Реферат: Менеджмент пространств России

Тюрин Глеб

Менеджмент пространств России

и развитие сельских территорий


Кризис ставит на повестку дня вопросы поиска и включения в оборот скрытых и незадействованных ресурсов развития страны. Одним из незадействованных резервов являются колоссальные локальные активы российской глубинки, сельских территорий, подавляющая часть которых сегодня остается незадействованными.

Развитие локальных территорий России с опорой на собственные ресурсы позволит обеспечить значительную экономию бюджетных средств, получить значительные материальные, финансовые активы, которые можно направить на решение экономических и социальных проблем территорий, создание рабочих мест, создание социальной стабильности и значительный рост общей конкурентоспособности страны.


Но это требует иных подходов к развитию глубинки, в частности, - более широкого внедрения территориального подхода, который понимает территорию как субъект развития, переносит ответственность за развитие вовнутрь территории (вместе с необходимыми для этого механизмами и средствами). Это имеет значение, которое невозможно переоценить, потому что сельские территории, собственно, и представляют из себя пространства России. А пространство – это базовый фактор российской политики, экономики, геополитики. Сегодня мы с этим фактором «не дружим». И это создает для страны огромные вызовы. Наша задача понять, как изменить ситуацию, как сделать так, чтобы пространство, сельские территории стали играть совершенно иную роль в развитии страны.


Для начала несколько дефиниций.

Пространство страны – это вся подконтрольная территория внутри ее границ, которая является: а) средой жизни людей, б) площадкой осуществления хозяйственной деятельности, в) природной средой, состоящей из множества живых и неживых систем, г) местом расположения разнообразных ресурсов, которые делятся на возобновимые и невозобновимые, массовые (имеющие промышленное значение) и локальные ресурсы.


В человеческом измерении пространство- это сеть населенных мест. Эта сеть оказалась разделенной на два неравных ареала:

- ^ Города (крупные и средние),

- Малые, локальные места, - деревни, хутора, станицы, поселки, небольшие города и т.д. (Мы будем дальше использовать термин локальные поселения или локальные территории).


Эти два ареала по-разному вписаны в пространство, по-разному используют его: города, по сути дела, отделены от пространств (хотя имеют с ним определенные связи), локальные поселения, напротив, непосредственно находятся в пространстве, вынесены в него.

Поэтому пространства России связаны в первую очередь именно с локальными поселениями, сельскими и малонаселенными территориями. И говоря о развитии пространств, необходимо иметь дело с локальными поселениями.


Пространства могут быть как достоянием, основой силы и конкурентных преимуществ (уже потому, что контроль над пространствами позволяет использовать имеющиеся ресурсы), так и источником затрат и снижения конкурентоспособности (надо больше средств на строительство дорог, инфраструктуры, охрану и т.п.).


^ Надо понимать, что как только пространства перестают быть основой силы и конкурентоспособности, они сразу же становятся бедой,- источником затрат.

Эффективный пространственный менеджмент – это система организации жизнедеятельности, при которой баланс является положительным, и пространства приносят больше доходов, чем расходов, при этом на них продолжается воспроизводство населения, сети поселений и живых систем.

Увы, сегодня мы видим совершенно иную картину. Страна переживает тяжелейший пространственный кризис, кризис локальности. Идет беспрецедентный процесс, который называют «пространственным сжатием» или депопуляцией. Подавляющая часть локальных территорий России просто находятся в состоянии исчезновения.

Между городами и локальными территориями образовался огромный хозяйственный, технологический (и, можно сказать, цивилизационный) разрыв, который продолжает нарастать. Развитие и экономический рост почти полностью связаны лишь с городами. Развитие и даже простое воспроизводство жизни на большей части локальных территорий страны прекратилось.

Население глубинки стареет и стремительно тает, большая часть молодых людей уезжает в города. Десятки тысяч населенных мест приходят в запустение, сеть поселений на российских пространствах стремительно сворачивается.

Пожалуй, это самый масштабный кризис, из всех, с которыми когда-либо сталкивалась Россия за свою историю, и он может иметь драматические последствиям для страны. Угрозы необычайно велики (подробнее об этом ниже).


