Реферат: Дети пишут о войне Сборник лучших творческих работ участников региональной молодежной эстафеты славы «От Челябинска до Берлина: Челябинская область в годы Великой Отечественной войны»

Дети пишут о войне


Сборник лучших творческих работ


участников региональной молодежной

эстафеты славы «От Челябинска до Берлина:

Челябинская область в годы

Великой Отечественной войны»


Челябинск, 2007




ББК 63.3(2)622(235.55)

Д 38


Дети пишут о войне: сборник лучших творческих работ участников региональной молодежной эстафеты славы «От Челябинска до Берлина: Челябинская область в годы Великой Отечественной войны / сост. Н.С. Кузнецова. – Челябинск: ГУК ЧОЮБ, 2007. – 31 с.


Рекомендовано к печати редакционно-издательским советом ГУК ЧОЮБ


©ГУК «Челябинская областная юношеская библиотека»




^ ОТ СОСТАВИТЕЛЯ


В год 60-летия Великой Победы в библиотеках Челябинской области проводилась региональная молодежная эстафета славы «От Челябинска до Берлина: Челябинская область в годы Великой Отечественной войны».

В период проведения Эстафеты библиотеки области активизировали работу с подростками, молодежью, приложили максимум усилий по привлечению юношества к участию в краеведческой эстафете славы.

Эстафета еще раз показала, что наша молодежь помнит о подвиге солдат в Великой Отечественной войне. Испытывает боль за тех, кто погиб и гордость за тех, кто остался в живых, за их героизм и мужество.

Мы представляем в сборнике «Дети пишут о войне» лучшие творческие работы юных участников региональной краеведческой эстафеты славы «От Челябинска до Берлина: Челябинская область в годы Великой Отечественной войны».


Тюпич Алена,

учащаяся 10 класса,

МОУ СОШ №6,

г. Верхний Уфалей


^ «ЧЕРЕЗ ГОДЫ В СЕРДЦЕ СОХРАНЮ…»

Стихи


От автора: Образы героев и героинь моих стихов – собирательные, хотя многие ветераны узнают в них себя или своих близких, знакомых. прежде, чем написать эти стихи, я много читала о войне, смотрела фильмы, многое узнала. Память об ушедших событиях Великой Отечественной войны я сохраню в своем сердце на долгие годы...


^ ВЕТЕРАНАМ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ПОСВЯЩАЕТСЯ


Мчится май вприпрыжку по дорожкам,

Молодой, весёлый, озорной.

И берёзкам новые серёжки

Дарит тёплой, ласковой рукой.


Одевает в шелк зелёный, яркий

Деревца, пригорки и поля.

Расцветает от его подарков,

Покрываясь маками, земля.


Плохо спится деду на рассвете.

В сердце боль, и на душе печаль:

Снова, через шесть десятилетий

Память возвращает в давний май.


Он совсем мальчишка в этом мае.

Хоть безусый, но уже - герой.

Землю от фашистов защищая,

Спас от смерти свой народ родной.


Что прошёл он? Сколько вынес горя?

Много видел, много испытал...

Цену жизни он узнал из боя,

Где друзей навеки потерял.


Молнией сверкнувшая граната.

Так стремилась сердце остудить!

А сестрёнка, что из медсанбата,

Повторяла: «Милый, должен жить!»


У судьбы не спрашивал совета.

Выжил. Снова в строй. Он бился так,

Что потом по площади с Победой

С гордостью прошёл, чеканя шаг...


Сколько лет, как птицы, пролетело

Жизни мирной, яркой и живой.

Голова давно уж поседела.

Но ночами часто снится бой.


И не спится на рассвете деду

В радостный и горький юбилей.

Ордена, медали за Победу

Прижимает он к груди своей.


^ РОССИИ ВЕРНЫЙ СОЛДАТ


В осеннем сквере вальс танцуют листья,

Последний танец их торжественен, красив.

Кружатся, падая к подножью обелиска,

Своим огнём людскую боль прикрыв.


Стоит солдат на горьком постаменте,

Шагнув от парты прямо на войну.

Безусый паренёк, каких на свете

Немало, постоявших за страну.


Совсем недавно звался просто школьник,

Ещё вчера был вечер выпускной.

Но тот июнь весь мир навек запомнит,

Запомнит тот, кто не погиб, живой.


Ведь сколько было горя и разлуки,

Потерь ужасных, тягостных боёв...

А сколько боли и какие муки

Остались на счету у тех годов!

Он шел вперед, солдат своей России,

Лицом к Победе, смерти вопреки.

