Реферат: Детство и юность царя


Детство и юность царя

Первые государи из дома Романовых немало сделали для своей страны. Под их крепкой самодержавной властью Русская земля оправилась от страшного разорения, причиненного ей долгой смутой; государство Русское далеко раздвинуло свои пределы на восток, на юге закрепило за собою службу вольных казачьих земель, а на западе вернуло себе Смоленскую и Черниговскую области и половину Малороссии.

Но многое еще предстояло сделать для того, чтобы Россия стала могучим государством, не уступающим ни в чем государствам Запада.

У сильных народов Западной Европы, например во Франции или в Англии, было тогда уже постоянное, отлично вооруженное войско. У нас, несмотря на старания царей Михаила, Алексея и Федора, полки иноземного строя далеко не могли еще сравниться по выправке и военному искусству с настоящим европейским войском; а часть нашего войска держала еще старый строй — состояла из стрелецких и конных дворянских полков, плохо вооруженных и совсем почти не обученных.

У других европейских народов были целые флоты военных и торговых кораблей, устроенные гавани; они вели выгодную морскую торговлю, а благодаря торговле там развилась всякого рода промышленность, было много фабрик и заводов, от которых кормился и обогащался народ. У нас вся морская торговля велась через единственный наш приморский город — Архангельск, исключительно на иностранных кораблях; заводов и фабрик было мало, да и то их устраивали и заведовали ими пришлые иноземцы. Самые науки и искусства, необходимые для военного дела и для развития промышленности, у нас совсем не существовали.

Сами русские стали понемногу понимать, что сравняться с соседями в богатстве, образованности и военной силе удастся им только тогда, когда Россия найдет доступ к вольному, открытому морю. Думал об этом еще царь Алексей Михайлович и его главный советник боярин Ордин-Нащокин, но перейти от добрых желаний и намерений к настоящему делу им не удалось.

Завоевать доступ к морю и двинуть Россию по пути промышленного и торгового развития, создать военный флот и новое войско, насадить в России необходимые искусства и науки предстояло младшему сыну царя Алексея Михайловича — Великому Петру.

Петр родился 30 мая 1672 года и был сыном второй супруги царя — Наталии Кирилловны, происходившей из рода Нарышкиных. Царица до замужества жила в доме боярина Матвеева и считала его для себя вторым отцом. Брак царя упрочил положение Матвеева, родственники же первой супруги Алексея Михайловича — Милославские — потеряли прежнее значение. Царевич Петр был крепким и рослым мальчиком, необычайно живым и понятливым. Недаром о самом рождении его сложилось в народе много сказаний, предвещавших его будущую великую судьбу.

Царь Алексей очень любил Петра, но ему не пришлось проявить заботу о воспитании и образовании сына, так как он скончался в 1676 году, всего 47 лет от роду.

Старший сын царя Федор Алексеевич, рожденный от Милославской, вступил на престол. Милославские торжествовали; боярина Матвеева отправили э ссылку; царица Наталия Крилловна с детьми осталась в Москве, в Кремле, но никакого влияния на дела государства не имела. Молодой царь, которому не было еще 15 лет от роду, от природы был слаб и болезнен. Он получил прекрасное по тому времени образование и, когда возмужал, стал хорошо править госудрством. Важным делом его царствования было уничтожение местничества. Местничество состояло в том, что родовитые служилые люди не желали находиться под начальством тех людей, которых считали менее знатными по происхождению, хотя бы эти люди были способными, долго служившими и принесшими много пользы государству. Это, конечно, сильно вредило делу: бывали случаи, что воеводы из-за местнических счетов покидали войско в виду неприятеля, хотя и знали, что за это понесут наказание. Русские государи, начиная с Иоанна Грозного, всеми силами боролись с местничеством; однако искоренить застарелый обычай им не удалось. При царях Алексее Михайловиче и Федоре Алексеевиче в боярской думе было уже много людей неродовитых, достигших этого положения своими заслугами. Уже среди знатных бояр появились просвещенные люди, которые сознавали вред, проистекавший от местничества. Среди них выделялся князь Голицын, просвещеннейший человек своего времени, и любимец царя Федора — боярин Языков. По их совету, созвав в 1682 году высшее духовенство, боярскую думу и главных военных начальников, царь, согласно общему решению, уничтожил местничество и велел сжечь книги, на основании которых решались местнические споры.

