Реферат: Николай Фёдорович Фёдоров статьи философского содержания печатается по
Николай Фёдорович
Фёдоров
СТАТЬИ ФИЛОСОФСКОГО СОДЕРЖАНИЯ
Печатается по:
Н.Ф. Федоров., Собрание сочинений в четырех томах.
Том 3.
Составление, комментарии и научная подготовка текста
А.Г. Гачевой и С.Г. Семеновой.
Издательская группа «Прогресс», Москва, 1995г.
«Традиция», Москва, 1995г.
[нумерация стр. отличается от оригинала]
СТАТЬИ ФИЛОСОФСКОГО
СОДЕРЖАНИЯ
из III тома «Философии общего дела» 4
ФИЛОСОФИЯ КАК ВЫРАЖЕНИЕ НЕРОДСТВЕННОСТИ И РОДСТВО 1 4
ОДУШЕВЛЕННЫЕ МИРЫ КАК ВЫРАЖЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ ВИДЕТЬ МИРЫ УПРАВЛЯЕМЫМИ РАЗУМОМ И ЧУВСТВОМ 4 5
В Сократе сознание или философия перешла из области представления в область мышления 5
Для понимания Новой Истории Запада 6
ФИЛОСОФИЯ БЛУДНЫХ СЫНОВ, ЧУЖАКОВ 13 7
ВЕЛИКИЙ СИНТЕЗ 7
ОЦЕНКА ЦЕННОСТЕЙ 17 8
УЧЕНОЕ СОСЛОВИЕ КАК ОТЖИВАЮЩЕЕ 20 9
ЗАМЕТКИ О КАНТЕ 21 10
«Правильным следствием теоретической слабости…» 12
* * * 13
[Нужно] признать категории привычками 13
МИР ЕСТЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ 36 14
«Мир как воля и представление» 15
ВОПРОСЫ ИЗ ОТЕЧЕСТВА ЗАРАТУШТРЫ ПОКЛОННИКАМ ЕВРОПЕЙСКОГО ЗАРАТУШТРЫ (НИЦШЕ) 39 16
НИЦШЕ О ЦЕЛИ И СВОБОДЕ 49 17
СУПРАМОРАЛИЗМ 50 18
ИОАСАФ-ЦАРЕВИЧ И МОГИЛА ЮС-АСАФА В КАШМИРЕ.
НИЦШЕ И МОЩИ 52 18
ЗАМЕТКИ О НИЦШЕ 55 19
О ДВУХ РАЗУМАХ. АГНОСТИЦИЗМ 62 21
Различие между этими двумя направлениями 22
Природа, утратившая сознание 22
МЫСЛЬ И СИЛА 65 23
ЭВОЛЮЦИЯ И КОЛЛЕКТИВИЗМ ИЛИ
ВОСКРЕШЕНИЕ И ОБЪЕДИНЕНИЕ 66 23
КРИЗИС МАРКСИЗМА 24
КРИЗИС СОЦИАЛИЗМА 71 25
«ИСТОРИЧНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА» 25
Критическая философия была продолжением метафизики 26
ВОПРОС О ЗАГЛАВИИ 74 27
Само собою понятно, что и такие статьи, как «Всемирная Выставка» 32
Положение, созданное отчасти печатанием отдельных статеек 34
О богатстве и бедности и [о] жизни и смерти7 35
ЗАМЕТКИ К РАБОТЕ «ВОПРОС О БРАТСТВЕ, ИЛИ РОДСТВЕ...» 79 37
ПРЕД СОВЕРШЕННОЛЕТИЕМ 86 41
СМЫСЛ И ЦЕЛЬ ЖИЗНИ, ИЛИ ЧТО МОЖЕТ ДАТЬ ЖИЗНИ НАИВЫСШУЮ ЦЕННОСТЬ 88 43
По голове — человек, по туловищу — скот и зверь 44
Человек или сын человеческий? 44
ВОПРОС О ГОЛОДЕ КАК ВОПРОС СВЯЩЕННЫЙ, РЕЛИГИОЗНЫЙ 91 45
ВОЗМОЖЕН ЛИ МИР? УСЛОВИЕ, ПРИ КОТОРОМ МИР ВОЗМОЖЕН 92 46
Супраморализм, т. е. само христианство 47
ПАДАЮЩИЕ МИРЫ И СУЩЕСТВО, ПРОТИВОДЕЙСТВУЮЩЕЕ
ПАДЕНИЮ, КАК ПЕРВОЕ ВЫРАЖЕНИЕ СУПРАМОРАЛИЗМА.
ВЕРТИКАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ — НРАВСТВЕННЫЙ ПОДЪЕМ,
НАЧАВШИЙ ИЗМЕНЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ 95 47
ПАСХА 98 48
ВЕРТИКАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ, ИЛИ ПАСХА 99 49
Супраморализм, или выход за пределы зла 49
ПЕРЕХОД ОТ ВЫСШЕГО К НИЗШЕМУ, ОТ БОГА
К ЧЕЛОВЕКУ И ВОЗВЫШЕНИЕ ЕГО [ЧЕЛОВЕКА]
ЧРЕЗ НАИБОЛЬШУЮ ЗАПОВЕДЬ К ЗАПОВЕДИ
«БУДЬТЕ СОВЕРШЕННЫ КАК БОГ-ОТЕЦ» 101 50
ПАСХАЛЬНО-КРЕМЛЕВСКИЕ ВОПРОСЫ.
