Реферат: Городских библиотек

Волгоградское муниципальное учреждение культуры

«Централизованная система городских библиотек»

Центральная городская библиотека

Информационно-библиографический отдел



«А я опять на передовой…»

Биобиблиографический дайджест

К 100-летию со дня рождения

В. П. Некрасова




Волгоград

2011

91.9:84

А 10


Составитель

^ Зоткина Вера Юрьевна


Редактор

Гречишникова Ольга Васильевна


Ответственный за выпуск

Пруданова Светлана Васильевна




А 10

«А я опять на передовой…» : биобиблиогр. дайджест : к 100-летию со дня рождения В. П. Некрасова / [сост. В. Ю. Зоткина ; ред. О. В. Гречишникова] ; ВМУК «ЦСГБ», Ценр. гор. б-ка, Информ.-библиогр. отд. – Волгоград, 2011. – 22 с. : портр., фот. – Библиогр.: 18 назв.

Издание включает тематическую подборку источников о советском писателе Викторе Платоновиче Некрасове и его творчестве. Среди представленных в пособии полнотекстовых материалов: сведения о писателе, мнения о нем коллег и представителей творческой интеллигенции, высказывания самого Виктора Платоновича. Список использованных источников составляют книги (2006–2010) и статьи из периодических изданий (1947–2011).

Пособие рассчитано на широкий круг пользователей.

В91.9:84

© ВМУК «ЦСГБ», Центральная городская библиотека, 2011

СОДЕРЖАНИЕ



От составителя 5

В. Д. Серафимова 7

«В самых адских котлах перебывал» 7

Проза В. П. Некрасова 7

Дмитрий Шеваров 12

Звезда капитана 12

Валентина Бондаровская 15

«Божественность повседневной жизни» Виктор Некрасов: 15

Киев, после «окопов» 15

[Отрывки из статьи] 15

Владимир Христофоров 18

А на том берегу не погаснет костер... 18

[Отрывки из статьи] 18

Александра Парниса 19

Виктор Некрасов. P. S. к «окопной правде» 19

Виктор Некрасов 21

Мысли о Сталинграде 21

[Отрывки из очерка] 21

Список источников 23


^ От составителя
В профессиональной литературной и кинематографической среде 50-х годов прошлого века имел хождение особый термин «некрасовская правда», ставший синонимом «окопной правды». Он появился после того, как в 1947 г., в журнале «Знамя» было опубликовано произведение Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда». Кто-то из современников писателя тогда остроумно заметил, перефразируя знаменитое выражение: «из его «Окопов», как из «Шинели» Гоголя, вышла вся наша честная военная проза».

Свою «некрасовскую правду», весьма неудобную для «поколения победителей», писатель повторил еще во многих своих повестях и рассказах. Прошло меньше двух десятков лет после издания его первой повести, как Виктора Некрасова практически перестали печатать в СССР. Отстаивая свою правду о войне перед читателями и советским правительством, киевлянин Виктор Платонович эмигрировал во Францию. Не дождавшись примет нового перестроечного времени в русской литературе1, он скончался зарубежом в 1987 г.

С тех пор прошло несколько десятилетий. О Викторе Некрасове писали много: и хорошего, и плохого. Наиболее лаконично, и вместе с тем очень субъективно, о писателе высказался «его собрат по литературному цеху» – писатель Сергей Довлатов в эссе «В окопах «Континента», или Малая земля Виктора Некрасова»:

«…Гражданская биография Виктора Некрасова – парадоксальна. Вурдалак Иосиф Сталин наградил его премией. Сумасброд Никита Хрущев выгонял из партии. Заурядный Брежнев выдворил из СССР. Чем либеральнее вождь, тем Некрасову больше доставалось. Виктор Платонович часто и с юмором об этом рассказывает.

Многие считают Некрасова легкомысленным. В юности он якобы не знал про сталинские лагеря. Не догадывался о судьбе Мандельштама и Цветаевой. Это, конечно, зря. Тем не менее, вспомните, как обстояли дела с информацией. Да еще в провинциальном Киеве. И вообще, не слишком ли мы требовательны? Вот бы часть нашей требовательности применить к себе!

Некрасов воевал. Некрасов писал замечательные книги. В расцвете славы и благополучия – прозрел. После этого действовал с исключительным мужеством. Всегда поддерживал Солженицына. Помогал огромному количеству людей. И это – будучи классиком советской литературы. Будучи вознесен, обласкан и увенчан...

Литературная судьба Некрасова тоже примечательна. Сначала он писал романы. Хорошие и прогрессивные книги. На уровне Каверина и Тендрякова. Потом написал знаменитые «легкомысленные» очерки. <...> Мне кажется, эти легкомысленные записки более органичны для Некрасова. Неотделимы от его бесконечно привлекательной личности...»

