Реферат: Действие происходит в квартире у Даши

Михаил Волохов

mvolokhov@gmail.com


КИЛИМАНДЖАРО НА ГУБАХ ТВОИХ


лирическая комедия


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:


Д а ш а - актриса

М и т я - бизнесмен, бывший режиссер

Л я л я - очаровательная девушка

К и л я - очаровательный студент


Москва, наши дни.

Действие происходит в квартире у Даши.


М и т я. И как я загорел?

Д а ш а. Папуас.

М и т я. Париж, Ницца, Пиренеи, Альпы, Страсбург, Бурже. Какие там замки! Аркашон, Атлантика, самые высокие дюны в Европе - северная Ницца. За месяц пролетело все мгновенно. На следующий год еду отдыхать во Францию на все лето.

Д а ш а. А я?

М и т я. Возьмем и тебя. И в этом году я тебе предлагал. Ты же сама отказалась.

Д а ш а. Ты ездил не один.

М и т я. Роскошная девчушка. Даже чересчур. Да она была не против нашей любви втроем безумной.

Д а ш а. Гадость безумная.

М и т я. Ты сложная красная шапочка. Примерь. (Одевает ей на голову модную красную шапочку.) Ты просто как француженка. Цвет любви и крови.

Д а ш а. Кровь без любви... (Снимает шапочку.) У тебя завелись деньги - ты стал очень простым.

М и т я. Деньги откручиваю очень сложным образом. За бугром я еще и дела двигал между пляжами. Когда при тебе там пятнадцатилетняя мадонна - в тусовках ты король. Залпом все глотается на брудершафт. Она еще с мозгами герл. Пятнадцать лет, а все соображает. Ну, первым делом, как я прилетел из Парижа с ней - я пришел к тебе - один. Я тебя люблю.

Д а ш а. А я?

М и т я. Ты тоже...

Д а ш а. Так в себе уверен.

М и т я. Все хорошо. Подыши французским кислородом. (Дает ей коробочку с духами.)

Д а ш а. Шанель пять? У нас тоже теперь продается.

М и т я. Это все же из Парижа. Я приехал к тебе в трагедию? Господи. Все же так весело кругом, Дашенька. Не жизнь, а карусель, ты моя хорошая.

Д а ш а. Хорошая, но не твоя.

М и т я. Он кто твой новый?

Д а ш а. Иисус Христос без денег.

М и т я. Большая чистая и не продажная любовь?

Д а ш а. Без твоих любимых денег.

М и т я. Мусор. У тебя тоже есть любимые деньги.

Д а ш а. Ты мне даешь. Спасибо. Актерам сейчас мало платят в театре.

М и т я. Поэтому я и послал этот театр к разлюбезным феням! Прости. Я не Иисус Христос. Сейчас я вкалываю и получаю. Я как проклятый вкалываю, но зато и получаю. Ну, дорогая, мне надо расслабляться - иначе я просто сдохну. Лялька мне массаж делает... эротический. И в театре я тоже вкалывал до седьмого пота. Я там служил, что называется до самоистязания. Как ты. Священнейший Садизм Великого Театра! Но связи реальные остались. Я же весьма позитивно общительный малый. На связях сейчас и стрижем зелень. Ты в театре служить продолжаешь. Для тебя это религия действительно святая по всей твоей судьбе. Для меня тоже. Но жрать же что-то надо больше захотелось, когда вокруг столько понаделали шикарнейшей жратвы от мерсов до коттеджей. Я рад, что могу помочь тебе деньгами, чтоб ты не бросала это свое священнодействие в Театре Храме. Я благодарен тебе, что ты берешь у меня эти деньги.

Д а ш а. Зачем так грустно, меркантильно, сударь. Оголите же быстрее мою талию. То, что выше талии. И ниже. Скользите же смелей по черным шелковым чулкам. Забыли, как свершается все это, маркиз де Сад высокопреподобный? Осознает насилие садист трансцедентальный, как, впрочем и без образования садист. По Чарльзу Дарвину насилие является самой основой жизни. Можете руками, можете губами, можете и языком, можете и... Как вы мне осточертели. Это скольжение, это слияние, эта шлаковая слизь, эти вздохи-ахи счастья занебесного. А к утру мне хочется тебя прирезать просто.

М и т я. Долго рядом мы себя сожжем.

Д а ш а. Но через два дня все повторяется сначала. Ты звонишь по телефону, признаешься в любви. Столько лжи, чтобы просто сдавить тела в экстазе этом плотоядном. Естественно? Можно с ума естественно скопытиться. Ну, пожалуйста, сударь - поласкайте там меня язычком. Там такая эрогенная концентрация любви. Еще!!! Еще!!! И сад цветов в раю я лицезрею закрытыми очами. Я признаюсь тебе в любви, секс без любви!!! Еще!!! Еще!!! Еще!!! (Плачет.) Слезы отчаяния, Митя, такие сладкие, что зубы просто не выдерживают боли, когда тебе молчаньем надо скрестить свой сумасшедший рот. Нет, позвольте, государь, - ваше мало соленое чудо в уста свои я не возьму. Иначе - я откушу у вас ваше чудо случайно-насильно, если насильно не случайно все с вашей стороны. А, вы просто устали. Сейчас вы можете минетно только так. А вам бы так хотелось безумнейшей любви. Мне тоже. Но мы люди с уложенными проложенными змеиными извилинами. О, да. Безумия любви у нас не повторится... Аборт себе я сделала сама…

М и т я. Ну осень была тогда еще очень тоскливой. Без конца шел дождь. Тоталитаризм еще этот сплошняком на дворе стоял – глухонемой, железобетонный. Садизм. Жить не хотелось.