СУПРАМОРАЛИЗМ, ИЛИ ВЕЛИКИЙ СИНТЕЗ 102 51
ЗАМЕТКИ К РАБОТЕ «СУПРАМОРАЛИЗМ» 105 51
ДВЕ ПРОГРАММЫ ПАСХАЛЬНЫХ ВОПРОСОВ 118 56
ПОЯСНЕНИЯ К «ПАСХАЛЬНЫМ ВОПРОСАМ 119 56
ПАСХАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ С ПРОГРАММОЮ ИХ РЕШЕНИЯ И
УКАЗАНИЕМ НА БЛАГОПРИЯТНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЛЯ
РЕШЕНИЯ ЭТИХ ВОПРОСОВ123 69
СХЕМА-ЧЕРТЕЖ, ИЗОБРАЖАЮЩИЙ АНТИНОМИЮ ЭГОИЗМА И
АЛЬТРУИЗМА, ИЛИ ДВУХ СМЕРТЕЙ, И РАЗРЕШЕНИЕ
АНТИНОМИИ В ДОЛГЕ ВОСКРЕШЕНИЯ, ИЛИ ПОЛНОТА
РОДСТВА И ЖИЗНИ, Т. Е. ЛЮБВИ 126 72
О двух разумах и о двух жизнях 76
ЭСТЕТИЧЕСКИЙ СУПРАМОРАЛИЗМ 135 76
ВНУТРЕННЯЯ РЕГУЛЯЦИЯ, ИЛИ ПРЕОБРАЖЕНИЕ
ЖИВУЩИХ, СЫНОВ, И ПЕРВОЕ ВОСКРЕШЕНИЕ
УМЕРШИХ, ОТЦОВ, И ПЕРВОЕ ВОЗНЕСЕНИЕ ИХ НА
ИНЫЕ МИРЫ (ПЛАНЕТЫ) ДЛЯ РАСШИРЕНИЯ
ВНЕШНЕЙ РЕГУЛЯЦИИ, А С НЕЮ ДАЛЬНЕЙШИХ
ВОСКРЕШЕНИЙ ИЛИ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЙ, КАК
ВЫРАЖЕНИЕ СУПРАМОРАЛИЗМА 136 78
КРЕМЛЬ КАК КРЕПОСТЬ И ОРУДИЯ
РЕГУЛЯЦИИ УМЕРЩВЛЯЮЩЕЙ СИЛЫ
И
КРЕМЛЬ КАК КЛАДБИЩЕ И ПОПЫТКИ ОЖИВЛЕНИЯ 140 81
К ВОПРОСУ О ВРЕМЕНИ, КОГДА ДОЛЖНО СОВЕРШИТЬСЯ ВОСКРЕШЕНИЕ ИЛИ НАЧАТЬСЯ ПЕРЕХОД С ЗЕМЛИ 142 81
Несмотря, однако, на столько поколений уже воскрешенных 82
АСТРОНОМИЯ ИЛИ ИСТОРИЯ? 144 83
ЕДИНСТВО ИСТОРИИ И АСТРОНОМИИ 145 84
ИСТОРИЯ ПО ОТНОШЕНИЮ К АСТРОНОМИИ 146 85
При разборе бумаг 85
К СТАТЬЕ «ЧТО ТАКОЕ ИСТОРИЯ ДЛЯ НЕУЧЕНЫХ» 149 86
АВГУСТ И АВГУСТИН, ТВОРЕЦ ГРАДА ЗЕМНОГО ПЕРВЫЙ
И ГРАДА БОЖИЯ — ВТОРОЙ 152 87
Падение Царьграда было великим уроком 87
Так называемая Средняя История 88
Хотя Новая История следует за Среднею 88
ЗОЛОТО И ПРАХ 161 89
12-й лист, при небольшом разъяснении, дает ответ 90
3-й Рим, что он есть и чем должен быть? 91
МОСКВА — 3-Й РИМ, А ЧЕТВЕРТОМУ НЕ БЫТЬ 170 92
«СВЯТОЙ БЛАГОВЕРНЫЙ ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ», — СОЧИНЕНИЕ М. ХИТРОВА 173 92
Когда Наполеон, изучавший пред походом 12-года Россию 93
ОТКУДА ПОШЛО СЛАВЯНОФИЛЬСТВО? 177 94
К ЧЕМУ ПРИВОДИТ ЗАПАДНИЧЕСТВО! 181 94
О двухстолетнем юбилее незаконного сына 3-го Рима известного Маркиза С. Петербурга 95
Два события обращают 97
3-Й РИМ И 3-Й КАРФАГЕН. КРУГООКЕАНСКАЯ ДОРОГА, ПРЕВРАЩАЮЩАЯ ПРОЛИВ В ПЕРЕШЕЕК 186 97
О ПОЛЯРНОЙ СТОЛИЦЕ 187 98
К ПАЛОМНИЧЕСТВУ НА ПАМИР 189 99
31 января 1884 г 100
К СТАТЬЕ «САМОДЕРЖАВИЕ» 194 100
СТАТЬИ ФИЛОСОФСКОГО СОДЕРЖАНИЯ
из III тома «Философии общего дела» 102
СТАТЬИ ФИЛОСОФСКОГО
СОДЕРЖАНИЯ
из III тома «Философии общего дела»
ФИЛОСОФИЯ КАК ВЫРАЖЕНИЕ НЕРОДСТВЕННОСТИ И РОДСТВО 1
Признавая в мифах олицетворение, философия в своих философемах признает обезличение, отвлечение. Это определение относится к знанию, и если отвлечение и обезличение можно отнести к достоинствам, то только ко временным. Очужетворение2 есть указание на коренной порок, сознание которого может привести философию к выходу на истинный путь. Но этого мало: философия, конечно, не изменяет себе, когда религию считает праздным знанием, называя ее мифо-логиею. Но религия есть не мифо-логия, а мифическое действие3; и сама философия, хотя она и считает себя знанием, однако оказывает и некоторое действие на общество. Впрочем, в очужетворении обозначается и характер, и свойство ее воздействия, или влияния на общество (<характер> антиродственный), разрушение родственности.
