, но и знать те правила, которые предписаны этой вещи в данной культуре. Таким образом, в культуре как системе нормативных ситуаций всякая вещь теряет свою не­посредственность: она становится не только вещью (и не столько вещью), но и предметом человеческой культуры.

Рассмотрим любой объект, например стол. Как человек воспринимает стол? Во-первых, у него есть зрительный образ стола, в котором отражаются его особенности: форма, поверхность, цвет и т.д. Можно сказать, что построение зрительного образа стола и есть его восприятие. Но если мы попробуем опре­делить, что такое стол, то сразу же возникнут трудности. В качестве стола может выступить и постеленная на траву газета, и бочка, и т.д. Тогда то, что мы воспринимаем в качестве стола, нельзя определить непосредственно вос­принимаемыми свойствами вещи. Стол есть та система правил, которая пред­писана культурой для данной вещи. Другими словами, стол есть система пра­вил в конкретных, зрительно воспринимаемых обстоятельствах. Следователь­но, всякая вещь в культуре обретает два типа свойств: натуральные и культур­ные. Культурные (или предметные) свойства вещи и есть предписанные спосо­бы действия, фактически характеризующие ее функциональные свойства. Ес­тественно, что они не выводятся из природных свойств вещей. Однако это со­всем не означает, что природные свойства не могут быть «проинтерпретирова­ны» именно как свойства, привязанные к конкретным культурным свойствам (или правилам). Таким образом, любая ситуация (любая вещь) в человеческой культуре имеет две группы свойств: внешние (натуральные, видимые) и внут­ренние (культурные, предметные, невидимые).

Встречаясь с любой вещью, человек так или иначе (адекватно или неадек­ватно) интерпретирует ее культурные свойства и в зависимости от этой ин-
88
терпретации обращается с вещью. Особенно отчетливо наличие двух сторон при восприятии вещи выступило в исследовании М.К. Поттер11: «В акте перцеп­тивного узнавания можно выделить две основные фазы: во-первых, это органи­зация поступающих раздражителей с выделением фигуры и фона, определени­ем трехмерности, фактуры и пр.; во-вторых, отнесение организованного вос­приятия к одной или нескольким категориям...».

Как видно из цитируемого от­рывка, автор указывает на две составляющие: внешнюю (натуральную) и внут­реннюю (культурную), участвующие в построении образа объекта. Значит, мы должны сделать следующий вывод: главная структурная особенность любой нормативной (а точнее сказать, культурной) ситуации состоит в том, что, вся­кий раз оказываясь в других зрительно воспринимаемых натуральных обстоя­тельствах, человек обязан интерпретировать их с точки зрения тех правил, ко­торые привязаны к этим обстоятельствам в культуре. Другими словами, в за­висимости от наличествующих правил человек как существо культуры должен уметь различать (интерпретировать) сами обстоятельства. Это и означает фак­тически, что человек должен постоянно давать ответы на вопросы: что и как делать можно в данных внешних обстоятельствах, а что делать нельзя, т.е. он должен постоянно заниматься рефлексией. Рефлексивность есть главное свой­ство нормативного (культурного) поведения.

Естественным было бы допустить, что одни и те же внешние обстоятель­ства (например, одна какая-либо конкретная вещь) могут быть проинтерпре­тированы разными субъектами как несущие различные правила (или функ­ции). В этом заключена одна из структурных особенностей нормативной ситу­ации. Тем самым мы подчеркиваем, что хотя правила и привязаны к вещным свойствам, связь эта неоднозначна.

Неоднозначность обусловлена тем, что помимо объективных (внешних и внутренних) свойств в структуре нормативной ситуации можно выявить и еще одну группу свойств - субъективные (или смысловые). Эта группа свойств имеет отношение к тому человеку (или группе лиц), которые вводят данную норма­тивную ситуацию в систему существующих норм. Они несут в себе те цели (смыслы), ради которых нормативная ситуация вводится в культуру. Например, оплата проезда в транспорте вводится с целью рентабельности работы транс­порта, т.е. в интересах тех лиц, которые поддерживают работу транспорта.

