Реферат: Оглавление Вступление 2

Оглавление


Вступление 2

Версальский договор. Отношения России и Германии на заключительных этапах первой мировой войны. 3

Генуэзская конференция. «Рапалльский договор». 4

Вступление Германии в Лигу наций. «Локарнские договоры». Договор между Россией и Германией о «дружбе и нейтралитете». 5

Советско – германские отношения в 30-е годы 8

Идейный раскол мира по линии «демократия – тоталитаризм». 8

Дипломатия Гитлера. 9

«Идеи Барту». 11

Борьба коммунизма с фашизмом. Появление антисоветской линии. 12

Цели и задачи во внешней политике правительств Германии и СССР к 1938-ому году. Превращение Германии в европейского гегемона. 14

Поиски выхода из изоляции. Попытка заключения тройственного пакта. 16

Советско – германкий пакт о ненападении. Содержание пакта и тайного протокола. 18

Заключение 24

Список использованной литературы 26
Вступление

На мой взгляд, советско-германские отношения 20-ых – 30-ых годов являются одним из наиболее интересных периодов в международной дипломатии. И это не мое субъективное мнение, базирующееся лишь на патриотизме, а общепризнанный факт.

Отношения между советским Союзом и Германией в это период времени – это своеобразная дипломатическая игра, основанная на обоюдном желании сторон укрепить свои позиции в мире, добиться процветания своей страны, в отношении СССР повысить обороноспособность страны, а со стороны Германии превратиться в европейского гегемона. Этот период времени настолько насыщен разного рода событиями, имеющими мировое значение, соглашениями и проч., что подчас даже трудно их логически обосновать. В своей работе я бы хотела попытаться выстроить стройную систему советско-германских отношений, не упустив ни единого факта. Однако эти отношения не могут рассматриваться в отрыве от международного дипломатического контекста: такие европейские державы, как Великобритания и Франция, если не влияли, то во всяком случае зачастую принимали непосредственное участие во внешней политике Советского Союза и Германии. Поэтому в реферате будут указаны не только двусторонние договоры между СССР и Германией, но также некоторые соглашения, заключенные в союзе с другими европейскими державами.

На первый взгляд может показаться, что выбранная тема уже давно не актуальна и является лишь историческим фактом. Однако это не так. Историческая обстановка того времени в чем – то схожа с тем, что происходит на дипломатической арене в современном мире, когда каждая страна старается заключить договор, который сможет обеспечить ей полную безопасность, когда от каждого неверно сделанного дипломатического шага зависит вопрос войны или мира, когда многие страны стараются объединиться в борьбе с общей опасностью (имеется ввиду международный терроризм).

Для СССР «тяжел и невероятно труден был» 1этот дипломатический путь, по оценке высказанной Хрущевым многие годы спустя. Но каким бы тернистым он не был, самое трудное было еще впереди. Для советского народа в этом испытании решался вопрос жизни и смерти.

Советско – германские отношения в 20-е годы
^ Версальский договор. Отношения России и Германии на заключительных этапах первой мировой войны.
Прежде чем непосредственно перейти к вопросу о советско-германских отношениях в 20-е годы, безусловно, надо вспомнить Версальский договор, подписанный 28июля 1919 года. Версальскому порядку было суждено оставаться ядром международной системы на протяжении всего межвоенного периода. Именно внутри образованной им политико – правовой рамки в первую очередь развивались главные конфликты и противоречия межвоенного периода(20-е – 30-е годы). Договор предполагалось подписать между Германией, с одной стороны, и союзными державами, с другой. В число последних согласно официальному списку были включены США, Великобритания, Франция, Италия, Япония, Бельгия, Боливия, Бразилия, Куба, Китай, Эквадор, Греция, Гватемала, Гаити, Хиджаз, Гондурас, Либерия, Никарагуа, Панама, Перу, Польша, Португалия, Румыния, КСХС, Сиам, Чехословакия и Уругвай.

^ Основные положения Версальского договора:

1. Германия теряла одну восьмую всех своих территорий.

2. Эльзас и Латарингия, отторгнутые у Франции после франко-прусской войны в 1871 году, опять возвращались к Франции.

