Реферат: Из книги «История Шотландской Реформации» Дж. Д

Из книги «История Шотландской Реформации» Дж. Д. Макки (1960)

Глава III


РЕФОРМАЦИЯ В АНГЛИИ


В начале XVI века Англия характеризовалась гуманистами, но никто из них не отделял себя от старой Церкви. Однако такой гуманист, как Коле, смело подходивший к изучению Нового Завета, руководствовался восхвалением принципа простоты в религии и осуждал злоупотребления обрядами, что привело к осуждению его в том, что он был последователем Уиклифа. О Томасе Море уже говорили как о примере английского ученого, который был сторонником Эразма.

Тем не менее, традиция лоллардов выжила. Известно, что небольшие группы искренних людей тихо собирались, чтобы молиться и читать Библию, и смерть одного из них, Ричарда Хунна, в 1514 году в архиепископской тюрьме Св. Павла, вызвала вспышку недовольства, которая показала всю силу антиклерикальных настроений в Англии.

Король Генрих VIII совсем не противостоял доктрине о том, что король Англии должен быть свободен от Римского вмешательства. Но его премьер-министр Томас Уолси, который вскоре должен был стать кардиналом, достиг компромисса в этом вопросе, и до его смещения в 1529 году реформа в религии не допускалась.

Тем не менее, начали возникать новые идеи. Уже в 1521 году группа молодых преподавателей Кембриджа обсуждала взгляды Лютера, а «Таверна Белой Лошади», где они встречались, получила название «Германия». Они предполагали найти поддержку гуманистов среди высшего духовенства, но когда в 1523 году один из них, Уильям Тиндал, предложил перевести Новый Завет на английский язык, его проект был осужден настолько энергично, что он почел за лучшее покинуть Англию. Он бежал в Германию и уже там в 1526 году осуществил задуманный им перевод. Известно, что помимо латинской и немецкой он также использовал и греческую версию. Благодаря этому он придал иной смысл привычным словам из Вульгаты. Сaritas, poenitentia, confiteri, presbyterus, gratia и ecclecia были истолкованы, по крайней мере, в некоторых случаях, как «любовь», «покаяние», «признавать», «старейшина», «благосклонность» и «собрание». Результатом такого подхода должно было стать умаление значения «дел» и отречение от старых традиций.1

Тревога, вызванная в консервативных умах Библией Тиндала, усилилась появлением полемических работ. Среди них «Мольба за нищих», написанная в 1527 году Симоном Фишем, который поставил жесткое требование о конфискации собственности духовенства: «Следует впрячь в повозку Святых Воров и хлестать до тех пор..., пока не смогут работать». Единственным ответом Уолси на это стало разжигание огромных костров из Новых Заветов, но новое учение распространялось, подготавливая необходимые условия для осуществления реформации Генрихом VIII.

В значительной степени это было политическим актом.

Генрих отчаялся дождаться появления сына. Екатерина Арагонская родила ему семерых детей, но все они, кроме единственной дочери Марии, умерли еще во младенчестве, и Генрих начал объяснять свои несчастья карой небес. Она не могла быть направлена против его верной жены, а еще меньше - против него самого, который получил звание «Защитника веры» из-за сочинения «Защита семи таинств», написанного им в 1521 году, и который единственный из европейских монархов был предан Папству. Должно быть, зло, лежащее в основе брака с женой собственного брата, пробудило сомнения и в самом Риме. Со спокойной совестью он был убежден в неправильности своего брака и верил, что Папа высвободит столь заслуженного Правителя из-под неподобающего для него ярма. Вскоре он разочаровался, убедившись, что папская оппозиция, по крайней мере, отчасти, была продиктована чисто политическими соображениями; в 1527 году Римский папа попал под влияние Карла V, племянника жены Генриха, которую король Англии пытался сбросить со счетов.

Король, чье намерение если не возникло, то усилилось благодаря его любви к Анне Болей, пытался оказать давление на Папу, начав с поддержкой парламента открытое нападение на папские привилегии в Англии. Папа не уступал; и когда стало ясно, что у Анны будет ребенок, Генри заставил Кранмера объявить его брак с Екатериной недействительным, женился на Анне и, в конечном счете, в 1534 году «Актом верховной власти» передал короне все папские права и привилегии в Англии.