Философия как сознание, как разум общества подзаконного, юридического, карательного, силою закона держащегося, под постоянным надзором находящегося, признает — и то только отчасти — существование родства <только> в детской; но это со стороны философии непоследовательность; последовательное проведение философского принципа требует, чтобы и детская была введена в область надзора, чтобы учреждена была особая инспекция над отношениями матери к грудному ребенку и чтобы отношения эти, считавшиеся священными, религиозными, по изгнании религии из жизни были бы регламентированы внешним законом. Но нужно надеяться, что дело не дойдет до такой жестокой крайности. Если такая регламентация и будет существовать, то она будет вызвана нуждою, упадком родственного чувства, но неестественность такой регламентации от этого не уменьшится, а будет еще изумительнее, поразительнее.
Если философия, или знание, никогда не задававшаяся вопросом о причинах неродственных отношений между людьми — вопросом самым существенным, единственным, — решает с несвойственным ей (как основанной на сомнении) авторитетом, что гражданская чуждость и торговое бездушие составляют не временное состояние, не горький, но неизбежно-необходимый удел несчастного человечества, а прекрасную, идеальную его будущность, — какого названия заслуживают такие идеалы?! Еще удивительнее, что философия считает нужною для существ чувствующих и разумных принудительную регламентацию, тогда как для слепой силы природы не видит нужды в регуляции, т. е. даже не признает вопроса о причинах неродственного отношения природы к нам, господство слепой силы над чувствующею и разумною не считается ненормальным.
Несмотря на свое отрицательное (не вполне и не отчетливо сознаваемое) отношение к «родству и неродственности», философия есть, однако, не что иное, как наука о родстве и неродственности, представленная или изложенная в неродственной форме, т. е. в форме отвлеченной или лишенной чувства, недоступной большинству, в форме умозрительной, а не практической, в форме мысли, а не проекта действия. Философия есть наука всеобщая, она хочет обнять все; но и обнимая все, в ней, однако, нет ничего, что могло бы выйти из пределов понятия о родстве и его противоположности — неродственности. Родство и неродственность — самые полные, конкретные понятия, от них можно лишь отвлекать, обезжизневать, так сказать, обращать их в призраки, тени, в идеи, пополнить же их невозможно: в родстве полнота жизни, чувства, разума, действия, примирение религии с наукою, искусством, нравственностью; в неродственности — безжизненность, разъединение, раздор, — словом, родственное тождественно с бессмертным, а неродственное с смертным. Бог, как Триединый, есть совершеннейший образец родства. Природа — слепая естественная сила, которая в человеке начинает превращаться в сознательную, чувствующую, т. е. родственную силу. Человечество есть еще несовершенное родство: родственным сознает оно себя в религии, — но это сознание, эта дума о родстве не делается даже проектом, планом для осуществления, потому что философия и знание, или наука, совсем не думают о родстве и не только не составляют плана исполнения этого дела, но даже противодействуют религии, может быть, впрочем, потому, что религия в ее главных представителях не дает себе ясного отчета о своей задаче. Но по той или другой причине, философия противодействует родственному началу, противодействует во всех своих частях. Если она говорит о Боге, то христианское понятие о Нем, как совершеннейшем выражении родства, причисляется к самым нефилософским. Природу философия называет и чуждою, инобытием, но не чувствуя этой чуждости, признавая себя страдательным знанием, она не приходит к мысли о превращении этой слепой силы в нашу, в средство проявления нашего чувства к тем, которые поглощены природою по ее слепоте, т. е. по нашему невежеству.
