Реферат: Чугунов яго, исповедь венецианского мавра

Сергей ЧУГУНОВ


ЯГО,

исповедь венецианского мавра


Фарс-мажор в пяти актах


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Дож Венеции.

Пьетро Арженти, сенатор.

Первый и Второй, сенаторы.

Стелла, дочь сенатора.


}исполняет одинактер

Бенедикто Беатти, лейтенант, племянник сенатора.

Вилле Аббальято, сын Стеллы.


Аттилио Аббальято, офицер Венецианской республики.


}исполняет одинактер

Якопо (Яго) дель Моро, друг и адъютант Аттилио.

Нищий, Яго в старости.


Незнакомец, он же Орфано, сын Сапии.

Синьор Нулло, натариус.

Сапия, служанка Стеллы.

Габриэлла, молодая уличная женщина.


Судебный исполнитель, посыльный, гонец, путана, янычары, ангелы, чайки, матросы, солдаты и слуги, посетители таверны.


Место действия: Венеция; приморский город на Кипре.


АКТ I

СЦЕНА 1

Занавес закрыт. На нем изображен вход в припортовую таверну. У входа в таверну стоит убогий Нищий с костылем, у него один глаз, другой пересекает огромный шрам через все лицо. Его тело прикрыто рваным плащом, из-под которого иногда выглядывает одежда богатого кроя. На голове рваная шляпа, из-под которой торчат седые пряди. Мимо попрошайки проходят две путаны.

^ Первая Путана — опытная, весьма истасканная женщина, Вторая Путана — красивая молодая девушка, недавно начавшая заниматься своим ремеслом.

ПЕРВАЯ ПУТАНА

Эй, синьор калека, убогий христарадник, не хочешь ли позабавиться с умудренной опытом красоткой? Мне жутко нравятся слепые и хромые, такие как ты.

Слепые ничего не видят, и поэтому я им кажусь краше и соблазнительнее. Может, внешне я не так хороша, как некоторые, но дьявольски приятна на ощупь. Поэтому, надо думать, они мне и платят как первой красавице, то есть по высшему разряду.

А хромые хороши только тем, что не могут убежать от меня, если вдруг отважатся сделать ноги и не уплатить за мои бесценные огневые ласки.

Так что ты задумался, калека?

Решайся, безголовый и безглазый, тебе несказанно нынче повезло — у нас как раз сейчас идет предкарнавальная распродажа тела — инвалидам и блаженным большая скидка…

ВТОРАЯ ПУТАНА

Смеясь.


…скидка с балкона в Венецианский залив. Что ли ты не видишь, подружка, что он уже не в состоянии удовлетворить ни одну женщину на свете, даже многоопытную тебя?

ПЕРВАЯ ПУТАНА

Главное, чтобы он был в состоянии оплатить мои услуги. Думаешь, мне нужно что-нибудь кроме денег. Привлекательность мужчины определяется размером его… кошелька.

НИЩИЙ

^ Размахивая костылем.


Прочь падшие. Ах, если бы вы знали,

Кто в нищенском наряде перед вами

С протянутой рукою подаянье просит…

Вы, скудоумные, своими злыми языками,

Которые что яд струят пренебрежение

И злость, вылизывали б пыль с моих ступней,

Коль знали бы, злосчастные, какие

Пригожие и знатные Венеции фемины

Не спали по ночам, мое в полголоса лепеча имя…

Какие куколки в шелках и в жемчугах

стояли в очередь, чтоб только прикоснуться

хотя б перстом… одним… случайно… к кончику…

ПЕРВАЯ ПУТАНА

Я думала, что у тебя Конец!.. Я думала — ты ого-го какой мужчина, если судить по свободному покрою твоих потертых панталон… Должно панталоны у тебя с чужого… плеча…

НИЩИЙ

Дурная, что ты разумеешь в этом,

Как можешь гнусно так шутить?

Красавицы мечтали прикоснуться

К закраине моей одежды. Вы — путаны,

Что смыслите в возвышенной любви?

В высоких чувствах и поэтике соблазна?

Любовь — не только плоть, но и душа,

А вы же душу за пятак за медный

Давно уж заложили лукавому… Что вам

Любовь? Напрасные телодвижения,

Боязнь заразы и боязнь греха…

С вас спросится, когда на Божий суд

Вы явитесь в разорванной тунике,

С разбитым телом и распроданной душой…

ВТОРАЯ ПУТАНА

Куда нам до тебя, ты как газовый фонарь прямо струишься пламенной, возвышенной любовью. Мы, может, тоже так любить могли бы и хотели бы. Но чистая любовь не более, чем вымысел безумных стихотворцев, которые не ведают, что есть такое жизнь. Чтобы любить чисто, нужно иметь чистую совесть, развитый ум и большой кошелек. Но почему-то люди с большой мошной чистой любви предпочитают блуд с такими же падшими женщинами как мы.