Но мы имеем дело с феноменальной ситуацией: этот кризис до сих пор остается не осмысленным, более того, он даже не привлек к себе настоящего внимания ни общества, ни власти, ни экспертного сообщества. Авторы доклада «Стратегии территориального развития России», подготовленного Общественной палатой РФ, точно отмечают: «Целостный мониторинг этих процессов в масштабе страны (да и в масштабе регионов) не ведется, и карты изменений обитаемого пространства не существует, хотя совокупный эффект от этих подвижек, чаще всего малых в каждом конкретном случае, поистине грандиозен».

Эти грандиозные подвижки на локальном уровне до сих пор не стали предметом управленческих действий, направленных на то, чтобы преодолеть (или хотя бы ослабить) нарастающий локальный кризис.

Одной из причин такого положения, наверное, можно считать доминирование представлений о том, что умирание глубинки - это вовсе не кризис, а некий естественный и неизбежный процесс. И, дескать, преодолевать его незачем или даже невозможно, как раз в силу того, что это «естественный процесс», связанный с естественным и неизбежным перетеканием производительных сил в большие города.


Но, во-первых, многие естественные процессы и их последствия необходимо предотвращать, например, эпидемию чумы или сход лавин в горах.

Во-вторых, существующие представления о локальности являются следствием доминирования одностороннего подхода, вылившегося в феномен, который можно назвать «мегаполисным мышлением». Это подход, при котором пространствам (локальности) или вовсе не придается значения, или к ним подходят сугубо с позиций и интересов мегаполисов, зачастую не понимая или отрицая или даже подавляя возможности развития локальности.

Такое восприятие действительности сегодня не редкость среди наших экспертов, даже самых маститых специалистов, которые зачастую не видят возможностей развития локальных территорий, или просто «не видят в этом необходимости».

При таком подходе многие объективно существующие возможности развития пространств остаются «незамеченными» и невостребованными, а сами пространства становятся неким беспомощным и бедным придатком агломераций или больших городов.


Возможности развития локальности (малых мест) в принципе не таковы, как в большом городе. Они требуют особого подхода, особого типа управления (которого в настоящее время у нас почти нет). Как показывает мировая практика, для локальных проблем могут быть найдены решения. Но для начала надо хотя бы надо озаботиться их поиском, надо увидеть, что они собой представляют. Они не возникают, потому что их поиском никто не занимается, в силу того, что доминируют представления, что эти решения искать и не стоит.


Кроме того, мегаполисы, большие города - это системы с «негативной обратной связью», на каком-то этапе они начинают просто подавлять окружающие локальные территории, «высасывая» из них, например, человеческие ресурсы даже тогда, когда это совершенно не желательно для них самих. Словом, небывалый масштаб пространственного кризиса в России обусловлен в том числе и отсутствием системы управления пространствами (например, в виде агентств пространственного развития), которые позволяли бы решать проблемы, используя возможности, внутренний потенциал самих территорий.

Подобные агентства есть во многих странах, многие из них создали очень позитивный опыт (например, в США имеется более 20 000 агентств развития локальных территорий).


Для России с ее колоссальными просторами отсутствие таких агентств абсолютно недопустимо, поскольку для России ее пространство является ключевым фактором политической и экономической жизни. Пространства накладывают отпечаток на все происходящие в стране процессы. Это влияние часто носит сложный и опосредованный характер, зачастую оно является скрытым, но оно на самом деле огромно.

Пространства, лишенные внутреннего развития, существенно увеличивают затраты, превращаясь в зону почти поголовных затрат. Они становятся объектом, который нужно содержать, и это требует колоссальных бюджетных дотаций.


Ежегодно из бюджетов разных уровней на содержание наших пространств тратятся триллионы рублей, - но это не помогает, умирание глубинки продолжается, и эти затраты трудно назвать эффективным вложением. Но и не нести их нельзя, без этого локальные территории умрут сразу же. Получается, что эти дотации являются разновидностью пространственной ренты, которую вынуждена платить страна, наши производства, да и российские граждане, - мы все! Поэтому эти вопросы не могут не касаться каждого из нас.


По сути дела, мы изымаем средства из эффективной и производительной части нашей экономики и с чудовищной неэффективностью «размазываем» их по нашим пространствам, оплачивая все, что там должно жить и работать. Двадцать с лишним «островов конкурентоспособности» должны нести на себе эту колоссальную ношу. В этих условиях очень сложно говорить о серьезном росте конкурентоспособности нашей экономики.


