Реферат: Вопросы марксистской философии

ВОПРОСЫ

МАРКСИСТСКОЙ

ФИЛОСОФИИ


1


1997


Мы выступим перед миром не как доктринеры с готовым новым принципом: тут истина, на колени перед ней! — Мы развиваем миру новые принципы из его же собственных принципов. Мы не говорим миру: «перестань бороться; вся твоя борьба — пустяки», мы даем ему истинный лозунг борьбы. Мы только показываем миру, за что собственно он борется, а сознание — такая вещь, которую мир должен приобрести себе, хочет он этого или нет.





^ ВОПРОСЫ

МАРКСИСТСКОЙ

ФИЛОСОФИИ

№1 Научно-популярный 1997

журнал

Межрайонная Кировско-Красносельская организация

общественно-политического объединения

«Движение за демократию, социальный прогресс и справедливость»

Красное Село




CОДЕРЖАНИЕ

^ К ЧИТАТЕЛЮ ......................................................................... 3

I. ФИЛОСОФИЯ МАРКСИЗМА

Из истории философской мысли.

1. Гераклит ............................................................................ 5

Хрестоматия марксизма.

1. Основной вопрос философии. Материализм и идеализм 8

2. Гносеологические и социальные корни идеализма....... 10

3. Немецкая классическая философия как предпосылка

возникновения диалектического материализма............ 11

4. Естественнонаучные и социальные предпосылки

возникновения диалектического материализма............ 17

5. Ограниченность домарксовского материализма........... 21

6. Коренное отличие диалектического материализма

от домарксовской философии.......................................... 24

7. Партийность философии.................................................. 25

8. Единство партийности и научности в марксистской

философии ......................................................................... 27

9. Творческий характер марксистской философии 28

Диалектическая логика.

1. Исторические формы мышления 29

2. Логическая структура диалектической рефлексии 48

2.1. Логика Гегеля 52

2.2. Логика Маркса 77


^ II. СОВРЕМЕННЫЙ МАРКСИЗМ: МЕТАФИЗИКА И ДИАЛЕКТИКА

1. Критика некритической критики 103

2. Автодемократия 126


III. ПАРТИЙНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО.

1. Устав Российской партии коммунистов 137

2. Конспект основных положений Программы РПК 145

3. Некоторые проблемы организационно-

партийной работы в РПК 150


^ IV. ИЗ АРХИВОВ МАРКСИЗМА 153

V. КРАТКИЙ НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ СЛОВАРЬ 144





РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

И.И. Макаров (главный редактор), И.Я. Огурцов, Ким Аванаров,

Д.И. Макаров (компьютерная верстка).


Адрес для писем: 198320, Санкт-Петербург, Красное Село,

а/я № 40. Телефон 141-81-98.




Подписано в печать 05.11.97 г. Формат 60x801/16. Бумага офсетная.

Тираж 100 экз.




^ К ЧИТАТЕЛЮ

Современное положение марксизма противоречиво. С одной сто­роны, вряд ли найдется в XX веке учение, к развитию и изучению которого привлекались бы столь мощные интеллектуальные силы, превратившие его чуть ли не в доступный и понятный букварь. С другой, как это ни парадоксально, марксизм представляет по-пре­жнему белое пятно в теории, как инопланетный корабль с которого удалось снять и приспособить только самые примитивные механизмы.

Поворотным пунктом в судьбе этого учения стал полный отказ от опоры на него при проведении государственной политики, как не оправдавшего связанных с ним надежд. Более того, оставшихся верным ему поклонников преследуют как распространяющих тео­­­­­ретическую заразу.

Положение марксизма осложняется еще и тем фактом, что его последователи разбились на несколько партий, каждая из которых, опираясь на те или иные положения его, противостоит другим. «Ортодоксы», «новаторы», «эклектики», «диалектики» — вот неполный перечень взаимных и личных оценок среди них.

Неприкасаемость и забвение, извращение и опошление, низведение до статуса примитивной агрессивной теории — таковы основные сегодняшние условия существования марксизма.