«Человек во многом не реализованный», «с потрясающим чувством юмора», «с безупречной нравственной позицией» (Валерий Балаян); «человек, в котором сочетались рафинированные манеры дворянина и простецкие повадки фрондера», «человек, который живет в соответствии со своими ценностями и своим понятием о чести» (Валентина Бондаровская); «человеческое в нем удивительно соединялось с писательским, и он был человеком пар эксэлянс!..» (Андрей Синявский)… И это тоже о Викторе Некрасове. У памяти множество лиц, даже для одного человека.

Предлагаем Вашему вниманию дайджест (тематическую подборку) статей из периодической печати о советском писателе ^ Викторе Платоновиче Некрасове и его творчестве. Среди представленных в пособии материалов: сведения о литераторе, характеризующие его личные предпочтения и интересы; мнения о нем коллег и представителей творческой интеллигенции; высказывания самого Виктора Платоновича.

При отборе материала приоритетной являлась информация, отражающая связь писателя с нашим краем, как участника Сталинградской битвы и автора военной повести «В окопах Сталинграда». В настоящее время повесть является классикой русской литературы, ее изучают «со школьной скамьи». Для учителей и учащихся старших классов будет интересна разработка урока В. Д. Серафимовой «В самых адских котлах перебывал. Проза В. П. Некрасова». Автор разработки обосновала художественный замысел писателя-фронтовика, дала представление о драматизме сюжета и развязки, изучаемого произведения. Повесть написана в лучших традициях русской литературы о войне.

Тему войны продолжает статья Дмитрия Шеварова «Звезда капитана», основанная на воспоминаниях фронтовиков, рисунках и фотографиях В. Некрасова периода Сталинградской битвы.

Следующие три статьи, кроме прочего, иллюстрируют широкий интерес советских читателей к первой некрасовской повести и неоднозначное их отношение к последующему творчеству литератора. Здесь отразились: и боль писателя из-за неприятия к его новым рассказам о мирной жизни советских граждан; и причины, приведшие его к эмиграции (практически выдворению из страны); и тоска Виктора Платоновича по далекой Родине.

Выдержки из статьи ^ Валентины Бондаровской дает читателю возможность узнать особенности личности В. Некрасова, в т. ч. его человеческие качества и бытовые привычки. Публикация подготовлена на основе воспоминаний киевских друзей писателя, а также часть переписки из личного архива талантливой журналистки Полины Бондаровской.

Отрывки из статьи ^ Владимира Христофорова «А на том берегу не погаснет костер» и предисловие Александра Парниса «Виктор Некрасов. P. S. к «окопной правде» к очеркам писателя – материал, основанный на сведениях о последних годах жизни писателя.

Полнотекстовый материал завершает отрывки из очерка ^ Виктора Некрасова «Мысли о Сталинграде». Образ города-героя не отпускал писателя, он раз за разом возвращался к нему в своем творчестве: то с тоской о прошлом, то с гневными высказаваниями о современности. Эмиграция еще больше обостряла его патриотические чувства, позволяя сравнивать недавнюю французскую и советскую военную историю. Его очень волновала проблема увековечивания памяти о войне, особенно о Сталинградской битве.

Материал в пособии дается в сокращенном варианте. Сокращения обозначены <…>. Для логической связки текста составитель пособия в квадратных скобках внес уточнения. В пособии также применены подстрочные библиографические ссылки на источники публикации и/или на адреса Интернет-ресурсов с полной версией материала.

Дайджест завершает список использованных источников, основная часть которых взята из сводного электронного краеведческого каталога ВМУК «ЦСГБ» и Интернет-ресурсов (полнотекстовых и библиографических баз данных).

Пособие рассчитано на широкий круг пользователей, проявляющих интерес к знаковым фигурам русской литературы и их творчеству. Дайджест будет полезен преподавателям и учащимся учебных заведений в рамках учебного процесса и самообразования, а также любителям военной истории края, как познавательный материал.
^ В. Д. Серафимова «В самых адских котлах перебывал» Проза В. П. Некрасова2
Виктор Платонович Некрасов (1911–1987) – основоположник «лейтенантской прозы», чья повесть «В окопах Сталинграда» была опубликована в годы, когда «окопная правда» ошеломила и была представлена на Сталинскую премию самим Сталиным.

Детство будущий писатель провел в Швейцарии, в Лозанне (мать – Зинаида Николаевна Мотовилова окончила медицинский факультет Лозаннского университета) и в Париже, где мать работала в военном госпитале. В 1915 г. семья Некрасовых обосновалась в Киеве. До начала войны Некрасов некоторое время работал архитектором, потом актером и театральным художником в театрах Киева, Владивостока и Ростова-на-Дону.