Не изменив способа управления пространствами, не приходится всерьез рассчитывать на достижение важнейших целей, стоящих перед страной: модернизации, преодолении сырьевого сценария развития, становлении демократических институтов, решении демографических проблем. Именно поэтому одним из главных направлений модернизации страны должен стать менеджмент пространств.


Менеджмент пространств – это деятельность, которая позволяет снизить затраты на содержание пространств, и, увеличив их капитализацию, получать на них доходы за счет возможностей имеющихся внутри территорий, за счет внутренних ресурсов территорий.

Говоря по-другому, это способ преодолеть кризис локальности, включив новые механизмы ее развития. Предлагаемый текст и представляет собой попытку кратко сформулировать концепцию пространственного развития, которая позволяла бы этого добиваться. Он строится в определенной логике: для начала необходимо попытаться проанализировать существующий кризис, попытаться выявить и изучить основные процессы, их причины, возможные следствия.


Это нужно, чтобы изменить представления о кризисе как о чем-то непреодолимом, чем-то предопределенном. Чтобы, разбив их на элементы, найти причинно-следственные связи между этими элементами и тем самым нащупать те «ниточки», потянув за которые можно найти выходы из этой кризисной ситуации.

Я выделил несколько проявлений (аспектов) пространственного кризиса в нашей стране:

- экономический аспект

- технологический аспект

- социальный и управленческий аспект

- гуманитарный, ценностный аспект, кризис образа жизни (и культуры)

- демографический аспект


Каждый из этих аспектов станет предметом анализа (достаточного краткого), после чего будут описаны возможные последствия (угрозы). Это является предметом первой части.

Вторая часть будет посвящена описанию возможностей развития локальных территорий, описанию конкретных механизмов, инструментов и шагов, которые могут быть задействованы в настоящее время.


Часть I.

Основные проявления и

возможные последствия кризиса локальности


Экономический аспект кризиса локальности.


Экономика российских локальных территорий очень разнообразна, можно сказать, многоукладна. Можно встретить производства разного уровня производительности и рентабельности от самых современных до натурального хозяйства (а порой и просто собирательства). За последние годы (особенно благодаря нацпроекту «Сельское хозяйство») выросло число современных рентабельных, высокотехнологичных производств.

И все же для подавляющего большинства российских локальных территорий характерна совершенно иная картина: локальные территории сегодня отличаются почти полным отсутствием конкурентоспособной экономики. Она отсутствует даже как модель (у людей нет представлений о том, каким образом их территории могут развиваться).

^ Локальная экономика почти повсеместно и полностью неконкурентоспособна.

Это в первую очередь обусловлено глубочайшим конфликтом (который можно считать базовым противоречием последних десятилетий) между локальностью и массовым производством. Эффективным и конкурентоспособным было массовое, крупносерийное производство. Там, где на селе за последние годы удалось создать конкурентоспособные производства, речь, как правило, шла о массовом производстве (создании агрохолдингов, строительстве крупных ферм, откормочных комплексов и т.д.)

Но они могут быть созданы далеко не везде! В подавляющем большинстве мест массовое производство невозможно по определению, там нет для него места, объемов, и речь может идти только о локальной экономике. Но эффективной и конкурентоспособной локальной экономики (экономики малого места) у нас по существу нет. Экономики наших локальных территорий разрушаются и сжимаются.


Вот главные черты этих локальных экономик:

^ Отсутствие товарности и рыночных отношений. Эти экономики почти не связаны с производством товаров и услуг. В локальных территориях производство товарной продукции резко сократилось или прекратилось вовсе, они почти поголовно утратили свои рынки, которые почти стали рынками сбыта для привозной массовой продукции. В большинстве сельских магазинов страны продаются почти лишь завозные продукты питания, и можно найти только несколько наименований местных продуктов. В большинстве локальных территорий основными (градообразующими) являются бюджетные предприятия, имеющие непроизводственный характер и живущие за счет средств из бюджета.

^ Сырьевой характер производства. Там, где производство еще есть, оно носит большей частью сырьевой характер. Переработка сырья, даже предварительная, как правило, вынесена в города и диктует цены на сырье. Это приводит к тому, что заработать невозможно в принципе, поскольку нельзя заработать ни на цене (она очень низка), ни на объемах (при росте объемов цена на сырье падает).

