Реферат: Гептамерон

Маргарита Наваррская (1492—1549)

ГЕПТАМЕРОН
Пер. А.М. Щедрина, И.Г. Русецкого (Маргарита Наваррская. – М., 1993).

( С. 201, 285, 370-372, 407-409).


– Я хорошо знаю, — сказала Парламанта, -г- что все мы нуждаемся в милости господней, ибо все мы грешны перед богом. Только наши грехи не приходится сравнивать с ваши­ми. Ведь если грешить нас заставляет тщеславие, то никто кроме нас, от этого не страдает, и ни на тело наше, ни на руки не налипает никакой грязи, для вас же главное удоволь­ствие в том, чтобы обесчестить женщину, как и главная доб­лесть ваша — в том, чтобы убивать людей на войне. И то и другое противно божескому закону.

– Я готов согласиться с тем, что вы говорите, — сказал Жебюрон, — но ведь господь говорит иначе: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, прелюбодействует в сердце своем, и всякий ненавидящий ближнего своего — че­ловекоубийца»! Так неужели, по-вашему, женщины никогда не смотрят с вожделением на мужчин и ненависть им чужда?

– Господь, который судит сердце человеческое, — сказала Лонгарина,— вынесет свой приговор; но важно, чтобы людям не в чем было нас обвинить, ибо господь столь милостив, что человека, согрешившего только в мыслях, он не осудит. К тому же он хорошо знает, как все мы слабы, и поэтому воз­любит нас еще больше, если мы не поддадимся своей слабос­ти...


* * *


[Парламанта]: ...Те, над кем наслаждение одерживает верх, не заслуживают того, чтобы их называли женщинами, им боль­ше пристало быть мужчинами, — там ведь и ярость и вожде­ление только прибавляют чести. Мужчина, который мстит своему врагу и убивает его, тем самым изобличает его во лжи, а сам выигрывает от этого во мнении общества. То же самое бывает и тогда, когда кроме своей жены он любит еще дюжину женщин. Но женская честь зиждется совсем на другом: на кро­тости, терпении и целомудрии...


...Разумеется, благородные дамы, — начал Симонто, — вам нередко случалось слышать о чудесах добродетели, на которые способны женщины, и мне кажется, что отнюдь не следует скрывать их, а напротив — писать о них золотыми буквами, дабы это служило примером для всех женщин и предметом удивления для мужчин. И чтобы вы убедились, что слабый пол может оказаться вовсе не слабым, мне хочется рассказать ис­торию, слышанную мною от капитана Роберваля и от многих его товарищей.


^ Новелла шестьдесят седьмая


Одна бедная женщина, чтобы спасти жизнь мужа, подвергаясь опасностям и не щадя себя, осталась при нем до самой его смерти