Д а ш а. А после аборта - я, вот, не рожаю.

М и т я. Прости. Прошло столько времени.

Д а ш а. Тогда у тебя не было денег, чтобы прокормить еще два ротика. И я была слабой дурой. А сейчас деньги есть и, вроде, поумнела. И спермой ты еще способен одарить. Плодиться не хотелось в коммунизме. Как я мечтала в детстве потеряться в дремучем лесу. Попасть в руки к очень злым волшебникам. Чтоб заперли они меня в темницу. Не кормили, не поили. А водичку и еду птички мне б носили в клювиках своих. А потом, конечно, мне желалось, чтобы меня спас от злых волшебников прекрасный царевич - как в цветном мультфильме. И я бы любила его всю свою жизнь. И я бы нарожала ему много-много мальчиков и девочек. Он был бы мне за это благодарен. Истинно любил меня за это. Умеют птички жить долго, весело и свято. Ахматова страдала, но вот пела на свете семьдесят семь лет. В сорок девять зим Цветаева ушла. Стихи чужие не дано постичь в их первородстве как судьбу чужую. Стихи лишь можно ни за что любить. Что мы делаем на свете? Дышим и мечтаем. Человечье бытие лишь только тени из других людей, из их машин, их костылей, могил, из лошадей, собак, сортиров, трясогузок... И после смерти вечно будешь ты вдыхать там под землей свой спертый воздух ядовитый, гробовой.

М и т я. У тебя веселое настроение, золушка моя. Театр - это что-то. Я так часто жалею, что оставил эти сказочные иллюзии сцены. Предал. Жизнь. Но вишневую косточку всегда ношу с собой - наш талисман. Она здесь тепленькая. (Показывает брелок на груди.) А твоя вишневая косточка как существует?

Д а ш а. Ты невыносимо живешь прошлым, Митя. И никак не можешь понять, что от вишневого сада не осталось ни одной вишневой косточки после ленинизма-люмпенизма костоломного, который своими раковыми метастазами добирается своими клешнями до наших душ и косточек вишневых до сих пор. Когда ты меня бросил - я ее посадила. Может быть вырастит вишня.

М и т я. Я тебя хочу - мою вишенку.

Д а ш а. Как режиссер прикажет - так актриса сделает. Режиссер, как власть. Власть, как режиссер.

М и т я. Чувствуешь.

Д а ш а. Режиссер власть? Да, в лучшем случае это какая-то вечно стоящая и без конца страждущая перетрахать все живое и ценное в театре – все, что там хоть мало-мало по-человечески двигается - сопливая, брюзжащая, соленая пиписька.

М и т я. Сексуально. Повтори.

Д а ш а. Я повторяю. Режиссеры – за очень редким, потрясающем исключением - это такая промежность-пролежность, паразитирующая на чужих текстах и актерской гениальности. Это такая вечно падающая, но в то же время каким-то непонятным макаром тут же, как ошпаренная, вскакивающая и трахающая в зверином экстазе все живое в театре и жизни сопливая, маньячная, негодная пиписька.

М и т я. Ну ты растешь: просто гениально. А кто у вас сейчас за главнюка? Пись Писович Махерович? Ялдомегабайтник? По-прежнему всех ставит раком к стенке? Право первой брачной ночи. А по ящику с женою только спит? Пуританин, но растлитель. Любимец народа. Кому надо – чешет уши. Нет, ну каждый серый хомячок с той эпохи живет в своей норе как продолжает - чтоб жертвы только каялись их. Ну бездарный садизм сейчас и пошел в искусстве в бурелом. Тебе реально надо от Махерыча рвать когти. Кто у него там главные роли играет? Отпрыски? Все по Дарвину - естественный садизм. Я бы тоже так делал. Да уходи ты из его капустника. Делай свой театр. Он же тебе ничего играть не дает. Мне мстит по старой дружбе. Но я не буду ему сейчас платить, чтобы он тебе роли давал в своих – плакатно постановочных спектаклях-климаксах с нулевой импровизацией - слащаво импотентных капустниках, в угоду минкультуры и своей бездарности. На актерскую душу и психологию выйти не может со своей банальной режиссурой, сейчас уже и откровенно маразматической. Только и выживает за счет прежне известных по кино актеров, которые ему слепо верят и вместе с ним кайфово так духовно деградируют. Полная гармоничная лафа по откачке бюджетного баблоса своими прежненскими театральногенеральскими плесневелыми погонами.

Д а ш а. Ясно мыслишь мальчик сам развратный – молодец. Я бы тоже предпочла родиться мальчиком и перетрахать всех и вся кого не лень. Ты молодец - ты все правильно делаешь.

М и т я. Что именно?

Д а ш а. Живешь как все мужчины – вероломным режиссером.

М и т я. Ты живешь, как все женщины – сердечной и страдающей актрисой.

Д а ш а. Тэтчер Маргарет была хорошим режиссером.

М и т я. Я б ее уделать не хотел.

Д а ш а. Ну а Клеопатру?

