Реферат: Валерий Сабитов Первые люди Рая. Фантастическая повесть

Валерий Сабитов

Первые люди Рая.

Фантастическая повесть


Личный контактор навигатора «Ойкумены» Максима Тура сиамский кот Лель свернулся на левом плече, застыв серо-черным пятном на голубизне комбинезона. Погладив его по голове, Тур попросил Леля пригласить в навигаторскую психолога экспедиции Северину Джинс. В последние дни Максим Тур стал замечать за собой странность: во время дежурств его неодолимо тянуло к творчеству; когда же он оказывался свободен от обязанностей навигатора и мог без помех заниматься конструированием сюжетов, его влекла работа по корабельному расписанию. Особой беды в том, считал Максим, не было, - ведь рабочие места на «Ойкумене» предусмотрены только в расчете на внезапное возникновение нештатной ситуации. Простая формальность, исходящая из земных инструкций.

Правда, Северина Джинс и ее коллеги по кругу экзопсихологов утверждали: этот элемент в их жизни, в чем-то принудительный, оправдан, - график дежурств задает определенный ритм, вносит разнообразие и отгоняет скуку. Проблема, утверждала Северина, в отсутствии игровых моментов, в необходимости периодически встряхивать обыденность введением учебных тревог. Но их не поддержали в круге координаторов, доказывавших, что в результате бдительность упадет, притупится готовность и люди не смогут отличить учебную ситуацию от реального чрезвычайного происшествия.

Но одно, - рассмотрение проблемы с такой вот общей точки зрения, а другое, - перестройка в системе личных мотиваций, отклонение в сторону от привычного поведения. Надо посоветоваться с Севериной, пока дело не зашло слишком далеко. Пять лет оторванности от родной планеты - за такой срок могут произойти любые сдвиги в психике. Просто удивительно, что до сих пор на «Ойкумене» ничего не случилось.

Не случилось, если не считать происшествия с Вито Форстером, длящегося второй год. В его причине пока не разобрались, ясен только повод-толчок. Максим тоже тогда очень расстроился. Как и все, он ожидал от цели полета многого...

Как это было? Приборы наблюдения показали, что надежды на обнаружение высокоразвитой жизни у альфы Кентавра призрачны. Вито разочаровался в смысле экспедиции и избрал для себя уединение на рабочем месте. Добровольно изолировав себя в архиве, он весь отдался служебному кругу обязанностей, не встречался ни с кем. Изредка одному Туру удавалось уговорить его включить ненадолго видеофон и поговорить о перспективах Первой Звездной. Неузнаваемый, обросший отшельнической бородой Форстер не вступал ни в какие споры, полемику считал излишней и только просил не беспокоить его беспричинными вызовами да не отрывать от исполнения обязанностей хрониста-архивариуса «Ойкумены».

Круг экзопсихологов считал случай с Вито Форстером профессиональным упущением, но ничего не мог сделать; добровольный узник кроме как с Туром, ни с кем не желал видеться и говорить.

Звездная болезнь, - так назвала состояние Вито Северина Джинс. Он просто не желает признаться, что боится космоса, по-детски хочет назад, на Землю. Каким-то хитрым путем она узнала, что Форстер ежедневно слушает оперы, запас которых в хранилище памяти «Ойкумены» был весьма скромен. Видно, Форстер взял с собой в полет собственную коллекцию.

...Звездная болезнь и ностальгия... ...Страх перед звездами...

Тур окинул рассеянным взглядом полусферу, застывшую над головой.

Только в навигаторской можно видеть сразу и Солнце, и три светила альфы Кентавра, и все привычные землянину созвездия. Как можно не любить эту картину? Отчего ее бояться? «Ойкумена» прошла половину пути, а мир оставался неизменным для человеческого взгляда, только приборы бесстрастно регистрировали сдвиги в параллаксах. Понимание парадокса: годы полета на полусветовой скорости, - и никаких изменений! - приводило к дерзким умозаключениям: сколь громадна Вселенная и как мал человек; мал, но велик, если дерзнул на такое!

Они, - первые среди людей. Но Форстер не любит слова «первый», оно для него бессмысленно. Первая Звездная... Уже через день после того, как они смогли рассмотреть планеты Альфы Кентавра, Вито назвал ее Последней. Может быть, для хрониста с его специфическим складом ума такие выводы логичны и естественны? И странное сочетание обязанностей хрониста с увлечением оперой... Не здесь ли указание, намек на разгадку причин его поведения?