Смысловая сторона вводимой нормы весьма отчетливо проявляется в рек­ламе. Рекламируемый товар фактически представляет собой вещь, с которой связаны вполне определенные, культурно заданные правила ее использования, т.е. любой товар представляет собой и конкретную нормативную ситуацию. Очевидно, что рекламирование товара раскрывает в какой-то мере правила, связанные с его использованием. Однако в гораздо большей степени рекла-
89
мирование товара подчеркивает смысловую сторону нормативной ситуации. Об­щая идея рекламы сводится к внедрению в сознание человека представления о том, как ему будет хорошо, если он приобретет рекламируемый товар (т.е. примет вводимую нормативную ситуацию). Это как раз и показывает, что в любой нормативной ситуации есть смысловой (или субъективный) слой. Стро­го говоря, рекламируется не само правило, а переживание его выполнения. По­нятно, что переживание правила не является нормируемой стороной норматив­ной ситуации, но, как видно, оно обязательно ей сопутствует. Остановимся подробнее на этом моменте.

Переживание есть субъективное явление в том смысле, что оно присуще самому человеку, оказавшемуся в нормативной ситуации. Поведение также присуще самому человеку. Однако нормативная ситуация предписывает не то, как надо переживать, а как надо себя вести именно потому, что в поведении есть внешний момент, т.е. момент объективности, что и может быть отслеже­но, зарегистрировано объективно. Само же переживание есть весьма субъек­тивная, скрытая от наблюдателя сторона. Именно поэтому в одной и той же ситуации люди могут переживать (и переживают) по-разному. Если же пытать­ся нормировать переживания, т.е. заставлять людей в одной и той же ситуации переживать одинаково, то здесь возникает ситуация несоответствия внешних проявлений и внутренней стороны переживания.

В структуре нормативной ситуации можно выделить еще одну группу свойств, которая связана с различиями между ситуациями. Эти свойства отражают но­визну ситуации. Под «новым» мы понимаем такой продукт, который получает­ся в результате преобразования старого. Соответственно всякая нормативная ситуация когда-то выступила в качестве новой, т.е. она была получена преобра­зованием исходной ситуации. Эта сторона нормативной ситуации также харак­терна для рекламы. Действительно, когда рекламируется товар (а соответственно и способ его употребления), обычно подчеркивается его новизна. В профессио­нальных нормах новизна внедряемой нормы является также одним из главных ее достоинств.

Итак, в любой нормативной ситуации мы выделяем следующие стороны: внешнюю, внутреннюю, объективную, субъективную (смысловую), эмоциональ­ную (переживание), рефлексивную, преобразование.
^ ВНУТРЕННЯЯ ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ СОЦИАЛЬНОЙ НОРМЫ

Итак, если социальная норма является искомой единицей жизненного про­странства личности, возникает необходимость показать противоположность входящих в нее двух начал: биологического и социального. То, что нормативная ситуация социальна, сомнения не вызывает. Но вот то, что она строится с уче­том биологического начала, требует специального пояснения. Очевидно, что социальная норма вводится в целях регулирования поведения членов социума.
90
Но это означает, что нормативная ситуация, для которой предусмотрела соци­альная норма, есть не только средство регуляции поведения, но и является точкой столкновения интересов индивида и социума. Она ограничивает индивид­ное поведение в интересах социума.

Следовательно, но своей структуре социальная норма фиксирует та­кую стандартную ситуацию, которая именно предполагает два возмож­ных способа поведения: во-первых, поведение в интересах отдельного индивида, или поведение непосредственное, натуральное, животное, при­родное, побуждаемое его природными импульсами и желаниями, поведе­ние эгоцентрическое; и, во-вторых, поведение ограниченное, преобразо­ванное, построенное в интересах социума, или поведение культурное. Такая трактовка социальной нормы вскрывает се внутреннюю диалектику. Тем самым подчеркивается ряд моментов.

Во-первых, если природное или биологическое начало в человеке не вступа­ет в противоречие с социумом, т.е. нет необходимости накладывать на него ограничения, то для таких ситуаций не нужны социальные нормы, и, более того, они вообще не являются ситуациями, входящими в пространство личностной активности, т.е. составляющими культуру.

Во-вторых, становится понятно, откуда берется социальная норма: она рож­дается из столкновения непосредственных, натуральных, биологических, при­родных побуждений различных субъектов (точнее, из столкновения индивидно­го поведения и видового). Другими словами, социальная норма исторически есть фиксация такой ситуации, в которой индивидное биологическое преобразуется в видовое биологическое как нормативное, культурное.

