Реферат: Культурной антропологии в США и Великобритании в конце XIX начале ХХ в

Взаимодействие психологии и этнологии

(культурной антропологии) в США и Великобритании

в конце XIX - начале ХХ в.


Концепция ¦психологии народов¦, разработанная в XIX в. в Германии и Франции, получила наиболее последовательное развитие в ХХ в. в культурной антропологии США. Идеи В. Вундта, В. Дильтея, Ф. Ницше были использованы для конкретного анализа психологических особенностей традиционных культур. При этом на начальном этапе (1910-1920-е годы) исследований фундаментальную роль сыграли труды британских ученых - У. Риверса, Б. Малиновского, А. Рэдклиф-Брауна. Все они были увлечены идеями психокультурного изучения традиционных обществ. К сожалению, с течением времени (с 1930-х годов) направленность их интересов значительно изменилась (особенно это касается А. Рэдклиф-Брауна), и впоследствии британские антропологи не играли ведущей роли в психологическом направлении в этнологии. Но это нисколько не уменьшает их заслуг на первых этапах развития психокультурных исследований.

Первые попытки изучения культурных различий в протекании индивидуальных психологических процессов были осуществлены группой ученых в ходе экспедиции к о-вам Торресова пролива. Она состоялась в 1895 г. под эгидой Кембриджского университета. Возглавил ее А. Хэддон, позже ставший руководителем департамента антропологии данного университета. Ведущим специалистом по экспериментально-психологическим методам был У. Риверс. В качестве помощников у него работали К.С. Майерс и У. Мак-Дугал. (Последний стал известным психологом, сторонником инстинктивизма.) Основная задача экспедиции состояла в изучении сенсорных способностей индивидов. Риверс изучал остроту зрения, восприятие цвета и пространства (подверженность иллюзиям); Майерс исследовал остроту слуха, обоняние и вкус, а Мак-Дугал - тактильную чувствительность, различение веса и иллюзию ¦размер - вес¦.

Изучение сенсорных способностей жителей происходило в рамках научной программы экспериментальной психофизиологии и не ставило себе целью анализ высших психических функций или воссоздание целостного образа культуры. Это было первое кросс-культурное изучение особенностей восприятия, первая попытка анализа протекания психофизиологических процессов при наличии культурных различий. Экспедиция дала импульс к многочисленным межкультурным исследованиям, составившим затем достаточно обширную область анализа - кросс-культурную психологию. Результаты исследований этой дисциплины учитывались этнологами при построении целостной картины той или иной культуры, но кросс-культурный анализ был в большей степени реализацией научных задач психологии, психофизиологии индивида (¦первой¦ психологии), а не психологии культур (¦второй¦ психологии).

Но был у этой экспедиции еще один результат, весьма существенный для обоснования и развития психокультурных исследований. У. Риверс заинтересовался антропологическим изучением культур, став в дальнейшем известным антропологом и горячим сторонником синтеза психологии и этнологии. В 1916 г. он издал общетеоретическую работу ¦Социология и психология¦, а за два года до этого в небольшой статье ¦Система родства и социальная организация¦, опубликованной в ¦Социологическом обозрении¦, он сформулировал главную задачу целостного изучения культур. ¦Основная цель всех исследований человечества, - писал он, - исторических или научных - достичь объяснения в терминах психологии, в терминах идей, верований, чувств и инстинктивных тенденций (@инстинктивно$ здесь в смысле @неосознанное, бессознательное$. - А. Б.), которые обусловливают поведение людей как индивидуальное, так и коллективное¦1.

Ученик Риверса А. Рэдклиф-Браун развил его идеи в конкретно-историческом исследовании культуры, существовавшей на Андаманских о-вах. В книге ¦Андаманские острова: социально-антропологическое исследование¦ (1922) он показал роль психологического фактора в системе отношений островитян. Важнейшей задачей исследования он считал выяснение вопроса, ¦почему андаманцы думают и действуют определенным образом¦. Рэдклиф-Браун отводил фундаментальную роль понятию ¦чувство¦ (в культуре), которое он определял как ¦организованную систему эмоциональных тенденций, группирующихся вокруг некоторого объекта¦. Он предполагал, что ¦общество зависит в своем существовании от присутствия в сознании своих членов определенной системы чувств, при помощи которой регулируется поведение индивидов в соответствии с потребностями общества¦. Рэдклиф-Браун считал, что важнейшей социальной функцией обрядов и церемоний является поддержание и передачу от поколения к поколению ¦эмоционального характера, от которого зависит функционирование общества¦2. Соответственно важнейшим аспектом в изучении культур становится сравнительное изучение ¦психологической организации индивидов¦ в различных культурах. К сожалению, в последующем Рэдклиф-Браун не обращался к психокультурным исследованиям3.