Посещающие навигаторскую далекие от космологии члены экспедиции всегда со скрытой опаской разглядывали расположенные по периметру над полом звездные карты различных участков пути «Ойкумены». Окрестности Солнца, облако Оорта, увеличенные снимки системы Кентавра, постоянно уточняющийся курс с отметками возможных точек гравитационных и пространственных неоднородностей и возмущений... Опасение перед неведомым присутствовало в каждом, но большинство умело справляться со страхом. Круг Северины старался вовремя помочь, если нормальные генетически объяснимые проявления настороженности грозили перерасти в патологию.

Тур погладил Леля, тот замурлыкал. Голубые глаза кота в скудном освещении навигаторской светились двумя неизвестными звездами.

Максим в душе не разделял диагноза Северины. Не страх владел Форстером, а нечто другое.

- Лель, как ты-то, не боишься звездных вихрей? Нет, ты ничего не боишься. Тогда ответь мне, почему до сих пор нет Лойды? Ведь она никогда не оставляла нас надолго одних?

В ответ Лель изогнул спину, потерся головой о воротник комбинезона и замурлыкал, стараясь повторить мелодию одной из последних песен Лойды. Тур улыбнулся и, оторвавшись от мыслей о звездах и Форстере, обратился к навигаторскому столу. На нем только что закончилось создание заказанной Туром фантареальности. Сегодня ему надо включиться в намеченный сюжет и проверить его жизненность. Если избранная идея окажется верной, можно будет извлечь из созданного им произведения нечто новое для науки о человеке. Как ни банально звучит, но Максим не устает лишний раз повторять себе: человек столь же бесконечен, как звездный мир, и путей в него также неисчислимое множество. Взять того же Вито. Максим, сколько ни пытался, никак не мог определить причину самоизоляции Форстера. Слишком редко удавалось с ним поговорить, а еще реже увидеть по видеофону. Обязанности Вито выполнял, угрозы от него никакой не исходило, и он вправе сам определять себе образ жизни.

Да, не исключено, что догадка его верна, и тогда предстоят серьезные историко-психические исследования. Возникнет новая отрасль науки о человеке. Можно будет быстро помочь и таким, как Вито.

С тихим шелестом открылась одна из дверей в навигаторскую. Лойда! - обрадовался Тур. Он поднялся, обогнул освещенный изнутри стол. Лица вошедшей в полутьме не было видно, но по высокой фигуре он узнал Северину Джинс. Максим сделал три шага навстречу Северине и предложил ей кресло. Жестом руки она отказалась.

Кроме блеска звезд помещение освещалось только люминофорами, и Тур не заметил обеспокоенности на лице гостьи.

- Как Вито? Нет надежд?

Северина отрицательно качнула головой, светлые волосы легко взметнулись в сторону кометным хвостом. Увидев, что она с нескрываемым недоумением рассматривает композицию на столе, привлекшую ее вкус необычайностью цветовой гаммы, Тур решил предоставить Северине возможность отвлечься и заодно проверить верность избранной им методики. Ей будет приятно оказаться первым читателем не оконченной фантареальности.

Пригласив Северину ближе, Тур с любопытством следил за ее реакцией. Навигаторский стол воспроизвел в объемной миниатюре сцену истории.

В разрезе деревянная изба, характерная для великой прежде страны, России трехсотлетней давности. У деревянного сундука стоят девушка и старушка с палкой, застывшие в позе размышления. За сундуком слева сидит лысый старик в белой домотканой рубахе. На сундуке, заменяющем в доме стол, - бутылка с прозрачной жидкостью и глиняная чаша. На неровных бревнах стены висят пучки трав. Экзотичность одежд, напряженность в глазах старика, остановленного в момент разъяснения женщинам чего-то непростого, вызвали у Северины видимый интерес. Отметив это, Тур начал объяснять свой замысел.

- Надеюсь, многомудрая Северина Джинс имеет несколько минут, чтобы помочь своему другу разобраться в себе? Может быть, я ошибаюсь в избранной идее, она меня и привлекает и отталкивает...

Северина молчала и Тур продолжил:

- Перед нами воспроизведение в трехмерном пространстве картины русского художника девятнадцатого века Григория Мясоедова. Я обнаружил ее случайно, просматривая репродукции перед дежурством месяц назад. Заинтересовался художником, оказалось: у него много таких работ. Но эта - самая первая! И самая cильная. Так бывает. У картины есть копия, написанная автором, но в копии нет того, что имеется в оригинале: нет встречного излучения, нет слепка личности автора. С копиями так случается. Ведь ты знакома с живописью лучше меня и потому поймешь, где я не прав.

Картина называется «Знахарь». Ради того, кто сидит в присутствии женщин, и работал Мясоедов. Это живой человек, он списан с натуры. Женщины тоже с натуры, но они взяты художником из другой обстановки и перенесены в этот рубленый из дуба дом искусственно. Это сразу чувствуется, верно? А знахарь изображен в момент передачи мысли. Это очень важно!