Короля поддерживали антиклерикальные настроения, и он укрепил свое положение тем, что продавал, а не отдавал мелкопоместному дворянству и растущему среднему классу многие земли, принадлежащие прекратившим свою деятельность религиозным домам. Он противостоял консервативному восстанию, известному как Паломничество Благодати (1536-1537), не обращал внимания на угрозу великого римско-католического крестового похода против него и правил как глава и Церкви и Государства до своей смерти в 1547 году.

Он никогда не был протестантом по вере; даже в глазах его врагов он был скорее схизматиком, нежели еретиком. Тем не менее, он сделал Кранмера архиепископом, разрешил использование Библии на английском языке в Церкви, а к концу его правления некоторые из наиболее влиятельных представителей аристократии повернулись в сторону протестантства, и это были те, кто преобладал в Совете, когда он умер.

Сыну Генриха, Эдуард VI, ставшему его преемником, еще не было и десяти лет, и власть находилась в руках его дяди Эдуарда Сеймура, ставшего герцогом Сомерсетским. Сомерсет был благонамеренным человеком, и во время его правления под руководством Кранмера Англия без лишних усилий шла по пути реформ. Право разрешения на брак было отдано духовенству, но первая «Книга общественного богослужения» в 1549 году была консервативной, почти лютеранской. Она была написана на красивом английском языке Кранмера, но основывалась на старом латинском «Сарумском обряде» и на измененном требнике кардинала Квигнона. Мирянам подавали и вино и хлеб, но служба причастия так выражалась словами, что оставляло возможность «реального присутствия», и даже такой убежденный романист, как архиепископ Гардинер, понимал, что может согласиться с этим. Однако в 1549 году Сомерсет прекратил свое правление. Его преемником стал граф Варвик (отец Лестершира Елизаветы), который вскоре стал герцогом Нортумберлендским. У него не было определенных религиозных принципов, но его политические воззрения привели его в политику сильного протестантства.

Обязанный противостоять сторонник Марии (наполовину испанки), сестры умирающего молодого короля, и не допускать её вступление на престол, он оказал свое покровительство воинствующим реформатам, укреплявшихся за счет пришествия искренних беженцев из многих земель, включая Джона Нокса. Под их влиянием была составлена вторая «Книга общественного богослужения» (1552), которая стала почти, если не полностью, цвинглианской. Слова службы причастия подчеркивали, что это является актом воспоминания, а в знаменитой «Черной рубрике», которая, как говорят, была вставлена по требованию Джона Нокса, говорилось, что положение на коленях во время принятия причастия действительно является выражением почитания, но не подразумевает веру в действительное присутствие.

Насилие Нортумберлендского правителя не только в религии возбуждало оппозицию; его попытки поставить на английский престол свою невестку леди Джейн Грей не нашли поддержки, и на престол по праву старшей дочери Генриха VIII взошла Мария, которая держалась очень решительно.

Утверждают, что в момент кризиса королева давала обнадеживающие обещания готовой к протестантству восточной Англии, и, конечно, ее воззвание в августе 1553 года дало надежду на терпимость. Даже Нокс, который проповедовал в то время в Англии, молился за «нашу высочайшую Леди - королеву Марию, хотя предполагают, что это было предназначено для её просвещения.. Тем не менее, в голове Марии не было сомнений. Она намеревалась восстановить Англию для Рима, выйти замуж за испанского короля Филиппа и отстоять память своей матери. Уверенная, что правда на ее стороне, она, озлобленная своей бездетностью и пренебрежением мужа, решила спасать души своих людей, сжигая тела еретиков. Среди ее жертв были епископы Хупер, Латимер и Ридли, архиепископ Кранмер и, что более существенно, сотни простых мужчин и женщин, которые выделялись тем, что скорее сгорят, чем откажутся от своей веры.

В ноябре 1554 года Англия официально примирилась с Римом, но огонь не сделал свое дело. Неглубоко верующие наблюдатели видели истинную храбрость. Для королевы все складывалось неблагоприятно. Парламент отказался восстанавливать церковные земли. Король Филипп остался за границей, и хотя он имел успех в Нидерландах, город Кале для французов был потерян, а испанцы не прилагали никаких усилий для его возвращения. Филипп уже занимался предварительными переговорами за мир в Кате-Камбресе и не хотел прерывать предварительное совещание о надвигающемся мире между Габсбургом и Валоисом. Неудачливая и несчастная Мария умерла в ноябре 1558 года, и ее преемницей стала единокровная сестра Марии Елизавета, за которой уже ухаживал её муж.