А пули зверские друзей его косили,

Рвались к столице лютые враги.


И целью жизни стала та Победа-

У каждого есть в жизни высота.

Отчизны не нарушил он завета,

И эта высота была взята.


Но вдруг песок окрасился багрово,

Упал солдат на землю, застонал,

И прошептал одно лишь только слово:

«Победа». И навек бессмертным стал.


...Кружится у подножья обелиска

Осенних листьев яркий листопад.

Стоит он, чей-то сын, иль брат, иль близкий,-

России верный навсегда солдат.

Окунева Анна,

учащаяся МОУ СОШ,

г. Озерск


^ МОЙ БРАТ ВОЛОДЯ


Я держу в руках, на первый взгляд, ничем не примечательную ложку. Это все, что досталось мне на память о моем прадеде, уроженце Урала. Не сохранилось ни писем, ни фотографий, связанных с его фронтовыми буднями. Все унес с собой пожар, случившийся в их доме в 60-х годах прошлого века. А мой дедушка, Владимир Евгеньевич Окунев, которого его мать ценой своей жизни сумела вынести из этого огня, поведал мне историю о том, как воевал его дядя, Владимир Окунев. Этот рассказ я воплотила в поэтические строчки.


^ Время гнева осталось безликим:

У чудовища нету лица.

Благодарны останемся вечно,

Ваше дело несем мы в сердцах.

Мы, холодные души, по томки,

Наши плечи склоним до конца...


Сорок первый – по сердцу осколком...

Двое нас, а росли без отца.


Двое нас: Женька я да Володя,

Школьник я, а Володька – горняк.

Жили мы в нашем славном поселке,

Близ Челябинска – Красный горняк.

Наша жизнь протекала неспешно,

Я учился, Володя дробил.

Весь поселок у мамы лечился,

Дом всегда наш гостей полон был.


Тучи черные землю накрыли,

Был надломлен покоя гранит.

К нам «блицкригом» враги заступили,

Но народ наш в огне не горит!

Нас оставил июнь без кормильцев,

Был Володя отправлен на фронт,

Мать дежурила сутки в больнице,

Мы всем классом ушли на завод.


«Брат, прощай! Может, свидимся скоро,

Может, вновь обниму я тебя...

Знаю, стерпишь ты слезы и голод,


Ведь война не бывает добра.

Ты трудись на победу Урала,

Мать свою от тревог береги.

Я вернусь, - говорил мне Володя, -

Нужно верить и мы победим!»


Он ушел без слезы, без огляда,

Как учил нас родной комсомол.

Стал бойцом небольшого отряда

И с дивизией отбыл на Дон.

Всю войну ни письма, ни записки.

Да и было ли время писать?!

Он прошел от Ростова до Минска,

Так привык наш Володька не спать.


Отзывалось снарядами небо.

Обрывались от пули слова.

За рожденные болью столетья

Не видал человек столько зла.

Эшелоны с Урала тянулись,

Восполняя потери страны.

Всем народом усердно трудились,

Чтобы «завтра» сказать мы смогли.


А в апреле, уже в сорок пятом,

Под Берлином, на Шпрее-реке,

Немцы силы сдавать не хотели,

Затаились в усадьбе враги.

Брат мой смело пошел в окруженье,

Все последние силы собрав.


И всю ночь продолжалось сраженье,

Высоко огни в небо подняв.


Бой умолк, тишина наступила,

Ветер только тела обнимал.

Дом немецкий к утру захватили,

По приказу отряд отдыхал.

Вспоминали ребята, что было,

Фронтовых принимая сто грамм.

На войну они шли молодыми,

А теперь – по висок старикам.


Командир пожимал молча руки.

Что оставить на память бойцам,

Чтобы после грядущей разлуки

Не забыли полученных ран?

Чтобы друга всегда вспоминали,

Чтоб гордились родною страной,

Чтобы силу свою не теряли,

Возвратившись с победой домой.


Побродив по пустынному дому,

Он на кухню случайно зашел.

Не видал красивее приборов!

Ложкам он примененье нашел.

Накалил он свой ножик карманный,

Имя вывел на ложках свое.

Чтобы помнили, с кем воевали,

Закрывая от смерти плечом.


Вовка спрятал подарок надежно –

Там, где сердце солдата стучит.

На войне все простое так сложно,

Все живет, пока память хранит.

Голос матери сон не тревожит,

не зовут за собой облака.

Кто-то песню тихонечко сложит,

Подбирая простые слова...

Утро. Бой, не последний, но главный,

Все решится сегодня, сейчас.