Царь Федор детей не имел. Ввиду крайней болезненности царя окружавшие его сознавали, что он недолго проживет. Всем же было известно, что и следующий за ним по старшинству брат, царевич Иоанн — юноша слабый телом и духом, совсем неспособный к государственным делам. Поэтому взоры русских людей давно обращались к царевичу Петру. Сам ближайший друг царя боярин Языков склонился на сторону Петра. Он просил царя о возвращении из сибирской ссылки боярина Матвеева, дабы он в случае воцарения малолетнего Петра мог стать до времени надежной опорой его матери царицы Наталии. Царь Федор возвратил Матвеева и разрешил ему поселиться в Суздальском уезде.

Из близких родных царя выделялась твердым, властолюбивым характером и умом его сестра царевна София. При больших природных дарованиях она получила хорошее образование, многое знала, сама сочиняла стихи. Она не хотела соблюдать стародавнего обычая, предписавшего сидеть царевнам в теремах, никому не показываясь; напротив, любила сама беседы с боярами о государственных делах и удивляла их своим умом и находчивостью. Царевна решила воспрепятствовать переходу царской власти к Петру. В тайниках души она питала надежду самой сделаться полновластной правительницей государства от имени слабого брата Иоанна.

27 апреля 1682 года умер царь Федор, не сделав распоряжения о своем преемнике. Узнав о кончине государя, народ толпами повалил в Кремль. Там, во дворце, уже собрались высшее духовенство и бояре. Шли толки о том, кому быть на царском престоле. Патриарх Иоаким cтал на сторону Петра. Когда открылось заседание освященного собора и боярской думы, патриарх указал, что 16-летний Иоанн слаб умом и здоровьем, царевичу же Петру всего девять лет, и поставил вопрос, кому из них царствовать. Хотя большинство предпочитало Петра, но на вопрос патриарха прямого ответа дано не было; гюследовало лишь уклончивое указадело людей всех чинов Русской земли. Патриарх велел тотчас созвать в Кремль людей всех чинов. Собранию этому Иоаким предложил тот же вопрос. Немногие только голоса отозвались за Иоанна. Большинство же высказалось за Петра, и тогда патриарх с освященным собором и боярской думой объявил, что избран на царство Петр Алексеевич. Царевна София была вне себя и упрекала патриарха за то, что царевич Иоанн не сделан соправителем. «Многоначалие пагубно, — возражал патриарх, — да будет един Царь, так угодно Богу».

Девяти лет Петр был объявлен царем. За его малолетством управление сосредоточилось в руках царицы Наталии Кирилловны, которая и поспешила вызвать в Москву Матвеева, как необходимого в такое трудное время сотрудника и советника.

Но в Москве уже подготовлялись волнения. Царевна София, Милославские и их друзья распространяли мысль, что Иоанн неправильно устранен от престола. Особенно они распространяли эту мысль среди беспокойных стрельцов, у которых были нелады тогда со своими начальниками. Стрельцы не слушались их, буйствовали, шумели. Власти не принимали, однако, решительных мер. Вследствие этого смута среди стрельцов росла.

Пользуясь этим, сторонники Милославских нашептывали среди стрельцов, будто родственники царицы и Петра Нарышкины не только отстранили царевича Иоанна от престола, но хотят и совсем его извести.

Об эту пору вернулся в Москву боярин Матвеев; но не успел еще он вникнуть в дела, как вспыхнул стрелецкий бунт. 15 мая, утром, клевреты Милославских Петр и Иван Толстые прискакали в стрелецкие слободы и стали кричать, что Нарышкины задушили царевича Иоанна. Тогда стрельцы бросились в Кремль, желая отомстить за смерть его, но царица вышла на Красное крыльцо, ведя за собою Петра и царевича Иоанна. Стрельцы поняли, что они обмануты и после разумных увещаний боярина Матвеева готовы уже были спокойно разойтись. Но грубое вмешательство сына начальника стрелецкого приказа князя Долгорукова распалило стрельцов; обезумев, они убили его и боярина Матвеева и бросились затем искать Нарышкиных и других бояр, неугодных Милославским. Многие убийства совершились на глазах самого юного государя. Особенно злобились стрельцы на брата царицы боярина Ивана Нарышкина. Они искали его целых два дня, но безуспешно. Тогда, придя на третий день, 17 мая, они заявили, что будут продолжать бесчинства, пока не будет выдан Нарышкин. Дядя царя великодушно решил пожертвовать собой для успокоения Москвы. Он исповедался, причастился и, простившись с горько рыдавшей сестрой и царственным племянником, вышел к стрельцам, которые сначала его жестоко пытали, а потом убили. Этим лютым убийством закончился мятеж.