3. Бельгия получила от Германии округи Эйпен и Мальмеди, нейтральную и прусскую части Морене, населенные валлонами.

4. Дания получила северную часть Шлезвига.

5. Ограничение численности германской армии (100 тыс. человек)

6.Отмена и запрет введения общей воинской повинности.

7.Лишение права Германии создавать венную авиацию, танковые части, подводный флот.

8.Германский военно – морской флот подлежал ограничению. Ген. Штаб и Военная академия распускались.

9. Нерешенность репарационного вопроса.

10. Изъятие крупных военно-морских портов на Балтике (Данциг в Гданьске и Мемель в Клайпеде)

11. Создание Польского коридора (часть восточной Пруссии провинции Позен)

12. Принятие Устава Лиги Наций (28 апреля 1919 г.)

Россия не принимала участие в Парижской конференции. В стране полным ходом шла Гражданская война, исход которой не был предопределен и прочность правительства большевиков не была очевидна. Кроме того, к моменту открытия конференции на российской территории в разных районах находились британские, французские, японские войска, а в восточных регионах продолжался мятеж чехословацкого корпуса.

Тем не менее, все документы версальского урегулирования резервировали возможность будущего отдельного урегулирования отношений с Россией. Оно указало на озабоченность Антанты будущим своих отношений с Россией и на понимание невозможности построить прочный международный порядок без подключения к нему России как крупнейшего евразийского государства. Были и особо оговорены в Версальском договоре и права России на получение в будущем реституций с Германии.

Приход в октябре 1917 г. к власти большевиков означал серьезные изменения как во внутренней, так и во внешней политике России. Дело в том, что Германия еще на заключительных этапах Первой мировой войны рассматривала большевиков, выступавших под лозунгом «революционного пораженчества» – то есть призыва к «поражению своего отечества» в мировой войне и переводу империалистической войны в революционную гражданскую войну – как своих потенциальных союзников. Германский Генеральный штаб стремился использовать большевиков как оружие, способное нанести поражение России изнутри. Поэтому Берлин оказывал помощь эмигрантским большевистским кругам и способствовал распространению их деятельности в России. Германия видела в большевиках наиболее приемлемых партнеров и с готовностью откликнулась на предложение Петрограда начать мирные переговоры.1
^ Генуэзская конференция. «Рапалльский договор».
Мировая война истощила европейские страны. Экономические основы европейской стабильности были подорваны как самой войной, так и последовавшим урегулированием. Вопрос об экономическом положении в Европе было решено вынести на обсуждение международного форум. 6 января 1922 г. в Канне открылась сессия Верховного совета Антанты, главным вопросом которой был созыв международной экономической конференции в Генуе в марте 1922 г. с приглашением на нее делегаций Советской России, Германии, Венгрии, Австрии и Болгарии – то есть стран, оказавшихся исключенными из круга «держав-победительниц». Это была первая послевоенная конференция, созванная на недискриминационной основе, то есть с участием и победителей, и побежденных. В этом состояло ее символическое значение.

Для Москвы этот поворот в политике западных держав был знаком к готовности отказаться от попыток игнорировать Россию и вернуть ей статус «нормального европейского государства».

Генуэзская конференция открылась 10 апреля 1922 г. Она обсуждала четыре группы вопросов – политические, экономические, финансовые и транспортные. В части, касавшейся России, главными спорными вопросами были два: долги прежних российских правительств западным кредиторам, признания которых советским руководством добивались западные страны, и возвращение бывшим владельцам национализированной иностранной собственности в России. Ни по одному из этих вопросов советская делегация не уступила, поэтому удовлетворительного разрешения «русского вопроса» не получилось.

Раздражение держав Антанты в связи с отсутствием результатов от конференции в Генуе усугублялось успехом большевистской тактики « игры на межимпериалистических противоречиях». 14 апреля 1922 г. в промежутках между пленарными заседаниями Генуэзской конференции в предместье Генуи Рапалло главы советской и германской делегаций, советский нарком иностранных дел Г. В. Чичерин и министр иностранных дел Германии Вальтер Ратенау, подписали двусторонний договор об отказе от взаимных претензий (включая репарационные) и восстановлении дипломатических отношений. Германия признала советскую Россию де-юре.