Если моя идея верна, знахарь заговорит. И тогда подтвердит или опровергнет мои предположения. В те годы, когда писалась картина, немногие догадывались, что лежит в основе мира. Сверхчувственное считалось либо несуществующим, либо запретным. Но некоторых людей интерес к экстрасенсорному сопровождал всю жизнь и даже перерастал в искусство, выливался в практику. Как у этого человека, - он стал лекарем, врачом тел, а возможно, - и душ.

- Да, я знаю, еще сто лет назад лишь некоторые говорили о наличии во Вселенной живой разумной субстанции, - голос Северины звучал мелодично, но почему-то грустно, - А знание это шло к ним не из современности, а из прошлого, из зафиксированных в письменности озарений. Трудное было время.

- Верно, трудное. И трагическое. Оттого и проявился у меня интерес к таким людям, как знахарь Мясоедова. Захотелось узнать, как же они в обстановке вульгарно-материалистического неприятия выходили к сути знания. Так родилась идея. Она проста: эти люди - пришельцы в тогдашнем обществе. Нет, не в прямом смысле пришельцы, какими мы можем стать для гипотетических миров альфы Кентавра. Просто при рождении в их сознание внедрялась некая матрица, запущенная неизвестно кем в биосферу Земли. Отдельная матрица сама выбирает будущего своего носителя. Таким образом люди, подобные знахарю, сами того не подозревая, становятся катализаторами культурного развития. Они возмущают стремящееся к спокойствию, к энтропии общество, и продвигают его в определенном направлении. Куда идет общество и как это зависит от матриц, заложенных в некоторых людей и делающих их неординарными личностями? Можно ли выйти на связь с матрицей и выяснить ответ? Разобраться с этими вопросами я и хочу.

- Каждый на «Ойкумене» преклоняется перед силой твоей интуиции, Максим Тур. И потому я не хочу отвергать твою идею с ходу, какой бы невероятной она ни казалась. И обидной для людей. Ты хорошо знаешь: мы сами создали свою судьбу, свой мир. И сегодня идем туда, куда надо. Первая Звездная - наша новая победа.

- О нет, Северина, я не претендую на абсолютную правоту. Все будет зависеть от поведения сюжета, от слов знахаря, если он оживет, от наличия предполагаемой матрицы... Если она есть, я найду ее. И, в итоге, судьей истинности ответа будет вся «Ойкумена».

- Максим, опыты, подобные твоему, и на Земле не часто удавались. Почему ты уверен, что эта экспозиция оживет? И что ты будешь делать, если такое случится? Извини за вопросы, но я мало сведуща в процессе писательского творчества. Для меня он недоступен, мало воображения, у моей фантазии слабые крылья.

- Северина, это не так. Просто сфера твоих интересов лежит в стороне другой. А в твоей области и я, с моей признанной интуицией, окажусь незнайкой. Потому-то я, вместе с другими, обращаюсь к тебе и твоему кругу за помощью...

А здесь, в моем сюжете, тебе многое будет интересно. Григорий Мясоедов мало известен, он почти забыт. Наш Биорг показал: за последние полвека я первый заинтересовался его творчеством. И сразу увидел его гениальность. Он предельно правдив, всегда использует знание истории, литературы, психологии. Видишь, он зафиксировал не только бытие во всех подробностях, но и внутреннюю психику знахаря, выявил его необычность. Здесь сидит не просто типичный знахарь, а конкретный человек, отдельный, неповторимый.

Аура художника, запечатленная в красках, в холсте, во всем полотне позволит мне войти в картину. И тогда я смогу привести ее в действие. Знахарь оживет, и я попробую поставить его в экстремальные условия, неожиданные и непонятные как ему, так и сидящей в нем матрице.

Это просто: я заставлю женщин уйти, выйти из дома, и вместо них появится мыслемодель Максима Тура. Я приду к знахарю в скафандре высшей защиты. Почему в скафандре? По двум причинам. Во-первых, невиданная одежда поразит его, всколыхнет сознание. Но важно также исключить воздействие потенциала картины на себя, ведь нам еще не все ясно в обратной связи творения и автора, творения и зрителя. Я могу не успеть сбросить ауру художника, действие станет неконтролируемым и проявится риск деформировать собственное сознание. Ведь я здесь и зритель, и автор, и чуть-чуть сам Мясоедов. Может так переплестись!