Учитывая все вышесказанное, мы начинаем издавать наш рукописный журнал «Вопросы марксистской философии», который будет выходить в первое время не менее двух раз в год.

Какова же главная цель нашего журнала? Она в восстановлении в первоначальном виде марксизма. По мере своих сил, мы хотели бы в научно-популярной форме решить эту задачу. Надо снять с марксизма многочисленные слои теоретической накипи и грязи, которые, к сожалению, практически каждый день накладываются хамелеонами буржуазного мировоззрения.

Говоря о восстановлении марксизма, мы сосредоточим основное внимание на организации систематического изучения диалектики Гегеля с материалистической точки зрения. «Конечно, — говоря словами В.И.Ленина, - работа такого изучения, такого истолкования и такой пропаганды гегелевской диалектики чрезвычайно трудна... . Но не ошибается только тот, кто ничего не делает.»1) Продолжая ленинскую мысль, мы хотели бы видеть в лице наших читателей «общество материалистических друзей гегелевской диалектики».

Кому в первую очередь адресован наш журнал? Молодежи, коммунистам, а также тем, кто вместе с нами искренне желает понять сущность диалектико-материалистического мировоззрения. А для этого всем нам, как никогда, не хватает высокой культуры мышления - диалектической. На наш взгляд, только на ее основе необходимо и анализировать, и разрабатывать новые подходы разрешения социальных конфликтов, и подвергать критике своих оппонентов, и самое главное — практически выступить против существующего положения вещей и изменить его».2)

Мы обращаемся ко всем, кто согласен с высказанными нами целями и задачами, а также с методом подачи обсуждаемого или изучаемого материала, с предложением объединить наши усилия как в теоретическом плане осмысления марксизма, так и в работе по его распространению через наш журнал.


_________________________________________________________________________

Примечание.

1)В.И.Ленин ПСС.Т.45.С.30.

2)Маркс К., Энгельс Ф., Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. М., 1966, с. 33


^ I. ФИЛОСОФИЯ МАРКСИЗМА


ИЗ ИСТОРИИ ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ


1. ГЕРАКЛИТ

Расцвет творческих сил Гераклита, или, как говорили древние греки, акмэ (примерно 40 лет), приходится приблизительно на 504-501 гг. до н. э. Гераклит происходил из царского рода Кодридов, который правил в родном городе Гераклита — Эфесе (в Ионии), но был лишен власти победившей здесь демократией. Сам Гераклит уступил царский сан своему брату, удалился в храм Артемиды Эфесской, где проводил время, демонстративно играя с детьми в кости. Однако, он отказался от предложения персидского царя переселиться в Персию, как делали некоторые греческие аристократы. В конце своей жизни Гераклит удалился в горы и жил отшельником. Такова судьба Гераклита как человека. Однако как мыслитель он поднялся над непосредственными обстоятельствами своей жизни, продолжив линию стихийного материализма милетских философов и развив ее наивную диалектику. Его основное, а может быть и единственное, сочинение «О природе», дошедшее до нас в отрывках, отличалось трудностью изложения. Еще при жизни прозвали Гераклита «темным».

Фрагменты из названного сочинения Гераклита, сохранившиеся в произведениях различных античных авторов, даются в переводе В.С.Соколова из «Приложения» к книге Э.Н. Михайловой и А. Н. Чанышева «Ионийская философия» (М., 1966), где они опубликованы полностью.

- Этот космос, тот же самый для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он навсегда был, есть и будет вечно живым огнем, мерами разгорающимся и мерами погасающим.

- Все обменивается на огонь, и огонь - на все, подобно тому как золото (обменивается) на товары, а товары - на золото.


Огонь живет смертью земли, воздух живет смертью огня, вода живет смертью воздуха, а земля - смертью воды.


- На входящих в ту же самую реку набегают все новые я новые воды.


- Одно и то же живое и умершее, проснувшееся и спящее, молодое и старое, ибо первое исчезает во втором, а второе - в первом.


