Реферат: Ббк 63. 3(2) в 35

ББК 63.3(2)

В 35

Редакторы: Варламов А.В., Иорданская К.В., Рыжков Ю.Д.

Рекомендовано Комитетом по высшей школе Миннауки России в качестве учебного пособия

NICOLAS WERTH

Agrégé d'histoire, charge de recherche au CNRS


HISTOIRE DE L’UNION SOVIETIQUE. 1900—1991.


Presses Universitaires de France


Верт Н.

В35 История советского государства. 1900—1991: Пер. с фр. — М.: Прогресс: Прогресс-Академия, 1992. — 480 с.

В книге известного французского историка, специалиста по русско-советским исследованиям, излагается история нашей страны с 1900 по 1991 год включительно.

Адресованная прежде всего студентам, книга Н.Верта своей объективностью, отсутствием пропагандистских и идеологических клише, концептуальной подачей материала, без сомнения, привлечет внимание самых широких читательских кругов, интересующихся историей нашей страны.

0503020000-116

006(01)-92

КБ-44-52-91

ББК 63.3(2)


©PUF. 1990

© Н. Верт, 1992 (перевод на русск. яз.)

© Издательская группа «Прогресс», «Прогресс—Академия», 1992

ISBN 5-01-003643-9


От издательства 5

К российскому читателю 6

Глава I. Российская империя в начале XX в. 7

I. ПОЛИТИЧЕСКИЕ, ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ 7

1. Самодержавие 7

2. Особенности развития промышленности 9

3. Особенности крестьянского общества 11

4. «Рабочий вопрос» 14

II. ОППОЗИЦИОННЫЕ ДВИЖЕНИЯ 15

1. Либералы 15

2. Революционные и национальные движения 17

3. Кризис 1900 — 1903 гг. 21

Глава II. Провал политической альтернативы (1905— 1914) 23

I. РЕВОЛЮЦИЯ 1905 — 1907 гг.: ПРОВАЛ ПОПЫТКИ УСТАНОВЛЕНИЯ ПАРЛАМЕНТСКОЙ МОНАРХИИ 23

1. От русско-японской войны до Кровавого воскресенья 23

2. Два пути революции 24

3. Подъем революционного движения и Октябрьский манифест 28

4. Поражение социальной революции и возврат к консерватизму 29

5. Первая Дума и конец парламентских иллюзий 32

6. Вторая Дума — доказательство невозможности политического обновления 33

II. СТОЛЫПИНСКИЕ РЕФОРМЫ: ПРОВАЛ ПРОСВЕЩЕННОГО КОНСЕРВАТИЗМА 35

1. Основы «обновления» страны 35

2. Политические и идеологические преимущества 36

3. Экономические преимущества 38

4. Ошибки Столыпина 40

5. 1912 — 1914 гг.: политический застой и социальные брожения 42

Глава III. От войны до революции (1914 — 1917) 43

I. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В ВОЙНЕ 43

1. Иллюзии 1914 г. 43

2. Сокрушительные поражения на фронте, развал экономики, политическое бессилие 44

3. Раскол оппозиционных движений 46

II. ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ПАДЕНИЕ ЦАРИЗМА 48

1. Февральские дни 48

2. Установление «двоевластия» и отречение Николая II 49

III. РЕВОЛЮЦИЯ В РОССИИ 51

1. «Двоевластие» или многовластие? 51

2. «Освобождение» слова 54

3. Проблема войны и апрельский кризис 56

4. Коалиционное правительство и рост социальной напряженности 59

5. Кризис лета 1917 г. 62

6. Крах государственных институтов и распад общества 65

7. Взятие власти большевиками 69

Глава IV. Годы выживания и формирования государства (1918 — 1921) 72

I. ПРЕВРАЩЕНИЕ БОЛЬШЕВИЗМА В ГОСУДАРСТВЕННУЮ СТРУКТУРУ 72

1. Первые декреты 72

2. Рабочий контроль и начало национализации 73

3. Вытеснение Советов и роспуск Учредительного собрания 74

II. БРЕСТ-ЛИТОВСКИЙ ДОГОВОР И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ 76

III. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА И ИНОСТРАННАЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ 78