Вместе с тем исполнилось и заветное желание царевны Софии и Милославских: было объявлено, что царствовать будут оба брата, а царевна София будет правительницей государства. Последняя и не замедлила сосредоточить в своих руках все высшее управление.

Царица же Наталия Кирилловна уехала с Петром в село Преображенское. Страшные, кровавые впечатления, пережитые в Москве, навсегда остались в памяти Петра, к стрельцам в его душу запала вполне понятная вражда: самое имя их сделалось для него ненавистным.

Тяжелые обстоятельства жизни не давали возможности подрастающему Петру получить такое образование, какое в свое время получили покойный брат его царь Федор и царевна София. Для обучения чтению и письму приставлен был к нему подьячий Никита Зотов, человек малообразованный. Зотов учил его по старине: выучив азбуку, перешли на часослов, потом на псалтырь. Благодаря прекрасной памяти Петр выучил наизусть и всегда потом помнил множество изречений из священных и богослужебных книг. Не много пользы принесли Петру занятия с Зотовым: впоследствии он сам вспоминал об этом с большой скорбью, хотя навсегда сохранил к своему учителю доброе расположение и за то немногое, что тот ему передал.

И раньше, в Кремле, у Петра времени свободного было много, а теперь, в Преображенском, стало его еще больше. Ища развлечения, для игры и забав, он набрал себе толпу сверстников — детей дворцовых служителей и некоторых приближенных бояр и дворян. Постепенно из этих мальчиков образовались «потешные полки», которые были названы по двум подмосковным селам Преображенским и Семеновским. В них стали поступать уже и взрослые молодые люди: первым записавшимся в Преображенский полк был придворный конюх Сергей Бухвастов. Его Петр всегда называл впоследствии «первым солдатом Русской армии». Потешные были одеты и вооружены по образцу иностранных регулярных полков, и с ними Петр почти не расставался: они были его друзьями. Из этих-то потешных образовались впоследствии два доблестных полка императорской гвардии — Преображенский и Семеновский. Правительница София не видела ничего для себя опасного в этих воинских упражнениях своего брата и приказала доставлять Петру все то, что понадобится для потешного его войска.

Но не в одних потехах проходили отроческие годы царя. Быстрый, пытливый ум его не мог удовлетвориться теми скудными познаниями, которые переданы были ему Зотовым. Петру удалось самому подыскать себе нужных учителей, с помощью которых он и стал восполнять пробелы своего образования. Не получив от окружающих объяснения, для чего употребляется один попавший ему в руки инструмент, он обратился к голландцу Тиммерману, жившему в Немецкой слободе под Москвой. Тот ему объяснил употребление этого инструмента и прибавил, что для обращения со многими полезными приборами необходимо предварительно изучить арифметику и геометрию. Петр, не медля, стал прилежно учиться у Тиммермана этим наукам, а также артиллерии и фортификации, т. е. науке о крепостях.

Спустя немного времени Петр начинает увлекаться и корабельными потехами. В детстве он не любил и боялся воды, но юношей он сильно полюбил плавание и судостроение. Разбираясь в селе Измайлове в амбаре в старых вещах, Петр нашел английский бот; ему объяснили, что это судно может ходить на парусах не только по ветру, но при искусном управлении и против ветра. Петр решил немедленно овладеть таким искусством. Из Немецкой же слободы был вызван знакомый с морским делом голландец Брант, который и обучил царя этому делу. С этого времени не было уже для Петра большего удовольствия, как плавать на судах и принимать участие в их постройке.

Но под Москвой не было больших рек и озер, где бы царь мог вполне отдаться новой потехе. Тогда он решил упражняться в управлении парусами на Переяславском озере. Здесь вскоре закипела работа: окрестные жители с удивлением видели 16-летнего Петра, окруженного голландскими и русскими мастерами, за сбором и оснасткой ботов, шлюпок, яхт и других судов.

Правительница София и ее приближенные со смехом говорили об этих занятиях Петра, они считали его ни к чему не способным. Не так, однако, было на деле. Вот что писал однажды Петр своей матери с Переяславского озера:

«Вселюбезнейшей и дражайшей моей матери, Государыне-Царице и Великой Княгине Наталии Кирилловне.