С первых дней Великой Отечественной войны Некрасов находился в действующей армии. Воевал в Сталинграде, на Украине, в Польше. По его собственному признанию в одном из фронтовых писем, он «в самых адских котлах перебывал». Дважды был ранен. После второго ранения в августе 1944 г. (возле Люблина) война для Виктора Платоновича закончилась. Он демобилизовался в звании капитана. Во время войны дважды был награжден медалью «За отвагу» и орденом «Красной Звезды».

Писать Некрасов начал на фронте. Свои первые произведения он, с учетом требований врачей, писал, разрабатывая парализованные пальцы правой руки (следствие первого ранения). О войне написал повесть «Сталинград», которая под названием «В окопах Сталинграда» была опубликована в 1946 г. в журнале «Знамя». Неожиданно для многих и самого автора повесть была в 1947 г. удостоена Сталинской премии. В последующие годы она была переиздана большинством советских издательств общим тиражом в несколько миллионов экземпляров, переведена на 36 языков. По книге был снят фильм с участием таких прекрасных актеров, как Василий Шукшин и Кирилл Лавров.

Повесть «В окопах Сталинграда» передает непосредственные впечатления автора, участника обороны Сталинграда, офицера саперного батальона. В изображении Некрасова война – это кровь, боль, смерть, но это и обычный человеческий быт в промежутках между боями, с маленькими радостями и тяготами. Произведения Некрасова о войне убедительны и достоверны. Повествование от первого лица придает книге «В окопах Сталинграда» особую достоверность, приближает изображаемое к читателю. «Есть детали, – пишет Некрасов в повести «В окопах Сталинграда», – которые запоминаются на всю жизнь. Маленькие, как будто незначительные, они как-то въедаются в тебя, вырастают во что-то большое, значительное, становятся как бы главными. Я видел одного убитого бойца. Он лежал на спине, раскинув руки. К губе его прилип окурок. И это было страшнее всего... – раскинутые руки и окурок на губе. Минуту назад была жизнь, мысли, желания, сейчас – смерть». Эти строки из повести перекликаются со строками погибшего на фронте поэта Николая Майорова из стихотворения «Мы» о «русоволосых парнях», что ушли «не долюбив, не докурив последней папиросы».

А вот описание обычной между солдатами естественной жизни, как это и должно быть, когда группу Ширяева и Керженцева, пробивающуюся к своей тридцать восьмой армии, гостеприимно привечает семья Николая Николаевича, работающего на автоскладе. «Останавливаемся у одноэтажного каменного дома с обвалившейся штукатуркой и заклееными крест-накрест бумажными полосками окнами. Маленький уютный дворик. <...> Сохнет белье. Привязанный за ногу к перилам гусь. И опять кошка моется лапкой, нас зазывает. Потом мы сидим на веранде, за столом, покрытым скатертью, и едим сверхъественно вкусный суп из фасоли. Нас четверо, но нам все подливают и подливают. <...> После супа мы пьем чай.<...> Мы выпиваем по три стакана чаю, потом наливаем в бочку воды и долго с хохотом плещемся в тесном, загороженном досками закутке. Трудно передать, какое это счастье. К обеду приходит Николай Николаевич. <...> Он всем очень интересуется. Расспрашивает нас о положении на фронте, о том, как нас питают и о чем думает Черчилль, не открывая второго фронта, – «ведь это просто безобразие, сами посудите», – и как, по-вашему, дойдут ли немцы до Сталинграда, и если дойдут, то хватит ли у нас сил его оборонять. Сейчас все ходят на окопы» <...> После чая Николай Николаевич показывает нам свою карту, на которой он маленькими флажками отмечает фронт. <...> Потом мы спим во дворе, в тени акаций, закрывшись полотенцами от мух. Вечером мы собираемся в оперетту на «Подвязку Борджиа». Чистим во дворе сапоги, не жалея слюны»3.

Композиционно повесть «В окопах Сталинграда» состоит из двух частей, разделенных на главы, но не озаглавленных. В первой части – 20 глав, во второй – 30. Они соединены сюжетом, изображаемыми событиями, общими героями и повествуют о том, что видел своими глазами автобиографический герой-рассказчик, инженер Юрий Керженцев, оставленный начальником штаба Максимовым вместе с командиром первого батальона Ширяевым прикрывать переход наших частей, минировать берег Волги. «Продержитесь два дня. Восьмого с наступлением темноты начнете отход. <...> Немец к Воронежу подошел. <...> Дело дрянь, в общем. «Колечка» нам не миновать. – Он прямо в упор смотрит Ширяеву в глаза. – Береги патроны... Будешь здесь сидеть эти два дня – много не стреляй. Так, для виду только. И в бой не вступай. Ищи нас. Ищи... Где-нибудь да мы будем <...> Но помни и ты, Керженцев, – он строго глядит на меня, – до восьмого ни с места. Понятно? Хоть бы земля под ногами провалилась».