М и т я. Чтоб наутро отрубили голову? Спасибо.

Д а ш а. Джульетту?

М и т я. В качестве Ромео?

Д а ш а. В финале надо выпить яд.

М и т я. Играть Ромео хорошо в театре.

Д а ш а. Ну а в жизни вечная нимфеточка нужна?

М и т я. Ты мне нужна не меньше, Даша.

Д а ш а. В качестве кого?

М и т я. В качестве Дашеньки - верной и любимой вечной русской Дашеньки - божественной актрисочки.

Д а ш а. Актрисочки на сексуальных побегушечках. Гордое, нищее, гениальное, библейское русское искусство. Вечная тебе слава. Спаси и помилуй. И бабники твари земные. Господи ты Боже мой.

М и т я. Даш, надо просто спокойно и позитивно жить и все - элементарно. Ходить в лес собирать землянику! Грибы! Чернику! И быть режиссером только одного своего естественного, природного счастья. Бог ты мой. Как все просто, когда хорошо и правильно подумаешь. Как действительно важно слушать и услышать искреннюю, добрую и любимую женщину. А мы насилуем этих добрых, искренних женщин - мы их растлеваем и превращаем в невыносимых забойных шлюх. И это нам нравится. А потом их за это упрекаем, казним. И это нам еще больше нравится. Боже мой - что творится на этом свете, господа!

Д а ш а. Когда ты так говоришь - ты становишься таким милым, любимым, хорошим. Еще ты бываешь таким же чудесным, когда раздаешь деньги нищим. Они такие милые, нищие в метро. Как их жалко. И как грустно, когда у тебя нет денег, чтобы подать нищим в метро. Потому что ты сама нищая актриса. А стало быть - бездарная.

М и т я. Ну давай я тебе спонсоризирую независимый проект театральный - антрепризу. «Вишневый сад». Сыграешь Раневскую. Что хочешь. Кого хочешь. Сопаточку Махерычу утрем. Критики напишут, что ты великая надежда русской сцены. Все сделаем естественно: и с сексом и с любовью. Ну выброшу полтос там тысяч баксов или сколько там нужно. Но о тебе будут говорить все. Хочешь?

Д а ш а. Так не хочу.

М и т я. Здесь одна нравственность - гениальный спектакль, нужный людям. Тогда и ты будешь святой и гениальной на самом деле.

Д а ш а. Хулиган.

М и т я. Она любила хулигана. И не зря.

Д а ш а. Убийцу любила она.

М и т я. Еще бы. Что?

Д а ш а. Это хорошо сейчас быть убийцей - киллером. Какое красивое модное слово. Платят на отрыв.

М и т я. Это точно.

Д а ш а. Чем и занимаешься?

М и т я. Конечно.

Д а ш а. Ты киллер?

М и т я. Если тебе это доставляет удовольствие.

Д а ш а. Ты никогда не задумывался, что киллер может стать жертвой другого киллера, когда нахлопает уже порядочно и будет очень много знать.

М и т я. Пока еще не думал я об этом.

Д а ш а. А сколько ты всего нахлопал-то?

М и т я. Что?

Д а ш а. Ты мне никогда не говорил, сколько ты всего нахлопал, киллер.

М и т я. Ты пьесу со мной какую-то репетируешь? Я вообще нисколько не нахлопал. Я тебя не понимаю. Ты смешная. У меня нет текста этой пьесы, Дашенька.

Д а ш а. Что ты выкручиваешься?! Что ты лжешь, как червь смердящий?!

М и т я. Что-о?!

Д а ш а. Признайся мирно, сколько ты всего нахлопал, киллер?

М и т я. Тормози.

Д а ш а. Торможу. Заглохли.

М и т я. Тебе надо показаться психиатру?

Д а ш а. Я уже была у психиатра.

М и т я. И что сказал тебе мистический сей доктор?

Д а ш а. Мистический сей доктор мне сказал, что я здорова абсолютно.

М и т я. Ты была у психиатра?

Д а ш а. Я же тебе сказала. Тебе самому нездоровится?

М и т я. Это твой психиатр болен!

Д а ш а. Он не мой - он общественный психиатр. Это тебе надо сходить к психиатру и тоже лучше к общественному. Такая агрессия.

М и т я. За агрессию прости, пожалуйста.

Д а ш а. Если я скажу, что психиатр здоров - ты скажешь, что больна я, и не заметила, что психиатр болен.

М и т я. И что ты хочешь?

Д а ш а. Я хочу, чтобы ты мне честно сказал: сколько по счету человек ты нахлопал своим пистолетом с глушителем.

М и т я. Не понял.

Д а ш а. Не понял?

М и т я. Не понял. Но я здоров и хочу понять!

Д а ш а. Повторить простой вопрос для здорового человека?

М и т я. Ты мне надоела. Какой вопрос?

Д а ш а. Повторяю для здорового человека. Я хочу, чтобы мне здоровый человек честно сказал, сколько по счету других здоровых, а не мертвых, естественно, человек, он, то есть ты, нахлопал своим пистолетом с глушителем.

М и т я. Даш - у меня нет никакого пистолета - тем более с глушителем. Я бизнесмен, но хожу без пистолета и без охраны. Охрана только внимание привлекает. Ты в своем уме?

Д а ш а. Личный пистолет не помешает.