Сынишка твой, в работе пребывающий, благословения прошу и о твоем здравии слышать желаю; а у нас молитвами твоими здорово все. А озеро все вскрылось сего 20-го числа, и суда все, кроме большого корабля, в деле, только за канатами дело станет; и о том милости прошу, чтобы мне канаты до семисот сажень, не мешкав, присланы были. Посем паки благословения прошу".

Здесь Петр назвал себя «в работе пребывающим», и это вполне отвечало истине. Из этой корабельной забавы вырос впоследствии русский флот.

Петру уже минуло 17 лет, он мужал, был полон сил и наступало для него время возвратить власть, насильственно захваченную царевной Софией. Царица Наталия Кирилловна сама стала напоминать ему об этом.

Семилетнее правление Софии не было отмечено какими-нибудь выдающимися событиями. Вначале ей пришлось успокаивать волнения стрельцов, которых она сама же разнуздала: она вынуждена была даже казнить их начальника князя Хованского. Затем возникли вызвавшие большую смуту пререкания с защитниками старых церковных обрядов: правительница начала жестоко преследовать ревнителей старины, которые бежали в костромские и олонецкие леса. Два неудачных похода в Крым под начальством ее любимца князя Голицына окончательно поколебали положение правительницы. Однако она не желала уступить добровольно. Она цепко держалась за власть и даже стала именовать себя в грамотах самодержицей.

София понимала, что Петр недолго будет находиться в отдалении от государственных дел. Он уже стал проявлять самостоятельность, отказавшись, например, от участия в крестном ходе, в котором, противно обычаю, шла София в царском одеянии.

Правительница была готова решиться на крайние меры и обратилась к испытанным своим приверженцам — стрельцам.

В ночь на 8 августа 1689 года несколько стрельцов — сторонников Петра прискакали из Москвы в Преображенское и сообщили ему, что София злоумышляет на его жизнь. Петр хорошо помнил майские дни 1682 года, когда лилась кровь его родственников, и тою же ночью ускакал в Троице-Сергиеву обитель, под защиту ее крепких стен. К Петру стали собираться многие знатные люди из Москвы, пришли потешные полки и верный Петру стрелецкий Сухарев полк. София не нашла поддержки и среди стрельцов. Патриарх Иоаким был также на стороне Петра. Покинутая всеми правительница должна была смириться. Ей было приказано удалиться в Новодевичий монастырь.

После устранения Софии Петр не сразу принялся за все государственные дела. Он по-прежнему более всего занимался военным и кораблестроительным делом. Военные потехи его приняли теперь вид настоящих воинских действий: в них принимали участие не только потешные полки, но и другие отряды. Более серьезный характер получили и его судостроительная деятельность и плавание на судах. В 1693 году перед ним впервые развернулось столь желанное море: он плавал на фрегате, построенном в Архангельске, по Белому морю. Не всегда приветливо встречали седые волны этого моря смелого царя. В следующем 1694 году корабль его, плывя от Архангельска в Соловки, едва не погиб от бури. В память своего спасения царь поставил крест на том месте, где вышел на берег. Но великие опасности не могли отвлечь Петра от моря.

В конце того же года Петру пришлось оплакивать смерть горячо любимой матери, царицы Наталии. Теперь ему уже было 22 года, и он вполне самостоятельно взялся за дела государственного управления.

^ Азовские походы

Внешнее положение России в 1694 году было тревожное и тяжелое. Судьба все не давала России мира, хотя государи наши сами никогда не искали войны.

С главным врагом — Польшей — в правление царевны Софии удалось, наконец, достигнуть примирения. Зато надвинулась на Русскую землю новая война: Турция с подвластными ей татарскими ордами начинала уже прямое наступление на Москву и Польшу. При царевне Софии Москва в союзе с Польшей и Австрией вела против Турции войну. Царские рати дважды ходили походом через степи на Крым. С тех пор мира с Турцией не было, но не было и открытых военных действий. Только крымцы тревожили южную окраину обычными грабительскими наездами да донские казаки рубились по-прежнему с азовскими татарами. К этому времени туркам удалось уже загородить донцам выход в море: против Азова, на другом берегу Дона, они построили новую крепость и самую реку перетянули толстыми железными цепями, через которые казачьи ладьи, под выстрелами пушек, не могли прорваться. А сами турки из своей азовской твердыни стали теснить донские городки так сильно, что у казаков не хватало своих сил для борьбы с ними. Еще при царе Алексее Михайловиче, в 1648 году, в нижних донских городках затрещали русские барабаны, там располагались высланные на подмогу донцам, по их просьбе, царские драгунские полки. С тех пор такие посылки стали обычными: в общей борьбе против турок и татар вольный Дон все теснее связывался с Москвой.

