Реферат: Введение глава I. До- петровский период

ВВЕДЕНИЕ


ГЛАВА I.


До- Петровский период.


ПОНЯТИЕ ВОЕННО-

СУДЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ


Деятельность военно- судебная, или отправление военного правосудия касается с одной стороны воинских преступлений и воинских наказаний, т. е. определение ответственности военнослужащих за действия, запрещенные законом под страхом наказания ; с другой стороны она касается особых военных судов, т.е. определение их состава, подведомственности (подсудности) и порядка производства в них дел (процесса).

В отношении оправления военного правосудия в русских войсках в самые первые времена их существования, в виде княжеских дружин и народных ополчений (ряда полчнаго), можно сказать, что в них несомненно должны были существовать какие-либо порядки, обыкновенно соблюдаемые на практике, в качестве юридических обычаев военно- уголовного характера, как, например, относительно случаев военной измены, бегства с поля сражения и т.п.


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД.


С упрочение государственного устройства и введение грамотности, после принятия христианства, многие существовавшие тогда юридические обычаи вошли в состав изданного по распоряжению князя Ярослава мудрого сборника, известного под названием Русской правды. Но в Русской Правде, как в краткой, так и в последующих списках ее, более обширных, дополняемых отчасти и указною деятельностью князей, вовсе не встречается постановлений военно- уголовного характера. ^ ВОЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО В XVI СТ.
После объединения Руси Московскими великими князьями. В Судебнике Царя и Великого Князя Иоанна IV 1550 г.(ст.61) упоминается только о градском сдавце, т.е. начальнике, сдавшем неприятелю без уважительной причины город, в смысле крепости. Градскому сдавцу, наравне с важнейшими преступниками и ведомыми лихими людьми, полагается “живота не дати, казнити смертною казнию”. Затем об ответственности военнослужащих за некоторые преступления и –о судебной власти воевод говорится в носящих название Устава постановлениях о сторожевой и станичной службе, составленных известным воеводой князем Михаилом Воротынским, изданных, с утверждения Царя Иоанна Грозного, 16 февраля 1571 года. Для охраны от набегов татар открытых границ Московского Государства, чтобы, как сказано, “государству было бережнее и воинские люди на Государеву окраины безвестно не приходили”, на так называемой польской окраине, начиная с половины XIV столетия, стали устраивать укрепленные городки и целые линии их, и назначать для несения сторожевой службы на месте и станичной службы для постоянных разъездов, первоначально, так называемых, городов казаков, а затем служилых татар, детей боярских и стрельцов. На основании постановлений упомянутого Устава 1571 г. сторожа, которые сойдут с места, не дождавшись смены, в то время когда на границу произойдет нападение неприятеля, подвергнутся от “Государя и Царя” смертной казни. За оказавшиеся, по осмотру посланных воеводами дозорщиков со стороны сторожей и станичников небрежности, и “неусторожливости”, в особенности, если станичники до означенных им в обе стороны урочище не доезжают, то, хотя бы в это время и не было опасности от неприятеля, виновным определяется наказание кнутом. Наконец, если “сторожи” не явятся в срок для исполнения своих обязанностей, вследствие чего товарищи их лишние дни пе-

Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД.


рестоять за них на постах , то назначается денежное взыскание с первых, очевидно в пользу последних. В 1577 году, при приемнике князя Воротынского по заведыванию сторожевой и станичной службой- боярине Никите Романове, было издано постановление о том, что дети боярские, предназначенные для защиты на случай нашествия неприятеля, если состоят на очереди, то не должны отлучаться от места своего жительства, от домов и обязаны являться на службу немедленно по получении сведений о приближении неприятеля. За нарушение этого же детям боярским, не явившимся на службу тот час, если произойдут военные действия, то полагается от Царя и Великого князя- смертная казнь, а если военных действий не будет, то им назначается за ослушание кнут и сбавка поместного и денежного оклада, по усмотрению Государя.