Должен сдаться Рейхстаг опаленный,


Что, Берлин, вот и пробил твой час!

Все смешалось: и люди, и пули,

Дым на улицах слепит глаза.

Столько месяцев в смерти тонули,

Потемнела от боли слеза.


Брат за снайпером вел наблюденье,

Приготовил винтовку и ждал.

Он внимателен был, без сомненья,

Только немец в Володю попал.

Взгляд холодный, и замерли руки,

Пронеслась жизнь, как будто кино.

Он не думал о скорой разлуке,

Смерть, казалось, еще далеко.


То же небо, винтовка родная,

От испуга забыты слова...

Командирская ложка, страдая,

Вовке нашему жизнь сберегла.

Чтобы дальше продолжил сраженье

И избавил страну от врага,

Пусть заплатят они за вторженье:

Слишком Родина им дорога!


Тяжело расставаться с друзьями,

Но ждет сына Урала земля.

Зеленеет трава под ногами,

Нам Победу весна принесла.

Брат героем домой возвратился,

На работу вернулся в забой.

Я Володькой ужасно гордился,

Возмужавший, окрепший... живой...


^ Жизнь не будет уже та, что прежде,

Немцы дали нам горький урок.

Я на мир возлагаю надежды,

Так велик перед Вами наш долг!

Мне достались в наследство медали,

Но не этим я, право, хвалюсь.

Мне ту ложку отцы передали,

За спасенье я небу молюсь...





Мозуль Екатерина,

учащаяся МОУ СОШ,

г. Озерск


^ ДАВНЫМ-ДАВНО БЫЛА ВОЙНА…


«Давным-давно в тридесятом царстве, в тридесятом государстве...».

Так начинаются многие детские сказки про добрых волшебников и фей, злых колдунов, прекрасных принцесс и отважных, храбрых рыцарей, которые на белых конях устремлялись навстречу коварным злодеям и, спасая любимую девушку, получали в награду поцелуй и полцарства в придачу. И кто из нас в детстве не любил послушать эти сказки, сидя на коленях у седого дедушки в тускло освещенной горящей свечой комнате, когда за окнами бушует непогода и свирепый ветер отчаянно пытается сорвать ставни с окон ветхой деревенской избы, что уже сотню лет одиноко стоит на краю деревеньки у самого бора? Да, сказки, сказки... В них столько таинственного и притягательного, в них храбрость, смелость и отвага всегда побеждают хитроумное и изворотливое зло, а сказочные герои надолго становятся нашими кумирами. Но ведь дедушка знает и другие сказки - сказки, от которых замирает дрожащее пламя свечи и дикий ветер, тоскливо скуля, сворачивается клубочком, как побитая собака, ложится у самых дверей в избу и молча внимает тихому дедушкиному голосу. И с каждой новой его сказкой отчаяние и горечь наполняют бездомную ветрову душу и нет у него ни сил, ни желания больше проказничать, а только слушать, слушать...

...Давным-давно была война. Гремели взрывы снарядов, не смолкали пулемётные очереди, и где-то совсем близко, над самым ухом, раздавалась ужасная несмолкающая соната автоматных выстрелов. В окопе было сыро и душно. Столбы земляной пыли неподвижно стояли в воздухе, окутав солдат непроглядной пеленой, сквозь которую едва можно было различить толпу грязных, ожесточённых людей, в безумстве несущихся с дикими криками на непонятном, грубом и чужом языке. Средь чёрных столбов взорванной снарядами земли они пытались добежать до окопов с русскими солдатами, добежать, чтобы здесь и сейчас в жестокой схватке решить исход сражения и чтобы всадить в кричащую и стонущую от взрывов землю кровавое знамя фашизма, и... не добегали. Переменные очереди косили их, словно тонкие степные травинки, но даже в час, когда смерть навек застывала на их лицах, их глаза продолжали гореть безумным фанатизмом, идеей своего вселенского господства. Они падали, но за ними бежали другие, ещё более отчаянные и свирепые, и становилось ясно, что деревню придётся сдать, оставить на растерзание, проклятому врагу ещё тёплые, пахнущие хлебом и парным молоком избы, позволить ему безраздельно властвовать на столь дорогой сердцу земле, уступить фашистскому гаду право хозяйским взглядом окидывать свой родной дом... И от этих мыслей в каждом поднималась волна ненависти, жгучей нетерпимости к немцам, и каждый солдат чувствовал в себе новые силы бороться с врагом до конца, грудью остановить фашиста, не позволить ему ни за что на свете ступить на русскую землю, защитить от его грязных рук жён, матерей, сестёр, не дать ему надругаться над стариками или жестоко расправиться с детьми. Перед глазами каждого вставали горящие избы, в голове раздавались стоны и крики женщин, раздирающий душу крик маленьких детей, которых силой вырывали из нежных материнских объятий и вели куда-то на запад в неизвестное и пугающее далеко, где не будет больше ни близких детскому сердцу людей, ни родных просторов бескрайней русской земли, где больше никогда не услышат они ни единого слова на родном языке. И над всем этим хаосом и бесконечным потоком слёз и надрывных звуков поднимались солдаты и снова шли на врага, и снова из окопов сыпали градом пулемётные очереди, и каждый готов был отдать за Родину свою жизнь.