^ Недиверсифицированность, экономика монопроизводств, при этом понимаемая и управляемая как отраслевая экономика. Как правило, на наших территориях имеет место какое-то одно производство, одна отрасль (в основном, сельское хозяйство), что делает экономическую жизнь данной территории очень уязвимой. Отраслевой (а не территориальный) характер управления зачастую приводит к тому, что даже при наличии экономической деятельности, это не оказывает благотворного воздействия на территорию или создают даже негативные эффекты (скажем, сокращение числа рабочих мест).

^ Низкая капитализация и технологическая отсталость. Отсутствие умной экономики для локальных территорий. Мы сегодня говорим о том, что Россия должна стать страной, благополучие которой обеспечивается не столько сырьевыми, сколько интеллектуальными ресурсами, «умной» экономикой. Но на большей части страны эта модель сегодня невозможна, просто не существует «умной» экономики для локальных территорий, почти для трети населения страны такой вариант развития сегодня недоступен. Что делать на тех территориях, где невозможно современное агропроизводство?

Зависимость. Все вышеперечисленное приводит к тому, что одним из главных свойств экономики локальных территорий становится зависимость от средств, которые им передаются в виде помощи (дотаций, трансфертов и т.п.).

У территорий нет собственных средств для того, чтобы оплачивать свои затраты, нести существующую социальную нагрузку. И в настоящее время жизнеспособность пространств почти полностью поддерживается за счет дотаций «сверху».

Абсолютное большинство муниципалитетов страны являются дотационными, уровень дотационности доходит до 80 – 90 % (при том, что важнейшие затраты муниципалитетов, - медицина, соцзащита, образование, - финансируются за счет государства)!


Получается, что ключевыми процессами экономики наших локальных территорий являются

- передача дотаций «сверху»

- доставка извне (по сути дела, тоже «сверху») товаров массового производства.


Это схема запланированной нищеты, при таком порядке не производится добавленная стоимость. И потому в таком режиме эти территории могут только сжиматься. Уровень затрат будет возрастать, а количество активов и ресурсов будет становиться все меньше. Именно это и происходит, все больше и больше ресурсов превращаются в бросовые, территории покидаются. В настоящее время на локальных территориях России не используется большая часть имеющихся местных ресурсов, хотя этих ресурсов достаточно много и они вполне могли бы служить основой для местного развития. Это путь в никуда. По сути дела, в локальных территориях страны запущен механизм саморазрушения.

Эта экономическая модель не позволит сохранить территории, не даст обеспечить воспроизводство населения и сохранить сеть поселений. Она должна быть изменена.


Технологический аспект кризиса локальности


Одной из главных причин неконкурентоспособности нашей глубинки считается ее подавляющая технологическая отсталость, отсутствие доступа к современным технологиям.

Но это уже давно не технологическая проблема! Уже сейчас существуют технологии, позволяющие принести постиндустриальную действительность в наши локальные территории и обеспечить их принципиально новое развитие. Еще 15-20 лет назад ситуация была другой. Тогда оптимизация производственных процессов означала их укрупнение, создание больших поточных линий, и большим производствам были нужны большие города.


Но развитие технологий привело к тому, что со временем они становились все более миниатюрными. И то, что раньше было сделано с помощью оборудования размером с огромный цех, теперь могут делать устройства, умещающиеся на столе. Существуют тысячи технологий, которые можно переместить куда угодно и с помощью которых можно создавать там небольшие конкурентоспособные производства, - в деревнях, в малых городах. Это создает огромные потенциальные возможности для развития нашей глубинки. Но эти возможности совершенно не используются!

Дело не столько в финансовой неспособности приобретать эти технологии. Многие из них могут быть получены (или созданы) без больших затрат. Главным ограничителем нужно понимать то, что жители глубинки исключены из современных знаниевых систем, систем накопления и обмена знаниями. А это - свойство существующих социальных и управленческих систем. Имеющиеся сегодня в провинции социальные и управленческие системы не готовы к сценариям развития, построенным на использовании знаний.

Нет социальных и управленческих механизмов, которые позволили бы локальным территориям хотя бы узнать о новых возможностях, я не говоря уже об их внедрении.


^ Поэтому технологическую отсталость стоит рассматривать как преимущественно как социальную и управленческую проблему


Кризис локальных социальных систем и систем управления


В своей программной статье Президент Д.А. Медведев указывал на то, что в России «социальные системы только воспроизводят существующую ситуацию, а не развивают ее, не меняют сложившийся уклад жизни». Это полностью относится к социальным и управленческим системам, имеющимся в настоящее время в локальных территориях страны. И это одна из основных причин кризиса локальности.