1. На фронтах гражданской войны 78

2. Иностранная интервенция 81

IV. «ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ» 82

1. Создание Красной Армии 82

2. Национализация и мобилизация экономики 83

3. Установление политической диктатуры 86

4. Конец гражданской войны: почему большевики победили? 89

5. Рождение Коминтерна 91

V. КРИЗИС «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА» 92

1. Экономическая отсталость и социальная деградация 92

2. Изменения и кризис в партии 94

3. Кронштадтское восстание 96

4. X партийный съезд — решающий поворот 97

Глава V. Годы нэпа (1921 — 1928) 99

I. ОБРАЗОВАНИЕ СССР: НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ И КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 99

1. Право на самоопределение: теория и реальность 99

2. Попытки союзного объединения 100

3. Каким быть Союзу? 102

4. Как создать «новый социум общей судьбы»? 104

5. Политика в области культуры и религии 105

II. «СОЮЗ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН» 107

1. Нэп в сельском хозяйстве 108

2. Нэп в промышленности 109

3. Общественное недовольство 110

4. Споры о путях развития страны 111

III. ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА 112

1. «Последнее ленинское сражение» 112

2. Первые битвы за власть 113

3. Ленинское наследие 115

4. Раскол «тройки» 116

5. «Объединенная оппозиция» 117

6. Размышления над провалом 119

IV. КОНЕЦ НЭПА 121

1. Зима 1927/28 г. — хлебозаготовительный кризис 121

2. Разгром «правой оппозиции» 122

3. Вперед без оглядки 124

Глава VI. Тридцатые годы. Решающее десятилетие 126

1. «ВЕЛИКИЙ ПЕРЕЛОМ» (1929 — 1933) 126

1. Коллективизация 126

2. Первая пятилетка: Индустриализация. Культурная и социальная революция 130

3. Партия и «великий перелом» 134

II. РАЗРЫВ И ЗАГОВОР (1934 — 1939) 137

1. XVII съезд партии. Начало разрыва 137

2. Убийство Кирова. Воплощение идеи заговора 139

3. Год 1935-й, решающий 140

4. Смысл первого Московского процесса 143

5. Ежовщина. Борьба с бюрократией, террор и экономический кризис 144

6. XVIII съезд партии. Начало разрядки? 149

III. ИТОГИ РЕШАЮЩЕГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ 150

1. Становление модели экономического развития 150

2. Общество разрушенных структур 151

3. Демонизм, «социалистическая законность», национализм и возврат к нравственным устоям 156

Глава VII. Внешняя политика Советского государства (1921—1941) 158

I. НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 158

II. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ В ГОДЫ НЭПА (1921 — 1928) 160

1. Германия как главный партнер в Европе 160

2. Сложности в советско-британских и советско-французских отношениях 161

3. Китай как главный партнер в Азии 162

III. БОРЬБА ПРОТИВ «СОЦИАЛ-ФАШИЗМА» И «ОБОСТРЕНИЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ» (1928 — 1933) 164

1. VI конгресс Коминтерна: крутой поворот 164

2. Миф о «капиталистическом окружении» 165

3. Расширение советской дипломатической деятельности 166

IV. СОВЕТСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ И «КОЛЛЕКТИВНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ» (1934 — 1939) 168

1. «Новый курс» советской дипломатии 168

2. СССР и война в Испании 170

3. Крах политики «коллективной безопасности» 171

V. ЭРА СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОГО ПАКТА И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ (1939—1941) 172