М и т я. Захотят убить - убьют и с личным пистолетом. Привести примеры?

Д а ш а. Примеров не надо. Это что? (Достает из стола пистолет с глушителем.)

М и т я. Это пистолет. С глушителем.

Д а ш а. Узнал?

М и т я. Это не мой.

Д а ш а. А чей?

М и т я. Откуда я знаю. Как он к тебе попал?

Д а ш а. Из тумбочки.

М и т я. Из какой тумбочки?

Д а ш а. Из твоей тумбочки. Где твои носки и трусики. Я там нашла эту игрушку.

М и т я. Надо осторожно обращаться с этой игрушкой.

Д а ш а. Естественно. Я не сумасшедшая.

М и т я. Где ты его взяла?

Д а ш а. И вновь объясняю здоровому человеку - этот пистолет с глушителем я нашла в твоей тумбочке с носками и трусами.

М и т я. Я тебя люблю, я у тебя храню почти всю одежду, а не там - у нее. У нас с тобой и сейчас все, как раньше. Я с ней вместе и в магазины не хожу за покупками. Потому что это было бы предательством к тебе. Потому что вместо нее в магазине тебя вижу. С ума просто схожу. У меня небольшой бзик на этом, но это так. Потому что я тебя люблю ужасно. Потом, у меня и времени, естественно, нет ходить по магазинам. Потом, у нее масса свободного времени - она молодая, здоровая. Я ей даю деньги, в конце-концов. Я ее не эксплуатирую. Я ее имею, но по любви - я не садист. Она меня тоже любит, эта девочка. Но я тебя люблю не меньше. Если не больше. Естественно, больше. Я у тебя храню свои носки с трусами - в конце концов. Господи. В тумбочке.

Д а ш а. Так откуда в этой тумбочке взялся этот твой пистолет с глушителем?

М и т я. Ты шутишь?

Д а ш а. Я часто шучу?

М и т я. Все любят пошутить.

Д а ш а. Эти твои шуточки с пистолетиками в тумбочке - для меня не шуточки.

М и т я. Это не моя шуточка, Дашечка.

Д а ш а. Сюда ко мне кроме тебя никто не ходит, Митичка. В твоей тумбочке с носками пистолетик твой.

М и т я. В моей тумбочке с носками...

Д а ш а. И трусиками.

М и т я. И трусиками никогда не было этого МОЕГО пистолетика.

Д а ш а. С глушителем.

М и т я. С глушителем.

Д а ш а. Потому что этот твой пистолетик, Митенька, был раньше в другом месте - вот и все.

М и т я. Не-ет, Дашенька.

Д а ш а. Да-а, Митенька.

М и т я. В каком это другом месте был этот мой пистолетик, Дашенька?

Д а ш а. Тебе об этом лучше известно, киллереночек Митенька.

М и т я. Кто тебе сказал, что это мой пистолет? И откуда он у тебя взялся?

Д а ш а. Я нашла в твоей тумбочке с носками и трусиками. И ты сам только что подтвердил, что это твой пистолетик с глушителем, Митенька! Это не смешно, в конце-концов.

М и т я. Я все это подтвердил иронически!!! Ты что, так тупа или не того - что не понимаешь, когда я произношу кое-какие слова иронически? Ты, вроде бы актриса. Или ты кто такая? Ты уже не актриса? Ты кто такая, девочка? Ты что, спятила? Или я спятил после Франции. Мы где?

Д а ш а. В России.

М и т я. А ты кто?

Д а ш а. Я - Даша - вставочка киллера.

М и т я. Ты Даша - вставочка киллера? Не фига себе заявочки. А я тогда кто?

Д а ш а. Ты Митя - киллер, садист А я твоя вставочка чумовая - Даша. В прошлом.

М и т я. Что? Чума. Да, блин, Киллер не садист. Он просто убивает и абздец - все - человек не мучается больше.

Д а ш а. Но я-то, видишь - мучаюсь почему-то. Очень сильно, киллер, блин.

М и т я. Кто киллер, блин?!!!

Д а ш а. Ты.

М и т я. Что?!!! (Наносит ей пощечину.) Прости, пожалуйста, Даша.

Д а ш а. Галантный киллер. Блин.

М и т я. Какой есть.

Д а ш а. Не забыл ты плетку, к женщине идя.

М и т я. Фридрих Нищие прав был абсолютно.


Пауза.


Д а ш а. И ты прицельно стреляешь из... пистолетной конструкции?

М и т я. С двадцати метров всю обойму в один глаз особо зрячий спокойно разряжаю.

Д а ш а. Чемпион мира?

М и т я. Тренироваться надо.

Д а ш а. Я бы тоже так хотела - всю обойму в оба глаза с тридцати метров. Потренируешь?

М и т я. Если будешь хорошо вести. И кого ты хочешь забабахать?

Д а ш а. Мало ли кого - для самообороны.

М и т я. Всю обойму в оба глаза для самообороны?

Д а ш а. Чтоб защитить себя наверняка.

М и т я. Наверняка достаточно одной пули и в один глаз.

Д а ш а. Финиш! И, если в обойме десять пуль и, если на тебя в темном месте нападают десять крокодилов и, если каждому крокодилу ты врежешь точно в глаз, то ты перехлопаешь их сразу всех десятерых? Себе на крокодилью сумочку и плащик?