Но изменения на локальном уровне - это задача особенно сложная (наши социальные системы вертикально интегрированы, и чем «ниже» уровень, тем сложнее там создание изменения). Поэтому необходимы особые подходы, особые проекты, которые позволяли бы инициировать изменения, пилоты, кластеры изменений.


Локальные системы управления у нас совершенно не готовы к инновациям. Они нацелены преимущественно на перераспределение дотаций, то есть внешнего ресурса, а не произведенного (воспроизведенного) внутри территории. И до настоящего времени их основные функции сводятся по большому счету к тому же.


На местах почти нет систем, которые могли бы создавать развитие за счет местных ресурсов, за счет воспроизводства и увеличения местных активов.

И как показывает практика, у большинства муниципальных властей по большому счету нет стимулов к увеличению местных активов, нет желания их создавать. Грубо говоря, это им совершенно невыгодно, гораздо легче и «целесообразнее» просить дотации, субвенции и так далее. Ведь рост местных доходов и активов приводит к тому, что данной территории (муниципалитету) на следующий год будут сокращены поступления из вышестоящего бюджета – ровно на ту сумму, на которую выросли местные активы. Получается, что «шевелиться» нет смысла. И чем более бедными и затратными останутся муниципалитеты, тем больше получат «помощи».

Эта ситуация сложилась уже давно, но ее нужно менять, иначе дыра будет расти. Муниципалитеты должны быть местом умножения активов. Они могут быть если не главным, то одним из главных источников богатства России. А сегодня главной функцией локального управления остается генерирование затрат, а под развитием понимается получение помощи «сверху».

Но и там, где у муниципальных властей вопреки всему есть желание создавать позитивные изменения, приходится сталкиваться с огромными сложностями, потому что просто не понимают, как создавать изменения, как строить новые системы, как создавать изменения. Нет никаких представлений о том, какие системы могут создавать изменения, как эти системы могут (могли бы) выглядеть, Просто нет такого опыта, с этим не приходилось сталкиваться. И взять эту информацию на местах негде.


Как на местном уровне строить инновационные знаниевые системы? Как вовлекать и задействовать в процессе местного развития неадминистративные и нематериальные активы, как создать условия для их роста? Как менять работу с местным населением. Как вовлекать население и преодолевать его пассивность? Как работать с самоорганизацией населения?

На эти вопросы на местах, как правило, ответов нет. Зато хватает расхожих стереотипов и опасений местных властей, что вовлечение населения может привести к потере контроля и ослаблению власти или каким-то еще проблемам для них.


Местное население большей частью пассивно ждет помощи от государства или от местных властей. Доминирующие социальные нормы и модели поведения не предполагают участия населения в управлении и решении проблем, люди воспринимают себя в качестве объектов, на которых должно быть направлено управление.

Патерналистские воззрения являются основой жизненного уклада, и существующий порядок вещей делает патернализм все более и более укорененной поведенческой моделью.


Конечно, есть люди, которые могут быть носителями социальной активности, но в одиночку они ничего изменить не могут. А форм социальной организации, горизонтальной интеграции, которые позволяла бы развивать активность на местном уровне, проявлять инициативы, почти нет. В первую очередь потому, что в России нет местных сообществ, у нас есть только местное население. Точнее, такое словосочетание «местное сообщество» есть, последние десятилетия оно в наш лексикон вошло и стало широко употребляться (и что только под ним не подразумевается!) Но реальных местных сообществ (то есть форм самоорганизации и объединения жителей, позволяющих им на самом деле брать на себя ответственность за сохранение и развитие территории) почти не появилось.

Между тем, мировой опыт показывает, что именно местные сообщества являются системами накопления знаний для целей локального развития, они же становятся коллективными проводниками позитивных изменений (в случае, если они могут быть поддержаны в этой непростой работе).

Отсутствие дееспособных местных сообществ не дает возможность развивать современный информационный обмен, и получать доступ к тем новым знаниям и технологиям, за счет которых в локальных пространствах можно было бы развивать постиндустриальные модели развития. Вот круг проблем, которые необходимо решать для того, чтобы создавать позитивные изменения на местном уровне.


Очевидно, что сегодня требуется появление профессиональных институтов, агентств развития, работающих с изменениями за счет привнесения и внедрения гуманитарных технологий (технологий социального дизайна), то есть конструирования и «проращивания» новых, позитивных реалий жизни.