1. Советско-германский пакт 172

2. Секретный протокол в действии 174

3. Ухудшение советско-германских отношений 175

Глава VIII. Советский Союз в войне (1941 — 1945) 177

I. ФАШИСТСКОЕ НАШЕСТВИЕ 177

1. План «Барбаросса»: успех и провал «блицкрига» 177

2. «Расстрелянная Красная Армия» 179

3. Эвакуация и перестройка страны на военный лад. Солидарность союзников 180

II. ПОВОРОТ В ВОЙНЕ (ЛЕТО 1942 — ЛЕТО 1943) 182

1. Военные поражения СССР летом 1942 г. 182

2. Сталинград и Курск: две решающие победы СССР 183

III. РАЗМЫШЛЕНИЯ О КРУТОМ ПОВОРОТЕ 184

1. Конверсия советской экономики и ее последствия 184

2. Роль помощи союзников 185

3. Фашистские зверства и провал «восточной политики» 186

4. Патриотизм, смягчение режима и социальный консенсус 188

IV. К ПОБЕДЕ (ЛЕТО 1943 — МАЙ 1945 Г.) 191

1. Тегеранская конференция 191

2. Большое наступление 1944 г. 192

3. Ялтинская конференция и победа 194

Глава IX. Победоносный сталинизм 195

I. ВОЗВРАТ К ДОВОЕННОЙ МОДЕЛИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ 195

1. Дискуссия об основных направлениях 195

2. Невозможная сельскохозяйственная реформа 196

3. Возврат к волюнтаризму 198

II. УСИЛЕНИЕ КОНТРОЛЯ ВО ВСЕХ СФЕРАХ 200

1. «Одергивание» национальностей 200

2. Ждановщина 202

3. Апогей системы концлагерей 205

III. СССР В ПОСЛЕВОЕННЫХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ 208

1. Новое соотношение сил в Европе: от Потсдама до Парижской конференции 209

2. Биполяризация мира и «холодная война» 211

3. Советско-югославский разрыв и его последствия 213

4. Апогей «холодной войны» 214

IV. «РАЗВИТОЙ» СТАЛИНИЗМ 216

1. Специфика структур власти 216

2. Политические конфликты и альтернативы 218

3. Полная трансформация партии 220

4. Последний «заговор» 221

Глава X. Хрущевские годы (1953 — 1964) 222

I. БОРЬБА ЗА СТАЛИНСКОЕ НАСЛЕДИЕ И НАЧАЛО ХРУЩЕВСКИХ РЕФОРМ (1953 — 1957) 222

1. Реорганизация властных структур 222

2. Экономические и политические дискуссии: рождение хрущевских реформ 225

3. «Оттепель» во внешней политике 228

4. XX съезд: начало управляемой десталинизации 231

5. От XX съезда КПСС до устранения антипартийной группы 233

II. ПРЕДЕЛЫ И ПЕРЕХЛЕСТЫ ХРУЩЕВСКОГО ПРОЕКТА (1958 — 1864) 237

1. «Догнать и перегнать Америку!» 237

2. Пределы культурной «оттепели» 240

3. Экономические «пробуксовки» и миф о коммунизме 243

4. XXII съезд КПСС и его последствия 244

5. Волюнтаризм внешней политики 248

6. «Законная» отставка 253

Глава XI. Эпоха «развитого социализма» или «годы застоя» (1965 — 1985)? 255

I. ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОМПРОМИСС: КОСНОСТЬ И КОНСЕРВАТИЗМ 255

1. Политический консерватизм и экономическая реформа 255

2. Консенсус и разногласия 258

3. Персонализация власти и институциональный плюрализм 260

4. Брежневская конституция 262

5. Консервативные тенденции и провал попыток реформ 263

II. КРИЗИС «РАЗВИТОГО СОЦИАЛИЗМА» 265

1. Трудности в сельском хозяйстве 265

2. Кризис организации труда 267

III. ИЗМЕНЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ 269

1. Демографические изменения 269

2. Урбанизация и ее последствия 270

3. «Городской микромир» и «неформальные структуры» 271

4. Поощрение и контроль общественной активности 272

5. Формы несогласия и отстранения 273

IV. СССР В МИРЕ 275

1. СССР и социалистический лагерь 276

2. Разрядка напряженности и ее пределы 279

3. Советское присутствие в мире и конец «разрядки» 283

V. «МЕЖДУЦАРСТВИЕ» 285

1. Внутренние аспекты 285

2. Внешние аспекты 287

Глава XII. Революция Горбачева 288

I. РАСКРЕПОЩЕННОЕ СЛОВО 290

1. Гласность и десталинизация 290

2. Возвращение к истокам 292

3. «Издержки» гласности 293

II. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ 296

1. Попытки реформ: развитие самостоятельности предприятий 296

2. Попытки реформ: развитие частной инициативы 298

III. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ 299

1. Смена действующих лиц 300

2. Цели и этапы политической реформы (1985 — 1990) 300

3. Правовое государство и политический плюрализм 302

4. «Новое мышление» и поворот во внешней политике 303

5. Распад Советского Союза (осень 1990 — зима 1991) 305

СОДЕРЖАНИЕ 311



^ От издательства