- В ту же реку вступаем и не вступаем. Существуем и не существуем.


- Борьба - отец всего и всему царь. Одним она определила быть богами, а другим - людьми. А [из тех] одним - рабами, а другим - свободными.


- Следует знать, что борьба всеобща, что справедливость в распре, что все рождается через распрю и по необходимости.


- Но понимают, как расходящееся с самим собой приходит в согласие, самовосстанавливающуюся гармонию лука и лиры.


- Противоречивость сближает, разнообразие порождает прекраснейшую гармонию, и все через распрю создается.


- Скрытая гармония сильнее явной.


- Для бога все прекрасно, хорошо и справедливо, а люди одно приняли за справедливое, а другое - за несправедливое.


- Подобен беспорядочно рассыпанному сору самый прекрасный космос.


- Людей после смерти то ожидает, на что они не надеются и чего себе не представляют.

- Душе присущ самообогащающийся логос.

- И по мнению Гераклита, кажется, человек обладает двумя средствами познания истины: чувственным восприятием и логосом.


Чему нас учат зрение и слух, то я ценю выше всего.


- Глаза более точные свидетели, чем уши.


- Глаза и уши - плохие свидетели для людей, имеющих грубые души.


- Многознание уму не научает.


- Что у них за ум, что за разум? Они верят народным певцам и считают своим учителем толпу, не зная, что большинство плохо, а меньшинство хорошо.


- Гомер заслуживает изгнания с состязаний и наказания розгами.


- Учитель большинства — Гесиод.


- Нрав человека — его демон.


- Человек бессловесен перед демоном, как ребенок перед взрослым.


- Самые достойные (люди.) всему предпочитают одно: вечную славу-смертным вещам. Большинство же по-скотски пресыщенною.


- Народ должен бороться за закон, как за свои стены.


- Ведь все человеческие законы питаются единым божественным.


- Один для меня равен десяти тысячам, если он наилучший.


- И воле одного повиноваться — закон.


- Разумение — величайшая добродетель, и мудрость состоит в том, чтобы говорить правду и действовать в согласии с природой, ей внимая.


^ ХРЕСТОМАТИЯ МАРКСИЗМА


1. ОСНОВНОЙ ВОПРОС ФИЛОСОФИИ.

МАТЕРИАЛИЗМ И ИДЕАЛИЗМ


Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бытию. Уже с того весьма отдаленного времени, когда люди, еще не имея никакого понятия о строении своего тела и не умея объяснить сновидений, пришли к тому представлению, что их мышление и ощущения есть деятельность не их тела, а какой-то особой души, обитающей в этом теле и покидающей его при смерти, — уже с этого времени они должны были задумываться об отношении этой души к внешнему миру. Если она в момент смерти отделяется от тела и продолжает жить, то нет никакого повода придумывать для нее еще какую-то особую смерть. Так возникло представление о ее бессмертии, которое на той ступени развития казалось отнюдь не утешением, а неотвратимой судьбой и довольно часто, например у греков, считалось подлинным несчастьем. Не религиозная потребность в утешении приводила всюду к скучному вымыслу о личном бессмертии, а то простое обстоятельство, что, раз признав существование души, люди в силу всеобщей ограниченности никак не могли объяснить себе, куда же девается она после смерти тела. Совершенно подобным же образом вследствие олицетворения сил природы возникли первые боги, которые в ходе дальнейшего развития религии принимали все более и более облик внемировых сил, пока в результате процесса абстрагирования - я чуть было не сказал: процесса дистилляции, — совершенно естественного в ходе умственного развития, в головах людей не возникло, наконец, из многих более или менее ограниченных и ограничивающих друг друга богов представление о едином, исключительном боге монотеистических религий.

Высший вопрос всей философии, вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе, имеет свои корни, стало быть, не в меньшей степени, чем всякая религия, в ограниченных и невежественных представлениях людей периода дикости. Но он мог быть поставлен со всей резкостью, мог приобрести все свое значение лишь после того, как население Европы пробудилось от долгой зимней спячки христианского средневековья. Вопрос об отношении мышления к бытию, о том, что является первичным: дух или природа, — этот вопрос, игравший, впрочем, большую роль и в средневековой схоластике, вопреки церкви принял более острую форму: создан ли мир богом или он существует от века!

Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира, — а у философов, например у Гегеля, сотворение мира принимает нередко еще более запутанный и нелепый вид, чем в христианстве, — составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма.

Ничего другого первоначально и не означают выражения: идеализм и материализм, и только в этом смысле они здесь употребляются. Ниже мы увидим, какая путаница возникает в тех случаях, когда им придают какое-либо другое значение.

/Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21. с. 282-283/


^ 2. ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ

КОРНИ ИДЕАЛИЗМА


После того как господствующие мысли были отдалены от господствующих индивидов, а главное, от отношении, порожденных данной ступенью способа производства, и таким образом был сделан вывод, что в истории всегда господствуют мысли,- после этого очень легко абстрагировать от этих различных мыслей «мысль вообще», идею и т.д. как то, что господствует в истории, и тем самым представить все эти отдельные мысли и понятия как «самоопределения». Понятия, развивающегося в истории. В таком случае вполне естественно, что все отношения людей могут выводиться из понятия человека, из воображаемого человека, из сущности человека, из «Человека». Это и делала спекулятивная философия. Гегель сам признает в конце «Философии истории», что он «рассматривал поступательное движение одного только понятия» и в истории изобразил «истинную теодицею» (стр.446).

/Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. М., 1966, С. 62/


Философский идеализм есть только чепуха с точки зрения материализма грубого, простого, метафизического. Наоборот, с точки зрения диалектического материализма философский идеализм есть одностороннее преувеличенное... развитие (раздувание, распухание) одной из черточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный. Идеализм есть поповщина. Верно. Но идеализм философский есть («вернее» и «кроме того») дорога к поповщине через один из оттенков бесконечно сложного познания (диалектического) человека.

Познание человека не есть (соответственно не идет по) прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек этой кривой линии может быть превращен (односторонне превращен) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведет тогда в болото, в поповщину (где ее закрепляет классовый интерес господствующих классов). Прямолинейность и односторонность, деревянность и окостенелость, субъективизм и субъективная слепота вот гносеологические корни идеализма. А у поповщины (=философского идеализма), конечно, есть гносеологические корни, она не беспочвенна, она есть пустоцвет, бесспорно, но пустоцвет, растущий на живом дереве, живого, плодотворного, истинного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного, человеческого познания.

/Ленин В.И. Философские тетради.-Полн. собр. соч., т.29, с.322/


^ 3. НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

КАК ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ПРЕДПОСЫЛКА

ВОЗНИКНОВЕНИЯ

ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА


а) ДИАЛЕКТИКА ГЕГЕЛЯ


Кант начал свою научную деятельность с того, что он превратил Ньютонову солнечную систему, вечную и неизменную, — после того как был однажды дан пресловутый первый толчок, — в исторический процесс: в процесс возникновения Солнца и всех планет из вращающейся туманной массы. При этом он уже пришел к тому выводу, что возникновение солнечной системы предполагает и ее будущую неизбежную гибель. Спустя полстолетия его взгляд был математически обоснован Лапласом, а еще полустолетием позже спектроскоп доказал существование в мировом пространстве таких раскаленных газовых масс различных степеней сгущения.