Кстати, синьор Калека, у меня родилась прекрасная идея. Слушай, подружка, может нам немного позабавиться с этим блаженным за просто так, задаром, потехи ради. Дабы познать, так сказать, бескорыстную любовь. Нищий романтик будет нам читать велеречивые стихотворения, ублажая тем самым наши продажные души, а мы будем ублажать его непорочное тело.

Ты только посмотри, сколько глупых, а также, сколько мудрых женщин, может быть тыщи и мильоны, он ежедневно ложатся под грубых мужиков ради какой-то выдуманной поэтами любви, ради продолжения рода человеческого или ради исполнения бессмысленного супружеского долга.

Давай, подруга, отдадимся ему бесплатно, попробуем испытать, что есть на самом деле доподлинная страсть, а не слюнявые лобзанья одичавшего без женщин матроса или огрубевшего на соленых портовых ветрах докера, который без ругательств и боли не может...

^ ПЕРВАЯ ПУТАНА

…а что я? Думаешь, охота мне задарма телом своим распоряжаться. Ежели хочешь — иди, ублажай этого блаженного оборванца. А я подожду, может, найду кого с деньгами и более приземленными помыслами.

Что мне душа? Ее кормить не надо, а изголодает тело, ноги протянешь раньше, чем успеешь возвыситься над мирской суетой.

Я, конечно, мечтаю от загробной райской жизни, но особливо не тороплюсь туда. А вдруг все эти райские кущи — слащавые выдумки все тех же озабоченных поэтов или таких же нищих философов. Может быть, они все это выдумали, дабы нас успокоить, а прежде успокоить самоих себя.


^ Появляется обеспеченный молодой человек, завернутый в черный плащ.


Вот кстати, и клиент… Пойду, попробую продаться, мне надоели ваши философии...


^ Первая Путана спешит навстречу юноше, и начинает активно предлагать ему себя. Он, как может, отбивается.

НИЩИЙ

Обращается ко Второй Путане.


Благодарю, синьора, только женской ласки

Премного я вкусил в своей паскудной жизни,

Свой пыл любовный я давно растратил весь,

Обычный блуд за страстность принимая,

Что даже и не ведаю смогу ль

Тебе доставить настоящую усладу…

К тому ж, считай, уже вторые сутки

Ни крошки не было в моем беззубом рту,

К чему любовь, когда урчит в желудке?

Ты лучше б предложила мне не тело, а еду…

^ ВТОРАЯ ПУТАНА

Какой глупый синьор, за еду надо платить, а тело не стоит ни гроша. К тому же, если я отдам тебе свою еду — то мне будет голодно и неуютно, а если я отдамся тебе, то, может быть, сумею испытать какое-нибудь жалкое подобие удовольствия. Да и особого вреда это мне не причинит, ежели ты случаем не хвораешь какой-нибудь заразной болезнью.

НИЩИЙ

^ Задумывается на минуту, не слушая Путану. А потом начинает жаловаться на свою судьбу.


Ах, знала бы ты как я низко пал.

Я — дворянин — дон Якопо дель Моро —

В младенчестве жил во дворце роскошном,

Что в Андалусии близ города Малага.

Был матушкой и батюшкой любим,

Они меня как Бога обожали

И баловали, радуясь моим проказам,

Смеясь: «Какой ты шалунишка, Яго»…

Меня так ласково все звали, потому что

Отцу так нравилось… Мать-итальянка,

Та кликала по-итальянски Лапо,

Но батюшка сердился, и ужасно,

Когда се имя слышал… Но довольно

Об этом, детство пролетело скоро,

И благоденствию пришел конец.


^ Молодой человек прислушивается к разговору Второй путаны и нищего, но Первая что-то ему рассказывает, мешая ему слушать их.


Меня

Завистники отца похитили и выкуп

Назначили немалый… Мой отец

Тогда не при деньгах был и в опале.

Меня злодеи переправили в Сетиф,

Там в рабство продали торговцу за бесценок.

^ ВТОРАЯ ПУТАНА

Поэтому ты смуглый, словно мавр,

И врешь мне также грязно и безбожно?

Мне чудится, что где-то я слыхала

Историю, подобную твоей…

Как можно, мавр, так беспардонно лгать?

Чужой рассказ за свой как можно выдавать?

ЯГО

В любом из нас есть капля черной крови,

Которая перемешавшись с кровию обычной,

Иль отравляет нас, иль выводится с мочой…

Я черён телом, но душой я бел,

Дела и помыслы мои светлы и непорочны!

Светило Мавретании палит нещадно,

Во всем оно виновно, будь неладно.

Но свыкся я и сросся с вечным сим загаром,

Я солнцем прокопчен до самых до костей,

Знать потому меня все кличут мавром.

Хотя я голубых кровей…

Но мой отец погиб, мать умерла в изгнанье,

Да и судьба была ко мне неблагосклонна…

О, матерь божья, непорочная Мадонна,

Умерь мои несметные страданья…


^ Незнакомец в плаще подходит к нищему и, вынув из кошелька монету, дает ее Второй путане.