В финальной главе, когда наши войска уже отстоят Сталинград и группа Керженцева будет праздновать победу, ему будет задан вопрос старшиной Чумаком, ответ на который содержится в предыдущих главах первой и второй частей: «А почему, инженер? Почему? Объясни мне вот. <...> Почему все так вышло? А? Помнишь, как долбали нас в сентябре? И все-таки не вышло. Почему? Почему не спихнули нас в Волгу?».

«В самом изображении наших воинов автор сумел раскрыть тайну нашей победы», – отметит Андрей Платонов в одном из первых и лучших анализов повести.4

В точных, художественно убедительных бытовых подробностях создается общая атмосфера фронтовой жизни. Не дали «спихнуть» себя в Волгу, выиграли битву за Сталинград обыкновенные рядовые защитники города, среди которых были самоотверженные, не склонные видеть в себе героев, а честно несущие свою службу воины, такие, как командир Ширяев, пулеметчики Филатов, Кругликов, Севастьянов, Седых, Фабер, оруженосец Валега, украинец Лазаренко, «матросская душа» Чумак. Это и старичок-пулеметчик, который «три дня пролежал у своего пулемета, отрезанный от всех, и стрелял до тех пор, пока не кончились патроны. А потом с пулеметом на берег приполз. И даже пустые коробки из-под патронов приволок: «Зачем добро бросать – пригодится». О них герой-рассказчик говорит с большой любовью, подчас с юмором, наделяя каждого неповторимыми чертами характера, речью, стилем общения, поведением в бою.

Девятнадцатилетний Седых воюет с сорок первого, с сентября, под Смоленском был ранен осколком в лопатку. Три месяца пролежал, потом направили на Юго-Западный. В Сталинграде получил звание сержанта. Запоминается он любознательностью, неожиданными вопросами, манерой смущаться. «Мне нравится Седых. Нравится его курносая детская физиономия, его чуть раскосые, смеющиеся глаза, брызжущая из него молодость. Даже смешная привычка ковырять ладонь, когда смущен, тоже нравится. Он как-то все делает с удовольствием и с аппетитом. <...> Любознателен Седых до смешного. Подсядет, обхватит руками колени и слушает, слегка приоткрыв рот, как дети сказку. Вопросы его неожиданны и по-детски наивны. Почему немцы не могут разгадать секрет «катюши», и почему компасная стрелка на север показывает, и правда ли, что у Рузвельта ноги не работают. <...> А что нужно сделать, чтоб орден Ленина получить?».

Своей любовью к книге Седых напоминает «знаменитого связиста» и «книгочея», героя послевоенного рассказа Некрасова «^ Посвящается Хемингуэю». Между боями Седых постоянно ищет, находит книги, читает их. «Седых приволакивает откуда-то учебник географии Крубера, письма Чехова, «Ниву» за двенадцатый год. По вечерам, усиленно слюнявя палец, читает».

Некрасовский персонаж Валега напоминает Васю Теркина ^ А. Твардовского из «Книги про бойца», созданного поэтом также в годы священной войны. Валега, обстоятелен и спокоен в самых трудных, опасных ситуациях, сохраняет чувство юмора. Подробно прослеживается его поведение при снятии обороны на Осколе. Группа Ширяева уходит. «Часов в одиннадцать начинаем снимать бойцов. <...> Обороны на Осколе больше не существует. Все, что еще вчера было живым, стреляющим, ощетинившимся пулеметами и винтовками, <...> на что было потрачено тринадцать дней и ночей, вырытое, перекрытое в три или четыре наката, старательно замаскированное травой и ветками – все это уже никому не нужно. <...> Удивительно тихо. Даже собаки не лают. Никто ничего не подозревает. Спят. А завтра проснутся и увидят немцев». Группа, «точно сознавая свою вину», смотря себе под ноги, не оглядываясь, идет на восток. Рядом с Керженцевым шагает Валега. «Он тащит на себе рюкзак, две фляжки, котелок, планшетку, полевую сумку и еще сумку от противогаза, набитую хлебом». Жуткое в своей реальности лицо войны предстает в описании смерти Лазаренко. Начинается обстрел. Лазаренко ранен в живот. «Он пытается улыбнуться. Из-под рубашки вываливается что-то красное. Он судорожно сжимает это пальцами. На лбу выступают крупные капли пота. <...> Хочет приподняться и сразу обмякает. Губы перестают дрожать. Мы вынимаем из его карманов ножик, сложенную для курева газету, потертый бумажник, перетянутый красной резинкой. В гимнастерке комсомольский билет и письмо – треугольник с кривыми буквами. Мы кладем Лазаренко в щель, засыпаем руками, прикрыв плащ-палаткой».