Поэтому социальная норма по своему историческому построению несет в себе внутреннюю биологическую напряженность, связанную с подчинением, ограни­чением индивидного биологического: индивид имеет внутри себя природную тен­денцию действовать естественно, но именно этот натуральный способ запреща­ется. Таким образом, любая нормативная ситуация, несущая в себе культурную норму (будь это правило поведения в общественном месте, математическая фор­мула, музыкальное произведение и т.д.), имеет внутри себя энергетическую со­ставляющую, выражающую напряженность природного начала в индивиде, кото­рое этой культурной нормой и ограничено. Биологическое (природное) есть не что иное, как именно материал, из которого строится социальная норма. Однако в силу того, что это не просто биологический материал, а материал индивидно-биологический, он содержит в себе указанное энергетическое напряжение, готовое при снятии (группового, социального) ограничения проявить себя, вырваться. Та­ким образом, культурная норма, или культура, есть напряженная биосоциальная система, в которой природное (натуральное) именно противостоит социальному.

На наш взгляд, такое понимание двойственности и социальной нормы находит подтверждение в отечественной психологии. Рассмотрим культурно-историческую теорию Л.С. Выготского.
91
Действительно, если проанализировать ее ключевую единицу - культурное средство, как его понимает Л.С. Выготский, то можно увидеть, что последнее объединяет в себе две стороны: натуральную, т.е. то качество средства, кото­рое выступает в нем как естественное, и культурную - способ его употребле­ния в культуре. Средствами, по Л.С. Выготскому, являются различные знаки, среди которых особая роль в психическом развитии ребенка отводится слову. Анализируя опыты Аха, Л.С. Выготский подчеркивает натуральную сторону слова, которая вышла на первый план в его исследовании: «Однако слова не выступают с самого начала в роли знаков, они принципиально ничем не отлича­ются от другого ряда стимулов, выступающих в опыте...»12. Обсуждая пробле­му развития речи в учении В.Штерна, Л.С. Выготский также отмечает суще­ствование натуральной стороны речи - это «грандиозная сигналистика речи», которая «выделяется для ребенка из всей остальной массы сигнальных стиму­лов, приобретая совершенно особую функцию в поведении - функцию языка»13. Итак, мы видим, что средство у Л.С. Выготского действительно имеет две сто­роны. При этом культурная сторона средства (его способ употребления) именно в силу того, что она не выводится из натуральных свойств средства, по смыслу про­тивоположна натуральному свойству в том отношении, что она не открывается непосредственно субъекту, а значит, требует известного напряжения, связанного с подчинением натурального в человеке логике культурного.

Точно так же, по Э.В. Ильенкову, всякое культурное качество вещи составля­ет ее идеальное свойство: «"Идеальность" - это своеобразная печать, нало­женная на вещество природы общественно-человеческой жизнедеятельностью, это форма функционирования физической вещи в процессе общественно-чело­веческой жизнедеятельности. Поэтому-то все вещи, вовлеченные в социальный процесс, и обретают новую, в физической природе их никак не заключенную и совершенно отличную от последней "форму существования", "идеальную фор­му"»14. В теории деятельности «идеальность» вещи выступила как ее пред­метность. А.Г. Асмолов пишет: «Сущность феноменов и принципа предметнос­ти особенно ярко проступает в тех фактах, в которых проявляется расхождение и даже конфликт между естественной логикой движения, определяемой чисто физическими свойствами объекта как «вещи», и логикой действия с «предме­том», за которым в процессе общественного труда фиксирован вполне опреде­ленный набор операций»15. Таким образом, следование принципу предметности в теории деятельности (A.H. Леонтьев, Д.Б. Эльконин, А.В.Запорожец, Л.А. Венгер, В.В. Давыдов и др.) приводит к пониманию внутренней напряженности любой культурной нормы, в том числе и любого (предметного) действия.
92
^ СВОЕОБРАЗИЕ КУЛЬТУРЫ КАК НОРМАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА ЖИЗНИ ЛИЧНОСТИ


Описание специфики культурной нормы как ситуации внутренне напряжен­ной с неизбежностью ставит перед вопросами: для чего существует культура как нормативная система? Какова функция социальной нормы? Ответ доста­точно очевиден: в нормативной системе (т.е. в системе нормативных ситуа­ций) люди взаимодействуют друг с другом. Взаимодействие одного человека с другими людьми в нормативной ситуации имеет, но крайней мере две особенно­сти. Во-первых, человек, оказавшись в подобной ситуации, действует культур­ным способом, т.е. воспроизводит тот стандарт, который принят в данном соци­уме для данной ситуации. Это означает, что он и действует, и должен действо­вать как все. Например, человек, который собирается ехать общественным транспортом, должен выполнить правила: взять билет, не мешать другим пас­сажирам и т.д. Наличие стандартного способа действия предполагает и вто­рую особенность: обезличенность. Любой человек, оказавшийся в норматив­ной ситуации, не только должен действовать стандартно, но и должен действо­вать независимо от своих индивидуальных обстоятельств. Другими словами, любой человек именно должен взять билет, а только потом он может ехать.