ОДУШЕВЛЕННЫЕ МИРЫ КАК ВЫРАЖЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ ВИДЕТЬ МИРЫ УПРАВЛЯЕМЫМИ РАЗУМОМ И ЧУВСТВОМ 4
Гностицизм — мифическая астрономия, по системе Гиппарха5, Птоломея: миры представлялись существами одушевленными и более и более совершенными по мере отдаления от земли. Это — эоны (νούς, λόγος...), которых заменили Юпитером, Марсом... Представляя миры одушевленными, казалось возможным общение с ними; это-то давалось теургиею — надо полагать, это было чем-то вроде нынешних спиритических фокусов. Вся эта теософия изобретена ради теургии. История тогдашняя представлена под видом демиургов. Против иудейских демиургов соединяются все языческие демиурги, т. е. это Рим, ведущий войну с иудеями. Сообразно этой системе и Константинополь можно бы было представить в виде также [1 слово неразб.] демиурга.
Конечно, если представить миры одушевленными, то достаточно одного внутреннего изменения, чтобы войти в общение со всей вселенной, а материя, как призрак, дьявольское наваждение, сама собою исчезнет. Но как этот призрак весьма упорен, то нельзя не предположить большой силы в нем. С другой стороны, и за стремлением к одушевленности также можно признать постоянство, но для объяснения этой постоянной наклонности достаточно признать желание видеть миры, управляемые разумом, чувством.
* * *
В Сократе сознание или философия перешла из области представления в область мышления
«Наука стала не системою представлений, а системою понятий». Отношения между вещами стали представлять не как только отношения представлений друг к другу под категориями единого и многого, но стали мыслить их как отношения понятий под категориями общего и частного.
В Сократе сознание или философия перешла из области представления в область мышления6. Нынешняя логика еще носит следы своего происхождения, излагая вначале учение о представлениях, а затем переходя к высшему учению, «учению о понятиях». Учение о представлениях есть сокращение всей философии ионийско-италийской, от Фалеса до Парменида и Анаксагора, т. е. философии природы или астрономической. Трудно, конечно, узнать в сухом учении о понятиях разговоры Сократа, его «иронию», его «эрос», т. е. переход от сознания своего невежества к сближению в деле искания истины, которая открывалась при переходе от представлений, от частных случаев, известных (лично) нам, к тому, что известно «само по себе» всем, или, что то же самое, к общим понятиям, родовым и видовым. У Канта еще область представлений (трансцендентальная эстетика) отделена от области понятий (аналитической логики), хотя он высказывает [сомнение] в том, что нужно поставить выше: первое или второе?
В наше же время сознание должно перейти (и даже переходит) от сократовской области понятий, но не отрекаясь от нее, к более древней области представлений, но представлений, объединенных в одно целое (астрономию конкретную).
Отказавшись от знания мира, оставив управление вселенной языческим богам, т. е. слепым силам (Сократ и не мечтал о новом небе и земле, в которых правда живет), он обратил нравственность из мировой в общественную, ограничив ее «справедливостью». Сократ приписал отвлеченному разуму силу, могущество, какое мог бы иметь только разум, правящий физическими, слепыми силами мира, приписал ему силу не сознавать только правду, а осуществлять ее. Справедливость, с которой отождествлял Сократ добродетель, справедливость, присущую каждому человеку (неписанный закон) без различия по языку и народности, проповедают и нынешние моралисты, будучи твердо уверены, что только недостаток знания препятствует осуществлению правды на земле.
И обратный ход от отвлеченного мышления к более живому представлению не останавливается на этом последнем. Не остановилась и философия Сократа, а продолжала свойственное ей движение в системах его учеников. В Платоне она замерла в неизменном безжизненном бытии, и в этой безжизненности философия признала совершенство бытия. В понятиях была еще некоторая жизнь, платоновские же идеи, неизменные типы, или стереотипы, суть бездушные мумии, окаменевшие идолы, которые живут только в мысли и потому не истинно, а мнимо сущие. Отсюда легко понять, почему философия, по Платону, есть искусство «освобождать душу от чувственности или искусство уменья умирать». Обратный же ход состоит в восстановлении тела не как уз, а как орудия разумной воли, не искусство умирать, а искусство всеобщего воскрешения. И в других школах философия Сократа разными, даже противоположными путями достигала той же цели — смерти. Киринейская школа — предшественница эпикурейской, —крайним выражением которой можно считать Гегезия7, адвоката смерти, пессимиста древнего мира. Циники — предшественники стоиков, — иной цели не имеющие, кроме чисто отрицательной — плотоумерщвления. Истинным преемником Сократа нужно считать Мегарскую [школу]8, ограничивавшуюся областью отвлеченного мышления, логикою.
Для мышления понятно мертвое, отвлеченное абсолютное, а не живой, личный Бог, и еще менее понятно Триединое существо, ибо единое и многое принадлежат к области представлений. Поэтому же для мышления не существует вопроса о примирении единства и множества, т. е. вопроса о братстве. Мышление относится отрицательно к внешнему выражению, будет ли это художественное восстановление, т. е. Музей, или действительное Воскрешение. Мышление отрицает иконы и обряды и все телесное. Крайним выражением отвлеченного мышления будет нирвана и квиетизм, ибо, отрицая в мире все вещественное, в душе — все имеющее образ, мышление и в самом себе находит еще нечто сложное, различное, замечает в нем (в мышлении) некоторое движение и, считая все это остатком телесности, отрицает его и тогда приходит к чистому единству, т. е. к небытию.