После подписания «Рапалльского договора» экономические, военно-технические, культурные связи Советской России и Германии стали быстро развиваться. Стало налаживаться сотрудничество в подготовке специалистов военного профиля. Между Красной армией и рейхсвером в обход версальских запретов установилось тайное сотрудничество, продолжавшееся вплоть до прихода нацизма к власти в Германии. В СССР скрытно действовали совместные секретные объекты и военно-учебные заведения (заводы, аэродромы, танковые и авиационные школы), на которых проходили стажировку и обучались германские военные специалисты.

«Рапалльский договор» дал новые основания Парижу опасаться советско-германской оси. Итогом была новая активизация усилий Франции по созданию на пространстве между Германией и Россией «непреодолимго вала» из антироссийских и антигерманских настроенных малых государств. Однако, несмотря на все усилия европейских держав, предпринятая в Генуе попытка подвести под Версальский порядок общеевропейскую основу была перечеркнута в Рапалло.
^ Вступление Германии в Лигу наций. «Локарнские договоры». Договор между Россией и Германией о «дружбе и нейтралитете».
Политическая ситуация в Германии, между тем, была тревожной. В правящих кругах страны сложились две группировки – «проверсальская» и «провосточная». Первая - настаивала на точном выполнении версальских обязательств и ориентировалась на терпеливый диалог с Антантой в интересах смягчения условий репарационных выплат. Вторая - была связана с тяжелой промышленностью и видела будущее Германии в «соединении германского интеллекта с русскими трудовыми ресурсами и сырьем».

На фоне застоя в промышленности и инфляции финансовые спекулянты, играя на понижение курса марки к доллару, наживали колоссальные состояния. Росли социальное неравенство и безработица. Напряженность подогревалась «антиверсальскими» настроениями масс, обвинявших великие державы в намерении окончательно разорить страну репарациями. Коммунисты стремились подчинить себе антиправительственные и антииностранные настроения и направить их в революционное русло.

Оккупация Рейнской зоны до предела накалила ситуацию, пик остроты которой пал на лето 1923 г. 21 октября 1923 г. на фоне крайней напряженности в г. Э-ла-Шапель в Рейнской области с подачи премьер-министра Франции Раймона Пуанкаре была провозглашена «Рейнская Республика». Это накалило обстановку еще больше.

Германская дипломатия умело использовала шанс, который ей предоставило всеобщее раздражение европейских государств и США против действий Франции в Рейнской области. Теперь уже Берлин стремился представить себя в роли жертвы французской экспансии, встречая понимание международного политического мнения. Германские представители стали говорить о необходимости приобретения международных гарантий против нарушения франко-германской и германо-бельгийской границ.

29 сентября 1924 г. Германия сделала заявление о намерении вступить в Лигу Наций и высказала пожелание о предоставление ей места постоянного члена Совета Лиги, а 12 декабря декларировала требование ликвидировать «неравенство в вооружениях, которое вытекало из Версальского договора. Действия германской стороны предпринимались при благосклонном внимании Великобритании, считавшей источником нестабильности в Европе французские амбиции.

В итоге долгих и сложных дипломатических маневров в октябре 1925 г. в Локарно были парафированы, а 1 декабря в Лондоне окончательно подписаны договоры и соглашения, получившие общее название «Локарнских». Главным из них был Рейнский гарантийный пакт между Германией, Францией, Бельгией, Великобританией и Италией.

Однако достигнутыми в Локарно результатами были довольны не все страны. Негативной была реакция СССР. Во-первых, потому что Советский Союз, имевший основания считаться великой державой, был в очередной раз отстранен от решения крупной европейской проблемы. Германии помогали восстановиться и вернуться в «европейскую семью», а Советскому Союзу не помогали, продолжая его игнорировать. Во-вторых, сближение с Британией и ослабление антагонизма с Францией отчасти обесценивало для Берлина сотрудничество с Москвой. Сталинское руководство с полным основанием задавалось вопросом о том, следует ли считать «рапалльские договоренности» действующими или в силу изменившихся обстоятельств в Берлине не будут с ними считаться. В-третьих, СССР смущало предстоящее вступление Германии в Лигу наций. После ее присоединения к этой организации Советский Союз оставался бы единственной крупной державой, остающейся за порогом Лиги. Более того, в случае решения Лиги применить репрессивные санкции против СССР, Германии пришлось бы, в соответствии с Уставом Лиги, в этих санкциях участвовать.