С политической карты мира исчез Союз Советских Социалистических Республик. Ушло в прошлое государство, в котором коммунисты на протяжении семи десятилетий пытались осуществить переустройство общества на социалистических началах. Грандиозная по замыслу, по масштабам понесенных народом жертв, по драматизму событий попытка оказалась неудачной. Однако было бы очередным заблуждением представлять происшедшее со страной лишь как цепь трагических случайностей, игру судьбы или результат преступных действий «плохих» людей и «плохих» партий. Не менее глупо и стараться забыть эту эпоху. Необходимо иное — восстановление правды фактов и честное, трезвое, вдумчивое ее осмысление. Это нужно всем. Но прежде всего тем двадцатилетним, на чьи плечи ляжет вся основная тяжесть работы по возрождению России, других государств бывшего Союза. К ним и обращена эта книга. Известный французский историк, научный сотрудник Национального Центра Научных Исследований Франции в Париже, агреже, доктор исторических наук, Николя Верт издал свою «Историю Советского государства», во Франции ставшую университетским учебником, в 1990 г. В 1991 г. вышло в свет ее второе издание. В настоящее время готовятся итальянское и английское издания. При подготовке русского перевода Н.Верт существенно доработал книгу, доведя описание событий до конца 1991 г. Таким образом, это первая работа, систематически излагающая завершившуюся историю СССР.

Не стоит говорить о том, сколь сложна была задача, стоявшая перед автором. В отечественной историографии, в том числе самого последнего времени, за решение сходных задач брались лишь многочисленные авторские коллективы, которым, впрочем, как правило, не удавалось избежать либо подчеркнуто академической сухости, либо очерковости и эскизности, Н.Верту, как представляется, удалось создать достаточно цельную в концептуальном отношении, сдержанную по тону и оценкам и в то же время в полной мере «авторскую» книгу. Безусловно, она не претендует на абсолютную безупречность и непогрешимость. Выводы и оценки автора порой кажутся не вполне аргументированными, а фактический и статистический материал требующим уточнения. Тем не менее книга Н.Верта на сегодня бесспорно наиболее основательное изложение отечественной истории XX века, способное восполнить тот вакуум учебных пособий, с которым столкнулись преподаватели и студенты. Книга рекомендована к использованию в учебном процессе Санкт-Петербургским университетом, а также Комитетом по высшей школе Миннауки России. Она будет полезна и учащимся старших классов г школы, гимназий и лицеев.

Издательство «Прогресс-Академия» надеется, что книга Н.Верта станет таким же незаурядным событием в нашем книгоиздании, каким была переведенная «Прогрессом» в 60-е годы книга его отца Александра Верта «Россия в войне 1941 —1945 гг.», до сих пор остающаяся одной из лучших и наиболее человечных книг о минувшей войне.

Издательство будет благодарно всем, кто выскажет свои замечания и пожелания, которые будут обязательно учтены при дальнейших переизданиях.

О.А.Зимарин,

кандидат исторических наук
^ К российскому читателю
Я испытываю волнение, и даже некоторые опасения, представляя свою книгу на суд российского читателя, поскольку искренне убежден, что именно этот читатель самый важный, тот, чье мнение особенно «идет в счет». Ведь те бурные и глубоко трагические события, о которых рассказывает настоящая книга, известны ему не понаслышке и именно он лучше любого другого может дать ей оценку.

Я написал «Историю советского государства» прежде всего для нескольких тысяч французских студентов-историков, перед которыми впервые за последние 25 лет на конкурсе на право преподавания в высших учебных заведениях, была поставлена сложная и обширная тема «Российская империя и Советский Союз в XX в.».

Перед тем я провел три года — 1986 — 1989, крайне интересных и полных впечатлений для меня как историка и волнующих меня как сына русского эмигранта — в Вашей стране. На моих глазах рушилась «официальная» историография, открывались архивы, стирались самые заметные «белые пятна» Вашей истории, — короче, восстанавливалась память народа. Появилась надежда, что искривления между подлинной историей «для частного пользования» и официальной историей «для общего пользования» будут уничтожены.

Вернувшись во Францию, я с огромным удивлением понял, насколько плохо знают Вашу историю французские студенты, не говоря уже о «широкой публике». Существующие учебники ни в чем не могли им помочь. Одни подхватывали — в главном и основном — теории официальной советской историографии, согласно которым СССР никогда не сворачивал, несмотря на «ошибки» и «большие жертвы», с пути, ведущего от «диктатуры пролетариата» к «развитому социализму» и построению «нового мира». Другие покрывали все словом «тоталитаризм», не видя ни одного динамичного исторического процесса в застывшей системе, где всемогущее Государство подчиняется лишь собственным законам (сводившимся в основном к понятиям безальтернативности, застоя, иммобилизма) и объясняется лишь через посредство собственных определений.