Елизавете, как дочери Анны Болей, чей брак ознаменовал разрыв с Римом, казалось, было предписано судьбой стать протестанткой, но, по мнению большинства, она не могла управлять страной иначе как католичка, если вообще должна была управлять. В глазах католиков она тоже выглядела незаконно, и у них была более подходящая кандидатура в лице Марии королевы Шотландии (с июля 1559 года по декабрь 1560-го королевы Франции), обладающей как праправнучка Генриха VII большими правами на английский престол. Конечно, считалось, что влиятельные силы Римско-католической церкви, примирившиеся, в конечном итоге, друг с другом, должны объединиться, чтобы назначить законную наследницу на английский престол. Елизавета, обладавшая смелостью Тюдоров, искусством Тюдоров и способностью Тюдоров понимать настроение Англии, и у которой помимо этого были хорошие консультанты, сорвала цветок безопасности из провоцирующей угрозы. Она догадалась, что Филипп, управляющий Испанией и Нидерландами, не захочет видеть на английском престоле королеву, которая, в сущности, является француженкой, и она не ошиблась. Испанский король предполагал, что Елизавете обязательно нужно будет принять его покровительство и править как католичка; но скоро его глаза открылись. Елизавета не собиралась давать такого согласия, и перед лицом французской оппозиции Филипп не осмелился добиваться его силой.

Получившая, как казалось, небольшую свободу, решительная королева четко обозначила своё положение. На первом заседании Парламента в 1559 году Акт о верховной власти отдал ей все права и привилегии Папы в Англии, хотя она притязала не на то, чтобы стать главой Английской церкви, а только верховным «Правителем». Акт о единообразии сделал обязательным открытое использование Книги общественного богослужения. Теперь обряд причащения вином и хлебом сопровождался словами из молитвенника Эдуарда VI, а верующие могли делать любое толкование.

Для остальных английская церковь с её епископами и диаконами, ризами и утварью напоминали старую римскую церковь, что оскорбляло религиозные чувства пуритан, но приблизительно 90% из числа старого духовенства, некоторые из которых жили при Эдуарде VI,приняли новое управление. Тем не менее, учение церкви было протестантским, а ее положение сразу пошатнулось, когда стала набирать силу контрреформация.


КОНТРРЕФОРМАЦИЯ


Союз сил Римско-католической церкви, подъем Иезуитов, которые под предводительством своего второго генерала Лайнеза, приняли конституцию, одобренную Папой; третье заседание Тридентского Собора, проходившее с января 1562 года до декабря 1563 года, которое реорганизовало силы старой церкви - все это подчеркнуло цель Рима восстановить потерянные владения, а вступление на престол Филиппа II привело к осуществлению замысла могущества имперской Испании. По всей Европе протестанты должны искать защиты не меньше, чем в Англии. Против Англии нападение могли начать во имя принцессы, ставшей к тому времени законной королевой Англии в глазах всех католиков, и, фактически, королевой беспокойной земли, которая граничила с Англией на севере, в течение столетий считала англичан «старыми врагами».

Елизавета не могла воспрепятствовать правлению Марии в Шотландии, но она была уверена, что Шотландия не будет католической страной, когда из Франции вернулся ее соперник, чтобы править там; а когда в 1559-1560 годах в Шотландии вспыхнула протестантская революция, английская королева была более чем готова ее поддержать.

Итак, наконец, мы приближаемся к истории Шотландской реформации. Она не началась в 1559 году, а стала частью движения, которое потрясало Европу в течение более чем двадцати лет.

Эти потрясения возникали не только по религиозным мотивам, свою роль сыграли также политические, экономические и социальные стремления, и на протяжении сорока лет на Шотландию оказывалось влияние со стороны других земель: Германии, Швейцарии, Франции, и со стороны Англии. Несомненно, что когда сама Шотландия избавилась бы от власти Рима, реформаторы усиленно стремились бы извлечь пользу из опыта других стран. Вот почему до изучения непосредственно Шотландской реформации необходимо понять значение и процесс Реформации во всей Европе.