Своеобразие повести придают органически включенные в ткань повествования вводные эпизоды, отступления, фрагменты из подлинных писем, официальных приказов, бахвалистой речи фюрера в Мюнхене 9 ноября 1942 года, приведенной в «Фелькише беобахтер», воспоминания героя-рассказчика о «милом, милом Киеве», его размышления о сокурсниках, о любимой девушке Люсе, его рефлексия на увиденное, услышанное, прочитанное. В повести встречаются названия Мамаева кургана, ставшего символом несгибаемости и мощи русского духа, Тракторного завода, ни на минуту не прекращающего работы, выпускающего в годы войны танки для фронта, описания красавицы Волги. «Совсем недавно, ну вот вчера как будто бы, была она, эта самая Волга, черно-красной от дыма и пожарищ, всклокоченной от разрывов, рябой от плывущих досок и обломков. А сейчас обсаженная вехами ледовая дорога стрелой вонзается в противоположный берег. Снуют машины туда-сюда, <...> Рыжеусый регулировщик с желтым флажком говорит, что недели две уже не бьют по переправе – выдохлись».

К финалу повести меняется и описание картины войны. Возвратившийся в часть после тяжелого ранения и лечения герой-рассказчик с радостью подмечает перемены, происшедшие с того памятного сентябрьского утра: «Вот дорога, по которой пушку тащили. Вот белая водокачка. В нее угодила бомба и убила тридцать лежащих в ней раненых бойцов. Ее отстроили, залатали, какая-то кузница теперь в ней». Нет щели в израненной от бомбежек земле, в которой прятались с Валегой от бомбежки, появилась лестница, кто-то построил, «не надо уже по откосам лазить». В небе, как когда-то «хейнкели», проплывает партия наших «петляковых»... «Торжественно, один за другим пикируют. <...> Около уборной человек двадцать немцев – грязных, небритых, обмотанных какими-то тряпками и полотенцами». Сияющий с головы до ног, никогда не теряющий присутствия духа обаятельный Седых встречает лейтенанта. «Веселая, румяная морда. Смеющиеся, совсем детские глаза. <...> - Все тут смешалось, товарищ лейтенант. Немца гоним - пух летит. Наше КП тут же в овраге. Все на передовой. А меня царапнуло. Здесь оставили. Пленных стеречь».

В финале повести связной штаба докладывает Керженцеву: «Начальник штаба вызывает. Велено всех к восемнадцати ноль-ноль собрать. На КП в овраге. <...> Северную группировку, слыхал. Завтра будут доканчивать на «Баррикадах». Нашу и тридцать девятую бросают туда».

Войне посвящены рассказы Некрасова «Рядовой Лютиков», «Переправа», «Три встречи», «Посвящается Хемингуэю».

Большой интерес представляет эпистолярное наследие Некрасова, его письма к матери, Зинаиде Николаевне Некрасовой. Сошлемся на одно из писем:

«3 мая 44.

1-е Мая, к сожалению, нам не удалось встретить по-настоящему. Всю ночь шли... Но как шли. Такого ужаса в природе я, пожалуй, еще никогда не видел. Ночь, тьма, сумасшедший ветер, сбивающий с ног, и резкий, ни на минуту не прекращающийся, хлещущий прямо в лицо дождь. Промокли до ниточки, продрогли... Всю ночь брели по скользкой, вязкой грязи, ничего не видя вокруг себя. К месту назначения прибыли часов в 9. С трудом нашли себе квартиры. Растыкались по 2 - 3 человека в комнатах и почти целый день занимались тем, что сушили вещи – сидели в одних мокрых грязных кальсонах... Вечером опять пошли...

^ Интересно, как вы встретили 1 Мая. Были ли у вас хоть к этому дню деньги?

Привет всем. Крепко целую. Вика».

Жизнь солдата на войне, быт солдата, какой солдат между боями – темы рассказов Некрасова. Героем рассказов является рядовой войны с его непоколебимой верой в победу и ежедневной, ежеминутной трудной и честной службой для ее достижения. Автор высвечивает души своих «маленьких» героев, их напряженную внутреннюю жизнь, сильное чувство долга. Таков рядовой Лютиков из одноименного рассказа, тяжело раненный во время выполнения боевого задания – подрыва пушки врага. Его подберут и втащат в окоп солдаты. Лютиков вскоре умрет. Последним его вопросом будет вопрос о пушке – «Пушка, пушка как?». И рассказчик подметит: «В этих словах было столько волнения, столько боязни, что я отвечу не то, о чем он все эти дни думал, что, если б даже он и не подорвал пушку, я б ему сказал, что подорвал. Но он подорвал-таки ее, и не только ее, а и часть железобетонной трубы, так что немцы ничего не могли установить там. И я ему сказал об этом. Он прерывисто вздохнул и улыбнулся <...> В этой улыбке было столько счастья, столько... Я не выдержал и отвернулся».