В Германии не испытывали иллюзий по поводу перспектив примирения с Францией и не хотели терять СССР. Партнерство с Москвой могло бы помочь Берлину продолжить борьбу за пересмотр Версальского договора. Стремясь ослабить подозрения России в отношении переориентации Германии, германская сторона накануне созыва Локарнской конференции осенью 1925 г. пошла на выделение Советскому Союзу краткосрочного кредита для закупки германских товаров. Затем, 12 октября 1925 г., состоялось подписание советско-германских торгового договора и консульской конвенции. Но этого было не достаточно. Советский Союз добивался от Германии обязательства в случае ее вступления в Лигу наций оговорить себе право не участвовать в санкциях Лиги, если окажется, что объектом этих санкций является СССР. Германские представители соответствующие заверения дали.

И в самом деле. Во время обсуждения вопроса о приеме Германии в Лигу германская делегация отказалась от автоматического участия в возможных мерах Лиги против государства, признанного агрессором, ссылаясь на свое положение как фактически не вооруженной державы. Она также отказалась и от безусловного пропуска войск других держав через свою территорию при возникновении аналогичных обстоятельств. Принципиальная позиция Берлина состояла в том, что германское правительство должно было само определять в каждом конкретном случае меру своего возможного участия в санкциях Лиги. Таким образом, с одной стороны, германская дипломатия фактически поставила перед Лигой вопрос о необходимости согласиться с перевооружением в Германии, а с другой - не позволяла нейтрализовать значения «Рапалльского договора», который оставался в ее руках инструментом давления на западных партнеров. Несмотря на критику германской позиции, страны Лиги согласились с германской трактовкой обязательства об участии в санкциях, что было оформлено официальным документом Локарнской конференции. Одержав этот успех, германская дипломатия сделала новый шаг к развитию своей «антиверсальской» линии.

24 апреля 1926 г. в Берлине СССР и Германия подписали договор о дружбе и нейтралитете. Главным его положением было подтверждение буквы и духа «Рапалльского договора» как правовой и политической основы советско-германских отношений. В случае, если одна из сторон, «несмотря на миролюбивый образ действий», подверглась бы нападению одной или группы держав, другая бы принимала на себя обязательство «соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта». Особой статьей оговаривался отказ сторон от участия в любых коалициях, имеющих целью подвергнуть экономическому или финансовому бойкоту одну из них. 1К договору были приложены ноты, которыми обменивались стороны. В них Германия взяла на себя обязательство «со всей энергией противодействовать» в Лиге наций стремлениям, которые «были бы односторонне направлены против СССР. Линия Рапалло была продолжена в Берлине. Она заложила в двусторонних отношениях традиции взаимодействия, которым суждено было сыграть неоднозначную роль в мировой истории. Советский союз со всей определенностью рассматривал «систему Локарно» как направленную против его интересов.
^ Советско – германские отношения в 30-е годы Идейный раскол мира по линии «демократия – тоталитаризм».
Первое послевоенное десятилетие практически полностью ушло на создание нового международного порядка и инструментов, которые могли бы его поддерживать в отношениях между государствами. При всех его недостатках, сложившееся мировое устройство ориентировало на уменьшения опасности повторения большой войны, в определенной степени утверждало позитивные нравственные ориентиры и создавало некоторые организационные основы для ограничения конфликтности посредством использования многосторонних переговорных механизмов как в рамках Лиги наций, так и вне ее. Новый порядок оставался неокрепшим, а механизмы его регулирования были недостаточно эффективными. Международные институты не обладали ни авторитетом, ни опытом, ни полномочиями, которые бы соответствовали остроте проблем международной обстановки, которая резко осложнилась в начале 30-х годов во многом под влиянием мирового экономического кризиса.