* * *
Для понимания Новой Истории Запада
Для понимания Новой Истории Запада существенно важно то обстоятельство, что мы можем сравнивать два перехода: переход от светского к религиозному, каковой мы имеем в Августине, в его Признаниях, с другим переходом, с переходом обратным, от религиозного к светскому, каковой мы имеем в Признаниях Руссо9. Сравнение тем легче, что если в Августине «святость не уничтожила человечности», «святой не убил в нем человека», как говорит Вильмен10, то и в Руссо человечность не уничтожила «божественного».
К порокам, о которых говорят в своих Признаниях Августин и Руссо, <они> относятся не только неодинаково, а даже противоположно. Руссо смотрит на собственные пороки как на несчастия и потому относится к ним не так строго, как Августин. Описывая пороки, Руссо возбуждает, можно сказать, охоту грешить, тогда как Августин питает отвращение к ним и потому не вдается в подробности при описании их. Августин в деле искоренения порока полагается исключительно на сверхъестественную помощь и не хочет знать естественных причин порочных явлений. Природа для него также безгрешна, — впрочем, как и для Руссо.
В «Soliloquia»11 высказывается основное начало философии Запада: «Cogito или fallor12 (что еще сильнее!), ergo sum», из которого доказывается, а на самом деле опровергается учение о Троице как образце общества человеческого. Все недостатки «Града Божия»: равнодушие к неединению, <к> вечной розни.
ФИЛОСОФИЯ БЛУДНЫХ СЫНОВ, ЧУЖАКОВ 13
Декарт — основатель новой философии Западной Европы, из которого истекает философия XVII и XVIII вв., французская и немецкая. Декарт — это Карл Великий в области философии. Из учения Декарта вытекает всепоглощающее единство Спинозы и монадологическая рознь Лейбница. Любовь к Богу до забвения самих себя и друг друга, т. е. всех, — это град Божий Спинозы, но <град> Бога иудейского. Рознь, доведенная до забвения единства, — это языческий град Лейбница.
Очевидно, та и другая система представляют неудачную попытку создать общество идеальное. Бэкон, в противоположность Декарту, обращает разум в орудие доставления удобств и удовольствий, и потому он может быть назван истинным основателем земного града.
Локк своим главным сочинением доказывает, что человек назначен быть гражданином земного города. В сочинении о разумности христианства <он> старается сделать религию безвредною для земного города, чтобы она не только не беспокоила, не нарушала удовольствий, а даже содействовала им.
Он создал земную или гражданскую педагогию. Впрочем, земной город он ограничивал кругом джентльменов. Что же касается до «быдла», до «песьей креви», до «подлых людей», то, надо полагать, он считал их неисправимыми идеалистами.
Затем следует Критика. Начала она с некритического отделения разума теоретического от практического. Такое отделение было верхом суеверия и предрассудка. Теоретический разум мог мыслить о Боге, о бессмертии (о Божием граде), но все это было только мыслию, а не делом, т. е. чрез практический разум можно было создавать лишь земной промышленный город.
ВЕЛИКИЙ СИНТЕЗ *
^ О Единстве, или соединении, без поглощения и розни14
Философия Канта, к которой уже в третий раз возвращается европейская и особенно немецкая философия15, есть узаконение, освящение зла разъединения, в котором лежит мир. В трех идеях или предметах разума, которым придается регулятивное значение, но лишь в знании, и происходящем отсюда отделении двух разумов и заключается причина зла. Безусловное отделение психологии от космологии обрекает души на бессилие, а мир на бездушие, а отделение, отчуждение богословия от психологии и космологии лишает мир образца, смысла и цели; иначе сказать, <при таком отделении> мир обрекается навсегда на слепоту и происходящее отсюда зло, а души осуждаются на созерцание этого зла, слепой силою творимого; <и это> потому, конечно, что идеи теоретического разума не обращаются в дело практического разума, т. е. происходит отделение двух разумов. Таким образом у человека оказывается только одно дело.
Вопрос о богатстве и бедности (откуда происходят индустриализм и милитаризм) и в самом лучшем смысле всеобщее обогащение становится предметом практического разума. Вопрос же коренной о смерти и жизни только созерцается, остается предметом теоретического разума или же частного, неадекватного приложения. Отсюда происходят и два сословия: ученых и неученых. С точки зрения жизни и смерти — в Боге для нас явлен образец Сына и Духа, безусловная любовь коих к Отцу делает смерть невозможною, жизнь их бессмертною. Мир, в коем рожденное (сыны, дочери) не стало еще безграничною любовью к родившим, т. е. рожденное не стало еще воссоздающим, где царствует рождение и смерть, а не воскрешение, такой мир не представляет подобия Богу, но такое состояние мира есть лишь временное. Когда в мир рожденные (сыны, дочери) объединятся в любви к отцам, рождение обратится в воссозидание, а смерть в оживление. Мир, или все миры небесные, будут управляемы разумом, т. е. всеми возвращенными к жизни поколениями, в чем и состоит долг, т. е. содержание долга, тогда как Кант знает лишь формальный, <бессодержательный> долг. Кант восхищается долгом, с одной стороны, и небом, т. е. небесными мирами, — с другой16, не подозревая, что долг разумных существ состоит в обращении миров, слепыми силами движимых, в управляемые разумом возвращенных к жизни поколений. Не формальный, отвлеченный долг, не слепые миры могут быть предметом восхищения.