Проблемы междисциплинарного взаимодействия психологии, антропологии (этнологии) и социологии были предметом анализа со стороны многих ученых. В течение 15 лет (1915-1930) были опубликованы исследования, составившие основу для развития психологического направления в этнологии. Среди них, кроме уже упоминавшейся работы Риверса, особо выделим исследования Р.Х. Лоуи ¦Психология и антропология¦ (1915), А. Крёбера ¦Возможность социальной психологии¦ (1918), А.М. Хокарта ¦Этнология и психология¦ (1915) и две статьи К.Г. Селигмана ¦Антропология и психология¦ (1924) и ¦Темперамент, конфликт и психозы среди людей каменного века¦ (1929). Для понимания взаимодействия психологии и антропологии многое дала работа К. Уисслера ¦Психологическая и историческая интерпретации культуры¦ (1916). В 1923 г. был опубликован труд Ф.К. Бартлета ¦Психология и примитивная культура¦. Разработка междисциплинарных проблем антропологии и психологии была признана важным направлением исследований и во втором издании ¦Истории антропологии¦ (1934) А.К. Хэддона. Этой теме посвящена в книге глава ¦Индивид и проблемы этнической психологии¦. Развитие психологического направления в этнологии получило отражение и в историческом труде Т.К. Пеннимана ¦Сто лет антропологии¦ (1936).

Но все же наибольшее влияние на интеллектуальную атмосферу в антропологии оказала работа Ф. Боаса ¦Психологические проблемы в антропологии¦ (1910). По признанию А.К. Хэддона, ¦в США благодаря влиянию Боаса психология была осознана# как существенный фактор этнологии¦4. Боас сыграл значительную роль в распространении и утверждении тезиса о культурно-историческом источнике многообразия форм социальной жизнедеятельности человека. Он также развивал тезис о ¦психическом единстве¦ человечества, резко противопоставляя свои воззрения культивируемой в то время расово-антропологической концепции о ¦высших¦ и ¦низших¦ в интеллектуальном отношении народах и расовых барьерах, служащих препятствием к восприятию более развитых культурных форм ¦примитивными народами¦. И наконец, Боас был яростным противником эволюционистской формулировки ¦чем развитее, тем лучше, прогрессивнее¦ и отстаивал идею равноправности культур. Не менее важно и то, что в указанной выше работе Боас сформулировал основную проблему психологического направления в этнологии (впоследствии, психологической антропологии). Согласно Р. Бенедикт, одной из родоначальниц психокультурных исследований, Боас выделил в качестве центральной задачи изучение ¦отношения между объективным миром и человеческим субъективным миром в различных культурах¦5.

В 1888 г. известный психолог и организатор науки К. Холл пригласил Боаса в Кларкский университет для участия в программе ¦Генетическая психология¦. Сам Боас работал в университете недолго, но его ученик (докторант) А.Ф. Чемберлейн (впоследствии редактор ¦Journal of American Folklore¦) заинтересовался психологическими проблемами детства в традиционном обществе. Итогом работы Чемберлейна в Кларкском университете стали две книги - ¦Дети и детство в @народном$ мышлении¦ (1896) и ¦Ребенок. Исследование эволюции человека¦ (1899). Боас поддерживал отношение с Холлом и в дальнейшем. На 20-летний юбилей университета они организовали встречу ведущих психоаналитиков того времени (З. Фрейд, К. Юнг, Г. Рохейм и другие). Эта историческая встреча (можно назвать ее и конференцией) сыграла решающую роль в распространении психоанализа в антропологии США. На этом юбилее Боас выступил с программной лекцией ¦Психологические проблемы в антропологии¦, которая составила основу одноименной статьи, опубликованной в 1910 г. в ¦American Journal of Psychology¦.