Ломка международной экономической структуры в результате мирохозяйственной депрессии 1923-1933 гг. имела разрушительные последствия для неокрепшего мирового порядка. Рост безработицы обусловил нарастание социальной напряженности. Давление со стороны избирателей испытывали правительства и старых держав, и молодых государств Восточной Европы, и стран, переживших подобно Германии и России волны внутренних смут и переворотов. Однако нарастание внутреннего конфликта в разных странах приносило не одинаковые результаты.

Как было замечено ранее, СССР не составлял исключения из мирового контекста. Негативное воздействие кризиса на советское хозяйство было усугублено экономической политикой ВКП (б), в руководстве которой преобладали радикальные воззрения Сталина. Что касается Германии, то национал - социалистическая партия, во главе с Адольфом Гитлером, не упустила шанс, предоставленный ей судьбой, и начала зондаж населения. Критическое положение страны нацисты объясняли враждебными происками западных держав и отсутствием патриотически настроенного правительства. Бессильной политике «умеренных» нацисты противопоставляли лозунг создания нового германского государства, в котором бы объединились все этнические немцы.

Размежевание между демократической и тоталитарной политическими традициями в мире проявлялось на уровне практической внешней политики. Демократические страны концентрировали внимание на решении внутренних задач, в то время как тоталитарные государства - Япония, Италия и Германия - склонялись к силовым решениям внутриполитических задач. Они были не довольны своими границами и выступали за их расширение.

Советский Союз занимал промежуточное положение. Формально правящая ВКП (б) не отказывалась от идеи мировой революции и претензий на руководство коммунистами всех стран. Москва не была лояльна к Версальскому порядку, поскольку он недостаточно учитывал интересы безопасности СССР. Это сближало Советский Союз с тоталитарной Германией. Но одновременно антикоммунизм нацистского режима вызывал опасения СССР. Идейно большевизм с его явно сильным акцентом на пролетарский интернационализм противостоял германскому нацизму, в Москве не делали различия между Германией и ее бывшими противниками на западе (всех их советские идеологи зачисляли в разряд империалистических и антисоветских). Но апеллируя к догмату о «межимпериалистических противоречиях», СССР считал необходимым использовать противоречия Германии с демократическими странами в интересах упрочнения собственной безопасности.

Идейный раскол мира по линии «демократия - тоталитаризм» еще не означал неизбежности всеобщей войны. Но он подрывал взаимное доверие, моральную основу межгосударственного взаимодействия. Ситуация в Европе в 30-ых годах стала быстро ухудшаться. В первую очередь это было связано с фашистской Германией.
^ Дипломатия Гитлера.
Внешняя политика нацистского режима определялась поиском пути к реализации задачи «национального самоопределения немцев» в том виде, как она формулировалась Гитлером. Но в Берлине понимали, что одномоментный рывок к цели был невозможен. Германия была еще слаба, и она не могла вступить в конфликт сразу со всеми государствами, со стороны которых предвидели сопротивление своим планам. Ресурсы были нужны для внутренних целей. Правительство Гитлера хотело обеспечить себе прочную политическую поддержку внутри Германии. Оно смогло найти средства, чтобы ассигновать 2 млрд. марок на жилищное строительство и сооружение новых дорог и еще 1млрд. марок на поддержку тех из предпринимателей, которые создавали новые рабочие места.

Дипломатия Гитлера стремилась обеспечить себе свободу маневра и уклонялась от выражения явных предпочтений. Линия формулировалась гибко. В первые годы нацистского режима она предусматривала мирные отношения Германии со всеми ее соседями на двусторонней основе, но неприятие существующего мирового порядка в целом. Берлин предпринял шаги к упрочнению своих отношений со странами Центральной и Восточной Европы, нормализовал отношения с Ватиканом. Следующим шагом Гитлера была нормализация отношений с СССР. Согласно условиям советско-германского протокола от июня 1931 г. о продлении действия Договора о нейтралитете и ненападении 1926 г. между СССР и Германией, германская сторона могла заявить о намерении его денонсировать после июня 1933 г. Фактическое состояние советско-германских отношений при правительствах, предшествовавших нацистскому, было таково, что отмены договора можно было ожидать в любую минуту.