Социальный дизайн, чтобы быть эффективным, должен сопровождаться особой в инновационной политикой на федеральном, региональном и муниципальном уровне.


Человеческий аспект кризиса локальности

Кризис образа жизни и разрыв между поколениями


Этот круг вопросов можно было бы считать частью социального аспекта, но есть смысл отдельно обозначить эту тему в силу огромной важности, ведь происходящие изменения носят небывалый характер и создают небывалые вызовы.

В локальных территориях больше нет образа жизни, которому люди хотели бы следовать.


Прежний сельский образ жизни с его формами трудовой деятельности, социальными институтами, моделями взаимодействия, укладом, ценностями, можно сказать, перестал (или перестает) существовать. А нового не создали.


Это привело к разрыву между поколениями. Это же означает полное прекращение воспроизводства культуры в том виде, в котором она существовала прежде. Складывается представление, что никто в полном объеме не представляет, какие драматические последствия это будет иметь для нашей культуры.

Люди постарше остаются в селах, малых городах «доживать», а молодежь почти поголовно уходит, перемещается в города, более крупные населенные пункты.

Молодежь не хочет и не может воспроизводить образ жизни родителей. У них, по сути дела, нет выбора: они вынуждены уйти с этих территорий, потому что остаться - значить проиграть, оказаться без перспектив в жизни. И уже есть огромное число муниципалитетов, в которых самое молодое поколение – это люди под 50 лет. Это значит, что воспроизводство жизни на этих территориях закончилось, последнее рожденное поколение ушло.


Чтобы локальность могла развиваться, нужно вернуть в сельские муниципалитеты молодежь. А это значит, надо создать новый современный образ жизни в маленьком месте, который давал бы людям возможность жить в маленьком месте и чувствовать себя достойно. Это означает совершенно новую работу с идентичностью и ценностями, воспроизводством культуры (на основе традиционных ценностей и культурных норм), позволяющих создать новую, вписанную в современность культуры локальности.


Демографический аспект


Создание нового, более успешного образа жизни для российских локальных территорий является ключевым фактором и для решения демографической проблемы.

В городах рождаемость нигде в мире не бывает такой, чтобы обеспечить естественное воспроизводство населения (не говоря о приросте). На 2 родителей всегда меньше 2 детей. Это часть городского образа жизни. В городах, конечно, тоже встречаются многодетные семьи, но их количество невелико (это исключения из правил).

^ Но реальное воспроизводство населения возможно только в сельской местности. (И до конца 80х в селах детей рожали). Чтобы сегодня поднять рождаемость в стране, надо чтобы программы стимулирования рождаемости были направлены на территории, где повышение рождаемости возможно, - то есть на сельскую местность. Но нужно, чтобы в локальных территориях существовал образ жизни, который люди считали бы нормальным, допустимым (при этом не обязательно очень обеспеченным). Это главная задача. Если она будет решена, - на селе возникнут тысячи молодых семей, которые смогут рожать по 2, 3, 4 и более детей.

^ Сегодня страна лишилась главного места репродуктивного поведения своего населения, - локальных территорий. А молодежь, уехавшая в города, вести себя репродуктивно, практически не может. Для этого есть ряд причин.

Первое. Большинство выходцев из малых мест большинству наших городов не нужно. Там нет такого количества рабочих мест. Нижние эшелоны рабочих мест заняты мигрантами из ближнего зарубежья (за счет того, что они готовы работать за очень низкую плату). Квалифицированную работу многим приезжим найти трудно по причине недостатка образования и квалификации. Еще сложней с жильем. Отсутствие каналов социализации и очень высокие «входные барьеры» не только не позволят людям создавать семью, рожать детей, но и приведут к росту маргинальной городской среды, росту преступности, алкоголизма (скажем, подавляющее большинство проституток в городах составляют девушки из малых мест, значительную часть преступлений в городах совершают приезжие). Все это в конечном итоге неизбежная демографическая утрата.

Но, во-вторых, и та часть выходцев из малых территорий, которые смогут пробиться и найти себе место в городах, не смогут активно участвовать решении демографической проблемы. Они вынуждены будут потратить 15 - 20 лет своей жизни (основной репродуктивный возраст) на решение своих базовых материальных, жилищных, карьерных проблем, до поры до времени скитаясь и живя неустроенно. В этих условиях дай Бог им родить хотя бы 1 ребенка. В городах нас по-прежнему будет становиться все меньше.