Солдатом войны является и «маленький, худенький, с тоненькой детской шейкой, вылезающей из непомерно широкого воротника» связист Лешка – человек с красивой душой из рассказа «Посвящается Хемингуэю». Действие происходит в 1942 г., в самые тяжелые дни в обороне Сталинграда. Наши воины прижаты к волжскому обрыву. Позади – Волга. Рассказ начинается сухим неторопливым языком: «В Сталинграде, в первом батальоне нашего полка был знаменитый связист...». Чем же знаменит этот связист, «казавшийся совсем ребенком»? Тем, что он был прекрасным связистом, моментально мог починить порыв в сети на истерзанной бомбами и снарядами Сталинградской земле: «Где-нибудь в сети обнаружится порыв... побежит, починит и вернется». Но еще и тем знаменит, что умудряется постоянно, как только окажется свободная минута, читать книги. Читает все, что попадется под руку. Читает Толстого, Чехова, Куприна... Ему близки герои этих книг. Сила книги настолько велика для него, что через полчаса после ранения, «очень бледный, потерявший свой девичий румянец», он переживает за героя рассказа Хемингуэя «Рог Быка» – мальчика Пако: «Вот глупо получилось, а? Просто ужас <...> – Жаль Пако, хороший парень был». Автор увидел что-то общее в прославленном старом писателе и маленьком связисте – общечеловеческое, духовное родство.

После войны появились сборники фронтовых рассказов писателя, повести «В родном городе», «Кира Георгиевна», по произведениям Некрасова создавались фильмы. Однако в конце 60-х годов началась травля писателя. Поводом к обвинениям послужили путевые очерки, в которых Некрасов писал о своих поездках за рубеж: «По обе стороны океана» (1962), «Месяц во Франции» (1965). Писателя обвинили в том, что он приукрашивает жизнь за рубежом и не выявляет недостатки капиталистического общества. Порицание вызывала и повесть «В родном городе» (1954), мол, не так изобразил Некрасов возвращение «солдата-победителя» в послевоенный мир.

12 сентября 1974 г. Некрасов вынужден был навсегда уехать из страны. Живя во Франции, Виктор Платонович Некрасов написал автобиографические произведения – «Маленькая печальная повесть», «Записки зеваки», «По ту сторону стены», «Саперлипопет». Эти произведения были опубликованы лишь в 1991 г.

Умер В. П. Некрасов в 1987 г. в Париже.

Книги В. П. Некрасова пришли к людям, повествуя о силе духа русского солдата-интернационалиста, стали «мерой правды о войне» (слова Лазаря Лазарева), заложили «корневую традицию Окопов Сталинграда» в литературе о Великой Отечественной войне.5

^ Вопросы и задания.

1. Как отразилась тема Великой Отечественной войны в творчестве В. Некрасова?

2. Какая повесть В. Некрасова посвящена обороне Сталинграда, участником которой он был в годы войны? За какое произведение Некрасов был удостоен Сталинской (Государственной) премии?

3. Почему В. Некрасова называют признанным лидером «лейтенантской литературы», заявившей о себе на рубеже 50–60-х годов и игравшей затем очень большую роль в нашей духовной жизни?

4. Повесть В. Некрасова «В окопах Сталинграда» написана от первого лица и во многом носит автобиографический характер. Каковы, на Ваш взгляд, существенные особенности содержания и поэтики повести? Какую роль в напряженном сюжете повести играют органически включенные, то и дело возникающие отступления - воспоминания героя-рассказчика, его размышления, его рефлексии?

5. Назовите основные образы повести в их системе и внутренних связях. Охарактеризуйте сослуживцев героя-рассказчика Керженцева – Игоря, Валегу, Седых. Какие качества характера нравятся Вам в этих героях? Проследите, как мотив любви к своей земле, к Сталинграду проходит в повести «В окопах Сталинграда», в военных рассказах.

(Рекомендуются: «Рядовой Лютиков», «Посвящается Хемингуэю», «Судак», «Вторая ночь», «Случай на Мамаевом кургане», «Новичок» и др. – по выбору).

6. Согласны ли Вы с оценкой А. Твардовского повести В. Некрасова «В окопах Сталинграда» – «Это правдивый рассказ о великой победе, складывавшейся из тысяч маленьких, неприметных приобретений боевого опыта и морально-политического превосходства наших воинов задолго до того, как она, победа, прозвучала на весь мир. И рассказ этот – литературно полноценный, своеобычный, художнически убедительный»?