Строго говоря, нормативная ситуация абсолютно «равнодушна» к особен­ностям конкретного человека. В нормативной ситуации важно выполнение пра­вила. Тогда получается, что, встречаясь в нормативной ситуации, люди взаимо­действуют друг с другом формально, обезличенно, игнорируя ненормирован­ные для данной ситуации обстоятельства каждого из участников. Эта особен­ность нормативного взаимодействия фактически отражена в теории ролевых отношений. Приведем определение социальной роли из учебника по психологии под редакцией А.А.Крылова: «Мы будем понимать роль как нормативную сис­тему действий, ожидаемых от индивида в соответствии с его социальной пози­цией (положением). Отсюда следует, что роль обусловлена конкретным мес­том человека в структуре социальных связей и в известном смысле не зависит от его индивидуально-психологических свойств. Так, выполнение роли преподава­теля вуза должно подчиняться одним официальным предписаниям, а выполнение роли студента - другим. Эти предписания безличны (выделено мною. - Н.В.), они никак не ориентированы на особенности характеров тех или иных препода­вателей и студентов»16.

Если брать психологическую сторону дела, то в нор­мативной ситуации происходит определенное преобразование индивидов: учас­тники, вступая в нормативную ситуацию, как бы отказываются от своих лично­стных особенностей и лишь воспроизводят социальный стандарт. Тем самым оказывается возможным стабильное функционирование или технологизация вза­имодействия людей. Люди взаимодействуют не как индивиды, а как единицы
93
социальной ситуации. При этом не важно, какие чувства люди испытывают друг к другу, они все равно должны выполнить социальные предписания. Именно поэтому нормативная ситуация предполагает подчинение индивидуальной при­роды каждого человека требуемым правилам.

Рассмотрим такой достаточно типичный случай: человек заболел и прихо­дит на прием к врачу. Для двух участников этой ситуации - пациента и врача - самое главное заключено в постановке диагноза. Определение диагноза есть фактически нормирование ситуации. Допустим, установлено, что пациент бо­лен гриппом. С этого момента врач взаимодействует с ним не как с посетите­лем (знакомым или незнакомым, симпатичным или несимпатичным, собесед­ником определенного пола, возраста, социального статуса и т.п.), а как с чело­веком, больным гриппом. Поведение врача становится подчиненным правилам лечения гриппа, принятым в его профессиональном сообществе. Даже в том случае, если способы лечения малоэффективны, врач все равно должен следо­вать им. Именно благодаря нормативности врач не несет личной ответствен­ности за несовершенство этих правил, если, следуя им, пациент ухудшит свое здоровье, —таковы принятые нормы лечения.

Для чего это нужно? Совершенно понятно, что общество не может зависеть в своем существовании, например, от настроения ее членов. Была бы явно аб­сурдной ситуация, в которой водитель автобуса решил везти пассажиров по другому маршруту только потому, что они ему не симпатичны; врач — лечить любым, пришедшим ему в голову способом и т.п.

Главный вывод, который мы можем сделать по этому вопросу, состоит в том, что благодаря нормированию социальная система или культура ста­билизирует изменения, происходящие в действительности, как бы оста­навливает несущийся жизненный поток, становится относительно неза­висимой от членов социума, ее составляющих. Замечательно то, что и каж­дый отдельный член социума становится свободным от своего природного начала и от природного начала других людей. Эта свобода проявляется в разных культурных сферах. Например, следование правилам мышления приво­дит человека к построению адекватных, т.е. неэгоцентричных умозаключений; следование медицинским правилам приводит к выздоровлению и т.д.

Естественно, что человек, который окажется вне культуры, не сможет взаи­модействовать адекватно с членами данного социума. В этом случае человек сразу же теряет свободу. Незнание норм, культуры делает человека зависи­мым от тех, кто знает эти нормы, именно они делают его ведомым. Например, если человек приезжает в другую страну и не знает языка, на котором там говорят, он, естественно, становится зависимым от тех, кто знает язык. Для того чтобы обрести независимость от членов социума, быть личностью, чело­век должен осваивать нормативную систему. Человек, который не владеет нор­мами, не является личностью.

Вся психика человека, все его сознание нормативно. Понятие «ненормаль-
94
ный» (т.е. «ненормальный») как раз и означает, что человек не освоил норма­тивную систему, не смог освоить нормы, существующие в обществе. На освое­ние норм (или культуры) направлена система образования. Человек, который зна­ет нормы и вл