Глава IV


^ РЕФОРМАЦИЯ В ШОТЛАНДИИ:

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ФОН


Иаков IV 1448-1513

Иаков V 1513-1542

Мария I542-I567 (казнена в 1567)

Иаков VI 1567-1625 (в Шотландии)

1603-1625 (в Англии как Иаков I)


Ход реформации в Шотландии, как и во всех других странах, был обусловлен политическим и экономическим давлением, а также развитием религиозных взглядов, которые стали главной ее причиной.

Поэтому прежде, чем мы обратимся к борьбе и победе реформаторов, необходимо изучить фон, на котором разыгрывалась великая драма.

Сделаем краткий обзор событий.

Шотландия в начале XVI века - это маленькая страна, чье политическое развитие замедлялось трудным географическим положением, недостатком экономических ресурсов и необходимостью постоянного сопротивления английским требованиям сюзеренитета.

Все же Шотландия получила признание в Европе как независимая монархия и имела ясную конституцию, которая не была похожа на конституции других западных государств. Ее король справедливо мог проследить свое далекое происхождение, начиная с Кеннета МакАлпина и короля Альфреда. Ее правительством управляли слуги короля: тайный совет для управления и центральное правосудие, «Верховный гражданский суд», для наблюдения за отправлением закона. Был и Парламент, собрание трех сословий.

Хотя существовал аппарат хорошего управления, все же сил для осуществления его работы часто недоставало. Общество на северо-западе все еще в значительной степени было племенным, а в более доступных частях страны основная власть находилась в руках знати, которая, по крайней мере, частично, оставалась феодальной - они имели свои собственные суды. В центре «Совет» мог состоять как из врагов короля, так и из его друзей; а его судебная деятельность не ясно отличалась от административной. Тем не менее, этот «тайный совет» временами расширялся в «общий совет», позднее получивший название конвенции, который мог определять налоги и имел все права Парламента, за исключением того, что он не мог исполнять высшее правосудие.

Что касается Парламента, то, по сути, он был феодальным. Действительно, он состоял из трех сословий: прелаты, дворянство и королевские бюргеры; но все его члены были главными арендаторами и представляли не народ Шотландии, а все земли Шотландии. Королевские бюргеры занимали свое положение, потому что считались главными коллективными арендаторами; но в действительности они появились потому, что нужны были королю для извлечения денег, и потому что обладали исключительными экономическими привилегиями от короны.

Положение баронов было трудным. Теоретически каждый главный арендатор имел право, или, возможно, обязанность, посещать королевский суд; а все прочие арендаторы земли, независимо от того, как велик был их достаток и семья, не имели никаких прав или обязанностей. Их землю представляла знать, у которой они ее арендовали. С другой стороны, все, кто арендовал непосредственно у короля, вовсе не были влиятельными представителями знати; многие из них были мелкими помещиками, не имевшими ни времени, ни денег, чтобы присутствовать в Парламенте. И хотя они подлежали штрафу за неявку, этого, по-видимому, не делали. На заседания приходили очень немногие.

Осуществлялись попытки исправить эту неудачную систему. Так Иаков I после своего возвращения из плена в Англии пытался в 1428 году ввести представительскую систему графств, внешне напоминающую ту, что он видел к югу от Твида. На каждое заседание Парламента высшая знать должна была являться по личному вызову; менее знатные бароны и свободные владельцы земель освобождались от обязанности посещения при условии, что они должны были избрать представителей в суды графств (которые посещали только главные арендаторы). Тем не менее, королевские усилия оказались тщетными, и сам король признавал это, дважды (в 1457 и 1504 годах) поднимая имущественный ценз, в силу чего бароны стали обязанными посещать заседания Парламента. Происходило то, что знать и крупные церковные служители довольно регулярно посещали заседания, в немного большем количестве приходили бюргеры, а менее знатные бароны являлись туда нерегулярно, в основном, когда они состояли на службе у короля или решали свои дела.

Учитывая все события 1560-го года, необходимо помнить, что мелкие бароны – помещики - никогда не теряли своего права на посещение; королевские акты на определенных условиях освобождали их от штрафов за неповиновение.

Тем не менее, стоит заметить, что вышеуказанный вид Парламента, должен был стать единственным инструментом в руках человека или группы людей, которые могли получить действительную власть.