Таким образом, Ф. Боас был и теоретиком, и организатором нового направления в этнологии США, получившим в конце 1920-1930-х годов название ¦культура-и-личность¦. Первая четверть ХХ в. - время поисков форм интеграции социологии, психологии и антропологии. Этому периоду развития психологического направления в этнологии посвящены два фундаментальных исследования А.И. Халлоуэлла - ¦Психология и антропология¦ (1954) и ¦Личность, культура и общество в поведенческой эволюции¦ (1963). Подводя итоги общей направленности работ антропологов начала ХХ в., А.И. Халлоуэлл дает им такую оценку: ¦Американские антропологи под влиянием Ф. Боаса противостояли инстинктивистским доктринам в психологии, расовым интерпретациям интеллектуальных тестов и концепции примитивного ума, низшего по отношению к цивилизованному человеку¦6.


Психологические типы культур


Исследования Р. Бенедикт психологических типов культур были реализацией на конкретном материале принципов и теоретических установок, разработанных ее предшественниками антропологами. Первые работы Бенедикт, рождавшиеся в дискуссиях с М. Мид, Э. Сэпиром и обсуждавшиеся с ее научным руководителем Ф. Боасом, относятся к концу 1920 - началу 1930-х годов. Это - ¦Психологические типы культур Юго-Запада¦ (1928) и ¦Конфигурации культур в Северной Америке¦ (1932). В них на конкретном материале был воплощен принцип гештальтпсихологии о приоритете целого над частями: каждая культура представляет определенное уникальное сцепление или объединение элементов (частей, черт и т. д.) - конфигурацию, придающую той или иной общности качественное своеобразие. В 1934 г. Р. Бенедикт опубликовала книгу ¦Модели культур¦, в которой излагались принципы изучения и типология психологических типов культур. Этот труд Р. Бенедикт оказал заметное влияние на теоретическое развитие культурно-исторического исследования культур и личностей: Р. Бенедикт стала одним из ведущих теоретиков направлений ¦культура-и-личность¦ (наряду с М. Спиро и М. Мид). Исследование Бенедикт японского национального характера ¦Хризантема и меч¦ (1946) стало образцом для подражания, своего рода эталоном для последующих поколений ученых.

Особенно хотелось бы подчеркнуть то обстоятельство, что и Р. Бенедикт, и М. Мид - сторонники ¦конфигурационизма¦ и культурно-исторического подхода в исследованиях, последователи Ф. Боаса и А. Крёбера. Но в рамках направления ¦культура-и-личность¦ в середине 1930-х годов получил известность качественно иной подход к изучению культур, связанный с именем психоаналитика (клинициста) А. Кардинера. Собственно говоря, полевые исследования проводили антропологи, среди которых необходимо выделить К. Дюбуа, автора книги ¦Народ Алора¦ (1944). Сам же А. Кардинер вместе с Р. Линтоном обобщил конкретный материл и давал ему психоаналитическую интерпретацию.

В принципе, модальная личность (понятие предложено К. Дюбуа) функционально близка к психологическим типам культур-личностей Р. Бенедикт, за исключением одного обстоятельства: Р. Бенедикт и М. Мид искали механизмы формирования личности в культуре, а В. Кардинер и его коллеги в конечном счете сводили содержание личности к индивидуальной наследственности или к тем или иным врожденным факторам. В этом они были значительно ближе к сторонникам генетического детерминизма, нежели к направлению ¦культура-и-личность¦, отличительной чертой которого был ¦культурный¦ детерминизм в умеренной форме.

Характеризуя общую атмосферу в науке о человеке в начале ХХ в., А.И. Халлоуэлл писал о борьбе за создание культурной психологии (или ¦второй¦ психологии, по терминологии В. Вундта). Согласно Халлоуэллу, А. Крёбер в статье ¦Возможность социальной психологии¦ героически отстаивал идею ¦культурной психологии - соотнесения особенностей культур и психологических данных, в то время как основной тенденцией в психологии были индивидуалистичность, физиологичность, биологичность¦7.