НЕЗНАКОМЕЦ

Обращаясь ко Второй Путане.


Оставь нас, падшая… изыди.


Первая Путана приближается к незнакомцу.

^ ПЕРВАЯ ПУТАНА

А мне, синьор благодетель? Я столько времени потратила, чтобы заманить, завлечь тебя, а деньги достались этой глупышке, каковая намеревалась бесплатно отдаться этому ничтожному голоштаннику.

НЕЗНАКОМЕЦ

^ Обращаясь к Первой Путане.


Возьми и ты, и чтоб я вас не видел…

Не выношу я ваше ремесло,

И вас самих, ничтожные созданья…


Взяв под руку Нищего.

А вы, синьор Калека, не хотите
В таверне сей со мною отобедать?

ЯГО

Еще бы, исполняешь ты мою мечту…

Идем скорей…

НЕЗНАКОМЕЦ

За честь почту,

Я отобедать с досточтимым старцем.

Когда бы знали вы, как долго я искал,

Вас в этом беспокойном мире.

Как счастлив, что нашел…

ЯГО

Довольно слов!

Когда я голоден, я злобен и суров,

Во мне ты зверя, незнакомец, не буди.

Ты звал меня, что мешкаешь, веди!


^ Незнакомец и Нищий входят в таверну.


СЦЕНА 2

Занавес открывается, мы оказываемся внутри таверны. Несколько столиков, за которыми сидят завсегдатаи и приезжие матросы. За столиком на авансцене сидят Яго и Незнакомец. В отдалении небольшая сцена, она пуста, когда Нищий начнет свой рассказ о своей жизни, на сцене появятся актеры традиционного венецианского театра Комедия дель арте. Актеры с масками будут изображать в виде пантомимы все, что будут рассказывать Нищий Яго и Незнакомец.

НЕЗНАКОМЕЦ

Я вижу, вас изрядно потрепала жизнь.

Вы не могли б, не только поглощать

Нещадно снедь, но малость позабавить

Мой слух рассказом о себе…

ЯГО

Зачем

Мне, добрый господин, терзать тебя?

В подлунном мире предостаток звуков,

Которые могли б ласкать твой утонченный слух,

Премного лучше, чем скрипучий голос Яго.

Зачем тебе все это надо, не пойму?

НЕЗНАКОМЕЦ

Я — литератор, и хочу о вас красивым слогом

Поведать миру. Равнодушный люд,

Быть может, призадумается на мгновенье,

Как трудно жить в этом жестоком мире

Мужчине, отягченному талантом и умом

И начисто лишенному потенциала,

Чтоб свой талант раскрыть и обеспечить

Себе и пропуск в рай, и имя, и достаток…

А, главное, хочу открыть глаза народу

На бренность бытия земного,

Хочу я сделать жизнь немножечко добрей!

ЯГО

Напрасный труд, безумный сочинитель.

На свете миллионы необычных судеб,

На свете тысячи талантливых особ…

Кому охота знать о бедном мавре Яго?

К тому ж имею я весьма печальный опыт

Общения с людьми, похожими на вас,

И с родственным занятьем.

Когда-то лет, не помню, сколько

Тому назад, я также разболтался…

За ужин в кабаке я о себе поведал

Какому-то там Чинтио — писаке,

Тот настрочил чегойт… Лет двадцать позже

Какой-то бард-британец прочитал,

Да пьеску начеркал по этой басне…

Когда я Чинтио читал, то горько плакал.

А в Лондоне, чуть позже посмотрел,

Комедию про мавра. Боже правый,

Я был не рад, что тайну им свою открыл.

Они вдвоем так смысл весь переврали,

Что я злодеем стал, а враг мой жертвой, мда-аа…

НЕЗНАКОМЕЦ

Вы были в Лондоне?

ЯГО

Да где я только не был.
Родился в Андалусии. Потом же долго жил
Я в знойной Мавретании. Хозяин мой,

Был торгашом, из тех, кто продал Сына Бога

За тридцать лишь серебряных монет —

Их с той поры бранят и гонят.

НЕЗНАКОМЕЦ

Чем виноваты иудеи? Объясни…

Тем, что предали своего мессию?

Казнили Сына божьего Римляне,

А не они… Прости, великодушный Бог,

За глупое сравненье… Но, скажи,

Ответь мне, нищий, ты же был торговцем,

Когда на рынке ты продашь ягненка,

Кто будет виноват в его кончине?

Мясник, что перережет горло,

Ты, получивший горсть монет,

Иль господин, что оплатил его мученья?

ЯГО

А ты меня не путай. Мой хозяин

Был, может, мне родней покойного отца.

Он был премного лучше фарисеев,

Что заплатили глупому Иуде,

И был умнее римлян, что распяли

Под Пасху иудейского царя…

Хозяин был хорошим человеком,

Он принял словно кровного меня.