Но немцы шли плотной стеной, и, когда передние ряды обессилено падали, новая лавина фашистских войск поднималась из-за их спин и неслась вперёд. И вот из этой лавины вырвался один человек и, собрав все свои силы, прорвался сквозь пули и, издавая безумный крик, рванулся к окопу, и... упал грудью на чёрную сырую землю у самого его края. Прорваться не замеченным русскими солдатами и у самой цели упасть! Немец поднял испачканное кровью лицо, искривлённое гримасой раздражения и злости, устремил горящий ненавистью взгляд в глубину окопа... и увидел синие бездонные глаза, испуганно глядевшие из темноты земельной дыры в его чёрную душу, прожигающие жалобным и наивным взглядом его чёрствое каменное сердце. Немец замер. В окопе среди потных, грязных солдат сидел маленький светловолосый мальчонка лет восьми и, прижавшись дрожащим тельцем к лежавшему на холодной земле мёртвому солдату, со страхом глядел на него. Доброжелательное детское личико было испачкано сажей и запёкшейся на щеке кровью, но, казалось, со всех сторон окруженный криками, болью и ужасом войны, малыш не сводил глаз со страшного лица врага и смиренно ждал смерти. Но что-то в этом обречённом детском взгляде было такое, что точно пополам разломило, вывернуло наизнанку душу немца: такая внутренняя сила, такая стойкость и бесстрашие, которые оттолкнули его в недоумении. И в этот миг враг понял: «Нет, нам не выиграть эту войну. Не победить народ, в котором так силён моральный дух, не сломить и не согнуть сынов, храбро и самоотверженно защищающих Родину, не покорить русский народ, как не покорить русскую душу, душу, смотрящую глазами ребёнка средь кровавой человеческой бойни».

И немец закрыл глаза, упал лицом на багряное месиво земли и, обхватив голову руками, заплакал.

Деревню отстояли. Волна патриотизма захлестнула окопы и увлекла за собой солдат, в отчаянии собравших последние силы и бросившихся на врага, подобно разъярённому хищнику. Да, они устали, да, кончились снаряды, а люди падали, едва сделав шаг из окопа, под свинцовыми пулями немецких автоматов, но их дух, боевой дух простых русских солдат не был сломлен. И они снова сражались за Родину, сражались до конца.

Нет, дедушка не расскажет этих сказок, но однажды, взглянув на его изрезанное морщинами лицо, ты увидишь синие, бездонные глаза маленького светловолосого мальчонки, глаза, которые, видели жестокость, боль и смерть, и которые несмотря ни на что, продолжали глядеть вперёд, потому что верили в победу, в светлое будущее без войны и слёз, без бессмысленных человеческих жертв. Не должно быть войны на Земле, не должно! Она жестока и беспощадна, в ней нет ничего человеческого, и никакие грандиозные цели, никакие великие устремления не стоят одной - единственной слезы ребёнка. Нет, война не сказка, а трагедия человечества, и не стоит забывать об этом, не стоит забывать её героев и их подвиги, совершённые за Родину, за Отечество и за мир на Земле. И пусть ни одна сказка не начнётся со слов: «Давным-давно была война ...».

Кожевникова Мария,

учащаяся 10 класса,

МОУ СОШ №1,

г. Карабаш


^ ПАРЕНЬ ИЗ НАШЕГО ГОРОДА.

Герой Советского Союза

Александр Константинович СУГОНЯЕВ




У каждого человека есть на земле такое место, где ему по-особому тепло. Есть самое дорогое, без чего нельзя жить. Это твои город, улица, дом и двор, ступеньки, ведущие к порогу, где впервые ты ощутил мир и себя, откуда началась для тебя необъятная Родина. Для меня таким местом стал наш маленький, старый уральский городок...