Но 5 мая 1933 г. Гитлер ясно заявил, что договор и протокол 1931г. будут действовать и впредь. В мире это было расценено как признак стремления Берлина сохранять стабильные отношения с Москвой. Демонстрация дружелюбия к СССР происходила на фоне репрессий германских властей против коммунистов внутри Германии. Советское руководство следило за ситуацией, но воздерживалось от определенной критики. После того, как в 1932 г. в результате агрессии против Китая японские войска вышли непосредственно к сухопутным границам СССР, призрак войны с Японией не покидал Кремль. Страх оказаться в условиях войны на два фронта - против Японии в Азии и против Германии в Европе - заставлял Сталина быть крайне осторожным.

Вопросы обеспечения стабильности и ограничения военной опасности существенно беспокоили СССР. На протяжении всей первой половины 1933 г. советская дипломатия добивалась популяризации, которая бы утверждала универсальные критерии для заключения о том, представляет ли собой тот или иной шаг какого-либо государства акт агрессии, или он не может таковым считаться. Заключение конвенции могло бы упорядочить практику применения статей Устава Лиги наций, которые предусматривали возможность применения санкций против государства-агрессора, о не поясняли, что именно поясняется под словом «агрессия». Точка зрения Советского Союза не была принята ведущими западными державами.

Возвращаясь к дипломатии Гитлера, следует отметить, что в 1933 г. вопрос отношений с Польшей не был для Германии второстепенным. 26 января 1934 г. состоялось подписание польско-германского протокола о мирном разрешении споров сроком на 10 лет. В самом тексте этого документа речь шла в основном об обязательствах сторон не применять силу при разрешении спорных международных вопросов. Иначе говоря, косвенно польско-германское соглашение утверждало в межгосударственных отношениях тот самый «ревизионистский» принцип, который не желала признавать большинство стран Европы.

Польско-германское соглашение вызвало в мире разноречивые реакции. Советский Союз, у которого было мало оснований сомневаться во враждебности Польши, однозначно расценил ее новое соглашение с Германией как шаг, направленный против него. Впечатление от недавней демонстрации дружелюбия Берлина, заявившего о продлении советско-германского договора 1926 г., было перечеркнуто. В Москве стали размышлять о шансах формирования антисоветского польско-германского альянса. Не только советские, но и западные аналитики полагали, что возможной основой польско-германского компромисса может оказаться отказ Варшавы от раздражавшего Германию «польского коридора» в обмен на территориальные компенсации, которые Польша при поддержке Берлина могла бы получить за счет украинских земель Советского Союза.

Предпринятые меры позволили нацистам действовать напористо. Германия стала домогаться равных возможностей в области вооружений. Вопрос этот обсуждался в рамках Конференции по разоружению. Требования Берлина встретили отпор западных держав. В ответ германская сторона развернула пропагандистскую кампанию под лозунгом борьбы с дискриминацией Германии в мировой политике. 14 октября 1933 г. правительство Гитлера заявило о прекращении своего участия в работе Конференции по разоружению, а 19 октября Германия вышла из Лиги наций.
^ «Идеи Барту».
Новая обстановка в Европе привела к активизации антигерманских настроений во Франции. Интересы безопасности утверждали в необходимости обеспечить сдерживание Германии с востока при помощи альянса с Советским Союзом. Наиболее видным сторонником франко-советского сближения был французский политик Луи Барту, который с февраля 1934 г. стал министром иностранных дел Франции.

Основополагающей идеей Барту было создание многостороннего пакта о взаимопомощи в составе Германии, Польши, Финляндии, Литвы, Латвии, Эстонии, Чехословакии, и ,обязательно, Советского Союза. Такой блок должен был стать средством стабилизации межгосударственных отношений в центре и на востоке Европы, откуда, как считал Барту, исходила угроза миру. Предлагаемая схема представляла собой новый вариант сдерживания Германии.