М и т я. Себе на крокодилью сумочку и плащик, моя хорошая - моя ты нехорошая.

Д а ш а. Изумительно. Божественный пистолетик. С глушителем. (Целует пистолет.)

М и т я. Где ты его взяла, если честно? Без фокусов?

Д а ш а. Подобрала на улице.

М и т я. На какой улице?

Д а ш а. Возле Измайловского парка. Неделю назад. Я там шла - гуляла. Вечерком. Впереди меня шел человек. Потом он хлоп - упал. На асфальт. А человек, который в двадцати метрах шел взади нас... вру - в тридцати метрах. Там же еще столб электрический - несколько столбов. Между электрическими столбами стандартное же расстояние?

М и т я. Конечно.

Д а ш а. Вот. Человек, который шел за нами, стрелял с тридцати метров. А когда он стал убегать после едва-едва слышного выстрела-хлопка - пистолет-то у него был с глушителем. Так вот - когда тот человек стал убегать - у него из кармана или я не знаю откуда на асфальт что-то выпало железное - было ясно по звуку. Но он не стал подбирать, а побежал во всю прыть - наутек. Потом сел в какой-то мерседес, как у тебя, и с концами.

М и т я. Серьезно?

Д а ш а. Серьезней не бывает. Я тут же подошла к человеку, который упал - у него был вырван глаз - с клочьями: кровью и мозгами - все там было. Ужас! Пуля вошла сначала в затылок, а потом вышла из глаза. На затылке была маленькая дырочка от пули. Ха, я тут же допетрила, что убегавший был киллером и выбросил пистолет - избавился от вещественного доказательства. Я подошла, подняла эту грохнувшуюся с железным грохотом железную железяку, и это действительно оказался этот пистолет с глушителем. Потом я подскочила там поблизости к телефонному автомату и вызвала милицию и скорую помощь. А сама, естественно, испарилась с места кровавой разборки. Хотя я и взяла этот пистолетик с глушителем с асфальта не голыми руками, а с помощью целлофанового пакетика, как сейчас хлеб в ларьках продают и положила пистолетик в сумочку. Да и какая польза от меня милиции? Киллер утек. А я тогда еще перепугалась - страсть. Представь себе все это. Но я дождалась за углом там одной пятиэтажки, как к этому застреленному человеку подъехала сначала милиция, а потом и скорая помощь. Бессмысленно было вызывать скорую помощь, но я вызвала. И потом я вообще испугалась, что эти киллеры меня начнут ловить и пристрелят еще как свидетельницу.

М и т я. О-ля-ля! Кошмар! Так ходишь по земле счастливый. Что, серьезно что ли все это?

Д а ш а. Да я чуть с ума не... скантропопилась!!! Всю неделю эту по улице ходить боялась. Убили этого несчастного, а может в меня целились, да промахнулись или обознались - я не знаю. Я за собой никаких долгов не держу, но все знают, что у тебя есть еще и я. Мы с кем-то еще по старой памяти и дружбе общаемся - с нищими актерами и так далее. А сейчас никто не говорит, кто кому завидует и кто кого хочет зачистить. Зачищают без предупреждения сейчас.

М и т я. Всегда зачищают без предупреждения, если хотят зачистить.

Д а ш а. Нет, ну иногда что-то вымогают - тогда предупреждают, что в случае отказа и так далее... Но у меня никто и ничего не вымогал. Что у меня вымогать. У тебя кто-то что-то вымогал?

М и т я. Да нет. Ну, цивильно проплачиваю крышу. Ну, все друзья спортсмены, ты что. Кошмар что до сих пор кругом творится, конечно. Никто не ушел с большими башлями и с малыми, если был не прав и деньги показал. Сэляви. Газеты, конечно, читаешь, с людьми общаешься, ящик смотришь. Но чтобы так - совсем рядом. Ужас какой-то. Ну, если хочешь - я тебе сделаю право на ношение оружия. Научу стрелять. Но это не поможет, если что.

Д а ш а. А что поможет, если что?

М и т я. Надо переехать, сменить работу - чтоб никто не мог тебя территориально вычислить.

Д а ш а. Целая история.

М и т я. И когда это случилось?

Д а ш а. Неделю назад - я же тебе сказала. Ты был со своей Лялюсей на брегах Луары.

М и т я. Надо было ехать вместе. ЁКЭЛЭМЭНЭ. И кому ты стала нужна, то есть не нужна?

Д а ш а. И я об этом думала целую неделю. Мозговые перепонки треснули.

М и т я. И додумалась?

Д а ш а. Додумалась.

М и т я. И до чего додумалась?

Д а ш а. Я додумалась до того, что стала не нужна тебе. Все же просто как осенний банный лист.

М и т я. Логично.

Д а ш а. Логично, сто процентов.

М и т я. То есть как - логично, сто процентов? Ты что такое несешь?

Д а ш а. Это ты несешь, что все логично!

М и т я. Что-о?!

Д а ш а. В меня стреляли! Это не логично! (Хнычет.)

М и т я. Ну прости. Серьезно стреляли?

Д а ш а. Когда застрелят - будет серьезно.

М и т я. Слушай, поезжай на Корсику - на месячишко. Я тебе тур куплю. Заодно отдохнешь, естественно. Покупаешься, позагораешь. А?

Д а ш а. А потом?

М и т я. Потом сменишь квартиру, работу. Что-нибудь придумаем.