Роберваль, имя которого я только что упомянул, отправил­ся в плавание к берегам Канады, и король, его господин, на­значил его командующим всей флотилией. Прибыв туда, он решил, что, если климат этой страны окажется благоприят­ным, он не покинет ее и там будут заложены города и воз­двигнуты крепости, чему он, как известно, и положил начало. И для того, чтобы заселить эту страну христианами, он при­вез с собою различных ремесленников, один из которых ока­зался таким подлым человеком, что предал своего господина и того едва не взяли в плен дикари. Однако господу богу было угодно, чтобы замысел его сразу же был обнаружен и он не мог повредить капитану Робервалю, который приказал схватить подлого предателя и собирался наказать его по заслу­гам. Он так бы и сделал, если бы не жена этого несчастного, которая последовала за своим мужем, подвергая себя всем опасностям морского пути, и ни за что не захотела его поки­нуть. Слезы ее тронули капитана и всех его спутников, и из жалости к ней, равно как и в благодарность за оказанные ею услуги на корабле, он удовлетворил ее просьбу и высадил их с мужем на необитаемом острове, где жили одни только дикие звери, причем разрешил им взять туда с собою все, что может оказаться необходимым. Несчастная чета, оставшись в полном одиночестве среди диких и хищных зверей, возложила всю свою надежду на бога, к которому эта бедная женщина всегда обращала свои мольбы. И так как она во всем уповала на господа, она захватила с собою Евангелие, видя в нем и пищу духовную, и утешение, и постоянно его читала. Но при этом они вместе с мужем трудились, строили себе хижину, и она отдавала работе все свои силы. Когда же львы и другие хищные звери начинали приближаться к ним, то, чтобы за­щитить себя, муж ее стрелял из аркебуза, она же бросала в зверей камнями. И они не только отгоняли зверей, но и уби вали их и питались их мясом, которое было вкусно. На такой пище, к которой они прибавляли собранные на острове коре­нья, они продержались какое-то время. Когда же им совсем стало нечего есть, муж ее ослабел, а так как им приходилось пить много воды, он стал пухнуть и вскоре умер. И в послед­ние дни единственным утешением ему была жена, которая и лечила его, и выслушивала его исповедь. И он благостно по­кинул пустыни земные, чтобы переселиться в небесную от­чизну. А бедная женщина предала его тело земле и постаралась вырыть ему могилу поглубже. Дикие звери, однако, учуя­ли это место и приходили, чтобы сожрать его труп. И вдове оставшейся в полном одиночестве в своей маленькой хижине приходилось отгонять их выстрелами из аркебуза. И так вот, телесною своей жизнью уподобившись диким зверям, а духовною — ангелам, она проводила там время в чтении, размышлении и молитве. И дух ее пребывал в радости и спокойствии, тело же совсем отощало, и от нее остались кожа да кости. Однако тот, кто никогда не покидает паству свою и являет отчаявшимся могущество свое, не допустил, чтобы добродетель, которой он наделил эту женщину, осталась не­ведомой людям, и захотел, чтобы они узнали о ней и этим умножилась его слава. И ему было угодно сделать так, что, когда через некоторое время один из кораблей французской флотилии проходил мимо пустынного острова, команда его заметила на острове дымок. Дымок этот напомнил им о тех, кого они оставили там когда-то, и они решили посмотреть, что господь сотворил с этими людьми. Увидев корабль, жен­щина прибежала к самому берегу и встретила лодку с моря­ками. И, воздав хвалу господу, она привела гостей в свою хи­жину и показала им, как она все это время жила. И они ни­когда бы ей не поверили, если бы не знали, что господь наш всемогущ и может накормить слуг своих и в пустыне, как и на самом богатом пиршестве. Но так как несчастная не могла и далее оставаться в таком месте одна, они взяли ее с собою и привезли в Ла Рошель, куда корабль их прибыл после долгого плавания. И когда жителям этого города рассказали о вернос­ти и стойкости этой женщины, все местные дамы встретили ее очень почтительно и с большой охотой стали вверять ей воспитание своих дочерей, которых она учила читать и пи­сать. За этим-то благочестивым занятием она и провела оста­ток жизни, и единственным желанием ее было пробудить в каждом человеке любовь к богу и веру в него, для чего она приводила в пример ту великую милость, которую он оказал ей.

– Теперь, благородные дамы, вы уже не можете сказать, что я не воздаю хвалу добродетелям, которыми господь наде­лил всех женщин и которые кажутся тем выше, чем слабее рам человек.

– Мы, разумеется, нисколько не огорчены, – сказала Уа-зиль, — тем, что вы хвалите милость господа нашего, ибо по­истине всякая добродетель исходит от него. Но не будем забы­вать об осуждении божьем, лежащем на роде людском, которое мешает всем — как мужчине, так и женщине — творить дело божье. Ибо как тот, так и другая и чувством своим и волей могут только посадить в землю семя, но господь один может заставить его прорасти.

– Если вы внимательно читали Священное писание, – ска­зал Сафредан, – то вы помните слова апостола Павла: «Я на­садил, Аполлос поливал, но возрастил бог»; но он нигде не го­ворит, что женщины причастны к деяниям благочестия.

– Вы хотите следовать примеру дурных людей, – сказала Парламанта, – тех, которые отбирают нужные им места из Евангелия или пропускают другие, которые им невыгодны. Если бы вы читали все послания апостола Павла, вы увидели бы, что он отдает должное женщинам, которые подвизались с ним в благовествовании.

– Что бы там ни было, – сказала Лонгарина, – эта жен­щина достойна того, чтобы ее хвалили — как за любовь к мужу, ради которой она рисковала жизнью, так и за веру в бога, который, как мы видели, ее не покинул.

– Что касается первого, – сказала Эннасюита, – то, по-моему, среди нас нет ни одной женщины, которая не сделала бы того же, чтобы спасти жизнь мужа.