Далеко от военных действий в годы Великой Отечественной войны находился Карабаш. Но война прошла через судьбы его жителей.

Около пяти тысяч карабашцев ушли защищать Родину, около трёх тысяч навсегда остались на полях сражений.

Был среди них и наш земляк - танкист, Герой Советского Союза Александр Константинович Сугоняев. Имя его золотыми буквами вписано в историю Великой Отечественной...

На городской площади Карабаша - небольшой памятник из дымчатого мрамора. Профиль молодого красивого паренька в танкистском шлеме. Упрямо сжатые губы, руки - на рычагах управления. Зимой и весной, летом и осенью у подножья памятника, на гусеницах танка - цветы. Их приносят сюда как дань памяти Герою Советского Союза Александру Константиновичу Сугоняеву.

Короткой и светлой была его жизнь. Родился Александр в 1923 году в Тюбуке. Рос крепким и здоровым. Мать говорила: «Шурка (в семье его так называли) уральским ветром со дня рождения обмыт, родился в поле, на полосе, потому его никакая хворь не возьмет».

Сашка рос в семье любимцем. Старший брат Иван и сестры Нина и Катя любили его за то, что не лез, не хныкал зря. Да и не говорил много. Всё больше молчал.

С ранних лет в семье Сугоняевых родители приучали детей к труду. И Шура был, пожалуй, самым послушным и добросовестным работником в семье. За любое дело он брался охотно, не гнушался никакой черновой работой.

В 1933 году семья Сугоняевых переехала в Карабаш.

Учёба в школе давалась Александру легко. А помощником в доме он был незаменимым. Старшего брата в это время уже взяли в Красную Армию. Шурка очень гордился братом, любил его. Помнил, как, уходя в армию, сказал ему Иван:

- Ну, знаешь, кем останешься? Старшим. Отцу в шахте тяжело. А девки что, какая помощь от них? Вот и помни - ты теперь главный мужик в доме.

А как был рад Шурик, когда узнал, что получил Иван офицерское звание, и что его танк самый лучший в подразделении. Саша тоже мечтал пойти в армию и быть танкистом, как Иван. Мальчик целыми вечерами пропадал в библиотеке, и других книг, кроме как о войне, для него не существовало.

Отец целыми днями был занят на шахте, а Шура с матерью управлялись по-хозяйству. Жизнь шла своим чередом. И вот она - война...

Когда началась Великая Отечественная, Александр Сугоняев учился в 9-ом классе. Закончить среднюю школу ему так и не пришлось...

Война ворвалась в каждый дом, в каждую семью, маленького уральского городка. Тревожно было дома у Сугоняевых. Молча уходил на работу, в шахту, отец. Приумолкла мать, и даже младшие сестры меньше ссорились между собой. Шура буквально на глазах повзрослел, вытянулся, похудел. Всегда не очень разговорчивый, он и вовсе замолчал. Вечерами долго не мог заснуть, мыслями был далеко. Он был там, на передовой, в одном танке со старшим братом.

Четвертый месяц шла война. Школа отодвинулась куда-то на задний план. Теперь не это казалось главным Шуре. Он не мог, да и не хотел понимать того, что им с мальчишками сказали в военкомате, когда они принесли туда заявление всего с одной строчкой: « Хотим на фронт». Мальчишки умоляющими глазами смотрели на военкома, надеясь, что взгляд больше чем заявление убедит его в том, как им хочется на фронт. Понял Саша - настаивать бесполезно.

Пришло долгожданное письмо от брата. Иван писал, что лежит в госпитале, в Свердловске. Вместе с отцом Александр поехал навестить Ивана. Брат много рассказывал о боях, о том, как немцы жгут и грабят Украину, издеваются над мирным населением, мучают красноармейцев, попавших в плен. Вот тогда и решил Александр пойти по стопам брата: «Знаешь, Ваня, вернусь домой и сразу - в военкомат. В танкисты буду проситься. Не могу больше за книжками сидеть, да и тебя заменить надо, за раны отомстить...».

И Александр сдержал свое слово, через военкомат он все-таки добился посылки на курсы механиков-водителей. Первый раз он оторвался от семьи.

Армейская жизнь вначале ошеломила. Обстановка в училище была суровой, учёба напряжённой, условия жизни трудными. Он писал домой:

«Родные мои! Фронтовики рассказывают, как приходится действовать в бою, особенно механику-водителю. Они говорят, что у нас здесь на танкодроме рай, а впереди серьёзные упражнения, стрельба, а вдруг не выдержу?».

Но вскоре сомнения исчезли, уступив место твёрдой уверенности: «Конечно, выдержу».