Что касается правосудия, местные феодальные суды не были ни эффективными, ни беспристрастными; не было хорошей системы апелляции, и на протяжении пятнадцатого столетия существовала возрастающая тенденция к тому, что истцы искали правосудия из первых рук, непосредственно у совета. Чтобы справиться с потоком дел, королевская власть использовала различные средства. Так властный Иаков IV среди прочего усилил свой тайный совет, дополнив его профессиональными адвокатами. А в период правления Иакова V процесс правосудия был доведен до своего логического конца учреждением «Колледжа правосудия». В действительности, это было не новой организацией, а упорядочиванием старого примиряющего правосудия с сохранением прежнего название «Сессия». С этого момента юристы совета, как светские, так и духовные, должны были получать регулярное жалованье и все свои силы и внимание направлять на судебную работу.

Несмотря на все королевские усилия, имели место беспорядки, а ссоры между подданными и семействами иногда улаживались при помощи оружия.

Королевская финансовая система была довольно хорошо организована с периода правления Иакова I, но главным их недостатком была чрезвычайная нищета. В 1471 году, о котором имеются довольно полные записи, общий доход короны составлял около 15 000 шотландских фунтов стерлингов или 5 000 английских. Без денег король не мог содержать регулярные отряды, чтобы обеспечивать порядок в своем королевстве или даже охранять свою собственную персону. Он должен был полагаться на поддержку со стороны знати и на обязанность своих подданных служить в армии, когда их к этому призывали.

На протяжении столетий клеймом внутренней истории Шотландии была борьба короля за то, чтобы сделать королевскую власть реальной; и в потрясениях, которые ознаменовали приход Ренессанса и позднее Реформации, управляющие, характеризовавшие рост монархии, все еще использовали свою власть, хотя их деятельность было обусловлена политическими и религиозными спорами нового века.


^ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА


Что касается иностранных дел, применима прежняя истина – старые приверженцы находились еще в поле действия, хотя их работой иногда управляли и очень часто прикрывали под знаменем религии.

Продолжительное время внешняя политика Шотландии была сосредоточена на отношениях с Англией и Францией. Экономически Шотландия имела близкие связи с Нидерландами, Бельгией, Люксембургом и странами Балтики, но политически важным оставался «старый союз» с Францией, которая, так как некоторыми из ее самых лучших провинций долгое время владели англичане, была естественным союзником Шотландии против английских притязаний на сюзеренитет.

Шотландия склонялась к тому, чтобы стать полем сражения французских и английских интересов, и в течение XVI века Шотландия была втянута в ссоры, к которым имела малое отношение. Габсбурги, заключая браки по политическим соображениям, объединили своим высоким имперским положением Нидерланды, Бельгию, Люксембург и Испанию; а, поскольку Англия, как традиционная союзница Нидерландов, обычно поддерживала Габсбургов, то Франция оказалась в опасном для себя окружении. Естественно, что она искала поддержки со стороны своего старого союзника, иногда пользуясь своей дружбой в Шотландии, чтобы привести Англию в Тройственное согласие, но чаще используя Шотландию как кинжал за спиной враждебной Англии.

В начале столетия, казалось, возникла мирная перспектива, потому что политик Генрих VII согласился с английскими притязаниями в отношении Франции, приняв определенные выплаты (соглашение в Этапле в 1492 году), и одновременно заключил «вечный» мир с Шотландией, отдав свою дочь Маргариту в жены Иакову IV. Этот брак породил неожиданный интерес Шотландии к английской короне, который был осуществлен, когда последний из Тюдоров скончался бездетным в 1603 году; но непосредственные выгоды этого брака вскоре померкли перед высокомерием Генриха VIII, который гораздо более чем Иаков, отвечал за сражение при Флоддене.

Впоследствии, хотя Генрих иногда искал мира с Францией (например, в 1514 и 1524 годах, когда чувствовал, что стал орудием в руках Габсбургов, и в период между 1527 и 1533 годами, когда хотел, чтобы французы поддержали его «развод» - это, действительно, была ничтожная просьба), все остальное время он проводил на войне, и счастливая судьба Шотландии, таким образом, менялась. В Шотландии появилась партия «англофилов». Во главе её стоял шестой граф Ангусский, который женился на вдове Иакова IV, и в одно время не имевший детей Генрих VIII думал о том, чтобы сделать своим наследником племянника Иакова. Это было в 1524 году, и хотя это намерение не было исполнено, англофилы Дугласы управляли Шотландией до 1528 года, когда Иаков V, которому уже исполнилось шестнадцать, сбежал из-под их власти и взял правление на себя.