Д а ш а. Я не могу сменить работу в театре. Я актриса. С известной фамилией.

М и т я. Ну я найду того, кто хочет тебя убить и сделаю ему очень плохо.

Д а ш а. Ты Гамлет?

М и т я. Я не Гамлет, но я тебя люблю.

Д а ш а. Как Офелию?

М и т я. Как Офелию.

Д а ш а. Хочешь, чтобы я утонула?

М и т я. Выплыла и уплыла. Девочка.

Д а ш а. Зачем тебе еще эта нимфетка - эта головная боль?

М и т я. Ой, ну у нее свое место - после тебя. У каждого свое место. И у меня свое место.

Д а ш а. Каждому свое?

М и т я. Каждому - свое.

Д а ш а. Было написано на воротах в концлагерь Освенцим. Все повторяется? Или все остается, как было?

М и т я. Все будет так, как будет.

Д а ш а. Пусть будет так, как будет все.

М и т я. Надо быть оптимистом. Смерть для мертвых.

Д а ш а. На Корсике стреляют лучше, чем в Москве - там в меня не промахнутся.

М и т я. Ну, там стреляют значительно хуже. Мы еще Наполеону это объяснили популярно.

Д а ш а. Ну и я тебе популярно объясняю. Я этот пистолетик с глушителем очень осторожно подняла тогда с асфальта с помощью целлофанового пакетика и положила в свою сумочку. А у Светочки - ну моя подружка актрисулечка - ты ее знаешь - есть дружочек дактилоскопист-криминалист. Ой, это сейчас такая профессия прибыльная. Ну и вот. На рукоятке этого пистолетика с глушителем, Митенька, он обнаружил твои отпечаточки пальчиков. Как тебе это нравится?

М и т я. Мне это никак не нравится. Что за маразм?

Д а ш а. Дактилоскопия.

М и т я. Но я же был во Франции, дактилоскопия.

Д а ш а. Для меня это тоже удивительно. Французская загадка.

М и т я. А где же русская отгадка?

Д а ш а. У черта в бороде.

М и т я. Посмеялись и хватит?

Д а ш а. В этом черном юморе больше черноты, чем юмора.

М и т я. Я был в Париже целый месяц с Лялечкой!

Д а ш а. А сначала ты сказал, что по всей Франции кружили вы вояжем.

М и т я. Ну так оно и было на самом деле.

Д а ш а. А как же тогда целый месяц в Париже с Лялечкой?

М и т я. Ну это фигурально, актрисулька, - не надо меня дактилоскопировать на слове.

Д а ш а. Ну, а как же тогда отпечаточки пальчиков на этом пистолетике с глушителем и на тумбочке твоей с трусами и носками? (Показывает ему два фотоснимка.) Видишь две картинки: это отпечаточки пальчиков твоих с тумбочки твоей и такие же на пистолетике с глушителем ТВОЕМ - абсолютно можно утверждать.

М и т я. Серьезная работа. (Рассматривает фотоснимки.) Кто это все подстроил? Кому все это надо?

Д а ш а. Ляльке твоей, если не тебе.

М и т я. Ей пятнадцать лет.

Д а ш а. Сейчас пятнадцатилетние девочки - очень ушловатенькие свиночки.

М и т я. Хорошо, хорошо! Постой, но она же тебя любит.

Д а ш а. Кто меня любит?

М и т я. Моя Лялечка тебя любит.

Д а ш а. Она еще и лесбияночка, Лялечка?

М и т я. Она тебя любит потому, что я тебя люблю.

Д а ш а. Ты веришь женщине?

М и т я. Ты тоже женщина.

Д а ш а. Меня ты знаешь давно, милый. Я тебе хоть раз в жизни врала? Изменяла?

М и т я. Я не знаю.

Д а ш а. Ты не знаешь?

М и т я. Ты меня любишь - я это чувствую - и я тебе верю и люблю тебя - ты во сне спишь, как святая.

Д а ш а. А Лялечка твоя как спит во сне?

М и т я. Я не знаю. Пока еще не видел. Я с ней как убитый сплю после. Сама понимаешь.

Д а ш а. Если женщина спит во сне как блядь - значит она блядь. А бабники блядей и любят до испепеленья. Откуда твои пальчики взялись на пистолетике с глушителем, бабник?

М и т я. И на глушителе тоже?

Д а ш а. И на глушителе, и на рукоятке, и на курке - повсюду. Все облапано в каком-то экстазе.

М и т я. Нечистая сила. Может, нечистая сила? Сейчас много полтэргейстов всяких развелось. А?

Д а ш а. Полтергейст сжигает отпечатки пальцев.

М и т я. У Мюллера в гестапо ты бы сделала себе приличную карьеру, Дашенька.

Д а ш а. Ты мне можешь ответить, Митенька Штирлиц режиссер, - каким это образом весь этот пистолетик с глушителем был облапан твоими отпечаточками пальчиков, если в тот вечер в меня промахнулся не ты?

М и т я. Я бы не промахнулся. Я очень хорошо стреляю и я бы не промахнулся.

Д а ш а. В меня?

М и т я. Зачем мне в тебя стрелять?

Д а ш а. Ты у Дездемонны спрашиваешь?

М и т я. Ее Отелло ревновал.