Не исправив разделения на два разума*, и зла отделения не уничтожим, т. е. не обратив философию в проект всеобщего дела, истинного пути мы не откроем, не узнаем.
Отделив психологию от теологии, Кант отделил души отцов от Бога, так как не признавал бессмертия доказанным. Отделив же психологию от космологии, он не признавал или и не думал о познании и управлении слепою силою и о воссоздании и оживлении тел. Кант не признавал ни бессмертия души, ни оживления тела.
^ ОЦЕНКА ЦЕННОСТЕЙ 17
Werturtheile18 есть ли только относительное суждение о ценности и существует ли безусловное, всеобщее и необходимое, единственное суждение о ценности?
«Весь религиозный мир возникает в человеке из присущего его духу неотвратимого понуждения возвыситься над окружающею печальною действительностью, дабы, создав идеал, образ истинно-гармонического состояния, человек мог найти для себя утешение от разного рода несчастий». Только для немца, и еще ученого, еще хуже — профессора, т. е. для осужденного на одно мышление и обреченного на бездействие, идеал не делается проектом. Идеал же может служить не утешением, а бесконечным усилением сознания своих бедствий. Свяжите голодного, мучимого жаждою человека и положите пред глазами его хотя бы хлеб и воду. Се человек Канта! Нужно представить человека, находящегося в аду и имеющего постоянно пред глазами рай. Такое положение есть создание не Бога, а дьявола или бездушного немца. Осудив человека на такое положение, Кант говорит о практике, о практической ценности, ценности увеличения мучений.
Сказав, что «идеал есть результат синтетической, гармонизующей функции человеческого разума», которая проявляет свою деятельность в искусстве, понимаемом в нынешнем смысле, — не значит ли это, что идеал есть обман, усиливающий еще зло. (Правда, есть люди, которые умирают от отчаяния, вынужденные изображать мерзости, а есть и Белинские, которые упиваются этими мерзостями.)
Какой нужен переворот, чтобы такой профессор, как Кафтан19, понял наконец, что истина есть лишь средство для осуществления блага и что само знание свою истинность получает от дела; что знание пассивное, без дела никакой цены не имеет. Истина, т. е. знание для знания, есть искусственное создание сословия, которое должно сделаться воспитывающим, чтобы всех посвятить в дело познания. Как сословие, оно имеет временное значение.
Суждение о ценности или полезности мира вовсе не значит подчинение его искусственному чуждому для него самого игу, как это можно подумать, судя по тому влиянию, изменению, которое производит не только нынешний городской, но и сельский человек во внешнем мире. Не эксплуатация и утилизация, истощающая силы, а регуляция, спасающая от падения, от погибели, к которой идет природа по своей слепоте. Человек не случайное явление во вселенной, а необходимое, чрез которое вселенная переходит в высшее состояние. Он орудие Бога, совершающего чрез него этот переход, как и его самого воссоздающего чрез него самого. Падение состоит в том, что мир оставлен своей слепоте, а человек своей похоти, своему опьянению, вместо чистой, разумной воли, призванной к управлению всем миром чрез воссозидание всего умирающего и умершего, смерти уже не подлежащего. Люди, подчиняясь слепой силе, делаются орудиями стеснения и вытеснения (смерти). Искупление начинается объединением для совокупного действия всех людей на землю как на одно целое, а в то же время и как на часть, как на отдельную планету в целой, во всей солнечной системе. И только совокупив действие всех планет в одну силу, возможно будет управлять центральною силою солнца, регулировать его лучеиспусканием (уменьшением), падением на него космической пыли (пополнением) и его движением.
^ УЧЕНОЕ СОСЛОВИЕ КАК ОТЖИВАЮЩЕЕ 20
С признанием Werturtheile всеобщим наступает конец знанию для знания, а с ним и ученому сословию. Отживает оно <ученое сословие>, как присвоившее привилегию знания, притом знания для знания, и отживает, как посвящающее всех в знание. В учительстве его спасение, чрез что приходит <и> объединение двух разумов.
Нужно было полвека, чтобы ученые люди поняли, что «мы интересуемся и занимаемся вещами не для того, чтобы приобрести идеальное понятие о них, а чтобы сделать их служебным орудием наших целей»; при этом еще и теперь ученому человеку (т. е. обреченному на бездействие и осужденному лишь на одно мышление, связанному, так сказать, по рукам и ногам) кажется такое отношение к вещи незаконным, даже безбожным. Признавая слепую силу богом, и неизбежное нарушение законов ее ученые считают злом и очень искренне сокрушаются об этом. Самое существование разумно действующего существа, <по этому воззрению,> есть нарушение порядка в слепой силе. Благодаря такому греху разумного существа, познание о каждой вещи становится не чем иным, как обманом. Ученые до сих пор не поняли, что они — ученое сословие и интеллигентное — не нормальные люди, а искалеченные рабы природы и враги людей. Человек есть разумно-действующее существо, притом еще не отвлеченный человек, а сын человеческий, и чрез него или, точнее, чрез них в совокупности сама природа вступает в новую фазу бытия, более совершенную, чем настоящая, которая для сынов человеческих, т. е. <для> сынов умерших отцов, есть зло.