Сознавая ограниченность этих двух типов «глобального» объяснения советской истории, я попытался применить к исследованию Вашего прошлого методы, проверенные при анализе других обществ, точнее — деидеологизировать, деполитизировать споры о СССР, понять сложные взаимоотношения общества и порожденных им институтов, не рассматривая как единственный объект анализа политическую власть и средства ее осуществления (Государство, Партию, Идеологию), вернуть истинное значение экономическим и общественным факторам, Я старался внимательнее относиться к сложности общественных процессов в рамках общества, все более ограниченного н ночможности свободного слова, но не утратившего способности мыслить. Как иначе объяснить необычайный переворот последних лет, если не выходом наружу подспудных сил и течений, позволивших, в терминах французской историографии, «подлинной стране» взять верх над «страной легальной»?

Таков, в нескольких словах, путь, проделанный моей «Историей».

Не буду останавливаться здесь на другой «истории», истории русского издания. Она слишком длинна... Для меня появление летом 1992 г. моей книги в Москве до сих пор кажется чудом...

Сейчас самое время вспомнить о тех, без кого я не смог бы обратиться к читателю России, и выразить им мою глубокую признательность.

Прежде всего переводчикам, в кратчайший срок осуществившим нелегкую работу, — Е.С.Дружининой и С.Ю.Завадовской, с которыми вот уже около десяти лет меня связывает преданная дружба; Н.В. Бунтман, А.А. Цехановичу, которых я знал еще студентами, а ныне преподавателям и переводчикам, переводчику В.М. Ульянову. А также редакторам Ю.Д. Рыжкову, А.В. Варламову, участвовавшему и в. переводе книги, К.В. Иорданской, которые серьезно помогли в работе над книгой, выверяя детали и цитаты, а порой и «вылавливая» ошибки.

И, конечно, О.А. Зимарину, с первых дней не жалевшему трудов и времени для осуществления настоящего издания, преодолевавшему многочисленные препятствия. Без его помощи как издателя, в лучшем смысле этого слова, эта книга никогда бы не увидела свет в Вашей стране.

Н.Верт, весна 1992 г.
^ Глава I. Российская империя в начале XX в. I. ПОЛИТИЧЕСКИЕ, ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ 1. Самодержавие
При рассмотрении политического положения в европейских государствах начала XX в. сразу бросаются в глаза специфические особенности Российской империи. В то время как повсюду в Европе государственная власть развивалась в направлении парламентаризма и выборных структур, Российская империя оставалась последним оплотом абсолютизма, а власть государя не ограничивалась никакими выборными органами. В Своде законов Российской империи издания 1892 г. торжественно провозглашалась обязанность полного послушания царю; власть его определялась как «самодержавная и неограниченная».

Абсолютные прерогативы царя ограничивались всего лишь двумя условиями, обозначенными в основном правовом документе империи: ему вменялось в обязанность неукоснительно соблюдать закон о престолонаследии и исповедовать православную веру. Будучи преемником и наследником византийского императора, считавшегося папой и кесарем одновременно, царь-самодержец получал, власть непосредственно от Бога. С этой точки зрения любая попытка отказа от верховной власти становилась святотатством. В 1907 г. Д.Мережковский писал, что, если любой другой император мог силой обстоятельств превратиться в конституционного монарха, православный государь был лишен такой возможности. Двойственная природа его власти, «кесарепапизм», препятствовала всякой эволюции, обрекала самодержавие на застой. Незыблемость принципа царской власти делала невозможным существование; конституционного режима. Конечно, самодержавие могло проводить реформы сверху, но в его намерения никогда не входило создание самостоятельного консультативного органа, который неизбежно стал бы оплотом организованной оппозиции.

В управлении страной царь опирался на централизованный и строго иерархизированный бюрократический аппарат, созданный еще в XVIII столетии: министров и советников, назначенных им самим, и конституционные органы, в которые входили высшие представители двора и бюрократии. Государственный совет был законосовещательным органом, а члены его, чиновники высшего ранга, назначались пожизненно. Мнения, высказываемые членами совета при рассмотрении законов, никоим образом не ограничивали свободы решений государя. Исполнительный орган самодержавного государства — Совет министров, созданный при Александре I, — имел также консультативные функции. Что же касается Сената, учрежденного еще при Петре I, он фактически являлся Верховным судом. Сенаторы, назначаемые почти всегда пожизненно самим государем, должны были обнародовать законы, разъяснять их, следить за их исполнением и контролировать законность действий представителей власти на местах.