7. Как оценивает «тайну нашей победы в Великой Отечественной войне» А. Платонов в своей рецензии на повесть В. Некрасова «В окопах Сталинграда»?

8. Напишите сочинение на одну из тем: «Повесть В. Некрасова «В окопах Сталинграда» – поэтический памятник российскому солдату» или «Размышления о русском национальном характере в повести "В окопах Сталинграда" и в военных рассказах В. П. Некрасова».


^ Дмитрий Шеваров Звезда капитана6
Виктор Некрасов писал книги так же,

как и жил: не врал и не боялся.

Недавно я расспрашивал о войне фронтовика Владимира Титовича Пивоварова.

В 1942 году Пивоварову было двадцать, он командовал разведчиками дивизиона гвардейского артполка. Как самое тяжелое ему вспоминаются не бои, а летнее отступление от Харькова до Сталинграда:

– ...Жара, пыль, гимнастерки от соли блестят, как рыбья чешуя. Тылы сбежали, и у нас ни еды, ни воды. Пить хочется! Тут вдруг: «Стой!.. Коммунисты, комсомольцы – вперед...» Оказывается, где-то впереди якобы немцы уже. Спешно выдвигаемся, и тут видим маленькое озерцо, скорее даже болотце. Сразу не до немцев стало. Все, как безумные, кинулись к озерцу.

Владимир Титович вдруг осекся, будто в горле у него пересохло, как тогда, летом сорок второго. Потом произнес:

– Об этом у Некрасова, у Виктора, есть, прочитайте. Там про наше отступление – ну буквально, все как было...

Махорка подробностей

Я пришел домой, открыл «В окопах Сталинграда».

Все так и есть: и про раскаленную степь, и про неразбериху в отступающих частях...

Детали у Некрасова – это как рассыпавшаяся на ладони махорка. С виду просто крошки. Но, аккуратно собранные, сжатые вместе, туго завернутые, они начинают теплиться. «Я помню одного убитого бойца. Он лежал на спине, раскинув руки, и к губе его прилип окурок. Маленький, еще дымившийся окурок. И это было страшнее всего, что я видел до и после на войне...»

Сталинский лауреат

Поразительная все-таки вещь «В окопах Сталинграда». Вскоре после публикации (журнал «Знамя», 1946 год) она получила Сталинскую премию, но ни тогда, ни сегодня никто не найдет в повести ни слова официальной фальши.

В Сталинграде солдаты чувствовали себя не под вождями, а под Богом. В окопах не бывает атеистов – но чтобы открыто утверждать это в 1946 году и рассказать, как жители Сталинграда молились Богородице, а наших бойцов вела за собой Вифлеемская звезда, – для этого мало таланта. Тут нужно иметь бесстрашие, ум и чистую душу.

Все это было у капитана Виктора Некрасова, который начал писать книгу в госпитале на исходе войны. Врач сказал ему, что лучший способ разработать раненую руку – развивать моторику. Например, рисовать или писать. И Некрасов с удовольствием рисовал (архитектор по первому образованию!) и писал.

Кинорежиссер Евгений Лунгин (он вырос в семье, близким другом которой был Некрасов) рассказывал мне: «Эта книга похожа на самого Виктора Платоновича. В моей комнате с детства висел рисунок «Три мушкетера», сделанный Некрасовым. Он и сам был в моих глазах мушкетером. Представьте себе постаревшего Д. Артаньяна – вот таким был Некрасов. О нем можно было сказать: вот этот человек – само благородство...»

«Не хочешь на Запад – поедешь на Восток...»

Некрасов написал еще немало книг, но все время возвращался к первой повести. Многое писал будто бы вдогонку ей, уточняя то, что в ней упоминается мимоходом или вовсе не упоминается. Так к зарубежному изданию он написал предисловие, которое кажется забытой и вот вдруг обнаруженной первой главой книги.

«...Пройдя пешком от Ростова до Волги, запасной наш саперный батальон обосновался в захудалой деревушке Пичуга на крутом берегу и стал долбить колхозными лопатами насквозь промерзший грунт. Никто из нас, командиров, в глаза не видал живой мины, детонатора, взрывателя, бикфордова шнура. Оружия не было. Стрелять не умели. За всю зиму каждый солдат на стрельбище делал по одному выстрелу – патронов и на фронте-то было в обрез. К весне 42-го года рядовой состав был отправлен в Крым, где и сложил свои кости, а комсостав – полковыми инженерами в действующую армию, в район Донца. Оружия по-прежнему не было.

Из станицы Серафимович наш полк выступил с палками вместо винтовок. Полковая артиллерия – бревна на колесах от подвод. Во всем полку только две учебные винтовки – их несли два ассистента по бокам знамени, святыни полка. Мы бодро – «с места песню!», рубанули шаг, и бабы зарыдали: «Родимые вы наши, с палками-то на немцев!..»