Ему повезло, что на какой-то момент Франция и Англия пребывали в мире, и некоторое время его поддерживали с обеих сторон. Но когда в 1534 году Генрих отказался признавать Папу, борьба между французским и английским влиянием стала борьбой между сторонниками Рима и его врагами. Генрих прилагал все усилия, чтобы убедить Иакова, посылая делегатов, вооруженных орденом Подвязки, библейскими текстами и обещаниями богатства, которое будет получено путем захвата имущества Церкви; но король шотландцев был неумолим. Он ненавидел Дугласов, которые держали его в недостойном рабстве, полагался на Церковь, выступавшую против беспокойной знати, и в день нового 1537 года четко определил свою позицию, женившись Маделине, красивой, но обреченной на недолгую жизнь дочери Франциска I. После ее скорой смерти он снова искал невесту во Франции в лице Марии Гиз, дочери могущественного дома Лоран, вдовы герцога Лонгвильского. Генрих, уже потерявший разум из-за «роскошной красоты» леди, сделал все возможное и в 1541 году действительно проделал долгий путь в Йорк, чтобы встретиться со своим племянником. Но Иаков, которого церковнослужители предупредили, что будет легче добраться до Англии, чем вернуться домой, не появился. Генрих был в ярости, и когда опасность большого крестового похода католиков миновала, он решил отомстить племяннику, послав через границу свои войска и вновь заявив о своем сюзеренитете в отношении Шотландии. Его нападение достигло малого, а шотландское контрнаступление закончилось мрачным поражением под Солуэй Мосс в ноябре 1542 года. Спустя три недели в Фолкленде скончался Иаков V, отчасти от этого позора; двое его сыновей уже умерли, а весть о том, его королева родила в Линлитгоу дочь – Мария, королеву шотландскую, принесла ему мало утешения.
Казалось, награда Генриха близка. Он, обладая поддержкой антиклерикальной партии в Шотландии, и он усиливал её, освобождая заключенных Солуэй Мосс и высылая их на север, обещал поддерживать англичан, которые теперь стали протестантами, или, по крайней мере, анти-папистами. Действительно, в лице Марии Гиз и кардинала Битонского Генрих обрел настоящих врагов, но попытка через проявление фальшивого желания установить Совет регентства, в котором должен был доминировать кардинал, была расстроена, и шотландцы, в соответствии с традиционной практикой, назначили регентом Иакова Гамильтона, графа Арранского, который был главой династии Гамильтонов и возможным наследником трона. Арран был покладистым человеком, но естественно враждебным по отношению к тем, кто пытался исключить его из регентства, и обладал поддержкой сильной партии англофилов. В январе 1543 года был арестован кардинал Битонский. Когда в марте встретились представители сословий, восстановились Дугласы, и был принят Акт, разрешающий всеобщее использование Писания на национальном языке; также были назначены послы для устроения бракосочетания между младенцем королевой и сыном Генриха Эдуардом, мальчиком шести лет. 1 июля в Гринвиче брачное соглашение было выполнено. Казалось, Генрих одержал победу, и протестантизм перестал скрываться, но из-за самоуверенности короля дело англичан было проиграно. Он сразу же начал действовать, будто уже стал феодальным властителем Шотландии, и результатом должно было быть отождествление дела Рима с делом шотландской независимости. К сентябрю кардинала Битонский снова освободили; Арран перешел на другую сторону, и Парламент в декабре 1543 года расторг соглашение об английском браке. Ярость Генриха не знала границ. Он вновь заявил о сюзеренитете и в 1544 и 1545 годах направил свои отряды на север, приказав сжигать и истреблять все на своем пути, а в случае сопротивления всех убивать. Разоренные аббатства и обуглившиеся останки городов и деревень свидетельствовали о жестокости его нападения. Шотландцы не бездействовали. В феврале 1545 года Ангус, вернувшийся в вассальную зависимость, одержал большую победу при Анкрум Мур, но французская армия, прибывшая весной, преуспела только в отчуждении шотландского народа, а Генрих всеми возможными способами активно продолжал свои нападения. В противовес отступничеству Аррана он объединился с Ленноксом, следующим преемником на шотландскую корону, отдав ему в жены свою племянницу Маргарет Дуглас, дочь Маргарет Тюдор и ее второго мужа Ангуса2; он заключил сделку с шотландскими англофилами и поддержал заговор, или два различных заговора, о похищении или убийстве