Рассматривая историю военно-судебной части в России в Московский период до начала XVII столетия, мы видим, что во время господства дружинных отношений между князьями и служилыми людьми и существования принадлежащего последним права отъезда, ясно выраженного в договорных грамотах между князьями (“а боярам и слугам между нами вольным воля”), для служилых людей не должно было существовать преступного оставления военной службы, за которое могли подлежать наказанию только лица, входившие во время войны в состав народных ополчений (ряда полчнаго0, назначаемые для исполнения воинской обязанности, согласно постановлению веча по этому предмету. С усилением Москвы и по водворении византийских порядков, право отъезда начинается ограничиваться на практике взятием от лиц, подозреваемых в намерении совершить его, клятвенных записей, обеспеченных поручительством многих лиц с обязательством уплатить обыкновенно немалую сумму денег в качестве “заряда”, т.е. неустойки; в последствии же право отъезда стало применяться все реже и, с уничтожением уделов на Руси и в особенности при Иване Грозном, отъезд служилого человека считался проявлением измены. Совершение уклонения от службы сделалось возможным после установления обязательной службы для большего числа лиц, наделяемых для этого поместьями, даваемых из свободных казенных земель, и возложением обязанностей военной службы на владельцев вотчин, а так же учреждение войска постоянно- поселенного характера, как- то: городовых казаков, стрельцов и пушкарей.

Дисциплина была весьма слаба в ратях учельно- вечевого периода,


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


так как при патриархальных отношениях между князем и дружиной ей принадлежало как бы право совета, и были случаи когда дружина отказывалась следовать за князем в его военном предприятии, на том основании, что он “замыслил” дело сам без ее согласия, и подобные поступки не считались нарушением дружинных обязанностей. С усилением власти московских князей, дисциплина поддерживалась только присутствием самих князей, т.к. по свидетельству летописцев княжеских, воевод далеко “не все слушаются”.

Из времени царствования Ивана III известен случай ослушания детей боярских, которые, состоя в смоленском походе в войсках, находившихся под начальством сына вел. Кн. Дмитрия, ходили на добычу вопреки его запрещению, за что великий князь, по окончании похода, подверг их различным наказаниям, а именно: кнутом и тюремному заключению. Кроме того, поддержанию дисциплины в войсках мешал установившийся издавна и развившийся с ограничением права отъезда известный обычай местничества между начальствующими лицами, по которому назначение на должности зависело от значения для службы не данного лица, а рода, к которому он принадлежал, и занимаемого в нем этим лицом положения, вследствие чего часто происходили столкновения между военными начальниками, имевшие нередко печальные последствия для военных действий. Объявление в Царском Указе о том, что в данном походе “ быть без мести” мало помогало делу. За неправильные домогательства, касающиеся местничества, виновные подвергались царской опале, состоявшей иногда в лишении чести, имении и наказании телесном, или же в выдаче противнику головою.

Наконец, характерным для рассматриваемой эпохи является отношение, существовавшее в войсках к личности и имуществу жителей театра войны. Образ ведения войны, как у нас, так и на западе отличался в описываемое время опустошительным характером, который объясняется не только стремлением нанести возможно больший вред противнику, но и желанием вознаградить войска за понесенные ими труды и лишения, тем более, что снабжение войск в то время не было правильно обеспечено, не говоря уже о дозволении грабежа и насилия в случае взятия городов приступом (“на щит”) после продолжительной осады. Захват военной добычи до окончания битвы и происходившие при этом ссоры из-за нее бывали иногда причиной поражений, испытанных русскими войсками.

Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


Сознание безнравственности (греховности) насилия против жителей существовало и тогда, как видно, например, из того, что князь Игорь Северский, в приписываемых ему словах в слове о полку Игореве, горько раскаялся в поступках этого рода, приписывая свое нахождение в тяжком плену у Половцев совершенной им когда-то жестокости, при взятии одного русского города приступом (на щит) в междоусобной войне. Особенной жестокостью отличались входившие в состав русских войск , татарские войска. Находившиеся под начальством своих князей и служебных царевичей.. вследствие чего мы встречает раньше всего меры, направленные против насилия со стороны этих татар; так мы находим известия, что еще во времена Новгородского похода Ивана III, татарам, действовавшим с Московскими войсками, даже лишь в качестве союзников, запрещено было брать в плен в Новгородских землях как воюющих. Так и жителей, вероятно во избежание возможности обращения пленных в магометанство.