Петр унаследовал от царевны Софии польский союз и турецкую войну, начатую неудачно. Живой и воинственный, молодой царь не хотел мириться с этой неудачей. Притом же его манило к себе теплое море, круглый год открытое для кораблей и торговли. Звали его на помощь и порабощенные турками православные христиане.

Но военные силы, какими мог располагать молодой царь, были тогда очень невелики. Полки иноземного строя, с такой заботой собранные его дедом, отцом и братом, почти все были распущены в смутные годы малолетства Петра, и когда возобновилась война, у Петра было всего четыре полка, обученных правильному военному строю: два старых и два новых, потешных. К этим полкам он прибавил отряд отборной дворянской конницы старого русского строя, сам выбрал в арсеналах пушки получше и весной 1695 года двинул свою небольшую армию (30 тысяч) на лодках, через Донскую землю, на Азов.

Поход не увенчался успехом. Недостаточное еще воинское искусство русских не могло сломить твердой крепости. Подкопы, веденные под стены, не удались, взрывы не повредили крепости, а перебили и переранили много своих. Только донские казаки успели взять две башни, построенные турками впереди Азова по берегам Дона. К зиме Петру пришлось отступить.

От этой первой неудачи царь Петр не упал духом. Его зоркий взгляд наметил верный способ овладеть крепостью. Азов нужно было отрезать от моря, чтобы турецкие корабли не могли подвозить в крепость свежие войска, боевые и съестные припасы. Казачьи челны не могли выполнить этой нелегкой задачи. Петр решился на дело, которое для другого показалось бы невозможным: в несколько месяцев построить корабли, которые могли бы быть вооружены пушками и выдержать открытый бой с турецким флотом.

Под личным надзором молодого царя работа закипела: спешно рубили в дремучих воронежских лесах огромные сосны и дубы; в самом Воронеже устроили верфь; день и ночь стучали там топоры и молоты, работали пилы, распиливая на доски и брусья столетние стволы. Сам царь с топором в руках трудился без устали, показывая пример мастерам. «По приказу Божию прадеду нашему Адаму, в поте лица едим хлеб свой», — говорил он о себе. Ранней весной 1696 года несколько десятков кораблей, на 200 человек каждый, были спущены на воду. Пользуясь разливом Дона, они свободно прошли мимо Азова и вышли в море вместе с челнами донских казаков. Два турецких корабля были захвачены и пущены ко дну, остальные бежали, — и с тех пор до конца осады турки не осмелились напасть на царские суда, заграждавшие с моря устье Дона.

На подкрепление царскому войску подошли, кроме донских, и запорожские казаки. Австрийский император, также находившийся в войне с Турцией, прислал Петру по его просьбе опытных в военном деле инженеров. На этот раз осада пошла быстро и успешно. Петр бывал всегда на первом месте, чтобы показать пример другим; даже своими руками наводил пушки и метал бомбы в осажденный город; сам с инженерами вел подкопы и рыл траншеи.

Сестра царевна Наталия писала ему из Москвы, умоляя беречь себя и не подходить близко к турецким пулям. Петр отвечал шуткою: «По письму твоему, я к ядрам и пулям близко не хожу, а они ко мне ходят. Прикажи, чтобы не ходили», — и продолжал работать в передовых окопах, под турецкими пулями. Отрезанный от моря и стесненный правильной осадой, полуразрушенный бомбами русских пушек Азов едва держался. Русские окопы с каждым днем подходили ближе к крепостной стене. Наконец, после двухмесячной осады донские и запорожские казаки ночным приступом ворвались в город и захватили передовые укрепления. На другой день, 18 июня 1696 года, турки, истощенные осадой и боясь общего приступа, сдались. Азов был в русских руках, а с ним вместе и выход в Азовское и Черное моря.

Но этой славной победой война не могла кончиться. Турция была сильна. Надо было подумать о том, чтобы укрепить Азов за собой и удержать навсегда. Царь Петр, не павший духом от неудачи, и после победы не складывал рук. Немедленно составил он план новых сильных укреплений для Азова; сам объехал морской берег в окрестности завоеванного города и выбрал гавань, удобную для постройки и стоянки мореходных кораблей. Впоследствии на этом месте и вырос Таганрог. До осени того же 1696 года неутомимый Петр посетил главнейшие железные заводы, раздавая им заказы на новые пушки, якоря и прочие железные и чугунные принадлежности для своего флота на Черном море. Землевладельцам-дворянам и духовенству приказано было в складчину строить новые корабли. За недостатком опытных в этом деле мастеров выписаны мастера и рабочие из Дании, Голландии и Италии.