Только в случае личной безопасности, - на «Ойкумене» дорог каждый человек, - я буду иметь право вступить в разговор со знахарем. В разговоре же, построенном на принципе «ошеломления», внезапной мозговой атаки, я надеюсь «расщепить» его сознание и выделить матрицу. Стресс обязательно выявит ее как-нибудь. Малости будет достаточно, я ухвачу ее. Лель мне поможет. Когда же матрица раскроется, задача моя будет выполнена. Тогда я и представлю свой рассказ вниманию общества «Ойкумены». И вниманию Вито тоже.

Закончив объяснение, Максим Тур оторвался от материализованной в пространстве навигаторского стола картины и поднял глаза на Северину. И увидел, что ее интерес к его идее борется в ней с внутренним беспокойством, что она пришла к нему по делу своей профессии.

- Прости, Северина, я так увлекся, что не заметил твоей тревоги. Что-то произошло?

- Виной не только твоя увлеченность... Почему в навигаторской светят только люминофоры? Ведь стол навигатора имеет автономное питание?

- Да, это так! Действительно, я не просил уменьшить освещенность. Лель, ты что-нибудь знаешь об этом?

Сиамский кот в знак отрицания тряхнул головой. Биокибернетические системы-контакторы не вмешивались в отношения между людьми, фиксировали неисправности, возникающие помимо человеческой воли.

- Твой Лель не может ничего сказать о происходящем. Я объясню, почему. Из пяти дверей в навигаторскую четыре заблокированы. Действует одна. И только потому, что наверняка имеет какую-то неисправность. Иначе я не смогла бы попасть к тебе.

- Северина, о чем ты говоришь! Ведь Биорг о таких неполадках тотчас бы сообщил мне и всем, кто сейчас на рабочих местах. И как мог мой контактор не заметить такого?

- Мы не на Земле. И кроме Вито Форстера, этого еще никто по-настоящему не осознал. Я и мой круг виновны в том, что это понимание пришло к Вито так болезненно и надломило его. Мы не на Земле, и нам надо бы быть внимательнее друг к другу. Ты встречался с Гровсом неделю назад. Я не видела его пять дней. А мне не следовало бы после той с ним встречи оставлять Гровса наедине с самим собой. Ведь я видела, что с ним что-то не так. Он не стар, он просто старше всех на «Ойкумене». А возраст пока еще не панацея от ошибок и заблуждений, как привыкли думать на Земле.

- Я не предполагал, что с Рэем Гровсом что-то может случиться.

- Максим, надеюсь, ты не собираешься оживлять картину именно сейчас? Ты можешь подождать с этим?

- Конечно! Я просто посвятил тебя в замысел. А продолжать буду у себя в комнате. С Лойдой, она просила не начинать без нее.

- С Лойдой... Нет, надо все по порядку. Надеюсь, у нас еще есть время. Не одному тебе, но и мне, всем нужна помощь.

Только теперь тревожное состояние Северины Джинс перекинулось на Максима Тура. После произнесения Севериной имени Лойды Лель спрыгнул с плеча Тура на стол, зарычал по-собачьи, шерсть его поднялась и заискрилась. Спрыгнув на пол, сиамский кот подбежал к тускло светящемуся красному кругу и ударил по нему лапой. Через несколько секунд в этом месте из-под поверхности пола вырос голубой цилиндр мозга навигаторской, мини-Биорг.

- Северина, а где твой контактор?

- Моя Белочка исчезла час назад. Повышенную защиту и независимость имеет только навигаторская. Только отсюда еще можно вмешаться в катастрофическое развитие событий.

- Я верю тебе. Но чтобы действовать, надо знать ситуацию. Так ли она серьезна?

- Очень. Я пришла за помощью, но не думаю, что у нас что-то получится. Я могла исправить положение, но... Прости, я растеряна, и никак не могу собраться. Ведь все-таки я обычная женщина. Итак, сначала... Гровс пришел ко мне пять дней назад. В мою комнату. Ты ведь знаешь, чего он от меня хочет...

- Да, знаю. С любовью люди еще не научились справляться. Антипатию можно уничтожить, ненависть давно изжита, а любовь... Правда, Рэй в последнее время изменился, стал тверже. Себя он контролирует. Или...

- Он опять предложил мне союз. Как можно мягче я пыталась объяснить, что не готова, что не могу. Похоже, мой отказ стал последней каплей. Пораженная настойчивостью, я не обратила внимания на его состояние, на его слова. Мне казалось, это касается только меня. Ведь я женщина. Его и меня... Экзопсихолог не имеет права концентрироваться на себе. Я сделала ошибку.

- О чем же он говорил?

- Как всегда, начал с Эрвина Данрева. На этот раз он отозвался о нем очень грубо. Он никак не может забыть своего научного оппонента, оставшегося на Земле.