Затем при Великом Князе Василии Ивановиче, по договору, заключенному им относительно принятия на службу Казанского царевича Абдуль-Лефита, татарам его войска между прочим были строго запрещены грабеж, насилие над женщинами и разрушение церквей, причем нарушители этого запрещения, пойманные на месте совершения преступления, могли быть убиты немедленно, “в чем никакой вины нет”, а в остальных случаях подлежали выдаче для наказания самому Великому Князю. При Иване Грозном, однако, как видно из описания осады Венденского замка во время Ливонской войны, 300 немецких рыцарей, не имея возможности защищаться, решили взорвать себя со своими семействами на воздух, именно во избежании насилия над своими женами и детьми со стороны татар, находившихся в русском войске.

Но как известно, вообще Иван Грозный строго наказывал за насилие войск против своих подданных, если на то не было дано особого приказания или дозволения.

Что касается судебной власти и порядка производства суда, то, по словам профессора Дмитриева 1), правило “кто управляет, тот и судит” находило повсеместное применение в Московской Руси во все это время до XVII столетия, вследствие чего право суда принадлежало князьям и


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


их воеводам, а в народных ополчениях (ряде полчном) их начальника тысячным и, кроме того, лица, входившие в состав этих ополчений, за нарушение своих обязанностей могли подлежать, как и все граждане, суду народного вече, как это было в одном случае в XV столетии, когда Киевляне, защищая дело избранного ими самими князя Изяслава II, на заявление его о том, что не все граждане желают участвовать в военных действиях, ответили: “выдай их нам, мы их убьем сами”. В войсках же народоправства (вольных городов) Новгорода и Пскова, в походах вече это составлялось для суда из всех находившихся в данном месте лиц, входивших в состав войска.

Народное вече в городах Новгород и Псков немедленно призывало обвиняемого на собрание, где после непродолжительного разбирательства, виновный приговаривался и подвергался тут же телесному наказанию, соединенному иногда с денежным взысканием, или же- смертной казни.

Таковы отрывочные сведения, касающиеся определения преступлений и наказаний и устройства суда, и порядка производства в нем дел в русских войсках разного рода за весь рассмотренный промежуток времени до XVII столетия. Настоящая же история русского военно- уголовного законодательства может быть начата лишь с этого столетия, преимущественно даже со вступления на престол дома Романовых
^ ВОЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
В XYII СТ.

В XVII столетии Московская Русь, вступив в постоянные сношения с Западно- Европейскими государствами, создала свою отрасль от них в военном отношении, в следствие чего в ней, во- первых, приступили к устройству и обучению войск по иностранному образцу и, во-вторых, сделаны были попытки к заимствованию постановлений иностранных государств, как военно-административного, так и военно-уголовного характера.

В это время сверх существовавших издавна войск поместных (полковой службы), стрельцов, пушкарей и городовых казаков, появились полки солдат, рейтар и драгун, получившие название войск иноземного строя. Полки иноземного строя состояли первоначально из одних иностранцев, но затем пополнялись главным образом русскими людьми и вскоре приобрели, подобно остальным войскам, поселенный характер.

Военно-уголовные законы в это время (в XVII столетии) входят

Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД

в состав некоторых законодательных памятников национального характера или же заключаются в воинских уставах, взятых из иностранных государств. Иностранцы же, находившиеся в русской службе, судились и наказывались “по своему праву”.

Законодательные памятники XVII столетия, имеющие национальный характер, состоят из различного рода наказов и грамот воеводам и другим лицам, и указам, издаваемых по разным случаям.

^ СОБОРНОЕ УЛОЖЕНИЕ 1649 Г.