Я десять лет весьма вольготно прожил

В его богатом и приятном доме…

Да я работал словно падший раб,

Но отдыхал не хуже, чем патриций.

Все было хорошо, когда бы не беда,

Вернее, женщина… Хозяин вдовый

Имел очаровательную дочку,

Что звали так божественно — Эстер.

Дружили мы, сильней, чем брат с сестрой,

Пока она была совсем малышкой.

А, подрастя, вдруг, дева расцвела,

Будто цветок на клумбе у соседа.

И я не мог не воспылать желаньем

Цветок сорвать, или хотя б понюхать,

Втянуть ноздрями чудный аромат

Запретного эдемского плода.

И вот с Эстер мы как-то согрешили,

Потом еще… Во вкус вошли, но вскоре,

О нашем прегрешении прознал отец —

Уж больно быстро дочка располнела.

Он выгнал нас обоих со двора.

Мы долго мыкались, покамест в подворотне,

Как Дева Непорочная в пещере пастухов,

Эстер не родила сынка... Ее отец,

Про то услышав, дочь вернул обратно,

А мне расправою жестокой пригрозил.

НЕЗНАКОМЕЦ

Чем кончилась печальная история любви?

Отец, наверняка, оттаял сердцем

И зятя ненавистного простил?

ЯГО

Прощать мы можем близких, и хотя

Господь велел прощать любого,

Чтобы снискать прощенье от Него,

Отец Эстер иных был убеждений.

Вы знаете, у иудеев переходит род

По женской линии. Отец был внуку рад.

А внук, по их обычьям стародавним,

Обрезан был, и всячески обласкан,

В наследники определен… Но, а меня

Однажды ввечеру, наемный душегуб

У дома подстерег… Но видно Богу,

Иначе виделась моя судьба,

И проходящий мимо капитан Аттилио,

Что был в то время по делам служебным

Проездом в Мавретании, удар отбил.

Кинжал убивца зацепил лишь вскользь…

Вы видите огромный этот шрам —

Се памятка мне о любви к Эстер.

Аттилио, не глядя на мое увечье,

Мне службу Знаменосцем предложил.

Я согласился — служба лучше воли,

Когда тебе подписан смертный приговор.

Мы подружились с ним, как братья,

И вскорости в Венецию отплыли…


НЕЗНАКОМЕЦ

Вы видели потом Эстер и сына?

ЯГО

Увы, синьор, то просто невозможно,

Ведь кроме недостатка сил и средств,

Я покидать Венецию не смею,

Таков суровый вынесен мне приговор…

НЕЗНАКОМЕЦ

За что? Какое преступленье

Вы совершили? Ваша в чем вина?

ЯГО

Распорядитесь принести вина,

И запаситесь, юный друг, терпеньем…

Намерен нынче я открыться, почему не знаю,

Но чувствую, что я с огнем играю,

Что нынешняя исповедь моя,

Последней может стать…

А наплевать,

Устал скрывать секрет свой я…


СЦЕНА 3

Незнакомец удаляется, чтобы заказать вина, в помещение таверны входит молодой офицер Аттилио Аббальято, увидев Яго, он спешит к нему. Яго привстает, дабы приветствовать своего друга, плащ падает на пол, открыв взору зрителей блестящий офицерский камзол, Нищий снимает шляпу, и под ней мы видим роскошную кудрявую шевелюру. Перед нами молодой Якопо (Яго) дель Моро, прапорщик.

АТТИЛИО

^ Весь возбужденный и разгоряченный, плюхается на стул и вытирает пот с лица.


Ух, ну и жарища сегодня, я просто изнемогаю от зноя, еще немного и мои мозги закипят, как похлебка, забытая кухаркою на сильном огне.

ЯГО

Ах, неужели? Синьор, мне кажется с утра

Прохладно было, крапал дождь.

Что взбучку учинил озленный Дож?

Или любовница прогнала со двора?

А может?..

АТТИЛИО


Слушай, Яго, ты хороший малый, но как начинаешь разводить турусы на пустом месте, становишься просто невыносимым. Что мне Дож? Его гнев мне как лай собаки-пустолайки. Что он может? Ну, снимет с должности меня, как-нибудь выкручусь, у меня после отца осталось немного средств, как-нибудь переживу и это. Любовница тут тоже не причем. Люция прискучила мне, я уже давно собираюсь послать ее ко всем чертям, единственное, что меня удерживает от этого, это недостаток физической близости…


ЯГО

Но, это не проблема для тебя,

С твоими данными и средствами твоими

Ты только свистни — мигом прибегут

Поклонницы цветов всех и мастей…

АТТИЛИО

Да надоела мне их продажная любовь, хочется чего-нибудь более настоящего, возвышенного что ли.

ЯГО

Но, это тоже не проблема, сотни дев

Венеции мечтают сделаться, поверь приятель,

Твоею благоверной хоть на день…

АТТИЛИО

А мне нужна одна, и звать ее — Дисдемона.