Теоретическое развитие и практическую реализацию эти принципы получили в уже упоминавшихся ранее работах Р. Бенедикт и цикле исследований М. Мид. Особое место здесь занимает уже названный труд Р. Бенедикт ¦Модели культур¦, в котором много интересных размышлений о смысле разнообразных культур, значении традиций и обычаев и т. д. Первая часть книги называется ¦Наука об обычае¦, вторая - ¦Разнообразие культур¦, но для собственно этнопсихологических исследований важна ее третья часть, посвященная психологической типологии культур, которую иногда трактуют слишком упрощенно. Бенедикт в своем анализе четырех типов культур (аполлоновский, дионисийский, параноидный и мегаломаниакальный) стремилась выразить определенную интегральную целостность, группирующуюся вокруг условного центра - доминирующего настроя той или иной конкретной этнокультурной общности, своеобразного ¦этоса¦, пронизывающего все общество. Каждый тип определялся особой ¦конфигурацией¦, создающей образ ¦целого¦, и представлял собой идеальную модель (!) культуры-личности. (Но это не исключает личностно-поведенческого разнообразия внутри этнокультурной общности.)

Аполлоновский тип культуры - ¦свет и гармония¦, воплощение идеала ¦среднего пути¦, меры во всем, подчинение интересов индивида традициям общности. Здесь нет явного выражения насилия, гнева, ревности. Кооперация, терпимость, умение жить в сообществе, дружелюбие воспитываются с детства. Регулятивные нормы устанавливаются формальными структурами (авторитет традиций), а не индивидами (неавторитарный вождь). Телесные наказания не практикуются, мужчины и женщины пользуются равными правами. Правда, в этом типе культур не приветствуются выдающиеся достижения индивида (в чем-то значительно выше среднего), особенно если последние могут нанести урон ее величеству традиции. Прежде чем обратиться к характеристике других типов, необходимо отметить, что Э. Фромм значительно позже в ¦Анатомии человеческой деструктивности¦ (1976), используя в первую очередь работы Р. Бенедикт, М. Мид, а также Дж. Мёрдока, дал собственную классификацию типов культур по аналогии с аполлоновским, дионисийским, параноидным типами8. Аполлоновский тип Фромм называет ¦Система А: жизнеутверждающие общества¦. Его важнейшими психологическими характеристиками являются надежность, доверие, обязательность. В целом в данном типе преобладает комфортный настрой и хорошее настроение, депрессии очень редки.

Конфигурация дионисийского типа культуры в определенном смысле противоположна конфигурации ¦аполлоновского¦ типа. В нем приветствуется проявление индивидуальности, в том числе и в явно выраженных эмоциональных формах. Высок авторитет тех, кто показал себя бесстрашным и агрессивным, и тех, кто не останавливался перед насильственным достижением целей. У Э. Фромма такой тип общества получил название ¦Система В: недеструктивное, но все же агрессивное общество¦. Данный тип культуры характеризуется открытостью в проявлении эмоций, утверждении мужского ¦Я¦; в нем отсутствует подозрительность, разрушительность.

Параноидный тип культуры характеризуется подозрительностью и склонностью к конфликтам. Здесь аккумулируется враждебность в отношениях между мужем и женой, соседями, деревнями. Распространено верование, что удача, успех одного означает неудачу другого. Такая модель понимания личностных достижений других пронизывает все сферы активности и уровни взаимодействия людей. Широко практикуется вредоносная магия (¦война всех против всех¦)9. Фромм назвал данный тип ¦деструктивными обществами¦. Основными психологическими характеристиками типа являются страх, враждебность, коварство, предательство. Важнейший источник такого положения Фромм видел в широком распространении частной собственности (хотя бы и в символически-ритуализованной форме) и в абсолютизации конкуренции.

Особое место в классификации Р. Бенедикт занимает мегаломаниакальный тип культуры индейцев кватикютль. Он основан на деструкции собственности и группируется вокруг ¦специфической идеи о собственности и богатстве¦ (богат тот, кто больше сделает подарков). Заключительная часть книги ¦Модели культур¦ - ¦Антропология и анормальное¦ приобретает дополнительную ценность как в контексте типологии культур, так и в сравнении с предыдущими работами этого автора. И дело здесь не только в том, что Бенедикт в теоретической форме представила совершенно новый подход к соотношению нормы и патологии (умеренный культурный релятивизм), хотя это является громадным шагом вперед в познании столь сложной проблемы. Самое главное в анализе соотношения нормы и патологии - наглядная иллюстрация изменчивости, контекстуальности культурной нормы (а не клинического критерия патологии, как у Кардинера). То, что является нормой в дионисийской культуре, не будет таковой в аполлоновской (например, достижение цели при помощи физического насилия). Принципы конфигурационизма составляют также фундамент работ М. Мид10.