– А по-моему, – сказала Парламанта, – есть мужья, кото­рые сами не лучше зверей, и если женщина соглашается жить с таким мужем, значит, она может отлично прожить и с теми, кто на него похож.

Эннасюита – должно быть, решив, что это относится к ней, – не могла удержаться и сказала:

– Если звери не будут меня кусать, общество их будет для меня приятнее, чем общество людей, которые злобны и невы­носимы. Но я продолжаю стоять на своем: если бы мужу моему пришлось попасть в такую беду, я бы лучше умерла, чем его покинула.

— Бойтесь такой любви, – заметила Номерфида, – избы­ток любви может обмануть и его и вас, и это бывает везде, а плохо понятая любовь нередко переходит в ненависть.

— Мне кажется, – сказал Симонто, – что слова эти вы мо­жете подкрепить каким-то примером. Поэтому, если такой пример у вас есть, я уступаю вам место, чтобы вы нам о нем рассказали.

– Ну что же, – ответила Номерфида, – по своему обык­новению, я расскажу вам историю короткую и веселую.


^ Из Приложения


//. О двух влюбленных, кои ловко предавались любовным утехам завершившимися вполне благополучно


Среди вас, мужчин, принято презирать девушку или жен­щину, после того как она щедро отдаст вам то, чего вы более всего от нее добиваетесь, а вот сей молодой человек, движи­мый прекрасной и подлинной любовью и найдя в своей по­дружке то, что любой мужчина хотел бы видеть у своей невес­ты, то есть хорошее происхождение и ум, совершил грех, од­нако не пожелал остаться прелюбодеем или сделаться причи­ной чьего-то неудачного брака, и это, по-моему, весьма по­хвально.

– А по-моему, – отозвалась Уазиль, – эти двое достойны порицания, да и третий тоже, поскольку послужил по меньшей мере пособником при изнасиловании.

– Почему же вы называете это изнасилованием, – удивил­ся Сафредан, — когда все произошло с обоюдного согласия? Разве союзы, коими завершаются подобные связи, не самые прочные? Ведь не зря говорит пословица, что браки заключа­ются на небесах. Однако это не относится к союзам вынужден­ным или заключаемым ради денег, хотя многие весьма их одобряют, поскольку молодые вступают в них с согласия роди­телей.

– Можете говорить что угодно, – возразила Уазиль, – од­нако без родительской власти, а за неимением таковой – влас­ти других родственников никуда не деться. Ведь если бы мо­лодым людям позволяли жениться по своему усмотрению, сколько рогов было бы наставлено в таких браках! Разве моло­дой человек или девушка лет двенадцати – пятнадцати знают, что им нужно? Ежели хорошенько присмотреться к счастливым зракам, то мы увидим, что среди них гораздо меньше таких, которые стали завершением неправедной любовной связи, не­жели заключенных насильственно. Молодые люди, еще не со­знающие, что им нужно, вступают в брак с первым попавшим­ся, затем постепенно начинают понимать, какую совершили ошибку, и делают из-за этого все более и более серьезные про­махи, тогда как подавляющая часть тех, кто подчиняется воле родителей, поступает согласно мнению людей более сведущих и рассудительных, нежели они сами, и в результате, когда им удается вдруг почувствовать неведомое дотоле блаженство, они вкушают его с большею жадностью и наслаждением.

— Но согласитесь, моя милая, – вмешался Иркан, – что девица была в самом соку, на выданье, и знала, что сквалыге отцу проще позволить ей заплесневеть в девах, чем самому счистить плесень со своих денежек. Разве вы не знаете, на­сколько хитроумна натура? Девушка любит, любима, ее счастье рядом – ну как тут не вспомнить пословицу: «Раз отказался – в другой не Дадут»? Все произошло так стремительно, что она даже не успела и охнуть. Вы же помните: сразу после случив­шегося по ее лицу было видно, что в ней произошли какие-то важные перемены. Скорее всего, она досадовала, что не успела как следует разобраться, хорошо это или плохо, потому-то ее и не пришлось долго уговаривать попробовать еще разик.