- Я помню теорию Эрвина. Он предлагает демонтировать техносферу, сменить виды потребляемой энергии и таким способом гармонизировать земную биосферу. Кажется, он постулирует близость планетарной катастрофы. Думаю, Рэй тут прав, Эрвин излишне драматизирует ситуацию. Наша техника еще не все сказала. «Ойкумена» тому ли не пример?

- Сейчас дело не в истинности научных взглядов. Научный спор может стоить всем нам жизни. Я теряю время, но ничего не могу поделать, привыкла к стереотипам поведения... Наши правила и хороши, и... Но все равно мы бессильны. Поэтому продолжу. Я считала, что укоренившаяся неприязнь Рэя к Эрвину проявление невроза, кольцо навязчивых идей и мыслей, закрепленное отрывом от Земли. Такое бывает почти с каждым из нас. Но обостренное моей непреклонностью состояние Рэя привело к тяжелому сдвигу в его психике. Так вот, он тогда предложил мне провести эксперимент и так определить истину. Если прав Эрвин, человек может жить без технических посредников между ним и природой. Если прав Рэй, люди, лишенные технических достижений, неминуемо погибнут. Ты ведь знаешь, в науке и отрицательный результат тоже засчитывается.

- Так, понимаю... Лель, есть у нас связь с каким-нибудь отсеком, с Биоргом?

- Нет, Максим, связи, - грустным голосом Лойды ответил контактор.

- Он захватил власть над «Ойкуменой», - подтвердила вывод Тура Северина, - Так ведь говорили современники Мясоедова? - Северина смотрела на переведенную в трехмерность картину, - Он смог перестроить электронное управление, замкнул все программы на себя, взял контроль над всеми роботами. Все подчинено выполнению одной задачи: подтверждению его правоты в споре с Данревом. Идея сумасшедшая: отделить экипаж «Ойкумены» от техники и посмотреть, что будет. Ты знаешь, как тонко организовано равновесие в нашей биосфере, как все завязано на «Эмбрион»...

- Так он добрался и до источника энергии! Тогда нам на самом деле грозит катастрофа!

- Она уже началась. Пострадала Лойда.

- Лойда! - вскричал Тур, - Как это произошло?

- Два часа назад. Видимо, она раскрыла замысел Гровса и попыталась ему помешать. Координаторы имеют с собой пси-излучатели. Я обнаружила ее без чувств рядом с комнатой Гровса. Сильнейший психофизический шок. Теперь она в медцентре, с ней Билл Климович.

- Билл! - повторил Тур, он не мог успокоиться, - Но как могло такое случиться с Рэем?! Невозможно поверить. Ему только сорок пять. Его концепцию в биофизике разделяет треть человечества. Он популярен. Его программа «Прорыв в будущее» основана на резком скачке в научно-техническом прогрессе. Суперреволюция, которую предстоит совершить в ближайшие полвека... Штурм новых видов энергии, экспансия околосолнечных планет. Грандиозный проект: переделка пустынь, тропиков, превращение Антарктиды в цветущий материк. Ведь полет «Ойкумены» - первый итог его идей. И ведущим координатором он стал по нашему всеобщему желанию. Помнишь, как он отказывался? Рэй, - самый уважаемый среди нас. И как ученый, и как человек.

- Он не выдержал уважения... Посчитал его за поклонение, поверил в свою непогрешимость. Не вдруг все случилось. Никто из нас не хочет власти над другими. Не хотел... Первое исключение. В течение последнего года многие на «Ойкумене» излишне обособились. Случай с Вито Форстером был первым сигналом. Первым симптомом общего заболевания. И вот круг экзопсихологов упустил еще одного. «Ойкумене» нужна помощь, а я не знаю, что делать. Потому я здесь.

- Неужели все так серьезно? Мы же люди! О какой болезни ты говоришь? Ведь наши диагносты-контакторы спокойны. Вот и мой Лель ничего не сообщал. Кстати, Лель, убери со стола картину и сооруди пульт связи. Попробуем поговорить с Гровсом.

Лель вспрыгнул на стол и на месте крестьянской избы возник полушар с косым срезом, оснащенным рядами кнопок и клавиш.

- Мини-Биг навигаторской еще имеет связь с центральным компьютером «Ойкумены». Надеюсь, Гровс не откажется от разговора. Давай, Лель.

Через долгую минуту они услышали голос Гровса, резкий и непривычно властный.

- Что тебе, Максим Тур, нужно от главного координатора Гровса?

- Рэй, мне только хотелось услышать тебя. Я не могу поверить...

- Не можешь поверить чему? - прервал его Гровс, - Так ты не один? Кто еще с тобой?