Поиски интегрального целого и доминанты его функционирования под углом общего настроения духа в культуре в методологическом плане близки классическому функционализму Б. Малиновского, который полагал, что ¦в любом типе цивилизаций любой обычай, материальный объект, идея и верования выполняют некоторую жизненную функцию #представляют собой необходимую часть внутри действующего целого¦11. Интегративный подход (или конфигурационизм), разработанный Р. Бенедикт и М. Мид, оказал значительное влияние на исследование духа народов в форме национального характера.

В то же время практически с момента возникновения направления ¦культура-и-личность¦ М. Мид и Р. Бенедикт, так же как и их коллеги, ставили перед собой задачу сравнительного анализа современного и традиционного обществ. Одна из первых статей М. Мид, посвященных анализу мышления у самоанских детей, имеет подзаголовок ¦В сравнении с западным типом мышления¦. Основные общие категории, которыми оперирует М. Мид, - это постфигуративный (традиционный) и кофигуративный (современный) типы культур. Аналогичные положения развивала и Р. Бенедикт, для которой изучение ¦простых¦ культур есть путь к анализу более ¦сложных¦.


Национальный характер - форма изучения

культурной идентичности*


Начиная с середины 1940-х годов в американской антропологии получили развитие исследования национального характера. Наиболее известной работой в этой области является книга Р. Бенедикт ¦Хризантема и меч¦ (1946), в которой она применила новый подход к анализу психокультурных явлений. Основная особенность его состояла в том, что эмпирические материалы, полученные в результате интервью и общения с японцами были объединены в единое целое со сведениями, полученными из самых разнообразных литературных источников.

Безусловный успех книги Бенедикт в каком-то смысле оттеснил на периферию, затмил очень интересное, также инновационное по способу анализа исследование М. Мид и Г. Бейтсона ¦Балийский характер¦, вышедшее на четыре года раньше. Ученые провели сравнительный анализ моделей поведения и способов межличностного взаимодействия людей на о. Бали, во Франции, Японии и Канаде. Важнейшим результатом данного исследования стали сотни фотографий и фильм ¦Четыре семьи¦ с комментариями М. Мид.

Термин ¦национальный характер¦ нуждается в пояснении, поскольку его содержание в антропологии отличается от такового в других науках. История анализа национального характера берет начало от Теофраста и Тацита. Эмпирические характеристики того или иного народа содержатся в работах Гегеля и Канта. Специфика этого подхода (обозначаемого термином ¦национальный характер¦) была и есть в том, что выделяется одна или несколько черт народа (часто аналитическим способом, а не на основе обобщения эмпирических материалов), выражающих специфику его духа. Такой анализ может быть более или менее достоверным, с ним можно соглашаться, а можно и спорить. Этот подход был интересен в XIX - начале ХХ в., но он оказался непродуктивным во второй половине ХХ в.

Особенность же этнопсихологических зарисовок и портретов, выполненных антропологами 1940-1970-х годов, состоит в исследовании различными методами особенностей повседневной жизнедеятельности людей в различных культурах. Изучение национального характера в психологической антропологии - это попытки создать целостную картину образа жизни народа или метакультурной (полиэтнической) общности, объединенной какими-либо общими ценностями (культурными или конфессиональными) либо проживающей на фиксированной территории, часто ограничивающей пространственные параметры культуры в силу природно-географических факторов. Самые любимые сюжеты для этнопсихологов - жизнь островитян (о. Бали, Тробриандских о-вов, Японии, Англии). Исследования национального характера носят полифакторный характер, т. е. включают особенности истории этнокультурной общности, этнографическую специфику уклада жизни и быта (в единстве материальной и духовной культуры). Их источником наряду с непосредственным изучением культуры может быть художественная литература.

Наиболее известным примером обращения к литературным источникам является использование произведений Шекспира для воссоздания особенностей этнопсихологии того или иного народа или общности. Ф. Бок посвятил этой проблеме специальное исследование ¦Шекспир и елизаветинская культура¦ (1984). Этот вопрос он анализирует и в других своих работах12.

Кроме этого, объектом анализа в антропологии может быть не только народ, а полиэтническая общность (американцы, славяне, европейцы, граждане СССР, западное ¦Я¦, восточное ¦Я¦). И наконец, может быть, важнейшей особенностью исследований национального характера в психологической антропологии является то, что они не содержат оценочно-сравнительных характеристик (лучше - хуже), чего не скажешь об изучении аналогичных явлений при использовании расплывчатого термина ¦менталитет¦ (есть цивилизованный и нецивилизованный).