Свое завершение эта новейшая немецкая философия нашла в системе Гегеля, великая заслуга которого состоит в том, что он впервые представил весь природный, исторический и духовный мир в виде процесса, т. е. в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии, и сделал попытку раскрыть внутреннюю связь этого движения и развития. (В черновом наброске «Введения» гегелевская философия характеризуется следующим образом: «Гегелевская система была последней, самой законченной формой философии, поскольку философия мыслится как особая наука, стоящая над всеми другими науками. Вместе с ней потерпела крушение вся философия. Остались только диалектический способ мышления и понимание всего природного, исторического и интеллектуального мира как мира бесконечно движущегося, изменяющегося, находящегося в постоянном процессе возникновения и исчезновения. Теперь не только перед философией, но и перед всеми науками было поставлено требование открыть законы движения этого вечного процесса преобразования в каждой отдельной области. И в этом заключалось наследие, оставленное гегелевской философией своим преемникам».) С этой точки зрения история человечества уже перестала казаться диким хаосом бессмысленных насилий, в равной мере достойных - перед судом созревшего ныне философского разума - лишь осуждения и скорейшего забвения; она, напротив, предстала как процесс развития самого человечествам, и задача мышления сселась теперь к тому, чтобы проследить последовательные ступени этого процесса среди всех его блужданий и доказать внутреннюю его закономерность среди всех кажущихся случайностей.

Для нас здесь безразлично, что Гегель не разрешил этой задачи. Его историческая заслуга состояла в том, что он поставил ее. Задача же эта такова, что она никогда не может быть разрешена отдельным человеком. Хотя Гегель, наряду с Сен-Симоном, был самым универсальным умом своего времени, но он все-таки был ограничен, во-первых, неизбежными пределами своих собственных знаний, а во-вторых, знаниями и воззрениями своей эпохи точно так же ограниченными в отношении объема и глубины. Но к этому присоединилось еще третье обстоятельство. Гегель был идеалист, т.е. для него мысли нашей головы были не отражениями более или менее абстрактными, действительных вещей и процессов, а, наоборот, вещи и развитие их были для Гегеля лишь воплотившимися отражениями какой-то «идеи», существовавшей где-то еще до возникновения мира. Тем самым все было поставлено на голову, и действительная связь мировых явлений была совершенно извращена. И как бы верно и гениально ни были схвачены Гегелем некоторые отдельные связи явлений, все же многое и в частностях его системы должно было по упомянутым причинам оказаться натянутым, искусственным, надуманным, словом - извращенным. Гегелевская система как таковая была колоссальным недоноском, но зато и последним в своем роде. А именно, она еще страдала неизлечимым внутренним противоречием: с одной стороны, ее существенной предпосылкой было воззрение на человеческую историю как на процесс развития, который по самой своей природе но может найти умственного завершения в открытии так называемой абсолютной истины; но с другой стороны, его система претендует быть именно завершением этой абсолютной истины. Всеобъемлющая, раз навсегда законченная система познания природы и истории противоречит основным законам диалектического мышления, но это, однако, отнюдь не исключает, а, напротив, предполагает, что систематическое познание всего внешнего мира может делать гигантские успехи с каждым поколением.

/Энгельс Ф. Анти-Дюринг .- Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20,

с. 22-24/


Гегель не был просто отброшен в сторону. Наоборот, за исходную точку была взята указанная выше революционная сторона его философии, диалектический метод. Но этот метод в его гегелевской форме был непригоден. У Гегеля диалектика есть саморазвитие понятий. Абсолютное понятие не только существует - неизвестно где - от века, но и составляет истинную, живую душу всего существующего мира. Оно развивается по направлению к самому себе через все те предварительные ступени, которые подробно рассмотрены в «Логике» и которые все заключены в нем самом. Затем оно «отчуждает» себя, превращаясь в природу, где оно, не сознавая самого себя, приняв вид естественной необходимости, проделывает новое развитие, и в человеке, наконец, снова приходит к самосознанию. А в истории это самосознание опять выбивается из первозданного состояния, пока, наконец, абсолютное понятие не приходит опять полностью к самому себе в гегелевской философии. Обнаруживающееся в природе и в истории диалектическое развитие, то есть причинная связь того поступательного движения, которое сквозь все зигзаги и сквозь все временные попятные шаги прокладывает себе путь от низшего к высшему, - это развитие является у Гегеля только отпечатком самодвижения понятия, вечно совершающегося неизвестно где, но во всяком случае совершенно независимо от всякого мыслящего человеческого мозга. Надо было устранить это идеологическое извращение. Вернувшись к материалистической точке зрения мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия. Диалектика сводилась этим к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, поскольку человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе - а до сих пор большей частью и в человеческой истории - они прокладывают себе путь бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей. Таким образом, диалектика понятий сама становилась лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира. Вместе с этим гегелевская диалектика была перевернута а лучше сказать - вновь поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове. И замечательно, что не одни мы открыла эту материалистическую диалектику, которая вот уже много лет является нашим лучшим орудием труда и нашим острейшим оружием; немецкий рабочий Иосиф Дицген вновь открыл ее независимо от нас и даже независимо от Гегеля.

/Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 300-302/


Мистифицирующую сторону гегелевской диалектики я подверг критике почти 30 лет тому назад, в то время, когда она была еще в моде. Но как раз в то время, когда я работал над первым томом «Капитала», крикливые, претенциозные и весьма посредственные эпигоны, задающие тон в современной образованной Германии, усвоили манеру третировать Гегеля, как некогда, во времена Лессинга, бравый Мозес Мендельсон третировал Спинозу, как «мертвую собаку». Я поэтому открыто объявил себя учеником этого великого мыслителя и в главе о теории стоимости местами даже кокетничал характерной для Гегеля манерой выражения. Мистификация, которую претерпела диалектика в руках Гегеля, отнюдь не помешала тому, что именно Гегель первый дал всеобъемлющее и сознательное изображение ее всеобщих форм движения. У Гегеля диалектика стоит на голове. Надо ее поставить на ноги, чтобы вскрыть под мистической оболочкой рациональное зерно.

В своей мистифицированной форме диалектика стала немецкой модой, так как казалось, будто она прославляет существующее положение вещей.

/Маркс К. Капитал, т. 1. Послесловие ко второму изданию. - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 21-22/


Гегелевскую диалектику, как самое всестороннее, богатое содержанием и глубокое учение о развитии, Маркс и Энгельс считали величайшим приобретением классической немецкой философии. Всякую иную формулировку принципа развития, эволюции, они считали односторонней, бедной содержанием, уродующей и калечащей действительный ход развития (нередко со скачками, катастрофами, революциями) в природе и в обществе.

/^ Ленин В.И. Карл Маркс. — Полн, собр. соч., том. 26, с. 53-54/


Замечательно, что вся глава об «абсолютной идее» почти ни словечка не говорит о боге (едва ли не один раз случайно вылезло «божеское» «понятие»), и кроме того - это NB - почти не содержит специфически идеализма, а главным своим предметом имеет д и а л е к т и ч е с к и й метод. Итог и резюме, последнее слово и суть логики — Гегеля есть диалектический метод - это крайне замечательно. И еще одно: в этом самом идеалистическом произведении Гегеля всего м е н ь ш е идеализма, всего б о л ь ш е материализма. «Противоречиво», но факт!

/^ Ленин В.И. Философские тетради. — Полн. собр. соч., т. 29, с.215/


Нельзя вполне понять «Капитала» Маркса и особенно его 1 главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса 1/2 века спустя!!