В мае 1942 года Александр Сугоняев окончил курсы механиков-водителей. Работал инструктором при воинской части. Затем в составе танковой колонны «Свердловский комсомолец» попал на фронт. Свое первое боевое крещение Александр принял под Орлом.

Из письма родным: Сразу с марша вступили в бой на большой скорости, и, открыв шквальный огонь из пушек и пулеметов, прорвались на передний край обороны. В это время вражеский снаряд ударил в борт.

^ Машина загорелась. Мы выпрыгнули из нее, но командир был ранен в ноги. Я помог ему добраться до наших. Вот и всё...".

За первый бой Александр Сугоняев был награжден медалью: «За отвагу».

«... ^ Здравствуйте, дорогие родители - тятя, мама, сестры Катя и Нина. Шлю вам свой горячий привет с желанием доброго здоровья и доброй жизни. Во-первых, хочу сообщить, что жив, здоров, нахожусь, как вы знаете, на передовой линии. Пишу под грохот канонады.... С приветом к вам, ваш сын Александр. Именины свои справил в суровой обстановке.... Даю тебе, сестра, честное комсомольское слово - малодушья больше не будет».

Коротки боевые привалы, но Саша успевал и машину осмотреть, и «домой чиркнуть», положив на колени полевую сумку.

Из письма родным: «Дорогие мои! В боях и маршах идем вперед. Позади Севе, Бахмач, Чернигов. Я потерял уже три танка, потерял счет дням и опять остался «безлошадным». Мне горько писать об этом, но бой, есть бой. И все же отрадно, что мы гоним проклятых гитлеровцев, а не стоим на месте».

Ребята иногда по-доброму шутили над Сугоняевым:

«Заворожен ты, что-ли, Шурка, или слово, какое знаешь? Всегда выходишь целым и невредимым». А тот отшучивался: «У меня против них, гадов, средство есть одно, на наших уральских травах настоянное...».

Шел уже третий год войны. Была прорвана оборона Гомеля, освобожден Минск, Брест. Еще далеко до Берлина, а танкисты уже вывели на своих танках: «Вперед, на Берлин? Ни шагу назад!».

Александр мало писал о себе. Но о боевом пути его части ярко говорят документы.

Тринадцать приказов Сталина, в которых личному составу части, где служил Сугоняев, объявляется благодарность за отличные боевые действия по овладению городами: Бобруйск, Минск, Барановичи, Слоним, Брест, Радом, Лодзь, Томашув и вторжение в пределы Бранденбургской провинции.

За участие в уличных боях по освобождению столицы Белоруссии - Минска Александр был награжден орденом Отечественной воины 1 степени.

Из письма родным: «13 августа 1944 г. Привет из Польши. Жив, здоров. Были моменты, что смерть смотрела в лицо, и я старался изо всех сил бороться, отодвигать свою незаконную смерть. Начали наступление и прорвали оборону севернее Гомеля. Прошли Бобруйск, Минск, Барановичи, Брест. Стоим в Польше. Люди встречали нас дружественно. Некоторые умеют говорить по-русски. Особенно старые, интересуются обо всех наших делах и вообще о нашем государстве. От Ивана за это время не получал ни одного письма...

^ С приветом, ваш сын Сугоняев...».

Александр Сугоняев отличался боевой смекалкой и храбростью. Не раз, благодаря его находчивости, удавалось выполнить боевое задание и с честью выходить из трудных ситуаций.

В сражениях и маршах не замечал Александр, как идет время. Много друзей потерял, одноклассников, с которыми уходил добровольцем.

Из дома получил горькую весть: брат сгорел в танке. Александр стал еще молчаливее.

В коротких передышках сообщал родным:

«Жив, здоров. Нахожусь, как вы знаете, на передовой линии. Письма от вас получаю часто, но самому много не приходится писать...

.... Январь. 1945 год... Скоро Германия. Привет всем родным и знакомим. Долго не писал. Извините, некогда было. Чувствуют теперь враги, что настал их конец. Больше пока писать нечего...».

По скромности своей не писал Сугоняев о том, что награжден боевыми наградами, что спас в бою командира, что зовут его в роте «мастером стремительных атак». Он всегда был недоволен собой. Все ему казалось, что где-то он делает промах.

В феврале 1945 года подразделения советских танкистов получили приказ совершить марш-бросок, и овладеть городом и крепостью Альтдамм.

И опять танк Сугоняева был в самых жарких местах. Бой был тяжелым, снаряды один за другим попадали в танк Александра.