ЯГО

Не слышал имени такого? Что за синьора?

Давно ль в Венеции? Я вроде местных дам

Всех знаю…

АТТИЛИО

Да нет, мой друг, она здесь родилась и выросла. А Дисдемоной только я ее зову. Демоническая, «злозвездная» девица, дочь сенатора Пьетро Арженти.

Стелла — это и означает «звезда, звездная», а слово «зло» и переводить не надо.

ЯГО

Так это Стелла? Что-то не пойму,

Чем девушка тебя так прогневила?

Я тут намедни с нею разговор имел.

Она меня все время пытке подвергала,

Все выясняла, в каковом бою

Мне рану нанесли злодеи-супостаты.

Я набрехал, что лютый янычар

Мне полоснул в жестокой сече.

Она мне лепетала, дескать, коль могла б,

Когда отец ее бы не неволил,

То полюбила б даже и меня,

За мои муки и увечья.

Когда же разговор тебя коснулся,

Вся раскраснелась будто маков цвет,

Раскрылась мне, что ты ей всех милее…

Да вот отец и слушать не желает.

АТТИЛИО

Я от него сейчас, поэтому и взбешен. Он мне отказал, сказал, что их род знатнее моего, и что найдет он Стелле жениха и побогаче, и поприличнее меня. Синьор Арженти нагло выставил меня за порог, и пригрозил, что если я еще буду домогаться его дочери, он пожалуется Дожу, и тот сошлет меня в глухую провинцию, на Кипр.

Но злит меня не он, ведь перед этой ссорой, в саду я разговаривал с его дочерью, с этой Дис-демоною. Она была будто ангел во плоти. Казалось, что все, что она не делает — все искренне, все от чистого сердца. Как она смеялась, когда я шутил, и как грустила, когда я плакался.

Потом, когда я объяснил ей причину своего прихода. Она утихла, замкнулась как-то. Я ей предложил убежать из дому, тайно обвенчаться, потому как ее отец и слышать не желает о нашем браке.

Стелла как-то лукаво улыбнулась, и сказала, что, несмотря на то, что я ей нравлюсь, что она почти полюбила меня за мои мучения и боевые подвиги, но супротив воли отца никогда не пойдет.

Если, мол, батюшка, будет возражать против нашего брака, знать, так тому и быть.

И теперь я зол на нее, и не могу называть ее никаким другим именем, кроме обидного греческого прозвища Дисдемона.

ЯГО

Я, кажется, смогу тебе помочь,

Сегодня я встречаюсь с Бенедикто…

АТТИЛИО

С этим молодым выскочкой. Да как ты можешь. Что ли ты не знаешь, что именно его, своего племянника, прочит в мужья моей Дисдемоне ее благоверный папаша. А недальновидный Дож прямо-таки вожделеет назначить на мое место этого желторотого, сопливого карьериста.

ЯГО

Ты, друг мой, чуточку не прав.

Сей юноша высокообразован,

Воспитан, благороден, ну, не нам чета.

Да даже если б Бенедикто был подонком,

Имело б смысл с ним отношения иметь

Хорошие… Мой папа говорил:

«Люби любого, кто тебе полезен,

Кто может выгоду тебе принесть,

Пусть даже он подлец известный…»
АТТИЛИО

А со мной ты тоже дружишь, потому что я тебе полезен?

Какая корысть у тебя по отношению ко мне?

Не думал я, что ты такой пройдоха. Честно скажу, я был о тебе более высокого мнения…

ЯГО

Какая выгода мне от тебя, Аттилио?

Опомнись, друг, знакомы мы с тобой

Уж столько лет… Я право не могу представить,

Что ты так скверно мог помыслить обо мне...

Нас связывает дружество мужское —

А это посильней корысти и любви.

К тому же у меня есть чувство долга,

Ты спас мне жизнь и приютил меня…


^ В сторону.


Я думаю, что ждать осталось мне недолго,

И долг сполна тебе верну, Аттильо, я.

АТТИЛИО

Что за дела у тебя с этим блаженным синьором Бенедикто? Опять замыслил ты какую-нибудь аферу. Мне уже надоело улаживать конфликты, которые просто рождаешь как многодетная мать.

ЯГО

Назначил бы меня ты лейтенантом,

Я был бы выше и тогда, наверно,

Не стал бы понапрасну рисковать.

АТТИЛИО

Но ты же знаешь, что виноват сенатор Арженти. Это он замолвил словечко за своего родственничка. Была б моя воля, ты давно бы был моим замом…

Но ты не ответил на мой вопрос. Зачем тебе нужен этот Бенедикто?

ЯГО

Скорее я ему… А впрочем интерес

У нас взаимный. Друг, Аттилио,

Ссуди мне несколько монет

И оплати мой нищенский обед.

А я тебе, ей-богу, помогу... Идет?

Еще недели не придет конец,

Синьор Аттилио невесту поведет

В соборе под венец…

АТТИЛИО

^ Бросая горсть монет на стол.