- Северина Джинс. Мы думаем, как тебе помочь...

- Северина! Она всегда тянулась к тебе. Женщина во все века остается женщиной, ее удел, - вероломство! И ты, Тур, объединившись с женщиной, хочешь мне помочь? Подумай, как спасти самого себя. Вместе с твоей Севериной и вашим Данревом... У вас у всех есть шанс. Если вы не будете мне мешать. Эксперимент начат, и никто не в состоянии остановить меня. Я объявляю себя единым командором «Ойкумены». И посмотрю, как биосфера может существовать без технической составляющей. Еще несколько минут, и все механизмы остановятся. И мне останется наблюдать. А затем я отправлю итоги опыта на Землю. Там поймут, кто есть Рэй Гровс и каково его настоящее место среди недоучек и выскочек, объявивших себя великими учеными.

- Рэй, прошу, не трогай «Эмбрион». Это может привести к необратимым и непредсказуемым последствиям. С живой энергией нельзя шутить.

- Я не шучу, Максим Тур. Оставайся с Севериной, если уж она не смогла сделать верный выбор.

Тут Гровс, тяжело рассмеявшись, отключил связь. Тур опустился в кресло. Внезапно стало душно, он расстегнул комбинезон и потер загоревшуюся грудь. Северина стояла рядом, влажными глазами смотря на голубой цилиндр мини-Биорга, мигающий зеленым огоньком готовности к работе.

«Если бы рядом была Лойда, - мелькнуло в голове Тура, - она бы подсказала. Рядом ни одного биотехнолога, а я и Северина недостаточно знакомы с универсальными модульными системами, чтобы быстро найти выход.»

Тур вновь потер грудь и его пальцы наткнулись на висящий на серебряной цепочке твердый предмет.

И как он мог забыть! Потрясение от известия о происшествии с Лойдой, - вот что вывело его из равновесия. Со знахарем в подобной ситуации такого не случилось бы. Теперь он знает, что делать. Не может быть, чтобы целый экипаж звездолета, почти сотня людей, которым доверилось все человечество, не сможет исправить ошибку одного.

Помнится, в его личном реестре эта вещь значится под именем «ключ-амулет». Сорвав с груди амулет в виде свернутого в кольцо пшеничного колоса, он вскочил с кресла, одной рукой обнял Северину за плечи, а другой протянул перед собой ключ-амулет.

Вот он, ключ к спасению! Он, кстати, так и называется: «ключ».

В компьютере «Ойкумены» существует секретная программа, действующая независимо. Пакет замороженных колебаний скрытой программы разбудит только такой резонансный ключ. Сейчас я его приложу к опознавателю нашего мини-Биорга, импульс пройдет к главному Бигу и бездействующая пока программа вернет статус-кво на звездолете, несмотря на действия Гровса.

Не заметив изумления в глазах Северины, Тур одним прыжком оказался у голубого цилиндра и прислонил к нему амулет, накрыв его ладонью. После чего вернулся к Северине.

- Извини, Северина. Непростительно для навигатора. Я не имел права ни на секунду забывать о ключе к скрытому пакету. Не думал и не верил, что он может понадобиться. Считал излишней предусмотрительностью. Мудра Земля!

- А я думала, Максим. И о ключе, и о пакете. Но не догадывалась, что он имеется у тебя.

- Думала? Но ведь кроме носителя, о ключе никто не может знать. Так инструктировали меня перед стартом. И разве еще есть?

- Верно, ключ-амулет на «Ойкумене» не один. Такой же был у меня. Но я его потеряла, когда переносила Лойду в медцентр. Я, как и ты, считала, что он - единственный. Найти не удалось: времени нет, роботы бездействуют.

- Вот оно что... Ты и не знала, что я просил тебя прийти. Связь же блокирована, - Тур внешне выглядел не менее пораженным, чем Северина, - Теперь остается ждать, что будет с Гровсом в соответствии с секретной программой.

- Не знаю точно. Но ее делали люди. Более опытные, более знающие, чем мы, но люди. Полагаю, вреда ему она не принесет, изолирует на некоторое время и все. Вот поправится Лойда, и мы узнаем, как действует скрытый пакет.

- Любопытно. Столько непознанного на «Ойкумене», в людях... Боюсь, неожиданности только начинаются. Пять лет спокойной скорости самоуспокоили нас, мы уверовали, что космос всюду одинаков, а люди предсказуемы.

- Максим, Лойда не скоро сможет рассказать нам о том, как действует голографическая кладовая памяти Биорга. Билл сказал, что способен лишь поддерживать жизнь в ее организме. До Земли. При условии, что там произойдет большой сдвиг в медицине. Вместо уверенности нам дана только надежда. Ты знаешь, как действует пси-оружие. А Гровс не старался минимизировать дозу.