Из очерка Т. Марининой «Парень из нашего города»:

«...Казалось, нет больше ни земли, ни неба — все тонуло в дымовой завесе, в грохоте и скрежете. В танке стояла такая жара, что впору было снять с себя комбинезон. Пот катил градом, застилал глаза. Шура смахивал его взмахом головы. Руки от рычагов нельзя было оторвать ни на секунду. Колонна ворвалась к подступам города и крепости Альтдамм, на побережье Балтики. Танку Сугоняева уже несколько раз пришлось вызывать огонь на себя. И Александр каждый раз радовался этим приказам. Задания были сложными и ответственными. Вот и опять Сугоняев чуть ли не первым ворвался в город.

Александр искусно уводил танк от прямых попаданий. Однако почувствовал, что кто- то « зацепил» и его. Взрывы раздавались совсем рядом.

«Покинуть танк!» - услышал Александр. Он оглянулся. Командир, бессильно опустив руку, сползал вниз. Со лба текла струйка крови. И тут Шура почувствовал, что ранен. Острый, горячий осколок впился в бедро. Наши танки уходили вперед. Немцы, видимо, решили захватить их экипаж в плен. «Не возьмут!»- крикнул Александр, - Мы еще повоюем! Давай, врежь им!». Раздались пулеметные очереди. Но фашисты, не считаясь с потерями, повторяли свои атаки. Расстреляв все патроны, Александр открыл люк, прикрываясь крышкой, размахнулся, бросил гранату..., вторую. Воспользовавшись замешательством врага, танкисты перевалились из машины на землю. Они уже ослабели. Сзади показались родные «тридцатьчетверки» А немцы продолжали наступать. Осталась одна граната... - Вот так. Бросай!».

Взрыв лишь ненадолго остановил фашистов. Сугоняев, прихрамывая, с трудом вышел из-за танка, прислонился к его броне и нажал спуск автомата. Он видел, как упал один, другой, третий.

Вот остро кольнуло в живот, руку, грудь. Качнулась земля, небо... Собрав последние силы, взмахнул автоматом и опустил его на голову подбежавшего фашиста.

Шура уже не видел, как новенькая «тридцатьчетверка» ворвалась на пригорок, как в панике бежали гитлеровцы. Наши войска овладели городом...».

Несколько суток боролись врачи за жизнь Александра, но слишком много крови он потерял, слишком тяжелыми были раны.

Он умер 20 марта 1945 года... Экипаж танка Александра Сугоняева уничтожил в той операции шесть танков, девять самоходных артиллерийских установок, девяносто автомашин и до двухсот вражеских солдат и офицеров.

... Мать каждый день заглядывала почтовый ящик, молча наблюдал за ней отец.

Тревожные сны были у обоих в последние дни. Никак не могли они привыкнуть к мысли, что нет уже в живых Ивана, что геройски погиб в боях за Родину офицер-танкист Иван Константинович Сугоняев. Замолчал и Шурик. Последние письма были с подступов к Балтике. И вот легло в почтовый ящик солдатское письмо. Дрожащими руками вскрыла старая мать конверт. А почерк, чужой, казенный, отпечатанный на машинке:

«Уважаемая Анна Сергеевна! Ваш сын - старшина Сугоняев Александр Константинович - в боях за Советскую Родину погиб смертью храбрых...

За героический подвиг, совершенный Вашим сыном… Указом от 27 февраля 1945 года Президиум Верховного Совета СССР присвоил ему высшую степень отличия - звание Героя Советского Союза... Подвиг его никогда не забудется нашим народом...».

На площади, на берегу городского пруда, стоит скромный памятник. На мраморном обелиске - силуэт молодого красивого парня в танкистском шлеме. Взгляд устремлен вперед, сурово сжаты губы. Руки на рычаге управления. По праздникам встает к памятнику Героя Советского Союза А.К. Сугоняева почетный караул, ложатся цветы к подножию памятника. Не ушел Александр Сугоняев из города.

Он вернулся сюда в своём бессмертии...


^ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:


1. Власов, Б.П. Парень из нашего города: поэма // Б.П. Власов // Карабашский рабочий. - 1961. - 1 июля.

2. Город Карабаш. Памятник Герою Советского Союза А.К. Сугоняеву // Памятники истории. Челябинской области: справочник / сост. М.А. Чулкина. - Челябинск, 1990. - с.158-159.

3. Кислицын, А.С. Уральский паренек // Южноуральцы - Герои Советского Союза / А.С. Кислицын. - Челябинск, 1960. - с. 33-38.