/^ Ленин В.И. Философские тетради. — Полн. собр. соч., т. 29, с.162/


б) МАТЕРИАЛИЗМ ФЕЙЕРБАХА


...В действительности и для практического материалиста, т. е. для коммуниста, все дело заключается в том, чтобы революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его. Если у Фейербаха и встречаются подчас подобные взгляды, то все же они никогда не выходят за пределы разрозненных догадок и оказывают на его общее мировоззрение слишком ничтожное влиянием чтобы можно было усмотреть в них нечто большее, чем только способные к развитию зародыши. Фейербаховское «понимание» чувственного мира ограничивается, с одной стороны, одним лишь созерцанием этого мира, а с другой - одним лишь ощущением. Фейербах говорит о «человеке как таковом», а не о «действительному историческом человеке». «Человек как таковой» на самом деле есть «немец». В первом случае, при созерцании чувственного мира, он неизбежно наталкивается на вещи, которые противоречат его сознанию н чувству, нарушают предполагаемую им гармонию всех частей чувственного мира и в особенности гармонию человека с природой... Чтобы устранить эту помеху, он вынужден искать спасения в каком-то двойственном созерцании, занимающем промежуточное положение между обыденным созерцанием, видящим только то, что «находится под носом», и более высоким, философским созерцанием, усматривающим «истинную сущность» вещей. Он не замечает, что окружающий его чувственный мир вовсе не есть некая непосредственно от века данная, всегда равная себе вещь, а что он есть продукт промышленности и общественного состояния, притом в том смысле, что это - исторический продукт, результат деятельности целого ряда поколений, каждое из которых стояло на плечах предшествующего, продолжало развивать его промышленность и его способ общения и видоизменяло в соответствии с изменившимися потребностями его социальный строи. Даже предметы простейшей «чувственной достоверности» даны ему только благодаря общественному развитию, благодаря промышленности и торговым сношениям. Вишневое дерево, подобно почти всем плодовым деревьям, появилось, как известно, в нашем поясе лишь несколько веков тому назад благодаря торговле, и, таким образом, оно дано «чувственной достоверности» Фейербаха только благодаря этому действию определенного общества определенное время.

/Маркс Д., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. М., 1953, с. 33-34/


Правда, у Фейербаха [10] то огромное преимущество перед «чистыми» материалистами, что он признает и человека «чувственным предметом»; но, не говоря уже о том, что он рассматривает человека лишь как «чувственный предмет», а не как «чувственную деятельность», так как он и тут остается в сфере теории и рассматривает людей не в их данной общественной связи, не в окружающих их условиях жизни, сделавших их тем, чем они в действительности являются, - не говоря уже об этом, Фейербах никогда не добирается до реально существующих деятельных людей, а застревает на абстракции «человек» и ограничивается лишь тем, что признает «действительного, индивидуального, телесного человека» в области чувства, т. е. не знает никаких иных «человеческих отношений» «человека к человеку», кроме любви и дружбы, к тому же идеализированных. Он не дает критики теперешних жизненных отношений. Таким образом, Фейербах никогда не достигает понимания чувственного мира как совокупной, живой, чувственной деятельности составляющих его индивидов и вынужден поэтому, увидев, например, вместо здоровых людей толпу золотушных надорванных работой и чахоточных бедняков, прибегать к «более высокому созерцанию» и к идеальному «выравниванию в роде», т. е. снова впадать в идеализм как раз там, где коммунистический материалист видит необходимость и вместе с тем условие коренного преобразования как промышленности, так и общественного строя.

Поскольку Фейербах материалист, история лежит вне его поля зрения; поскольку же он рассматривает историю - он вовсе не материалист. Материализм и история у него полностью оторваны друг от друга, что, впрочем, ясно уже из сказанного.

/Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. М., 1966, с. 35-36/


^ 4. ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ

ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ

ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА


Вульгаризаторы, взявшие на себя в пятидесятых годах в Германии роль разносчиков материализма, не вышли ни в чем за пределы учений своих учителей(французских материалистов XVIII века. Ред.). Все дальнейшие успехи естественных наук служили им лишь] новыми аргументами против веры в творца вселенной. О том, чтобы развивать теорию дальше, они даже и не помышляли. Идеализм был тяжко ранен революцией 1848 г., но материализм в этом своем подновленном виде пал еще ниже. Фейербах был совершенно прав, отклоняя от себя ответственность за этот, материализм; он только не имел права смешивать учение странствующих проповедников с материализмом вообще.

Но около этого самого времени эмпирическое естествознание достигло такого подъема и добилось столь блестящих результатов, что не только стало возможным полное преодоление механической односторонности ХVIII века, но и само естествознание благодаря выявлению существующих в самой природе связей между различными областями исследования (механикой, физикой, химией, биологией и т.д.) превратилось из эмпирической науки в теоретическую, становясь при обобщении полученных результатов системой материалистического познания природы. Механика газов; новосозданная органическая химия, научившаяся получать из неорганических веществ одно за другим так называемые органические соединения и устранившая благодаря этому последний остаток непостижимости этих органических соединений; датирующаяся с1818 г. научная эмбриология; геология и палеонтология; сравнительная анатомия растений и животных - все эти отрасли знания доставили новый материал в неслыханном до того времени количестве. Но решающее значение имели здесь три великих открытия.