Битона. Из этого ничего не вышло, но в мае 1546 года кардинал Битонский был убит членами протестантской партии в своем собственном замке, отчасти в отмщение за казнь Джорджа Вишарта. Тем не менее, жестокость Генриха не принесла ему никакой пользы. Вся Шотландия объединилась против него, а на его стороне остался только отчаянный гарнизон замка Св. Андрея, где во время Пасхи 1547 года скрывался Джон Нокс. Замок был хорошо укреплен, и пушечная стрельба шотландцев была неэффективна; а осаждающиие были вынуждены заключить перемирие; но после смерти Генриха в январе 1547 года англичане потеряли контроль над морем, и французский флот, имея умелых командоров, вскоре захватил крепость (июль). Англичане оправились. Протектор Сомерсет в сентябре в 1547 года одержал полную победу в Пинки и обуздал Шотландию, удерживая устья рек Форс и Тай и основывая сильный пункт в Хадингтоне. Хотя успех был временным, правительство помешало разделенным советам Эдуарда VI использовать свое оружие, и единственным результатом их попыток стала сдача Шотландии в руки Франции. В июне 1548 года французский флот появился в устье реки Форс, и хотя армия не торопилась добиваться военных успехов, она смогла одержать политическую победу. В июле маленькая королева, которую в течение нескольких дней после поражения в Пинке укрывали на острове Inchmahome, обручилась с дофином. В августе она села на французскую галеру в Думбартоне и, обогнув «сзади Ирландию», благополучно высадилась в городе Роскоф в Бретани. Оттуда её сразу же доставили к французскому двору, где Генрих II высоко ее оценил, называя Ренетой, своей маленькой королевой, и там она оставалась, получая образование вместе с членами королевской семьи до того, как вышла замуж за дофина в апреле 1558 года. Через пятнадцать месяцев смерть Генриха II на турнире сделала её королевой Франции, но она пользовалась этим званием только до декабря 1560 года, когда ее болезненный муж умер. Во время ее отсутствия Шотландия стала похожей на французскую провинцию. Англия потерпела поражение во Франции, и в соответствии с Булоньским соглашением, заключенным в марте 1550 г., не только отказалась от завоеваний Генриха VIII в Пикардии, но и согласилась отозвать все свои отряды из Шотландии. После этого правительство Эдуарда VI, пытаясь не принимать в расчет возможное право наследования Марии Тюдор, способствовало союзу с Францией. У Франции были свои отношения с Шотландией, и когда Мария английская стала наследницей и вышла замуж за Филиппа испанского, она более чем когда-либо была обеспокоена тем, чтобы удержать в своих руках земли к северу от Твида. Мария Гиз была очень способным представителем, чтобы воспользоваться этой возможностью. Французам отдали важные функции; один получил большую королевскую печать, другой был назначен главой над Оркни; и финансы были отданы в руки французов. Парламент Парижа решил, что маленькая королева уже достигла 12-летнего возраста, хотя в действительности ей было только 11; и устроил, что ребенок сместил Аррана, к тому времени довольствовавшегося герцогством Шательгерольд от регентства; вместо него назначили Марию Гиз - «столь же красивое зрелище (если у людей есть глаза), как седло на непослушной корове», писал Джон Нокс. Французский посол д’Ойсел присоединился к шотландскому Тайному Совету, а вся политика Марии была направлена на защиту интересов Франции. Её власть не была абсолютной, хотя её очарование очень ей помогало. Шотландцы отказались поддержать ее план о создании небольшой регулярной армии, которую она думала сформировать по французскому образцу в 1556 году, а в 1557 году отказались вторгнуться в Англию. Кроме того, так как она враждовала с архиепископом Гамильтоном, преемником Битона, поскольку он единокровным братом приходился смещенному Аррану, силы Римской католической церкви разделились. Протестанты же продолжали укрепляться, и в декабре 1557 года некоторые ведущие представители знати объединились, заключив свое первое письменное соглашение, из опасения того, что Мария просто ждет своего часа. ^ События показывают, что их опасения были оправданы, и в 1558 году начался кризис, закончившийся тем, что известно как реформация. В апреле состоялась блестящая церемония бракосочетания шотландской королевы и дофина. Уполномоченные представители шотландского Парламента поехали в Париж, чтобы защитить там интересы Марии и добиться гарантий непосягательства на привилегии Шотландии. Маленькая