Через несколько минут нормальное рабочее освещение заполнило помещение навигаторской. Тур проводил Северину к пульту управления, предложил кресло, занял соседнее. Проверив работу систем связи, он включил приглашение на обязательный сбор всем участникам Первой Звездной. Пока звездолетчики включались в сеть, Тур потребовал от Биорга данные о состоянии всех агрегатов и систем «Ойкумены», о принимаемых мерах, соединился с медотсеком и после беседы с Климовичем попросил показать ему Лойду. Скрытая в жизнеобеспечивающем коконе, она выглядела еще более маленькой и хрупкой. Какая мертвенная бледность! Впервые он не мог ей ничем помочь!


Совещание, организованное по инициативе Тура, началось через час после ввода в действие секретной программы. Максим и Северина находились по-прежнему в навигаторской, только теперь на месте зодиакальных созвездий на них смотрели знакомые, непривычно напряженные и взволнованные лица. Северина кратко сообщила о происшедшем. Тур доложил о начале ликвидации последствий эксперимента Гровса, который мог стать роковым.

- В пресноводное озеро просочилась вода из морского бассейна. Идет фильтрация и спасение сохранившейся озерной флоры и фауны. В целом состояние биомассы в зеленой зоне не достигло критического значения, и в течение нескольких месяцев исходное положение будет восстановлено.

Нарушена герметичность десантного модуля, идет регенерация. К счастью, энтропия не достигла источника энергии, но требуется дополнительная проверка состояния запаса пшеничных зерен, в первую очередь подготовленных к погружению в приемник «Эмбриона». Интегратор, подключающий зародыши к энергии космоса, действует стабильно на всех режимах. Тур попросил Бена Тагора и Алину Принстон осуществить скользящий контроль на контактах «Эмбриона» с вакуумом. Именно в этой области равновесие видов энергии способно колебаться, приводя к эффекту сдвига времени. Руководство по эксплуатации предсказывало и местные флуктуации пространства, но поскольку «Эмбрион» находится в стадии первого практического испытания, о последствиях дестабилизации можно было только гадать.

Тур постарался вытащить из информкладовых Биорга все, касающееся источников живой энергии. Сама теория не завершена, потому нет четкой методики проверки. Анализ, проведенный Биоргом, уверенно говорил об одном: возбудители роста зародышей и преобразователи течения внутреннего времени деформаций не испытали и опасности для людей нет.

Средние универсальные модульные системы, по докладам контакторов, возвращены в исходное состояние и готовы к выполнению своих функций. Большие модули, кроме десантного, исправны...

Доклад о внутреннем состоянии «Ойкумены» завершился в полном молчании. После показавшейся Туру нескончаемой паузы первой заговорила Алина Принстон, член круга Связи с Вакуумом.

- Мы с кругом «Эмбриона» уходим на детальную проверку. Мне поручено высказать наше общее мнение. Впервые за пять лет мы ощутили близость и поддержку Земли. Через ключ Тура и пакет-подарок, спасшие экспедицию. Если в секретной программе есть решение и относительно судьбы Рэя, мы присоединяемся к нему.

Погасли десять лиц, на их месте высветились звезды. Оставшимся на связи Максим Тур счел необходимым сообщить ту часть земной программы, которая предусматривала меры воздействия на преступившего общий закон. Северина Джинс угадала ее наполовину.

- Рэй Гровс изолирован в своем рабочем отсеке. Причем таким образом, что ничего не подозревает о реальном положении дел. Продолжается имитация его замысла. Гровс уверен, что эксперимент близится к завершению. Люди Земли, вложившие в пакет линию возмездия, считают, что нарушивший нормы жизни должен сам увидеть итог своего преступления. Он обязан пережить спектакль-трагедию, чтобы увиденное выжгло из его сердца черную накипь неприятия. Программа осуществляет контроль за состоянием Гровса, в случае необходимости прервет развитие иллюзии и освободит его. После того бывшему координатору будет предоставлено право самостоятельного решения своей судьбы на основе предоставленной ему исчерпывающей информации.

Выслушав Максима Тура и признав справедливость наказания Гровса, экипаж звездолета, чудом избежавшего гибели, приступил к контролю и проверке оборудования и модульных систем, устранению обнаруженных отклонений в гомеостазе биосферы «Ойкумены». Тур не видел лица Форстера, - тот по-прежнему предпочитал уединение, - но был убежден и в его поддержке.