Первым из них было доказательство превращения энергии вытекавшее из открытия механического эквивалента теплоты (Робертом Майером, Джоулем и Кольдингом). Теперь было доказано, что все бесчисленные действующие в природе причины, которые до сих пор вели какое-то таинственное, не поддававшееся объяснению существование в виде так называемых сил — механическая сила, теплота, излучение (свет и лучистая теплота), электричество, магнетизм, химическая сила соединения и разложения — являются особыми формами, способами существования одной и той же энергии, т.е. движения. Мы не только можем показать происходящие постоянно в природе превращения энергии из одной формы в другую, но даже можем осуществлять их в лаборатории и в промышленности и притом так, что данному количеству энергии в одной форме всегда соответствует определенное количество энергии в какой-либо другой форме. Так, мы можем выразить единицу теплоты в килограммометрах, а единицы или любые количества электрической или химической энергии - снова в единицах теплоты, и наоборот; мы можем точно так же измерить количество энергии, полученной и потребленной каким-нибудь живым организмом, и выразить его в любой единице - например в единицах теплоты. Единство всего движения в природе теперь уже не просто философское утверждение, а естественнонаучный факт.

Вторым - хотя по времени и более ранним - открытием является открытие Шванном и Шлейденом органической клетки как той единицы, из размножения и дифференциации которой возникают и вырастают все организмы, за исключением низших. Только со времени этого открытия стало на твердую почву исследование органических, живых продуктов природы - как сравнительная анатомия и физиология, таки эмбриология. Покров тайны, окутывавший процесс возникновения и роста и структуру организмов, был сорван. Непостижимое до того времени чудо предстало в виде процесса, происходящего согласно тождественному по существу для всех многоклеточных организмов закону.

Но при всем том оставался еще один существенный пробел. Если все многоклеточные организмы - как растения, так и животные, включая человека, — вырастают каждый из одной клетки по закону клеточного деления, то откуда же проистекает бесконечное разнообразие этих организмов? На этот вопрос ответ дало третье великое открытие - теория развития, которая в систематическом виде впервые была разработана и обоснована Дарвином. Какие бы превращения ни предстояли еще этой теории в частностях, но в целом она уже и теперь решает проблему более чем удовлетворительным образом. В основных чертах установлен ряд развития организмов от немногих простых форм до все более многообразных и сложных, какие мы наблюдаем в наше время, кончая человеком. Благодаря этому, не только стало возможным объяснение существующих представителей органической жизни, но и дана основа для предыстории человеческого духа, для прослеживания различных ступеней его развития, начиная от простой, бесструктурной, но ощущающей раздражения протоплазмы низших организмов и кончая мыслящим мозгом человека. А без этой предыстории существование мыслящего человеческого мозга остается чудом.

Благодаря этим трем великим открытиям основные процессы природы объяснены, сведены к естественным причинам. Здесь остается добиться еще только одного: объяснить возникновение жизни из неорганической природы. На современной ступени развития науки это означает не что иное, как следующее: изготовить белковые тела из неорганических веществ. Химия все более и более приближается к решению этой задачи, хотя она и далека еще от этого. Но если мы вспомним, что только в 1828 г. Велер получил из неорганического материала первое органическое тело - мочевину, если мы обратим внимание на то, какое бесчисленное множество так называемых органических соединений получается теперь искусственным путем без помощи каких бы то ни было органических веществ, то мы, конечно, не потребуем от химии, чтобы она остановилась перед проблемой белка. В настоящее время она в состоянии изготовить всякое органическое вещество, состав которого она точно знает. Как только будет установлен состав белковых тел, химия сможет приступить к изготовлению живого белка. Но требовать от химии, чтобы она с сегодня на завтра дала то, что самой природе тол