Эти строки, Виктор Некрасов писал, будучи изгнанником.

Да, Франция не была ему совсем чужой, он провел в ней раннее детство – мать окончила медицинский факультет Лозаннского университета и в начале Первой мировой работала в парижском госпитале.



Польша. Июнь 1944 г.



Волгоград. 1973 г.

Но вовсе не в сомнительном статусе диссидента капитану Некрасову мечталось вернуться в Париж, а в качестве гражданина страны, победившей фашизм.

Рассказывает Евгений Лунгин: «Все его поступки и заявления были открытыми, он никогда не прятался, не писал анонимно, не прикрывался псевдонимами. В партию вступил в разгар самых страшных боев в Сталинграде. Как сказал его друг-фронтовик: тогда это было равнозначно вступлению в смертники. И вот бывшие тыловики и штабисты запросто исключили его из партии. У него забрали даже медаль «За оборону Сталинграда», которой он дорожил больше всех остальных наград...» В протоколе обыска – 60 страниц. Унесли семь мешков книг. Забрали пишущую машинку и фотоаппарат.

5 марта 1974 года Некрасов написал письмо Брежневу: «...Пусть лучше уж читатель обойдется без моих книг, он поймет, почему их не видно. Он, читатель, ждет. Но не пасквилей, не клеветы, он ждет правды. Я никогда не унижу своего читателя ложью. Мой читатель знает, что я писал иногда лучше, иногда хуже, но, говоря словами Твардовского, «случалось, врал для смеха, никогда не лгал для лжи...»

Вместо ответа Некрасова выдворили. Сказали, что иначе – «не хочешь на Запад, поедешь на Восток...»

^ Самый тяжелый – День Победы

Сталинград ему снился во Франции. Он скупал у букинистов французские и немецкие газеты военного времени – те, где попадалось что-то о Сталинграде. Находил в них аэрофотоснимки, разглядывал с лупой, и ему казалось, что он видит блиндаж, где прожил сорок два дня. Когда во Франции ему удалось издать избранное, он назвал эту книгу «Сталинград» и открыл ее снимком: «В. Некрасов на Мамаевом кургане. 1973 год».

Писатель-фронтовик Вячеслав Кондратьев, встречавшийся с Виктором Платоновичем в Париже, вспоминал, что самым тяжелым днем за границей для Некрасова был День Победы.



^ Схема Мамаева кургана.

Рисунок В. П. Некрасова. Начало 1950-х гг.



Польша. 1944 г.



^ В. П. Некрасов.

Автошарж. 1945 г.

«В этот день он бродил по Парижу в безуспешных поисках хотя бы одного русского, который воевал бы, чтобы с ним, а не одному выпить рюмку водки...»

Некрасов умер в Париже 3 сентября 1987 года.

^ Первый памятник

Несколько лет назад в Ростове-на-Дону на стене Дома офицеров открыли мемориальную доску с надписью: «В этом здании, в Театре Красной Армии, работал актером Виктор Платонович Некрасов (1911–1987), писатель-фронтовик».

Немногие знают, что автор прославленной книги до войны окончил театральную студию при Киевском театре русской драмы.

А вот в Волгограде память об авторе «В окопах Сталинграда» до сих пор, насколько мне известно, не увековечена.

Кстати, первый памятник павшим был поставлен в Сталинграде именно по эскизу старшего лейтенанта Некрасова. Это произошло сразу после окончания боев, памятник был деревянный, и краску с него быстро смыли дожди.
^ Валентина Бондаровская «Божественность повседневной жизни» Виктор Некрасов: Киев, после «окопов» [Отрывки из статьи]7
У памяти разные лица. Есть лики, словно бы подернутые туманной поволокой: сразу не разглядишь. А есть образы, будто бы зафиксированные на самой качественной фототехнике: не стереть ни годам, ни десятилетиям. Один из таких образов – Виктор Платонович Некрасов, автор прогремевшего в свое время романа «В окопах Сталинграда». В детские и юношеские годы волею судьбы и обстоятельств мне посчастливилось оказаться в «орбите Некрасова» – среди тех людей, которые находились с ним рядом <…>

Вокруг Некрасова всегда было много народу [в киевской квартире]. Среди них – журналисты, писатели, актеры, архитекторы. Эти люди вместе искали ответы на вопросы о советской власти, о Сталине, о чем-то главном в жизни, обо всем, что связано с культурой, может быть, даже миссией человека на Земле. Хотя «громкие» слова произносить в этом сообществе было не принято <…>

Виктор Платонович любил творчество Хемингуэя, вероятно, ощущал духовную близость с ним. <…> Кто-то прислал Ви