Один за другим участники экспедиции высказали свое отношение к происшедшему. Последним говорил Виталий Адамов, самый молодой участник Первой Звездной. Ему только исполнилось двадцать три, и уже два года после совершеннолетия он числился стажером у разведчика-десантника Ефрема Чванова.

Адамов начал с вопроса.

- Чтобы укрепиться в собственном мнении, мне хотелось бы знать, в чем расхождение между Гровсом и Данревом. Прошу меня простить, но я не успел познакомиться с их точками зрения ни на Земле, ни в полете.

Присутствующие одобрительными кивками и возгласами поощрили рассудительность и откровенное признание молодого коллеги. За разъяснение взялся специалист по единой истории мира Кирилл Зенков.

- Эрвин Данрев в течение семидесяти лет возглавляет антиламаркистское направление в оценке развития земной биосферы. Исходная база его методологии: в основе развития не борьба, а единство, гармония противоположностей и сторон. Он сторонник телеологической концепции и доказывает: в любую систему изначально закладывается цель ее создания, ее будущий образ. Борьба, по Данреву, - негатив развития, она связана своим появлением с возникновением техносферы. рано или поздно техносфера начинает своей чужеродной миру искусственностью подавлять ноосферу, и оказывает угнетающее воздействие на целевые концепции биосферы. Тем самым программируется столкновение искусственного и естественного, что может привести к уничтожению гомеостаза. Расчеты группы Данрева показывают: Земля приближается ко времени возмущения. Отсюда предложение Данрева: ликвидировать техносферу, сменить виды потребляемой энергии, успеть самим гармонизировать структуру биосферы и снять опасное напряжение. Иначе катастрофа планетарного масштаба неизбежна. Сторонники данной концепции считают необходимым на некоторое время снижение уровня жизни и его замораживание.

Рэй Гровс, - а за ним очень много авторитетных ученых, - отрицает научную ценность исходных посылок и соответственно выводов Данрева. Он, - за ускорение технической экспансии, считая, что только на пути технического прогресса и покорения новых миров - спасение как от наличествующих, так и предполагаемых бед нашей цивилизации.

Консенсуса на Земле, способного снять противоречие между этими противоположными взглядами, пока не сложилось.

- Теперь я все понял, - воскликнул Виталий Адамов, возбужденно столкнув крепко сжатые кулаки, - Нет оправдания человеку, способному ради доказательства личных взглядов принести в жертву сотню своих товарищей. Предлагаю объявить Гровса преступником и поступить с ним по заслугам: физически изолировать до возвращения на Землю и предать его земному суду.

- Ну зачем же так! На Земле давным давно нет никаких судов. Ну откуда такая жестокость! - раздался возмущенный девичий голос.

Взгляды всех обратились к Елене Эйро, обычно во всем и всегда поддерживающей Виталия.

Юный звездолетчик ошеломленно огляделся, - он не сразу понял, что говорит Елена, - и замолчал. Они с Еленой отличались редким единством суждений, всегда стремились друг к другу, а Северина Джинс в беседах с Туром и Лойдой не раз высказывала полусерьезное опасение: что будет делать «Ойкумена», если в полете появятся дети.

Елену поддержал Джонни Эрт, член круга экспертов по полевым структурам. Тонкие черные усики, невысокий и худой, - он выглядел совсем мальчиком, играющим во взрослого.

- Виталий, ты слишком безжалостен. Мы не можем наказывать человека больше, чем его наказала Земля, чем он сам себя накажет, когда все поймет. Мы можем только облегчить его участь. Не будь жестоким, Виталий! Никто из нас не застрахован от ошибок.

Адамов в ответ пробормотал, покраснев, что-то о предательстве и выключил свой видеофон, покинув совещание. На глазах Елены тотчас выступили слезы.

Северина успокаивающе коснулась пальцами руки Тура.

Не волнуйся. Их первая ссора. Она поможет им лучше понять себя и стать ближе. Нельзя же их изолировать от испытаний, в том числе и в личных делах.

По предложению стража внутреннего времени звездолета Красса Ронсона совещание закончили тем, что выбрали Максима Тура координатором «Ойкумены». Ибо, по мнению Красса, без целенаправленного единства усилий в данной обстановке не обойтись. И предложили Туру в ближайшее время смело использовать дополнительные полномочия по собственному усмотрению.

Перед тем, как пройти в медцентр к Лойде, Тур решил связаться с Форстером. Вито видеофон не включил, ограничился звуковым диалогом.

- Максим, признаюсь, я был в заблуждении, когда согласился участвовать в экспедиции. Но, быть может, оно и к лучшему. Иначе кто бы смог раскрыть вам истину! Случай с Гровсом подтвердил: «Ойкумена» не дойдет до цели. А если н