Ах, ты шельмец.

ЯГО

Собирая монеты.


Прости, мне некогда, бегу…

Я более не буду у тебя в долгу.


^ Занавес закрывается.


СЦЕНА 4

На авансцене молодой лейтенант Бенедикто Беатти. Он ждет Яго. Появляется Яго с распростертыми объятьями.

ЯГО

Прости, мой юный друг,

Но капитан Аттилио не в духе был

И задержал меня… Почет и уважение,

Мой милый Бенедикто.


^ Обнимает юношу.

БЕНЕДИКТО

Думал я,

Ты не придешь…

ЯГО

Ну, как ты мог помыслить.

Дель Моро никогда не предает друзей.

А ты мне друг… Ответь мне, друг?

БЕНЕДИКТО

Конечно.
ЯГО

Что за беда случилась с моим другом?

Ты побледнел, осунулся. С испугом

Глядишь по сторонам, ни дать, ни взять,

Кого убить замыслил иль предать.

Но ничего, падет на землю ночь,

И я смогу твоей беде помочь,

Мой острый ум, отточенный клинок,

Сразит злодея, дай лишь только срок…

БЕНЕДИКТО

Зачем ты так? Ужель на подлеца

Похож я, Яго, что подумал ты,

Что совершить могу я зло?

ЯГО

Запомни юноша, убийство — не злодейство,

Коль в роли жертвы выступает негодяй.

В борьбе со злом любое ценно средство,

Бей первым, друг мой, не зевай…


БЕНЕДИКТО

Не, Яго, я прошу поддержки

И помощи другого свойства.

Потребна здесь не ловкость рук — ума.


^ Переходит на шепот.


Ты, может, слышал, что моей отец сильно болен, одной ногой он уже в могиле. Мне больно глядеть на его страдания, но еще больней видеть, что по хворости своей ума совсем лишился он. Знаешь, Яго, старик удумал завещать состояние свое Богу...

Он грозил мне, Яго, что, если я не женюсь на Стелле Арженти, моей двоюродной сестре, то он лишит меня наследства, а деньги все завещает монастырю Сан-Джорджо Маджоре.

Не могу сказать, что Стелла мне не нравится. Но синьорина любит почтенных, умудренных опытом мужчин, вроде тебя или капитана Аттилио. А я хочу, чтобы она любила меня, и вышла замуж по любви, а не по принуждению.

Завтра после полудня должен прийти нотариус, чтобы составить отцовское завещание. Если к полудню завтрашнего дня я отцу не дам ответ, то он лишит меня всего…

ЯГО

Чем я тебе могу помочь, приятель,

Расстроить брак или отца настроить,

Чтобы не делал глупостей таких?

БЕНЕДИКТО

Не знаю даже, потому прошу,

Совета, помощи, поддержки…

ЯГО

Задумавшись.


А можешь ты, любезный Бенедикто,

Достать одежды батюшки, его портрет,

И им подписанный какой-нибудь указ?..

А сможет ли, галантный Бенедикто,

Все сделать так, чтобы когда придет юрист,

Отец куда-нибудь на время испарился…

^ БЕНЕДИКТО

Могу, но что ты задумал? Я ничего не понимаю…

ЯГО

Тоже переходя на шепот.


Беги скорее за одеждой, документом и деньгами. Встречаемся через час в гримерке у комедиантов. Я кое-что придумал, вернешься, расскажу подробнее.


^ Бенедикто уходит, Яго остается один.


Мне кажется, настал мой звездный час,

И, помогая Бенедикто, очень скоро

Смогу не только долг вернуть Аттилио,

Но честь родителя поруганную отстоять.

Уверен я, и доказательства тому имею,

Что род Беатти в гибели отца повинен.

Ведь мать моя была Беатти по рожденью.

Я отомщу за мать, за годы рабства своего…

За слезы, пролитые мною на чужбине,

За этот жуткий шрам, что на лице,

За шрам на сердце… Трепещите

Злосчастные Беатти — час настал!

Расплата близится… И очень скоро

Я все себе верну, и даже Стеллу,

Которая должна бы быть моей,

Когда б не обстоятельства минувших дней…

В борьбе со злом любое ценно средство,

И даже ложь… И Бенедиктово наследство

Достанется дель Моро… Что ж вперед,

Возмездие подлецов Беатти ждет!


^ Уходит со сцены.


АКТ II


СЦЕНА 1

Занавес открывается. Перед нами спальная комната венецианского вельможи. В комнате слабое освещение. На богатом ложе лежит Яго, переодетый в Паоло Беатти — отца Бенедикто. У него наклеенная борода, голова перевязана белым платком. Тело лежащего мужчины до подбородка закрыто толстым одеялом. В спальную входит Бенедикто с пожилым Нотариусом.

БЕНЕДИКТО

Проходите, любезный сеньор Нулло… Отец мой совсем занемог и хотел бы переговорить с вами по вопросу завещания. Так как составление завещания процесс интимный, я вас оставлю наедине.