Д а ш а. Все было мерзко - Яго все подстроил... Все как было - так и есть, все крутится по кругу и будет так, как будет.

М и т я. Но ты же мне не изменила - ни разу. Ни раньше, ни даже сейчас. Ты святая, повторяю, девушка. За это я тебя люблю. Я не знаю, конечно, за что ты меня любишь.

Д а ш а. Этого никто не знает - за что любят. Это психиатрическая такая болезнь: шизофрения.

М и т я. Я тебе благодарен за эту шизофрению.

Д а ш а. Поэтому и изменил с этой нимфеткой с голой жопой.

М и т я. У всех есть голые попочки.

Д а ш а. Не все носят шортики в десять раз меньше своих голых жопочек.

М и т я. Ну она еще молоденькая, киндэр. Подрастет, поумнеет.

Д а ш а. Подрастет - ты найдешь себе другую нимфетку с голой жопой. Деньги есть. Голодные нимфетки стоят в очередях.

М и т я. Она ждет ребенка.

Д а ш а. Поздравляю.

М и т я. Спасибо.

Д а ш а. От тебя ребенка ждет?

М и т я. Ты ее ненавидишь - я тебя понимаю.

Д а ш а. Ее я люблю. Тебя с ней я не люблю. А ее я люблю и понимаю как женщину.

М и т я. Ты хорошо сказала. Она симпатичная. Готовит вкусно. Ну ты, конечно, лучше готовишь - вопросов нет. Тебе за сорок. Ей - пятнадцать. Мужчина стареет медленнее. А, может, быстрее. Может быть, поэтому нам нужны молоденькие пышки, чтоб забыть о старости - петле. Вдохновляют телеса. Ты - душой. Ну и телом тоже, конечно. У тебя очень положительное биополе - я беру твои руки и спокоен. Можно? (Хочет взять ее руки.)

Д а ш а. Не надо. (Убирает руки.)

М и т я. Потом бизнес - она мой референт, знает языки в свои пятнадцать лет. Умненькая мэдхен - симпатюлечка такая. Ну, разрубили пополам топором жизнь нашему поколению. Как щенят в воду кинули - выплывайте, мол. Ну, я выплываю - сам. Театр - это святое прошлое - это ты. Бизнес - это будущее - тоже святое - это она. Но и ты тоже значишь не меньше в этой продолжающейся жизни святой. Она ждет ребенка. От меня! А ты наворачиваешь истории с этими киллерами, пистолетами и так далее.

Д а ш а. Я ничего не наворачиваю. Это все правда. Голая правда! Как голая жопа! В меня стреляли!!! На пистолете твои отпечатки пальцев. Скажи спасибо, что я не заявила в милицию, а веду расследование сама - первый раз в жизни. И ведь представь себе, что в тот вечер, когда в меня стреляли - мне кто-то позвонил по телефону и сказал, чтобы я сверила твои отпечатки пальцев на твоей тумбочке с носками и трусами с отпечатками пальцев на пистолете с глушителем. Такая, вот, немаловажная деталь. Вот.

М и т я. Серьезно?

Д а ш а. Серьезней не бывает.

М и т я. Слушай, позвонить мог только тот человек, который посещал этот дом. И знал все про тумбочку с трусами и носками.

Д а ш а. Он меня так напугал - я чуть не окочурилась от страха.

М и т я. Фашизм. Надо просто понять кому это все надо. Мне это все не надо.

Д а ш а. Мне - тем более - стреляли в меня.

М и т я. Застрелили другого.

Д а ш а. Ты бы хотел, чтоб застрелили меня?

М и т я. Ну, конечно, нет. Того убиенного человека тоже жалко. Очень жалко. Все мы люди одного человечества. Я всех людей люблю на свете. Как ни странно - до сих пор.

Д а ш а. И больше всего меня - кто отдал тебе, христианин, всю свою молодость - цветочек.

М и т я. Такая у женщин счастливая, божественная судьба - дарить цветы молодости. Я тебе тоже подарил свою молодость и любовь дарить продолжаю. Не надо, понимаешь, делить.

Д а ш а. Твоя киндерушечка все это подстроила. Не хочет делиться со мной твоими зелеными. За то, что сейчас отдает тебе свою молодость. Я ж у тебя на пенсии со своей молодостью сейчас. А, если у нее любовник киллер - она могла его просто попросить по христиански - нанимать не надо.

М и т я. У нее нет любовника киллера!!!

Д а ш а. Ну, может, сегодня ее любовник не киллер - попросит - завтра будет киллер ради любви к ее голой жопке.

М и т я. У нее нет никакого любовника!!!

Д а ш а. Ну она же такая знойная сосулечка. Ты ее купил. Ей трудно найти помоложе, кто заплатит подороже за гурманные отсосы?

М и т я. У нее нет никакого любовника!!!

Д а ш а. Зачем так кричать, когда не уверен?!

М и т я. Я уверен!!!

Д а ш а. Точно уверен? Побереги горло.

М и т я. У нее нет любовника. Ей никто не звонит. При мне.

Д а ш а. При тебе не звонит. Когда тебя нет - звонит. Может она сама ему звонит, когда тебя нет. Она у тебя гуляет одна, без тебя?

М и т я. Ну, гуляет иногда одна - естественно. В магазины ходит.

Д а ш а. Вот тогда и звонит. А при тебе бесшумно эсэмэсит о своей любви к нему.