– А вот я, – проговорила Лонгарина, – не видела бы для Жака никаких оправданий, если бы он не сдержал слово, но он повел себя как честный человек, не бросил девушку, а взял ее в жены такою, какою сам ее сделал. И это кажется мне до­стойным всяческих похвал, особенно если принять во внима­ние растленность нынешней молодежи. Это не значит, что я оправдываю его первый проступок, – нет, я осуждаю Жака за то, что он обманом овладел девушкой и сделал мать своей по­собницей.

– Ничего подобного, – возразил Дагусен, – не было ни обмана, ни пособничества, поскольку все совершалось добро­вольно – как со стороны матерей, которые не мешали влюб­ленным, хотя и были введены в заблуждение, так и со стороны девушки, которая осталась довольна и никому не пожалова­лась.

– Все это произошло, – сказала Парламанта, – только из-за простодушия и доброты жены торговца, которая без всякой задней мысли довела дочь до кровопролития.

— До свадьбы, — не согласился Симонто, — и такое про­стодушие бывает полезным для девушек, но огорчительным для тех, кто позволяет мужу себя обманывать.

– Ну, раз вы знаете в этом толк, – заключила Номерфи­да, – я передаю вам слово: расскажите нам свою историю.

– Непременно, – согласился Симонто, – только обещай­те, что не станете плакать. Тем, мои благородные дамы, кто ут­верждает, что вы, женщины, куда лукавее мужчин, было бы не­плохо послушать мой рассказ, в котором я выведу не только весьма хитрого мужа, но и крайне простодушную и добрую жену.

^ III. О некоем кордельере, считавшем большим преступлением, когда мужья бьют своих жен

В городе Ангулеме, где часто останавливался граф Карл, отец короля Франциска, жил некий кордельер по имени Балле, человек ученый и прославленный проповедник, который од­нажды на Рождественский пост удостоился чести читать про поведь в присутствии графа Карла, чем немало упрочил свою и без того добрую репутацию. Случилось так, что некий верто­прах, женатый на молодой и привлекательной женщине, по на­ступлении Рождественского поста продолжал развлекаться как ни в чем не бывало, ведя жизнь не менее, если даже не более распутную, нежели холостяки. Узнав об этом, его молодая жена не сумела смолчать, хотя не раз уже расплачивалась за скандалы, правда, не так, как ей того хотелось бы, и принялась причитать и бранить супруга, который, придя в раздражение отдубасил ее как следует, отчего она стала вопить пуще прежнего. Не стали молчать и соседи: проведав, в чем дело, они вы­скочили на улицу и принялись кричать:

– Да разве ж это муж? К черту такого мужа! В это время по улице; проходил кордельер Балле; услышав вопли соседей и осведомившись, что случилось, он решил ска­зать в своей завтрашней проповеди несколько слов об этом не­достойном подражания примере. И вот, говоря о браке и друж­бе, которая должна процветать между супругами, он стал пре­возносить ее, заклеймил позором тех, кто ее разрушает, и даже сравнил супружескую любовь с родительской. Проповедуя таким образом, он среди прочего отметил, что для мужчины гораздо опаснее избивать свою жену, чем даже отца или мать, поскольку это чревато более серьезной карой.

– Ведь если, – заявил он, – вы исколотили мать и отца, вас пошлют на покаяние в Рим, а вот излупцуй вы свою жену, то она сама и все ваши соседи пошлют вас к дьяволу, то есть в ад. Сами посудите, есть ли разница между этими наказания­ми: из Рима люди, как правило, возвращаются, но из ада — никогда, nulla est redemption.

Вскоре после этой проповеди монаху стало известно, что жены до невозможности укрепились его словами и мужья никак не могут с ними сладить, и он решил положить сему конец, поскольку непослушание женщинам не пристало. С этою целью в одной из следующих проповедей он уподобил жену дьяволу и заявил, что оба – два самых заклятых врага рода человеческого, поскольку непрестанно вводят людей в ис­кушение и избавиться от них невозможно, в особенности от жены.

– Покажи дьяволу крест, – сказал он, – и дьявол убежит, женщину же крест притягивает, она стремится к нему, чем до­ставляет мужу бесконечные страдания. Но знаете, как вам сле­дует поступать, мои дорогие? Когда жена станет по своему обыкновению досаждать вам, снимите крест с рукоятки и го­ните ею жену прочь от себя; проделав этот опыт несколько раз, вы найдете способ весьма действенным и увидите, что, как дьявола можно изгнать посредством креста, так и жену можно