Царь Петр, однако, понимал, что обходиться выписными мастерами невозможно: им и платить приходилось дорого, да и шли-то не лучшие. Чтобы прочно утвердиться на море, русским самим нужно было научиться морскому делу, научиться же ему можно было только за границей, в приморских странах, где занимались этим делом сотни лет, где понемногу сложилась целая наука постройки и снаряжения кораблей. Таким искусством особенно славились тогда Голландия и Англия. В эти страны Петр решил отправить для науки несколько десятков служилых людей — и молодых и постарше.

Но посылая кого-нибудь на трудное новое дело, он любил сам показать пример, любил сам выучиться всему прежде, чем учить других. Поэтому царь решил ехать сам за границу. Известие это вызвало общее смущение: никогда еще ни один из государей Московских не выезжал в чужие страны. Но Петр не боялся новизны, если видел от нее пользу.

В начале 1697 года снаряжено было из Москвы посольство к иноземным дворам. С посольством кроме обычной свиты ехали 35 молодых людей, посланных для изучения морского дела и разных наук. В числе их находился и сам царь под именем Петра Михайлова. Он принял это скромное имя для того, чтобы не тратить времени на разного рода церемонии и приемы.

В марте 1697 года двинулось посольство в путь, и пробыло за границей год и четыре месяца, посетили за это время Лифляндию, Пруссию, Голландию, Англию и Австрию. Послы вели необходимые переговоры с иностранными властями и, кроме того, приглашали на русскую службу нужных людей — корабельных и иных мастеров, опытных офицеров, матросов для флота; тем временем молодые люди учились, но никто из них не мог сравниться ни в усердии, ни в быстрых успехах с неутомимым Петром. В голландских городах — Саардаме и Амстердаме, особенно славившихся кораблестроением, царь пробыл пять месяцев. Спутников он распределил учиться кого устройству мачт, кого управлению парусами, кого пушечной стрельбе; сам учился всему. Пополняя пробелы своих знаний, он записался простым рабочим в артель, работавшую на одной из лучших верфей, и прошел всю науку с самого начала: без устали работал топором, стругал, сколачивал брусья, смолил, конопатил; научился и составлять чертежи, и делать необходимые расчеты по постройкам кораблей. Скоро он усвоил все, что могли ему дать лучшие голландские мастера: по нужде он мог один своими руками построить и оснастить корабль до последней веревки. Побывав еще в Англии, Петр усвоил себе и английские приемы кораблестроения, несколько отличавшиеся от голландских.

Вообще Петр останавливал свой внимательный взор на всем том, что встречал по пути интересного и для себя нового и поучительного. Так, в Пруссии учился у лучших знатоков стрельбе из пушек и получил свидетельство, что он может считаться искусным артиллеристом. Осматривал он и собрание редкостей, замечательные здания, города, знаменитые голландские плотины и каналы, дороги, мельницы. При посещении фабрик и заводов всегда пытался сделать своими руками все то, что там производилось, поражая всех легкостью и быстротой, с какою спорилось у него всякое дело.

Послы, переезжая из столицы в столицу, встречали всюду торжественный прием. Тем временем Петр вел жизнь простого рабочего. В Голландии он жил в наемной комнате в доме кузнеца, одевался по-голландски, как простой плотник, заходил отдохнуть в харчевню, где бывали чернорабочие и матросы. Но вечером в своей убогой комнате плотник Михайлов снова становился царем. Мозолистыми от тяжелой работы руками разбирал он письма и донесения, присланные из России, писал ответные распоряжения и указы, касающиеся важнейших сторон государственной жизни. Послы по всякому важному делу обращались к нему за разрешением.

Царь вернулся в Москву в августе 1698 года, не докончив намеченного путешествия: его заставил преждевременно вернуться на родину бунт, поднятый в его отсутствие стрельцами. Мятеж к его приезду был усмирен. Царь жестоко наказал бунтовщиков и потом, не теряя времени, взялся за дела и прежде всего поехал в Воронеж — торопить постройку кораблей.