Как и в прошлом, высшие государственные чиновники в подавляющем большинстве были потомственными дворянами. Аристократия также занимала ключевые должности в провинции, в особенности пост губернатора, ответственного за сбор налогов и охрану государственного имущества. Аристократия осуществляла свое влияние и через институт «предводителей дворянства», избираемых дворянскими собраниями на местах и утверждаемых царем. Этот институт, созданный при Екатерине II, представлял собой одновременно выборный орган дворянского самоуправления и основное звено административной системы. Единственное значительное изменение данного института затрагивало его родовой состав, что являлось источником возможных трений между представителями высших слоев бюрократии и частью земельной аристократии. Снижение доли представительства земельных собственников происходило параллельно с увеличением доли городских и промышленных собственников. Помещики средней руки все меньше узнавали себя в чиновничестве, перерождавшемся, по выражению одного помещика из Пензенской губернии, «в класс внесословных интеллектуалов» и ставшем той «непреодолимой стеной, которая разделяла монарха и его народ».

В конечном счете «великие реформы» царя-освободителя Александра II, вызванные настоятельной необходимостью приспособить к требованиям современного государства юридические и административные институты страны, привели в очередной раз к укреплению извечного союза между престолом и дворянами, не произведя никаких решительных перемен в общественных связях, как это сделал царь-реформатор Петр I. Ограниченным и противоречивым характером реформ объясняется возвращение назад, к реакции, последовавшее за убийством Александра И. Чтобы подавить всплеск оппозиции новых слоев общества — представителей либеральных профессий, дельцов, студентов, купечества, чуждых самодержавным социальным структурам и которым царский абсолютизм отказывал во всяком участии в политической жизни, — Александр III (1881 — 1894 гг.) встал на путь «контрреформ». На протяжении всех тринадцати лет его царствования политике реставрации самодержавия были подчинены все области жизни: университеты были призваны к порядку и поставлены под правительственный надзор, в лицеях была произведена «чистка» от всякого рода недворянских элементов — «детей лавочников, слуг и прочее», ужесточилась цензура, усилилась русификация Польши, Финляндии, власть администрации на местах была ограничена контролем со стороны нововведенных земских начальников, тоже из дворян. Законодательные акты от 12 июня 1890 г. (относительно земств) и от 11 июня 1892 г. (относительно городских дум) ограничили автономию данных органов местной власти, учрежденных еще во времена «великих реформ» Александра II. Из всех мер, предпринятых с целью всемерного упрочения самодержавия, самой непопулярной стал, без сомнения, Указ от 14 августа 1881 г., по которому можно было отменить, объявив «частичное» или «полное» чрезвычайное положение, и без того куцые гарантированные законом права и привлечь к суду военного трибунала виновных в политических преступлениях.

Вступление на престол Николая II (1894 г.) пробудило надежды тех, кто по-прежнему стремился к реформам, беря за образец общественные ценности современных промышленно развитых стран, такие, как отделение религии от государства, гарантия основных свобод, наличие выборных органон власти, национальный суверенитет. В адрес царя поступали прошения, в которых земства высказывали надежду па возобновление и продолжение реформ, предпринятых в 1860 г. 29 января 1895 г. Николай II в своей речи перед сотнями представителей от земств категорически отказался от каких бы то ни было уступок и, назвав их «бессмысленными мечтаниями», заявил: «Пусть все знают, что Я, посвящая все Свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его Мой незабвенный, покойный Родитель». На рубеже веков у царской власти была лишь одна насущная политическая задача — во что бы то ни стало сохранить самодержавие.
^ 2. Особенности развития промышленности
Подобно тому как политическая система Российской империи значительно отличалась от западной, нуги развития капитализма в стране имели свою специфику. Если в других европейских странах промышленный сектор развивался естественным путем и независимо от государства, то в России со времен Петра I он находился полностью под контролем государства и развивался весьма неравномерно, в первую очередь в зависимости от стратегических задач правительства. Все экономические; достижения, вызванные насущными военными и политическими потребностями самодержавного государства, давались с трудом; они изнуряли народ, не позволяя России преодолеть свою отсталость и приблизиться в общественном отношении к наиболее развитым странам Западной Европы. В течение всей первой половины XIX в. правительство с опаской смотрело на развитие промышленности и его неизбежное следствие — «язву пролетариата». Только потерпев жестокое поражение в Крымской войне, обнаружившей всю опасность экономического отставания, царское правительство осознало насущную необходимость промышленного и, следовательно, военного роста. Для продолжения политики соревнования с наиболее сильными европейскими державами русское самодержавие было вынуждено прежде всего развивать широкую сеть железных дорог и финансировать тяжелую промышленность. Таким образом, железнодорожное строительство (только за период с 1861 по 1900 г. было построено и введено в эксплуатацию 51 600 км железных дорог, причем 22 тыс. из них были введены в эксплуатацию в течение одного десятилетия, с 1890 по 1900 г.) дало значительный импульс развитию всей экономики в целом и превратилось в движущую силу индустриализации России. Однако в течение трех десятилетий, последовавших за освобождением крестьян, рост промышленности оставался в целом довольно скромным (2,5 — 3% в год). Экономическая отсталость страны являлась серьезным препятствием на пути индустриализации. Вплоть до 1880 г. стране приходилось ввозить сырье и оборудование для строительства железных дорог. На пути к реальным переменам стояли два основных препятствия: первое — слабость и неустойчивость внутреннего рынка, обусловленные крайне низкой покупательной способностью народных масс, в особенности крестьянства; второе — нестабильность финансового рынка и банковской системы, что исключало возможность серьезных капиталовложений.