Люди, кроме ученых людей, не могут довольствоваться представлениями и понятиями о вещах, как они есть, или тем, что они есть, и хотят знать и обратить их в то, чем они должны быть, иначе сказать, не они, <вещи,> должны господствовать над разумными существами, а сии последние над слепой силою вещества. Это <уже> много раз было говорено, хотя и другими словами.
Ученые люди говорят, погружаясь в свои занятия, о идеях, понятиях, но если бы они взглянули на себя не тогда, когда они ставят себя в искусственное положение мыслящих тварей, т. е. когда, подобно Канту, устремляя взоры на какую-нибудь точку, обдумывают то или другое положение, а <когда> ученый человек, отходя ко сну, например, составляет не понятие, а проект того, что нужно будет сделать ему в следующий день, и, пробудившись, он хватается за штаны и сапоги не для того, чтобы составить об них идеальное понятие; так же как, раздеваясь, смотрит на платье как на ценность, тщательно складывая его. Конечно, и ученый человек, сам профессор, облекается в искусственные ткани потому, что естественные ткани не представляют того, чем они должны <быть>, хотя и искусственные не могут предохранить от простуды, болезни и смерти.
Поучительно видеть, с каким глубоким презрением относятся философы к таким людям, как физики и химики, которые, признавая закон причинности, следуют детскому методу знания, «когда человек весь мир населял духовными существами, живущими и действующими подобно ему, человеку», — и благодаря этому детскому методу создана фонография и т. п.
Признав после долгих блужданий, что на внешний мир человек смотрит как на что-то, имеющее для него ценность, <что> суждения о нем суть суждения о ценностях (Werturtheile), философия признает, что истинная ценность есть воля, но что эта воля может и должна быть не произволом, а исполнением воли Божией, волею совокупною всех сынов человеческих. Но эти ценности тогда только станут его <(человека)> достоянием, когда он будет в состоянии управлять силою, производящею их (ценности), т. е. <когда> станет их волею. До сих пор еще не поняла философия, что понятие или идеал есть проект всеобщий, необходимый, а не произвольный и человек как разумное существо — не случайный придаток.
^ ЗАМЕТКИ О КАНТЕ 21
В будущем году (1904) исполнится 100 лет от смерти Канта. Кант для немецкой философии был то же, что Лютер для немецкой религии. К кантизму — как отрицанию истины — возвращается германская философия после блуждания.
По стыку сухих хронологических дат можно прочитать всю жизнь Канта, родившегося в конце первой четверти XVIII го века, прожившего с 16 ти лет до старости в Пруссии при короле-солдате, друге Петра Великого, крайнем любителе рослых гвардейцев22, — автора Вечного мира, в возможность которого он не верил.
Большое значение для жизни и образования Канта, конечно, имело то обстоятельство, что брат родился, когда ему было 11 лет, мать умерла прежде отца, когда ему было 13 лет (1737), а отец — в 1746. Кант под влиянием матери [получил] пиетическое воспитание.
^ Опыт или История, которую пережил Кант, началась для него на 16 году его жизни, в 1740, когда Фридрих II вступил на престол, а с ним воцарилось французское влияние, выразившееся в возвышении мещан, буржуа над дворянством и духовенством, а он сам, принадлежавший к 3 му сословию, вступил в Университет, для коих открывалась в Пруссии новая жизнь с воцарением Фридриха II го. Пиэтизм, господствовавший в Университетах, уступил место рационализму. Хр. Вольф возвращен был торжественно на свою кафедру в Галле23.
Год смерти X. Вольфа, представителя лейбницианского оптимизма, был годом начала литературной ученой деятельности [Канта.] Естествознание было первоначальным предметом его занятий. С 1854 г. начинает ряд сочинений по Естествознанию:
Совершились ли какие-либо перемены в обращении земли около оси?
Стареет ли земля?
Общая естественная история и теория мироздания
De igne
1756. Диспут по поводу Monadologie physique
Три статьи о землетрясении
О теории ветра
Новые понятия о движении и покое
Заканчивает рассуждения об оптимизме.
На другой год после смерти Вольфа — представителя лейбницианского оптимизма — последовало Лиссабонское землетрясение, потрясшее пространство, равное четырем поверхностям Европы, а затем последовало семь лет войны, распространившейся в Америке и Азии вместо соединения против слепой силы.