Петр мечтал о том, чтобы выгнать турок из Европы в Азию, освободить от их власти порабощенные ими христианские народы, покорить Крым, прочно укрепить русское господство на берегах Черного моря и получить выход в свободные моря.

Но на призыв Петра — воевать заодно с ним против Турции — не отозвалась ни одна из европейских держав. Даже прежние наши союзники — Польша и Австрия — нарушили договор с Россией и тайно от Петра заключили с Турцией выгодный для себя мир.

Россия неожиданно оказалась одна против Турции. Турки ободрились, собирались возобновить войну, — и только появление в Черном море сильного русского флота, спустившегося Доном из Воронежа, заставило их согласиться на мир.

Азов остался за Россией.

Борьба за море

Взятие Азова было важно для России тем, что давало возможность грозить с моря Турции и Крыму и прекратить татарские набеги. Но другой важной цели, к которой стремился Петр, он не добился: Черное море со всех сторон окружено было турецкими владениями; завязать здесь торговлю можно было только с согласия турок, а турки упрямо твердили, что скорее Турция станет вверх ногами, чем они допустят в свое море хоть один иностранный торговый корабль.

Петр тогда направил свои взоры на другое море — Балтийское, на котором полными хозяевами были в то время шведы. Еще до окончания турецкой войны Польша и Дания предложили Петру союз против шведов. Втайне поляки и датчане побаивались, чтобы Петр, одолев шведов, не овладел сам лучшими приморскими городами — Нарвой, Ревелем, Ригой; поляки с датчанами заранее уговаривались при разделе добычи дать России как можно меньше, а для войны мечтали выманить у царя как можно больше денег и солдат, так как русские солдаты, по их мнению, были очень хороши, «чтобы рыть окопы под неприятельскими выстрелами». Для того же, чтобы склонить царя к войне, польские и датские послы расписывали перед ним бесчисленные выгоды, какие извлечет Россия от завоевания берегов Балтийского моря.

Петр сам хорошо понимал эти выгоды. Именно к Балтийскому морю стремились и царь Иоанн Грозный, и царь Алексей Михайлович. Оно казалось для России еще более заманчивым, чем Черное море; оно было ближе к Москве и большим торговым городам, из него был свободный выход в другие западные моря, оно открывало путь в страны просвещенные, богатые и промышленные.

Берега Финского залива Балтийского моря принадлежали в старину России и были отняты у нее шведами в Смутное время. Многие тамошние города помнили еще свои искони русские имена: Ивангород, Ям, Копорье, Орешек, Юрьев. В Нарве в особой части города жило много русских, и немецкие проповедники напрасно усиливались обратить эту «русскую Нарву» в свою веру. Было, значит, у русских и право взять обратно исконные свои земли; не хватало до сих пор только силы.

Теперь представлялся удобный случай.

Оставленный поляками во время турецкой войны Петр не особенно доверял им и датчанам; но Швеция была тогда так сильна, что начать с ней войну один на один было опасно, и союзники, хотя на первое время, были необходимы.

Петр решился. 3 июля 1700 года подписан был мир с Турцией, а 19 августа объявлена Швеции война.

Война началась неудачно для союзников. Хотя Швеция была и одна против трех держав, но у нее было превосходное войско, а король Карл был в то время лучшим полководцем во всей Европе. Союзники не успели даже начать одновременно военных действий. Датчане первые были разбиты наголову, потом русское 40-тысячное войско потерпело жестокое поражение под Нарвой. Наскоро обученные наши полки под командой наемных иностранцев-офицеров не могли устоять против образцового по вооружению и военному искусству шведского войска; только царская гвардия — Преображенский и Семеновский полки не побежали перед шведами, стойко бились до ночи и отступили, не сложив оружия.

От сильного поражения уныние распространилось повсюду. Но царь Петр не упал духом от неудачи. Не теряя ни минуты, он приказал свежим войскам направиться в шведскую Лифляндию; сам разослал повсюду приказы, ободряя растерявшихся и оробевших. В близких к границам городах Новгороде и Пскове спешно возводились под надзором царя укрепления на случай нападения шведов; на работу вызваны были все жители поголовно. По всему государству набирали рекрутов и охочих людей в новые полки. Петр без устали переезжал из города в город: то в Архангельск строить корабли, то в Новгород обучать солдат, то осматривать крепости. Особенно торопил с отливкой новых пушек; так как не хватало для этого меди, то пришлось взять часть колоколов; за год успели отлить 300 пушек.