Но самым важным памятником и для военно-уголовного права того времени является Собороное Уложение Царя Алексея Михайловича 1649 года 1).Постановления его касательно преступлений и наказаний заключаются преимущественно в VII гл. “о службе всяких ратных людей Московского государства”,- находятся отчасти и в гл. II- о государской чести и как его государское здоровье оберегать, затем в гл. X - о суде и в гл. XXIII- о стрельцах.
^ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ И ПРОСТУПКАХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ.
VII-я гл. уложения состоит из 32 статей, из которых около половины имеют военно-административный характер, остальные же заключают в себе постановления о преступлениях, совершаемых в войсках исключительно, во- первых, во время военных действий или , во- вторых, во время отправления в поход или возвращения из него. Сообразно этому преступления, предусмотренные в VII главе, могут быть разделены на две группы, имеющие каждая свой особый характер.

К первой группе, т.е. преступлений, совершаемых собственно во время военных действий, принадлежат: I) Военная измена, которая состоит в том, что “кто начнет переезжать в неприятельские полки” и “сказывать про вести и про государевых ратных людей”, за что положено повешение на виду неприятельских полков и конфискация всего имущества. Особый вид военной измены предусмотрен в гл. II., именно сдача неприятелю города, о которой говорено было еще в Царском Судебнике, за что определено так же повешение и полная конфискация.

II) Наибольшее количество статей занимают постановления об уклонении от службы. В числе их предусмотрены: 1)Побег из службы, за который окладным служилым людям полагается наказание кнутом, а для иноземца или иного кормового человека (стрельца, казака и даточного человека) то же наказание, но жестокое; относительно же даточных людей по-


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


ложено еще, что если они не сыщутся, взыскивать с тех людей, которые их сдали на службу, по 20 руб. сер. за каждого бежавшего. Кроме того, особое наказание за повторение побегов назначено для окладных служилых людей, которые за побег во второй раз подвергаются сбавке поместного и денежного окладов, а за третий побег лишаются всего поместья, которое и обращается в раздачу. 2) Побег с боя " себе домой" наказывается так же, как и простой побег- кнутом, но нещадно, да кроме того, из поместного и денежного окладов берется половина и часть поместья отписывается на государя. Слова “к себе домой” как бы указывают на то, что при побеге этим должно выражаться намерение вовсе уклониться от службы. 3) Заявление со стороны окладных служилых людей, просьбы относительно увольнения их со службы под предлогом старости, увечья и болезни, когда по осмотру окажется, что им по службе “быть можно”, то они все-таки не наказываются, но только высылаются на службу. 4) Содействие к уклонению от службы, посредством отпуска со службы за посулы, со стороны бояр и воевод, которые имели право отпускать лишь по законным причинам; бояре и воеводы подвергаются наказанию “жестокому”, по усмотрению самого государя; сотенных же голов, за отпуск людей без государева указа и воеводского ведома, предписывалось, сказав им вину при ратных многих людях, чинить наказание- бит батогами, да кинуть в тюрьму.

III) Третью категорию нарушений во время военных действий составляют нарушения, совершаемые против имущества жителей местности, армией занимаемой, при чем они состоят в одном лишь причинении им убытков. Для того, чтобы понять эти постановления, надо иметь в виду, что, согласно Уложению, служилые люди в походе должны были довольствоваться сами, вследствие чего они покупали припасы по вольной цене, иногда же им предоставлено было право приобретать припасы по указной цене, при посредстве приставов, притом из числа тех запасов местных жителей, которые будут в излишке за их домашними расходами. За нарушение этих правил полагается только причиненные убытки доправить вдвое. Кроме того за потраву хлеба и употребление его на корм лошадям назначено то же самое, но прибавлено еще : “учинить наказание по рассмотрению”. В последнем случае, вероятно, имеется ввиду тот вред, который это истребление или нерасчетливая трата продуктов приносили довольствию самой армии.