Для преодоления этих препятствий требовалась значительная и последовательная помощь со стороны государства. Она приняла конкретные формы в 1880-е гг., а в полную меру развернулась в 1890-е гг. Продолжая дело, начатое его предшественниками Ройтерном, Бунге, Вышнеградским, С.Витте, министр финансов с 1892 по 1901 г., сумел убедить Николая II в необходимости проведения последовательной экономической программы развития промышленности. Эта программа включала в себя четыре основных направления:

— жесткую налоговую политику, требующую значительных жертв со стороны городского, но особенно сельского населения. Тяжелое налоговое обложение крестьянства, постоянно растущие косвенные налоги на товары широкого потребления (государственная монополия на водку) — эти меры гарантировали в течение 12 лет бюджетные излишки и позволили высвободить необходимый капитал для вложения в производство и осуществления государственного заказа промышленным предприятиям;

— строгий протекционизм, который оградил начавшие развиваться секторы отечественной промышленности от иностранной конкуренции;

— финансовую реформу (1897 г.), гарантировавшую стабильность и платежеспособность рубля. Была введена система единого обеспечения рубля золотом, его свободная конвертируемость, жесткая упорядоченность права эмиссии — в результате золотой рубль на рубеже веков превратился в одну из устойчивых европейских валют. Реформа также повлияла на расширение иностранных капиталовложений, чему в немалой мере способствовало развитие банковского дела, причем некоторые банки приобрели первостепенное значение (например, Русский банк для внешней торговли, Северный банк, Русско-Азиатский банк);

— обращение к иностранному капиталу. Оно производилось либо в виде непосредственных капиталовложений в предприятия (иностранные фирмы в России, смешанные предприятия, русские ценные бумаги котировались на европейских биржах, и их приобретали иностранцы), либо в виде государственных облигационных займов, распространяемых на британском, немецком, бельгийском, но главным образом французском рынках. Оценка доли иностранного капитала в акционерных обществах, по разным источникам, варьируется от 15 до 29% от общего капитала. На самом деле более показательными представляются суммы капиталовложений по отраслям и их рост за десятилетие с 1890 по 1900 г. Советский исследователь Лященко приводит следующие цифры: сумма иностранных капиталовложений в угольную промышленность увеличилась в пять раз и достигала к 1900 г. 70% всех капиталовложений; в металлургии они увеличились в 3,5 раза, составив 42% общей суммы вложенного капитала к тому же 1900 г. Среди иностранных инвеститоров французы и бельгийцы составляли большинство, им принадлежало 58% капитальных вложений, в то время как немцы владели всего 24%, а англичане — 15%. Из сказанного можно сделать вывод о том, что приток иностранного капитала стал к тому времени массовым явлением для России, заняв главенствующее положение в основных отраслях промышленности.

Такое положение, естественно, привело к серьезной политической полемике, особенно в 1898 — 1899 гг., между графом Витте и теми деловыми кругами, которые успешно сотрудничали с иностранными фирмами, с одной стороны, и с другой — такими министрами, как Муравьев (иностранное ведомство) и Куро-паткин (военное), поддержанными помещиками. Витте стремился ускорить процесс индустриализации, который позволил бы Российской империи догнать Запад. Стремление к индустриализации и западнические настроения шли рука об руку. Противники Витте наносили удары в наиболее уязвимые, с их точки зрения, места: опора на заграницу неизбежно ставила Россию в подчиненное положение к иностранным вкладчикам, что в свою очередь создавало угрозу национальной независимости. В марче 18 99 г. Николай II решил спор в пользу Витте. Последний убедил царя в том, что сама стабильность политической власти в России гарантировала ее экономическую независимость. («Только разлагающиеся нации могут бояться закрепощения их прибывающими иностранцами. Россия не Китай!»)