^ Решение демографической проблемы в стране непосредственно зависит от того, сможем ли мы создать новый достойный образ жизни в наших локальных территориях.


Последствия и предложения.

К чему все это может привести, и что делать


Есть две почти крайние точки зрения: насколько драматичными могут быть последствия этого пространственного сжатия и депопуляции наших локальных территорий:

- Позиция почти полной беззаботности. Дескать, ничего страшного не происходит. Все происходящее - это «естественный процесс» и нет оснований для беспокойства.

- Позиция полной безнадежности. Она трактуется примерно так: ситуация настолько печальна и запущена, что изменить уже ничего нельзя.

И та другая позиция непродуктивны в силу своей крайности. Мы должны четко понимать и быть уверенными, что мы обладаем возможностью переломить негативные тенденции. Но мы сможем действовать адекватно, лишь оценив всю сложность ситуации, осознав, перед какими вызовами и угрозами находимся, насколько они серьезны. А они на самом деле очень серьезные.


Есть несколько основных угроз:

1.^ Если процесс пространственно сжатия не будет остановлен, он будет идти до тех пор, пока не приведет к полному разрушению российской локальности.

Сохранение нынешних тенденций пространственный кризис будет только нарастать и становиться все более массовым и драматичным. За достаточно короткий период времени (10-15 лет) большая часть пространств страны оказаться незаселенной (утраченной).

Это коснется не только сел и деревень, но и городов. Как отмечает В. Л. Глазычев, если в предыдущие годы исчезали, прежде всего, деревни, то в ближайшие годы исчезнет каждый третий город. Всего с конца 50х годов в России исчезло примерно 150 000 населенных пунктов (осталось примерно 130 000). Во многих регионах убыль населения из села идет со скоростью от 1,5 до 5 % в год, где-то эти цифры еще выше.

^ Процесс запустения и депопуляции российских пространств реально не остановится сам собой. Нужны особые, решительные и целенаправленные меры.


2. Процесс пространственного сжатия будет сопровождаться активным сокращением численности российского населения. Недооценка роли пространственного фактора в демографии не позволит решить демографические проблемы.


3. ^ Разрушение и запустение локальных пространств будет неумолимо увеличивать угрозу утраты территориальной целостности России.

Удерживать незаселенные пространства только административными методами невозможно. Закрыть доступ на них и защитить их только силовыми методами невозможно, это показывает и исторический опыт, и современный опыт ряда стран. В любом случае, миграция на наши территории будет иметь место, и придется решать задачи ассимиляции

Самым продуктивны и безопасным является сценарий при котором на наших пространствах будет сохраняться сеть поселений с сильными сообществами, способными принимать и включать мигрантов в свой социум, формировать у них российскую идентичность и желание быть частью российского общества.

На незаселенных территориях об ассимиляции мигрантов говорить просто не приходится. И тогда начнут возрастать самые разные риски, резко начнут расти расходы. Но в конечном итоге при сохранении нынешних темпов депопуляции и пространственного сжатия сохранить территориальную целостность страны не удастся.

^ Утрата заселенности территорий является одной из самых острых проблем национальной безопасности. Этим вызовам должна быть противопоставлена программа решительных действий. Недопустимо просто наблюдать за тем, что происходит.

Платой за бездействие станет развал государства, невероятные лишения для миллионов людей, массовые смерти и уничтожение нынешней элиты. У нас есть не более 10 - 15 лет.

Возможно, этот сценарий кажется маловероятным. Но, скажем, развал СССР даже за полгода (или даже за месяц) до его осуществления тоже казался совершенно нереальным.


4. Процесс разрушения малых мест, российской глубинки будет представлять нарастающую угрозу и для российских городов. Почти поголовное переселение молодых людей из малых мест в города будет причиной перенаселенности и пауперизации городов, формированию в них значительных маргинальных слоев, росту безработицы и криминальной среды, росту социальной напряженности. Это приведет к росту расходов на социальную помощь, выплату пособий, поддержание порядка и прочих затрат из бюджета.


5^ . Описанные тенденции создадут проблемы на пути модернизации экономики и разных отраслей промышленности в силу того, что страна вынуждена нести груз описанной выше «внутренней пространственной ренты», когда триллион