В 1954 г. издана монография Р. Метро и М. Мид ¦Темы во французской культуре¦, а годом позже Дж. Горер опубликовал книгу ¦Изучая английский характер¦. Не были забыты и восточные культуры. В 1957 г. вышла книга Дж.М. Карстеаса ¦Дважды рожденный¦, посвященная особенностям образа жизни высшей касты индусов в Раджистане. Из исследований 1960-х годов особо отметим исследование Э. Норбека и Дж. Де Воса, рассмотревших особенности национальной психологии японцев и применение проектных методик для изучения этого вопроса, а также безусловно яркую работу Ф.Л.К. Хсю ¦Американские сущностные ценности и национальный характер¦.

Изучение ценностей американской культуры и своеобразия национального характера жителей этой страны берет свое начало с работы А. Токвиля ¦Демократия в Америке¦ (1830). В антропологии одно из первых исследований этого вопроса принадлежит Дж. Гореру. Основная идея его книги ¦Американский народ¦ (1948) заключается в том, что существует резкий контраст между английским и американским национальными характерами. По его мнению, американское общество базируется на отрицании европейского наследия, традиций, прежде всего английских, поскольку исторически американцы боролись за независимость от метрополии. Стремление к свободе и независимости он усматривал также в отсутствии в семейной жизни модели поведения, согласно которой сын должен продолжать дело отца, подражать ему и т. д. В Америке он свободен в выборе своего жизненного пути. Во многом работа Горера была эмпирическим исследованием. В ней были собраны курьезные случаи из жизни американцев, которые характеризуют особенности их национального характера.

Более значительной и влиятельной была работа Д. Рисмена ¦Одинокая толпа. Изучение изменяющегося американского характера¦ (1950). Метафора ¦одинокая толпа¦, вынесенная в название, свидетельствовала о попытке описать психокультурный тип подобно тому, как это сделала Р. Бенедикт. Основное содержание исследования - своеобразная апология ¦автономии личности¦, гимн индивидуализму. Личностная независимость, свобода развития способностей и возможность их применения - это существенные черты ¦american way of life¦ и безусловная ценность. Но Рисмен оставил без внимания стремление к общности (своей собственной) прежде всего к семье как к коллективу. Повис в воздухе и вопрос о том, как все-таки одинокая толпа образует американскую общность. Этот и ряд других аспектов работы Д. Рисмена вызвал и справедливую критику со стороны коллег. Тем не менее он в переиздании в 1961 г. указанного труда и в других работах остался верен принципу, согласно которому ¦ни одна идеология, как бы она ни была благородна, не может жертвовать личностью в интересах группы¦13.

В исследовании Рисмена отразилась существенная черта индустриальной культуры в целом - атомизированность индивидов, анонимность технологического общества, одиночество даже в толпе. В наиболее ярковыраженной форме этот феномен получил распространение в США. Данная проблема в виде анализа феномена ¦уединенности¦ впоследствии неоднократно была предметом исследования в психологической антропологии и этологии человека.

Интересны результаты опроса, который провел Рисмен среди студентов. Студенты должны были ответить на вопрос, к какому типу культуры по классификации Бенедикт они отнесли бы США. К удивлению Рисмена большинство студентов видят в американцах носителей мегаломаниакальной культуры, т. е. ¦индивидуалистов, в первую очередь интересующихся проявлением благосостояния и общественного положения¦. Меньшинство воспринимает американскую культуру как параноидную. Сам Рисмен считает американцев дионисийцами. Лучшая черта человека, с точки зрения юных американцев, ¦умение уживаться (ладить) с любым человеком¦, худшая - раздражительность.

Автор книги ¦В поисках одиночества¦ (1910) Ф. Слейтор пытается реалистически описать американский характер. Он отчетливо представляет изменения, происходящие в американском обществе в направлении создания ¦контркультуры¦, находящейся в оппозиции ¦технологически ориентированной культуре¦, и полагает, что действительные изменения в американском обществе связаны с переосмыслением индивидуализма, лежащего в его основе.