Только смотрите, сеньор Нулло, не сильно-то усердствуйте, отец совсем ослаб, ему нельзя сильно напрягаться. Поэтому постарайтесь все сделать быстро и, по возможности, безболезненно…

И, главное, помните....


^ Говорит, перейдя на шепот.


…синьор Беатти смертельно болен, поэтому изъясняется невнятно и маловразумительно. Вы особенно не удивляйтесь, если его голос покажется вам чужим, а обезображенный болезнью лик — незнакомым. Старческая немощь меняет людей до неузнаваемости.

Когда кончите, дайте мне знать.

А пока, я оставлю вас с моим отцом. Но помните, синьор Нулло, отцу нельзя долго разговаривать. Быстренько запротоколируйте все сказанное им…


^ Нарочито громко.


Надеюсь, мой отец продиктует вам свое завещание понятно, а главное правильно!

Пусть отец мой скрепит завещание подписью. А потом, синьор Нулло, оставьте старика в покое…

А пока я пойду, распоряжусь, чтобы для вас накрыли хороший стол и приготовили доброе подношение.


^ Бенедикто шепчет на ухо нотариусу.


Да, чуть не забыл, синьор Нулло, не приближайтесь слишком близко к моему батюшке, хотя лекарь и утверждает, что болезнь не заразна. Но, Бог ведает, что у него на самом деле. Я бы на вашем месте остерегся приближаться к смертному одру. И хотя вы тоже в преклонном возрасте, думается, вы не очень-то хотите, как мой отец, умереть скоропостижно и в страшных, диких муках…


^ Последнюю фразу Бенедикто произносит нарочито громко. Паоло Беатти начинает притворно громко кашлять и чихать.

НУЛЛО

Сев в самом дальнем углу от ложа, вынимает бумаги и собирается записывать последнюю волю умирающего. Пока он готовиться, что-то бубнит по латыни…


«Pater familias. Bonus pater familias. Pater patriae. Patrum more…»


^ Приподняв голову, обращаясь к синьору Беатти.


Ну-с, любезный синьор Паоло Беатти приступим к делу.


Начинает писать.


«Я, Паоло Беатти, находящийся в здравом уме и твердой памяти, в случае моей смерти завещаю распорядиться моим имуществом следующим образом…»


^ Снова приподнимая голову.


Я слушаю вас, синьор Беатти, диктуйте…

БЕАТТИ

Приподняв голову над подушкой, диктует хриплым, сильно измененным голосом.


«Свой большой дом в Венеции, в котором я сейчас проживаю со своим семейством и оцениваемый в 7 000 000 дукатов, а также все свое состояние, я оставляю своему племяннику Якопо дель Моро, сыну ныне покойной синьорины Люции Беатти, в замужестве синьоре дель Моро…»

НУЛЛО

^ Удивленно расширив глаза.


Cui bono?.. В чью пользу? Я не понял… Вы говорите, Якопо дель Моро, вы не оговорились?

БЕАТТИ

Выкашлявшись, продолжает сердитым голосом.


Да, то есть, нет! Свое имущество я завещаю: «…своему племяннику Якопо дель Моро…». Пишите, синьор Нулло, от вас требуется только записать мое завещание и подтвердить.

НУЛЛО

^ Пожав плечами.


Charta non erubescit…


В сторону.


Бумага все стерпит.


Вслух.


Я записываю, диктуйте… В вашей воле завещать ваше имущество кому угодно. Один мой подопечный завещал свой дом и деньги своему псу, а другой приказал налить бокал вина и принести клубничного варенья.

Так, верите ли, любезный синьор, он демонстративно съел все свои права на землевладение, векселя и прочие финансовые документы, обмакивая бумажки в варенье и запивая красным вином…

БЕАТТИ

^ Выкашлявшись, продолжает диктовать сердитым голосом.


Давайте не будем отвлекаться, синьор Нулло…

Пишите: «Второй дом, стоимостью 3 600 000 дукатов и приносящий квартирный доход до 40 000 дукатов в год, я завещаю своему сыну, если тот не станет оспаривать мое завещание в суде…

И, самое главное, если он не женится на синьорине Стелле Арженти.

В противном случае его часть наследства переходит моему племяннику Якопо дель Моро».

И последнее…

«Загородный дом, оцениваемый в 1 500 000 дукатов, я завещаю монастырю Сан-Джорджо Маджоре. Чтобы почтенные монахи этого благочинного монастыря денно и нощно молились за мою усопшую душу и душу моей безвинно оклеветанной и без вести пропавшей двоюродной сестры Люции Беатти…»

Ну, а далее пишите мой титул, имя…


^ В нетерпении.