Советское руководство, как уже говорились, было озабочено возможными вызовами со стороны Польши и Германии. Оказавшись с ними в рамках одной организации, СССР мог рассчитывать на ослабление напряженности в отношениях с Берлином и Варшавой. А если бы этого не произошло, ситуацию могло подстраховать наличие советско-французского пакта взаимопомощи. Кроме того, сближение с Францией открывало Москве путь к окончательному преодолению изолированности в мировой политике, (Париж твердо обещал содействовать приему СССР в Лигу наций). Идеи Барту были благожелательно встречены в Москве. В мае 1934 г. проект пакта был согласован советскими и французскими представителями. Советско-французское сближение ускорило прием СССР в Лигу наций, который состоялся 18 сентября 1934 г. Советскому Союзу было предоставлено место постоянного члена Совета Лиги наций. Однако это не обеспечило успех плана регионального пакта о взаимопомощи на Востоке Европы. Германское правительство медлило с ответом. Ожидая германской реакции, не давала ответа и Польша. Опасаясь осложнить отношения с Берлином и Польшей, правительства Эстонии и Латвии заявили, что они согласятся с созданием блока лишь в том случае, если к нему присоединятся Германия и Польша. Финляндия вообще никак не отреагировала на французские инициативы.

В сентябре 1934 г. Германия официально отклонила предложения о «восточном пакте», заявив, что она готова рассмотреть вопрос о заключении двусторонних договоров о ненападении и консультациях, но не многостороннего пакта о взаимопомощи. Вслед затем и Польша уведомила Францию о невозможности своего участия в «восточном пакте» при отсутствии в нем Германии. Польское правительство также отказалось обсуждать вопрос о предоставлении гарантий ненападения Чехословакии Литве, хотя именно этого ожидали от Варшавы в Праге и Каунасе, опасаясь ее территориальных претензий. По этой причине Франция и СССР были вынуждены заключить двусторонний договор о взаимопомощи, подписанный 2 мая 1936 года.

Опыт первой половины 30-ых годов показывал, что единственным крупным успехом СССР во внешней политике было заключение советско-французского пакта. Но судьба пакта еще не была ясна: предстояло дождаться его ратификации французским парламентом, где правительство радикал - социалистов и социалистов не имело, как уже говорилось, устойчивых позиций. Провал ратификации означал бы и крах советской политики в области обеспечения безопасности в Европе.
^ Борьба коммунизма с фашизмом. Появление антисоветской линии.
Москва была заинтересована в укреплении политических позиций тех сил, которые уже на практике выступили как партнеры СССР в международных вопросах. Эти партнеры казались ненадежными и непоследовательными, но других в тот момент у Сталина просто не было. Необходимо было оградить французских социал - реформистов от давления хотя бы со стороны подвластных влиянию Коминтерна французских коммунистов.

Кроме того, полный разгром левых партий в Германии и Австрии, во многом облегченный их ожесточенный идеологической и политической борьбой друг с другом, вынуждал отказываться от старого тезиса о социал-демократах как главных врагах коммунистов. Было уже очевидно, что не социал-демократы, а нацисты и фашисты наиболее успешно конкурируют с коммунистами за симпатии наименее благополучных слоев общества, завоевывают поддержку избирателей и приходят к власти, чтобы затем уничтожить левые силы. Вопрос о фашистской опасности действительно стоял остро.

25 июля – 20 августа 1935 г. в Москве состоялся седьмой конгресс Коминтерна. По докладу руководителя болгарских коммунистов Георгия Дмитрова было одобрено решение о тактике единства действий коммунистов со всеми демократическими силами в интересах борьбы с фашистской опасностью. Это означало, что отныне коммунистические партии могли создавать временные и постоянные блоки с социал-демократами различных течений, пацифистами и иными силами левоцентристского и умеренного спектров и совместно выступать на выборах и в повседневной политической практике против ультра правой опасности. Тактика единого фронта была принята большинством компартий и была в наиболее полном виде реализована в Испании и Франции в 1936 г.

Однако внезапно начавшаяся Испанская война серьезно изменила расстановку сил в мире. Германии было важно сковать Францию с юга и насадить в Мадриде дружественный Гитлеру режим. Италия стремилась к гегемонии на Средиземном море и была заинтересована в ослаблении французского влияния. Идеологический компонент в политике Германии и Италии тоже присутствовал. Но он дополнял, а не определял стремление Берлина и Рима иметь в лице Испании партнера.