Совершенно иной подход к анализу ценностей американской культуры у Ф.Л.К. Хсю. В центре его анализа - глубокий ценностный конфликт между декларируемым официальной идеологией равенством и реальной практикой расовой и этнической дискриминации. Одна из важнейших черт, присущих американскому образу жизни, можно даже сказать основная, по мнению Хсю, ¦уверенность в себе, наиболее существенным психологическим выражением которой является страх перед зависимостью¦. В это же время ¦уверенность в себе в Америке неотделима от воинственного требования индивидом экономического, политического и социального равенства¦.

Кроме того, Хсю выделяет четыре пары противоречивых ценностных ориентаций, взаимодействие которых в целостной и диалектической форме дает описание особенностей этнопсихологии американцев. Это: ¦а) христианская любовь с религиозным фанатизмом; б) акцент на науке, прогрессе и гуманности с ограниченностью, идеей группового превосходства и расизмом; в) пуританская этика и гибкость сексуальной морали; г) демократические идеалы равенства и свободы с тенденциями тоталитаризма и охотой на ведьм¦14.

Особое внимание Хсю уделяет трансформации индивидуализма Западной Европы (особенно английского его варианта) в ¦уверенность в себе¦ в США. Этому аспекту психологии американцев посвящена его статья ¦Пересматривая жемткий индивидуализм¦ (1960), которая носила, я бы сказал, программный характер. Отдавая должное принципами личной свободы и возможностям личностного и социального роста, тем не менее Хсю отмечает сверхавтономность индивидов, атомизированность американского общества, порождающую массу проблем личностного и социального планов. В вводной статье к сборнику своих трудов ¦Индивидуализм - обоюдоострый меч¦ (1983) Хсю еще раз возвращается к этой проблеме, наглядно показывая огромные достижения американского народа в области науки, технологии и медицины и в других сферах. Вместе с тем он призывает ¦тронуть¦ ¦священную корову¦ Америки, скорректировать содержание образования и даже несколько изменить взгляд на ¦крепкий¦ индивидуализм. Тревожными симптомами для Америки являются проявления насилия в самых жестоких и часто немотивированных формах. Хсю приводит множество примеров убийств подростками или убийств из-за пустяка. То, о чем пишет Хсю, наверное, наилучшим образом получило отражение в фильме О. Стоуна ¦Невинные убийцы¦.

Такая резкая и нелицеприятная постановка вопроса дает возможность высветить оборотную сторону стремления самоутверждения, обретения уверенности в себе свободных, но атомизированных индивидов. В неменьшей степени данная проблема касается и России 1990-х годов. Мы восхищаемся смелостью и силой героев американских боевиков, будь то герои С. Сигала, Ч. Норриса или А. Шварценеггера. Они успешно воплощают принцип ¦прямого действия¦ и добиваются справедливости, которой, ох, как не хватает в российском обществе. Отсюда тоска по ¦крепкой руке¦ жесткого индивида#

Завершая характеристику исследований особенностей американского образа жизни и оценивая роль Хсю, необходимо отметить, что он наиболее содержательно и мудро проиллюстрировал метафору Д. Рисмена ¦одинокая толпа¦ как существенную черту жизнедеятельности американцев. Хсю стремился исследовать эту проблему в исторически-сравнительном аспекте, использовать возможности междисциплинарного анализа и всю совокупность подходов, существующих в психологической антропологии. Он неоднократно подчеркивал положение о том, что особенности национального характера не могут быть поняты без обращения ко всему циклу проблем, возникающих в процессе познания личности в условиях различных культур. Этому посвящены его исследования 1950-1970-х годов, объединенные в книге ¦Пересматривая жесткий индивидуализм¦. Именно под таким углом зрения он анализирует проблему этнической идентичности в форме анализа культурно-обусловленного ¦Self¦.

Проблема индивидуализма, затронутая Хсю, имеет исторический смысл и неодинаковое содержание в различных типах культур. Мы нередко наблюдаем бесконечную вереницу социальных форм утверждения собственного ¦эго¦ любой ценой. Это может сознательно или неосознанно каждодневно осуществляться на обыденном, эмпирически бытовом уровне, так же как и на государственном.