королева публично согласилась с наказами, которые они с собой принесли; до и после своего брака она заявляла в официальных документах, что намерена поддерживать независимость Шотландии, а ее муж и свекор подтвердили это заявление, обещающее в открытых письмах, что если Мария умрет, не оставив потомков, шотландская корона перейдет на ближайшего преемника. Однако тайно юная королева уже взяла в свои руки различного рода документы, вследствие чего без всяких проблем она передала королю Франции королевство Шотландии и все права, которые она могла иметь на королевство Англии, торжественно заявляя, что любые санкции или одобрения, которые она дала или могла дать в отношении наказов, принесенных шотландскими уполномоченными, безрезультатны в отношении сделанного подарка. Очевидно, что положение Марии Гиз в Шотландии очень усилилось, и, вероятно, ей нужно было продемонстрировать свою силу. Реформаторы становились воинствующими, и в целях своей защиты обратились к старому шотландскому средству, создав «ленту» на которую каждый сторонник подписывал свое имя, чтобы никто не мог ретироваться, или предать других, не предав себя. В 1556 году «дворяне Mернса» обязались делать все, что было в их силах, чтобы сохранить истинное проповедование Евангелия Иисуса Христа, хотя, возможно, что это было только устное обязательство. Однако, в декабре 1557 некоторые из числа ведущих протестантов торжественно заключили письменное соглашение, которое стало чем-то гораздо более существенным, чем старая «Лента», состоящая из отдельных людей, семейств или сторонников. Пред лицом Бога это было торжественное обещание защищать истину, нашедшее свое вдохновение скорее в Ветхом Завете, нежели в шотландской традиции. Представления людей, заключивших перед Богом соглашение о защите религиозных убеждений, должны были стать оплотом всех шотландских реформаторов на полтора столетия, и будет лучше полностью привести его условия. «Понимая, как безжалостен сатана в своей ярости, действующий через своих последователей, антихристов нашего времени, пытаясь взволновать и уничтожить Евангелие Христа и его Паству, мы должны, согласно нашей вере, бороться в нашем Господе, не жалея жизни, потому что мы уверены в Его победе. Хорошо обдумав наше богословие, мы обещаем в присутствии могущественного Бога и его церкви, что, будучи в его милости, мы со всем старанием, постоянно будем использовать всю свою власть, состояние и даже свои жизни для поддержания, продвижения вперед и утверждения самого благословенного слова Божьего и Его Церкви; и будем насколько возможно трудиться, чтобы в чистоте и истине с верой проводить служение и учить Христову Евангелию и Таинствам его людей. Мы будем поддерживать, вскармливать и защищать их и всю Церковь Христа и каждого ее члена, всеми силами и всей жизнью ведя войну против сатаны и всей его злой силой, собирающейся для тирании и причинения беспокойства вышеуказанному братству. Имея источник радости и успеха в святом слове и собрании, мы также отказываемся и отрекаемся от сообщества сатаны со всеми его суеверными мерзостями и идолопоклонством. И более того, объявляем себя ясными врагами его, да будет это нашим верным обещанием перед Богом, засвидетельствованным перед его церковью, что скрепляем своими подписями в присутствии: ^ г. Эдинбург, третий день декабря, 1557 год Божий. В свидетели Бог призвал:
( Подписались) A. Эрл Эргил

Гленкарн

Мортон

Арчибальд Лорд Лорнский

Джонни Эрскин Доунский

и т.д.»

Этот «Завет» легко мог стать орудием войны. Сообщества Тайной Церкви, которая начала проявляться в различных местах, могли легко организовать местные военные союзы; и единичные нападения на идолов, достигшие кульминации в организованном нападении на процессию Cв. Гиля в г. Эдинбурге 1 сентября, в которой принимала участие сама королева-мать, достаточно убедительно доказывают, что характер толпы можно легко воспламенить.

Однако Мария, допустившая, чтобы в апреле сожгли Милна, до конца 1558 года занимала выжидательную позицию.

Приблизительно во время сожжения Милна, по настоятельному требованию духовенства она вызвала к себе проповедников, но, столкнувшись со смелой со свежей и, по крайней мере, частично вооруженной, оппозицией западных дворян с границы между Англией и Шотландией, она мягко ответила на своем ломаном шотландском. Она отрицала, что знала о преследованиях, отменила вызов и пообещала, что ни проповедники, ни они сами