На уровне практической политики создание оси «Берлин – Рим» только наметило антисоветскую линию – в той мере как именно СССР на деле противостоял в Испании Германии. Антисоветский компонент присутствовал и в последовавшем вскоре за германо-итальянским протоколом от 25 октября японско-германском соглашении.

25 ноября 1936 г. Германия и Япония заключили «антикоминтерновский пакт», направленный на координацию действий в вопросах противодействия коммунизму. Пакт предусматривал обмен информацией о деятельности Коминтерна1, и к участию в нем приглашались все страны, считавшие угрожающей для себя деятельность Коминтерна2. Договор заключался сроком на пять лет (продлен до 1941 г.). Согласно секретному приложению к договору Германия и Япония обязывались в случае войны одной из них с СССР не принимать мер, способных облегчить положение СССР и не заключать с ним соглашений, противоречащих духу «антикоминтерновского пакта». Фактически это означало, что Германия и Япония заключили соглашение о взаимном нейтралитете на случай войны с СССР. В результате германо-итальянского и германо-японского соглашений в мире стала складываться структура политической координации тоталитарных государств, во главе которых стояла Германия. Эта структура окрепла, когда в ноябре 1937 г. Италия присоединилась к «антикоминтерновскому пакту».
^ Цели и задачи во внешней политике правительств Германии и СССР к 1938-ому году. Превращение Германии в европейского гегемона.
К весне 1938 г. в международных отношениях на европейском континенте обозначился явный перелом. Гитлер, воодушевленный предшествующими дипломатическими победами, а также успешным развитием событий в Германии, которая не только покорилась нацизму, но и в значительной мере с энтузиазмом приняла его, приступил к практическому осуществлению задач, сформулированных им четырнадцатью годами ранее в «Майн Кампф». «Майн Кампф», несмотря на изрядную противоречивость была основным программным документом нацизма, и она четко заявляла, что первоочередной задачей Германии являлось достижение гегемонии в Европе. Дипломатический гений Гитлера заключался, собственно, в том, чтобы начать борьбу за гегемонию именно тогда, когда, с одной стороны, он имел практически единодушную поддержку в самой Германии, а с другой, ведущие европейские державы еще не начали воспринимать германскую угрозу всерьез.

Советский Союз к 1938 г. был парализован террором. Сталин полностью завершил консолидацию общества. СССР и Германия практически одновременно стали тоталитарными государствами, однако нацизм добился этого быстрее и меньшей ценою. Германская элита – за исключением ее европейской части – подвергалась не столько чистке сколько нацификации. Гитлер сохранил практически полную преемственность в руководстве экономикой дипломатией и военной машиной. Лояльность режиму была достаточной гарантией личного и корпоративного выживания. В Советском Союзе ситуация была в принципе иной, и лояльность как таковая не стоила ничего. Сталинский террор был гораздо иррациональнее гитлеровского. Репрессии обескровили советскую элиту. Более того, если в Германии элита в рамках лояльности имела права совещательного голоса, в Советском Союзе она была его полностью лишена. Это привело к тому, что внешнеполитические воззрения Сталина не подвергались никакой корректировке и единолично обусловливали внешнюю политику.

Сталин ставил перед собой две разноплановые задачи: обеспечить безопасность страны в условиях усиления Германии в Европе и Японии на Дальнем Востоке, а также завоевать для СССР новые сферы влияния. На конец 30-ых годов задачей – максимум для Сталина было восстановление границ 1913 года. Для этого необходим был военный конфликт в Европе. Однако Сталин, оставаясь реалистом, понимал относительную слабость СССР и сам инициировать конфликт не хотел. В1938 г. он внимательно прислушивался к тому, что происходило в закрытой от него Европе, стараясь нащупать дорогу в европейскую политику. Усиление Германии объективно давало Сталину таковой шанс: европейский баланс сил менялся, и СССР обретал значимую геополитическую функцию. В принципе, Сталину было все равно, в партнерстве с кем вступать в большую дипломатическую игру. Однако ни Германия, ни ее потенциальные противники поначалу не проявляли никакой заинтересованности в партнерстве с СССР.

Со своей стороны Сталин не знал о том, с какой стороны могла исходить потенциальная угроза. Недвусмыс