И давайте я подпишу, а то мне уже тяжело говорить…

НУЛЛО

Хорошо… Littera scripta manet… Ставим точку…


Осторожно приближается к ложу, чуть дыша, дрожа как лист. Нотариус держит бумагу на вытянутых руках, отвернув голову назад, чтобы не смотреть на больного…


Подпишите снизу…

БЕАТТИ

^ Пописывая документ.


Ну, вот и все, сей подписью своею

Я завершаю долгий путь земной

К своей заветной цели…

Подписан долгожданный приговор,

Я отомщен! какой счастливый день…

Чего стоишь, трухлявый пень!

Прочь убирайся, слышишь, нет, синьор?!

НУЛЛО

^ Собирая бумаги, бубнит под нос.


Да, да… я ухожу…

Вы настолько сердиты сегодня, что порою мне грезится, что, еще мгновение, и вы велите мне есть подписанное вами завещание, запивая свежими чернилами…

А я сыт сегодня, синьор… и я не люблю кушать бумагу, у бумаги ужасно не перевариваемый вкус, а чернила немного горчат…


^ В сторону.


Он не только болен физически, но и тронулся рассудком…

Omnes una manet nox… Какой печальный конец…

Не приведи, Господь, и мне такой участи…


^ Уходит со сцены.

ЯГО

Повернувшись на бок, лицом к зрителю.


Так утомился, будто бился

Я с целой дюжиной недюжинных врагов.

Но наконец-то своего добился,

Ах, Яго, сукин кот, каков!..


^ Засыпает и видит сон.


Сон Яго.


Звучит легкая музыка. На сцену выпархивают три ангелочка. В руках у них маски, как в театре Комедия дель Арте. Они танцуют вокруг ложа, которое стоит в центре сцены. На сцену выходит Сапия, она одета в белое платье невесты. Она приближается к ложу. Делает движения, будто гладит и ласкает тело спящего.

Тревожные нотки. На сцене появляется толстая женщина, совсем не ангельской наружности, но тоже в белом платье. В руках у нее четыре младенца. Она раздает младенцев ангелам и Сапии и, нелепо пританцовывая, удаляется со сцены. Ангелы начинают танцевать, как бы убаюкивая детей.

Музыка трагическая. На сцене появляются янычары с кривыми ятаганами. Девушки пугаются, прижимают детей к груди. Самый большой янычар приближается к спящему Яго и намахивается, дабы нанести ему смертельный удар. Сапия, прижимая ребенка к груди, пытается помешать янычару сделать свое черное дело.

^ Барабаны. Янычары сгоняют девушек в кучу и уводят их со сцены. Два янычара берут Сапию под руки и уводят следом.

Могучий янычар вновь приближается к спящему Яго и замахивается, дабы нанести удар, гаснет свет, слышен громкий звук падающего тела.

^ Яго просыпается и видит, что он лежит на полу, а рядом стоит Бенедикто.

ЯГО

Вскочив с пола.


Кто здесь?!


Увидев Бенедикто.


Ты напугал меня, болван…

Мне снился странный сон,

Но ты его прервал, и я теперь не знаю,

Что ждет меня, ведь это вещий сон…


БЕНЕДИКТО


Довольно нести всякую ахинею. Вещие сны — это выдумка немощных старушек и еретиков. Лучше расскажи мне, как тебе удалось одурачить самого синьора Нулло.

ЯГО

^ Садится на постель, свесив ноги.


Ужели ты не знаешь, Бенедикто,

Что человек, ушедший в царство снов,

Теряет связь с телесным миром,

Его астральное бесплотное начало

Порхает между звезд над грешною Землей…

И ты бы мог меня лишить астрала.

А без него я был б не человек,

А жалкое его подобье, схема…


^ Пускается в философские рассуждения.


Вот ты скажи, любезный Бенедикто,

Зачем мы спим? И тратим жизни треть

На глупое никчемное занятье?

Ужель чтоб отдохнуть? Какая чушь!

Бессмыслица, злой вымысел Творца.

Зачем тогда глаза мы закрываем

И погружаемся в глубокий, чуждый мир,

В котором маемся, блаженствуем чуть реже,

А боле ничего не видим, кроме разве тьмы…

Мы ужасаемся, что сон со смертью сходен,

Все также мрачен, груб и безысходен!

Но почему тогда, на ложе возлежа,

Не погружаясь в сон, не можем отдохнуть мы?

Быть может, черпаем мы силы и познанья

Из космоса, сознаньем подключаясь

К источнику немыслимых энергий,

Что пребывает за пределами Земли…


БЕНЕДИКТО


Совсем запутавшись.


Но ведь и когда мы спим — не всегда отдыхаем.

ЯГО

Знать, в этот день, или, скорее, ночь,

Связь со вселенною была утрачена… Затем

И человек как древо, вырванное из земли,

Не смог тянуть корнями подсознанья

Энергетические соки мирозданья,

Чтобы растраченные силы возместить.

Былую значимость и мощность возродить!


БЕНЕДИКТО


Возмущенно.


Довольно, Яго, изъясняться на пустые темы.

Ты лу