Приток иностранного капитала сыграл значительную роль в промышленном развитии 1890-х гг. Однако он же наметил и его пределы: стоило в последние месяцы 1899 г. произойти свертыванию европейского финансового рынка, вызванному общим подорожанием денег, как тут же наступил кризис в горнодобывающей, металлургической и машиностроительной промышленности, контролируемых в значительной степени иностранным капиталом или выполняющих государственные заказы. Все же результаты экономической политики Витте были впечатляющими. За тринадцать лет (1887 — 1900 гг.) занятость в промышленности увеличилась в среднем на 4,6% в год, а промышленное производство возросло на 6,4%. Общая протяженность железнодорожной сети удвоилась за двенадцатилетний срок (1892 — 1904 гг.). За эти годы было завершено строительство Сибирской железной дороги, что значительно упростило дальнейшее освоение Сибири, были проложены новые железнодорожные ветки, имеющие скорее стратегическое, нежели экономическое, значение. Так, например, строительство ветки Оренбург — Ташкент, запланированное по соглашению с правительством Франции в тот период, когда вследствие инцидента в Фашоде испортились отношения между Францией и Великобританией, имело единственной целью обеспечить связь между европейской частью России и Средней Азией в предвидении возможных совместных военных действий против британских колоний. «Железнодорожная лихорадка» способствовала развитию надежной современной металлургической промышленности с высокой концентрацией производства (одна треть промышленных рабочих была занята на 2% предприятий). За десять лет производство чугуна, проката и стали утроилось. Добыча нефти увеличилась в пять раз, а Бакинский регион, освоение которого развернулось с 1880 г., к концу 1900 г. давал почти половину мировой продукции нефти.

Промышленный взлет 1890-х гг. полностью преобразил многие области империи, вызвав развитие городских центров и возникновение новых крупных современных заводов. Он на тридцать лет вперед определил лицо промышленной карты России. Центральный регион вокруг- Москвы приобрел еще большее значение, так же как и район Санкт-Петербурга, где сосредоточились такие промышленные гиганты, как Путиловские заводы, насчитывавшие более 12 тыс. рабочих, металлургические и химические предприятия. Урал же, напротив, пришел к тому времени в упадок из-за слабого железнодорожного сообщения с другими регионами страны, а также и технологической отсталости. Место Урала заняла Украина. Разработка запасов железной руды Криворожья и каменного угля в Донецке позволили Украине выйти на одно из первых мест в империи. Была осуществлена также некоторая рационализация работы промышленности: в европейской части России так называемая Екатерининская линия уже с 1885 г. связала угольные шахты Донецка и рудное месторождение в Криворожье, что способствовало созданию в районе Донецка и в бассейне Днепра крупных металлургических комплексов. Развитие железнодорожного сообщения и судоходства на Волге позволило доставлять сырье и промышленные заготовки в индустриальные центры Московского региона (Тула, Рязань, Брянск) до Харькова и во все приволжские города — Саратов, Нижний Новгород и др. В районе Лодзи, на русской территории Польши, примерно в равной пропорции были представлены тяжелая и перерабатывающая промышленность. В портовых городах Балтики (Рига, Ревель, Санкт-Петербург) развивались отрасли промышленности, для которых требовалась рабочая сила более высокой квалификации, такие, как точная механика, электрооборудование, военная промышленность. В портах Причерноморья развивались химическая и особенно пищевая промышленность. Многоотраслевой стала промышленность Москвы. По-прежнему ведущим оставалось текстильное производство в районе верхнего течения Волги (Ярославль, Тверь, Кострома).

Небывалый подъем экономики в конце XIX в. способствовал накоплению капиталов, но одновременно с этим и появлению новых социальных прослоек с их проблемами и запросами, чуждыми самодержавному обществу, преимущественно крестьянскому и дворянскому. Он породил серьезный дестабилизирующий фактор в жесткой и неподвижной политической системе, не пострадавшей от политических бурь, разразившихся над Европой в 1789 — 1848 гг. Сама же система была абсолютно неподготовлена к каким бы то ни было переменам. К этому все более острому противоречию между переживающими активное развитие производительными силами и устарелыми общественными институтами прибавилось еще одно противоречие, порожденное двойственностью социально-экономической структуры: промышленный капитализм в нескольких передовых отраслях и в ограниченном числе регионов и архаичные структуры (кот