М и т я. Я этому не верю. Мне женщины не изменяют.

Д а ш а. У тебя еще были женщины?

М и т я. Но ты же мне не изменяла.

Д а ш а. И сколько всего у тебя было женщин?

М и т я. Не считал. Все мои.

Д а ш а. Гарем, короче.

М и т я. Как тебе будет угодно. На меня сейчас столько сразу обрушилось, а ты на меня с этим гаремом еще катишь. Ты в своем уме? Никого, кроме тебя у меня никогда не было! И в театре я никого не имел - не пользовался, что был главным режиссером главнюком. У меня просто бы вдохновения для постановок не было, если б я всех этих театральных подстилок мочалил. В театре же не ты, а бабы мужиков там трахают. А потом всем поет как она тебя отжарила. А тебя снимают с должностей. Как Пис Растленыч держится у вас до сей поры, развратник, я не представляю. Чешет уши президенту, кого-то в минкультуре жахает. Что тебе рассказывать. У меня - ты была одна на Олимпе - святая и все. Я тебе хоть раз триппер подарил?

Д а ш а. Бог миловал. Но я все-таки последнее время волнуюсь за себя - нимфеточка у тебя такая соблазнеха, а ты все время на работе выдыхаешься.

М и т я. Сильно выдохся?

Д а ш а. Ну еще вполне ничего апполончик, но уже не двадцать лет - особливо для ее сексапильной жопочки. Ты сколько раз кончаешь за ночь с ней?

М и т я. Даш, ну я ее удовлетворяю. Ты не беспокойся. О'кей?

Д а ш а. Я не беспокоюсь. С чего ты взял? Раз десять кончаешь?

М и т я. Значительно больше.

Д а ш а. А со мной значительно меньше. (Плачет.)

М и т я. Даш, ну успокойся. Что с тобой, Даш? (Кладет ей на плечо руку.)

Д а ш а (ее плач переходит в смех). Со мной ничего - меня ты удовлетворяешь - мерси боку.

М и т я. Да уж... Тебе сейчас нельзя выходить на улицу - о чем надо думать.

Д а ш а. Нельзя выходить на улицу?

М и т я. Ну, мало ли что. Я должен выяснить все со своей крышей. Может, там какие проблемы возникли за мое отсутствие. Все же по телефону не скажешь. Понимаешь?

Д а ш а. Понимаю. А как мне купить что-нибудь покушать?

М и т я. Я могу тебе купить что-нибудь покушать.

Д а ш а. Я кушаю каждый день, а ты приходишь только раз в неделю.

М и т я. Ну можно набить холодильник с морозильником на неделю.

Д а ш а. В холодильнике продукты можно хранить два дня, а в морозильнике можно хранить только мясо. Я не ем мясо. Я не питаюсь трупами. А если замораживать в морозильнике овощи и фрукты - они теряют все витамины и становятся совершенно не вкусными, тем более - не питательными.

М и т я. Короче, с едой мы решили.

Д а ш а. Ничего мы с едой не решили!

М и т я. Захочешь жить - поешь из холодильника!

Д а ш а. Я не хочу жить. Ты не хочешь жить - я тем более не хочу жить.

М и т я. То есть как это я не хочу жить?

Д а ш а. У твоей Ляли хахаль - киллер, и ты на это смотришь сквозь разутые пальцы и ты еще мне сочиняешь, что хочешь жить?

М и т я. Я на это не смотрю сквозь разутые пальцы! Как это у моей Ляли хахаль, еще киллер? Ты чего-то не туда баранкой режешь, Дашенька, хорошая моя.

Д а ш а. Они даже подстроили, что на рукоятке этого пистолета - твои отпечатки пальцев. Тебя довели уже даже до того, что ты не чувствуешь, что лапают твои пальцы: мою грудь, Лялькину жопку или пушку с глушителем, из которой по мне бабахали, слава Богу, мимо.

М и т я. Я им сейчас устрою лежбище на моих разутых пальцах. (Берет пистолет.)

Д а ш а. Что ты собираешься делать?

М и т я. Отстреливаться надо. По киллерам бабахать. Точно в киллеровский глаз.

Д а ш а. А почему тогда ты целишь в мой глаз, если собираешься бабахать в киллеровский точно глаз?

М и т я. Я схожу с ума. Как в Россию попадаешь вновь - тут же горем от ума шизофренеешь. (Обнимает ее за талию.) Прости, пожалуйста, за пощечину. Но, если хочешь - врежь мне ладошкой по роже в ответ. Я не настаиваю. Если хочешь - я не буду возражать.

Д а ш а. Ты же небритый. Больно наносить пощечины по небритому лицу. Ты же бреешься только перед сном, когда лезешь в постель к этой своей Ляльке. Она тебе завязывает очи черненьким платочком, когда ее имеешь ты?

М и т я. Зачем тебе это надо знать?

Д а ш а. Ты это любишь. Неожиданные ласки. Если ты меня просишь перед тем как потрахаться завязать тебе глаза, то и ее, наверняка, о том же просишь, как маньяк.

М и т я. И что следует из этого тогда?

Д а ш а. Ты за что держишься, когда ее трахаешь с завязанными глазами?

М и т я. Какие у тебя вульгарные вопросы.

Д а ш а. За ее жопочку держишься?

М и т я. Это разве плохо? Это хоро