Для автора будущей «^ Всемирно-гражданской Истории» очень большое значение имел 1776 г., год объявления независимости новой мещанской республики24, которое 52 летнему Канту казалось всемирным, а не западным лишь событием, космополитическим, а не городским, гражданско-сословным, не признававшим никакого значения за подлым, т. е. крестьянским, сословием. Манифест 26 февраля 190325, посвященный почти исключительно сельской жизни, как бы игнорирующий городскую, составляет начало новой эпохи и конец старой, начавшейся в 1776 г., когда буржуа первыми создали независимое светское государство.
За 100 лет до войны Германии с Франциею, в 1770 г. вышла «^ Система природы» бар. Гольбаха, а Кант в этот год получил ординарную профессуру Логики и Метафизики, защитив диссертацию «De mundi sensibilis atque intelligibilis forma et prinsipiis»26, в которой можно видеть зародыш всех его критик, т. е. против усилившегося материализма и эмпиризма История поставила самого и ученого, и талантливого профессора.
Но только после уже объявления независимости Северо-Американских Штатов, совпавшего с годом смерти шотландского философа Юма (1776), после даже вступления на престол Австрии Иосифа II (1778 г.) и при жизни еще Фридриха II, когда уже сошли со сцены французские философы, и Вольтер, и Руссо, и в самый год смерти Лессинга (1781), в разговоре с которым представил Канта знаменитый скульптор Раух, появилась наконец «Критика чистого разума», а чрез два года — 1783 г. — изданы «Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей явиться в качестве науки». Так что можно подумать, что критика служила лишь введением в Новую исправленную метафизику. Следующие же сочинения Канта: 1784 — «Идея о всеобщей Истории* с космополитической точки зрения» (ответ на вопрос, что такое просвещение); в 1785 рецензии на идеи Гердера о философии Истории предшествовали «Основы Метафизики нравов», а в 1786 и «Метафизические начальные основания Естественных наук», что было в год смерти Фридриха II и вступления на престол Фридриха Вильгельма II. В 1788 г. обнародован религиозный эдикт Вельнера27, а Кантом изданы: «Об употреблении телеологических принципов в философии» и «Критика практического разума», восстановлявшая то, что разрушала «Критика чистого разума». Наконец 1789 г. — начало Французской революции [не дописано.]
[Нужно сказать и ] о любимой идее Канта — идее вечного мира. «Идею вечного мира» [он,] почетный гражданин Франции, написал после заключения Прусского мира с Франциею в Базеле (1795, 5 апреля).
* * *
Ошибка Канта28 и вообще философии, из сословного предрассудка происходящая, состоит в том, что ^ Идеал теоретического разума не ставится долгом практического разума, не обращается в дело всечеловеческое, а даже оправдывается неисполнение его или — это уже самое высшее зло — требуется He-делание. Желая избавить человека от труда, Кант Бога делает орудием воли человеческой. Не признавая действительности существования Бога как. законодателя, он признает Его бытие как исполнителя воли, желаний человека.
^ Идеал теоретического разума для разумных и чувствующих существ не делается долгом познания и управления слепою силою мира или миров.
* * *
Кант29, подвергнув критике разум человеческий, осудил его на вечные противоречия, признал его неспособным знать истину, действительность. Мир мы знаем не каким он есть действительно, а только таким, каким он представляется нам. Из этой неспособности разума продолжатели Канта делали предмет гордости. Но если мир и не может быть не чем иным, как только таким, каким мы его представляем, то он и есть наше представление, и вот из глубины унижения, без всякого усилия и труда с своей стороны [человек] стал даже творцом или отцом мира и богов. Признание за собою такого высокого достоинства, прирожденного права не осталось в сочинениях только философов, не отличавшихся особой ясностью, а перешло в произведения поэтов и художников. Короли в Германии, также получая философское образование, как и художники, не жалели средств для увековечения этих притязаний. Мнимое достоинство человеческого рода, в особенности германского, выражено было в монументальной живописи. Мюнхен и Берлин особенно подвизались на этом поприще. Дворцы сделались Музеями. Стены дворцов стали картинами. [В Мюнхенском дворце] пять зал отведено нибелунгам, [1 слово неразб.], четыре — Одиссее, начиная от входа, где начинаются барельефные картины Шванталера и т. д. Залы Танц с танцующими гениями, кариатидами; Зала битв (1805—1815). Зала Карла Великого, зала Барберука, зала Габсбургов, наконец, Тронная, или Виттельсбахова. Hofgarten, окруженный с двух сторон аркадами с историческими фресками (из истории Баварии и сценами войны за независимость Греции) и пейзажами.
* * *
«Человеческий образ есть идеал эстетического разума»30.
Понятие об образе человеческом зависит от определения «человека», ибо слово человек означает, что он, с одной стороны, не-животное*, а с другой — не-божественное существо.
Человек есть существо
еще рефераты
Еще работы по разное
Реферат по разное
Харківський національний університет імені В. Н. Каразіна На правах рукопису сальтевська тетяна Григорівна
17 Сентября 2013
Реферат по разное
Ооо «экзотик рус-интур98»
17 Сентября 2013
Реферат по разное
Центр прикладных научных исследований г
17 Сентября 2013
Реферат по разное
Говорящие” книги, записанные в ргбс в 2005г
17 Сентября 2013