Шведы, считая русских окончательно разбитыми, направились в Польшу. Карл объявил польского короля Августа лишенным престола и велел полякам выбрать в короли угодного ему польского пана Станислава Лещинского. Одна половина Польши повиновалась ему, а другая нет.

Петр поддерживал Августа, чтобы дольше задержать шведского короля в польских пределах. Семь лет провели в Польше шведы. «Швед увяз в Польше», — говорил, смеясь, Петр.

А русские не теряли времени. Уже в 1702 году царь сам прибыл к войску, наступавшему на шведские земли около Ладожского озера и по Неве, и осадил Нотебург (бывший русский Орешек). Опять, как под Азовом, царь сам вел осаду, сам наводил пушки. Крепость скоро сдалась. «Зело крепок был сей орех, — писал Петр, — однако, слава Богу, счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чудесно дело свое исправила». Небольшие шведские крепости падали одна за другой. В открытом поле войска, оставленные шведским королем для защиты Ливонии, были дважды, еще до взятия Нотебурга, разбиты генералом Шереметевым, потеряли около 10 тысяч человек и много пушек. Сбывались слова русских послов 1617 года: шведы, не захотевшие тогда отдать русские города без крови, отдавали их теперь с кровью. В 1703 году Петр взял Ниеншанц — последнюю шведскую крепость по Неве, у самого уже ее устья. Вскоре после взятия крепости два шведских корабля вошли с моря в Неву. Корабли были небольшие, но все же вооружены пушками, а у русских не было ничего, кроме простых лодок. Тогда сам царь с солдатами Преображенского и Семеновского полков на лодках напал на вражеские корабли и взял их с бою. Это была первая его победа над шведами на воде.

Завоеванное только что место было важно для защиты края от нападения с моря и удобно для торговли, и Петр заложил здесь новый город. На двух островах, при впадении Невы в море, возведены были укрепления, поставлены батареи. Здесь же был выстроен скромный домик, в котором жил царь, наблюдая за работами. По обоим берегам Невы, по островам, среди болот и лесов стали вырастать деревянные здания, дома, верфь для постройки кораблей. Пустынный край заселялся русским пришлым людом, и быстро рос здесь город: ему суждено было навсегда закрепить за Россией этот край, свободный выход в море и стать столицей России. Этот город был Петербург.

В 1708 году шведы из Польши направились в Россию. Карл с отличным 40-тысячным войском, пройдя по Белоруссии, принадлежавшей тогда Польше, вступил в левобережную Малороссию, где гетманом в то время был Мазепа, которого Петр считал вполне преданным себе.

Направляясь в Малороссию, Карл руководился расчетом на помощь Мазепы, обещавшего ему в тайных переговорах восстание Малороссии против Москвы. Карл хотел усилить свое войско казачьими полками, а на будущее время — ослабить Москву, устроив из Малороссии особое зависимое от Польши государство или отдав ее совсем Польше.

Но Карл обманулся в своих ожиданиях. На призыв Мазепы отозвалась со всей Малороссии лишь горсть изменников — не больше 2 000 человек, остальное население — и крестьянское, и казацкое — осталось верно Москве, с которой уже сжилось за 50 лет.

В довершение беды для шведов царь Петр при деревне Лесной (Могилевской губернии) напал на шведского генерала Левенгаупта, шедшего на помощь Карлу с запасами и войсками. Хотя числом шведы превосходили русских, тем не менее Петр разбил наголову Левенгаупта и отнял весь его обоз - 5 тысяч телег с боевыми и съестными припасами. Карл и его войско оказались на зиму во враждебной стране без продовольственных запасов, со скудным количеством пороха и снарядов.

Пока Карл воевал в Польше, Петр не терял времени; за эти 8 лет он неуклонным и настойчивым трудом успел создать новую грозную военную силу. Старые стрелецкие полки были распущены. Дворяне вместо прежней временной службы поголовно созваны были под ружье и записаны в новые регулярные полки, в постоянную службу, вместе с рекрутами из всех податных сословий и охотниками из них же. Постоянное пребывание в строю и усердное ученье установило среди солдат крепкую дисциплину, привычку к дружным, стройным действиям в бою и в походе. Заботливо обученные, хорошо вооруженные и привыкшие к войне, созданные Петром новые войска не уступали в искусстве и храбрости лучшим войска того времени.

Весной 1709 года Карл осадил Полтаву. Маленькая крепость защищалась мужественно, русские с большим уроном для шведов отбивали все и
еще рефераты
Еще работы по разное