Именно стремление к самоутверждению есть один из источников дисассоциативной этнической идентичности, ¦гиперэтнической идентичности¦, ведущей к националистическому или расовому экстремизму. ¦Атомизированный¦, ¦автономный¦, ¦независимый¦ индивид, осознавший фальшивость своих форм самоутверждения и бессмысленность такой ¦свободы¦, бежит от нее, согласно Э. Фромму. Но очень часто, продолжая ¦логику¦ ¦крепкого¦ индивидуализма, он попадает в рабство авторитаризму, в сети культа сильной личности, будучи сам слабым и незащищенным. Этот момент очень точно выразил З. Фрейд, отмечая, что ¦громадное большинство людей нуждаются во власти, которой они могут восхищаться, которой они могут подчиняться, которая господствует над ними#¦15.

Описать особенности немецкого национального характера, которые способствовали приходу Гитлера и нацистской партии к власти пытался Э. Фромм, создавший концепцию ¦социального характера¦, которая придала дополнительные историко-культурные аспекты этнопсихологическим исследованиям в целом. Строго говоря, на примере Германии наиболее ярко проявилась трансформация отчужденных ¦свободных¦ индивидов в коллективного творца авторитаризма. Эта трансформация была облегчена особенностью историко-психологической ситуации в Германии того времени (позор Версаля, потребность в самоутверждении). Анализ психологии немцев в 1930-1940-х годах важен тем, что были выработаны два новых подхода к изучению этнопсихологии, существенно отличные от классических форм, существовавших в американской антропологии.

Один из них создал Э. Фромм в форме анализа ¦социального характера¦. Важную роль здесь играла конфессиональная составляющая, прежде всего особенность реформации в Европе. Основополагающее исследование на эту тему - ¦Бегство от свободы¦ (1941). Отметим, что бегство от свободы возможно и в сторону осмысленного существования человека путем реализации родовых потребностей - способностей и познания своей идентичности, в том числе этнической.

Второй подход развивал в своих трудах Э. Эриксон. Он исследовал личности великих людей биографическим методом, стремясь таким образом осмыслить психологию народа. Наряду с изучением личностей Ганди и Лютера он также изучал личность Гитлера. Э. Эриксон продолжил классическую традицию психоанализа. Его подход получил название психоистории.

Особое внимание антропологов на протяжении длительного периода времени (1940-1960-е годы) привлекала ¦загадка славянской души¦. Анализу этой проблемы посвящены многочисленные работы, большая часть из которых не имеет отношения ни к культурной антропологии вообще, ни к психологической в частности. Было множество попыток истолковать ¦русский национальный характер¦ с позиций ортодоксальной фрейдистской концепции (анальный, оральный, генитальный типы).

Пионером в изучении ¦русского национального характера¦ в психологической антропологии был Дж. Горер, который в 1949 г. опубликовал статью ¦Некоторые аспекты психологии великорусского народа¦. В том же году вместе с Дж. Рикманом он издал книгу ¦Великорусский народ¦. В 1962 г. К. Клакхон в сборнике ¦Культура и поведение¦, изданном под его редакцией, посвятил объемную статью ¦драме русского национального характера¦.

Любимая идея Дж. Горера - это связь тугого пеленания и соответственно небольших периодов свободы младенцев с особенностями ¦русского национального характера¦. Подобная трактовка психологии русского народа была встречена с большим скептицизмом и получила ироническое название ¦пеленочный детерминизм¦. В принципе всякое событие в детстве, в том числе и традиция пеленания, безусловно влияет на взрослую личность, вопрос состоит лишь в том, как, в чем и в какой степени. Видимо, все-таки не в такой, как об этом пишет Дж. Горер, выводя из этой традиции всю совокупность признаков ¦русской души¦. По моему мнению, в трактовке феномена пеленания во многом сыграли роль ¦сущностные американские ценности¦, а именно представление о неограниченной свободе и независимости, которые должны быть предоставлены индивиду с рождения.

В России, так же как и в ряде других стран, распространен диалектический подход: свобода познается в сравнении с несвободой, т. е. ребенок с детства приучается к определенным моделям культуры. В США же долгое время господствовала ¦педагогика вседозволенности¦, один из авторов которой Б. Спок с горечью, увидев ее плоды, признал недопустимость такого отношения к детям. Что же касается самого пеленания, то оно, конечно, необходимо в первые месяцы жизни ребенка, так как хаотические, неуправляемые движения ребенка (механизм управления в стадии формирования) дестабилизируют нервную систему и являются источником травм (как нервных, так и физических). К этому можно добавить, что в России не самое тугое пеленание. Например, индейцы хопи туго привязывают запеленатого младенца к доске и освобождают лишь два-три раза в сутки. Данное положен