4. Маринина, Т. Парень из нашего города: очерк / Т. Маринина // Карабашский рабочий. – 1973. - 21,26,28,31 июля; 2,4,7,9,11,14,16,18 авг.

5. Софьина, Т.Е. Возвращение / Т.Е. Софьина // Ради мира на земле: очерки. - Челябинск, 1975. - с. 152-162.

6. Ушаков, А.П. Сугоняев Александр Константинович // Во имя Родины: рассказы о челябинцах - Героях и дважды Героях Советского Союза / А.П. Ушаков. - Челябинск, 1985. – с. 282-285.

Распопов Михаил,

учащийся 8 класса

МОУ СОШ п. Слава,

Красноармейский район


^ НЕПРОСТАЯ СУДЬБА ПРОСТОЙ ЖЕНЩИНЫ





Есть имена и есть такие даты, -

Они нетленной сущности полны,

^ Мы в буднях перед ними виноваты,-

Не замолчать по праздникам вины.

И славословья музыкою громкой

Не заглушить их памяти святой.

И в наших будут жить они потомках,

Что, может, нас оставят за чертой.

А.Т.Твардовский


Живет у нас в поселке Слава женщина, точнее бабушка, неприметная на вид, как многие пожилые люди. Я никогда особо не обращал на неё внимания, если бы не случай. Как всегда 9 Мая все учащиеся нашей школы собираются на митинг почтить тех, кто отдал свои жизни ради нашего счастливого будущего. Праздник этот очень важный, поэтому я приготовил букет и, нарядный, отправился в поселковый центр. Каково же было мое удивление, когда я встретился с моей соседкой, Обуховой Надеждой Петровной. Передо мной стояла гордая женщина, ветеран труда с орденами на груди. Я увидел орден Отечественной войны, медаль «За Победу над Германией», «За Победу над Японией», медаль «За боевые заслуги», юбилейные медали, медаль «За долголетний добросовестный труд». До глубины души взволновало меня то, что, оказывается, баба Надя - Надежда Петровна - Человек, ради которого я и иду на этот торжественный митинг. Я иду, определенно зная, кому буду дарить цветы, кем буду восхищаться и о ком обязательно постараюсь узнать до мельчайших подробностей.

Судьба Обуховой Надежды Петровны - это судьба многих женщин, прошедших через адские муки войны.

«У войны не женское лицо, - скажет Светлана Алексиевич. - На самой страшной войне XX века женщине пришлось стать солдатом. Она не только спасала, перевязывала раненых, а и стреляла из «снайперки», бомбила, подрывала мосты, ходила в разведку, брала «языка»... Женщина убивала врага, обрушившегося с невиданной жестокостью на ее землю». Как похожи эти строки из произведения Алексиевич на жизнь Надежды Петровны.

В 1942 году по путевке комсомола призвали двадцатилетнюю девушку в армию. Служить пришлось в городе Николаевске-на-Амуре в 73 авиаполку 586 батальоне 10 воздушной армии, здесь же прошла курсы шоферов. А после начались нелегкие будни «за баранкой». Женщина-шофер должна уметь делать все, что и мужчины: умело управлять, нахо­дить причину поломки и ремонтировать машину. Приходилось не спать ночами, переносить любую непогоду. Много трудностей испытала Надежда Петровна, но не упала духом, все выдержала и перенесла эта мужественная женщина.

После победы над Германией началась война с Японией. Надежду Петровну перевели служить на Южный Сахалин. И только в ноябре 1945 года она вернулась домой. Трудно вспоминать все то, что при­шлось пережить в эти страшные годы. Хотелось все забыть, наладить новую жизнь, создать семью. В 1946 году Надежда Петровна выходит замуж, вместе с мужем воспитывают трех дочерей, и вновь работает в колхозе, совхозе.

Непростая судьба у этой, казалось бы, простой женщины. Как много я для себя открыл, многое понял. Разные чувства борются в моей душе: восхищение и растерянность, удивление и гордость, боль и сочувствие. Они заставляют меня еще пристальнее вглядываться в это лицо, вслушиваться в этот голос. И думать о том, каково им, живущим одновременно в двух временах: в дне вчерашнем и в дне сегодняшнем? Они пережили то, что мы можем узнать только из фильмов, книг. Должны знать!

Поклонимся низко им, до самой земли.

Кириенко Дмитрий,

учащийся МОУ СОШ,

г. Аша


^ СЕМЕЙНАЯ РЕЛИКВИЯ


Когда мы слышим или читаем о партизанах Великой Отечественной войны, пер