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД

IV) Четвертую категорию нарушений составляют преступления против собственности своих товарищей: кража оружия и лошади. Эти предметы, как известно, и в действующих военно-уголовных законах признаются имеющими особый характер, по их значению для исполнения служебных обязанностей. Наказания положены строгие, а именно: за кражу ружья- битье кнутом нещадно, а за кражу лошади- отсечение руки. Постановления эти, как видно из отметки, сделанной в тексте Уложения против статей, в которых они заключаются, заимствованы из Кормчей книги- градских византийских законов.

Вторая группа, т.е. преступления, совершаемые во время выступления в поход и при возвращении из него, состоит исключительно в причинении насилия и убытков жителям своей, конечно, земли. При этом предусмотрено: 1) Когда ратные люди начнут ставиться по селам для воровства и станут убивать, делать насилие женскому полу, или грабить, травить хлеба. И рыбу вылавливать из прудов и садков, то в первых двух случаях, т.е. убийства и изнасилования, положена смертная казнь, а в остальных случаях- наказание смотря по вине, а убытки всегда взыскиваются вдвое; постановления эти целиком заимствованы из Литовского статута; 2) когда служилый человек придет к дому на стан по не дружбе нарядным делом для задору и учинится брань и бой, то в случае убийства и нанесения ран полагается смертная казнь, а сели были только причинены побои рукою, или нанесена обида словом, то наказывается смотря по вине и во всяком случае убытки за грабеж и бесчестие взыскиваются вдвое.

^ О НАКАЗАНИЯХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ

Из обозрения наказаний, положенных в главе VII Уложения, видно, что они нередко были указаны в общих выражениях: “смотря по вине”. “по рассмотрению”. Род наказаний был: 1) смертная казнь, совершавшаяся преимущественно посредством повешения; 2) членовредитеное наказание- отсечение руки; 3) тяжкое телесное наказание- кнутом, которое было простое и нещадное; 4) легкое телесное наказание- батогами. Телесные наказания применялись в то время ко всем лицам без различия званий, и наказание батогами назначено сотенным головам, принадлежавших к числу начальных людей, даже именно за преступления по службе. 5) Заключение в тюрьму. Последние два наказания: батогами и тюремное заключение могли быть наложены властью частных начальников (как мы увидим ниже). Наконец, 6) важное значение


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД

имели взыскания имущественные. Они состояли; а) в убавке поместного и денежного оклада и отбирания части или всех поместий, что легко объясняется тем, что поместья давались именно под условием исправного отправления службы и не успели еще приобрести тогда характера личной собственности; б) полная конфискация поместий и вотчин и животов, т.е. имущества движимого. Конфискация этого рода была как бы основана на предположении о солидарности, существующей между членами рода и семейства. Но уже в Уложении встречаются ограничения полной конфискации. Относительно тех случаев, когда жена и дети про измену не ведали, сказано: “никакого наказания им не чинить” и на прожиток им выдать из поместий и вотчин, что государь укажет; в) денежная пеня, взыскиваемая с отдатчиков в случае побега даточного человека, о чем было упомянуто выше, и г) во многих случаях за причинение убытков полагается взыскивать их в двойном количестве в пользу лица потерпевшего.

Постановления о преступлениях военнослужащих, сверх главы VII ,находятся в главе II, где, кроме особого вида измены, состоящей в сдаче неприятелю города, говорится еще о запрещении в городах и полках приходить к воеводам и приказным людям скопом и заговором, с целью убийства их, и положено за эти действия подвергать смертной казни без всякой пощады. Эти постановления по сути единственные, которые касаются преступлений против военной дисциплины, при чем они предусматривают лишь самую важную форму ее нарушения. В главе X (о суде) стрельцам, пушкарям и городовым казакам, наравне с лицами низших сословий, положено за причинение ими оскорблений духовным властям и думным людям- кнут и тюремное заключение, а за обиды остальных лиц определено лишь взыскивать бесчестье: за окладных служилых людей- сообразно их окладу, а за всех других- по особой таксе. Но в главе XXIII (о стрельцах), говорится, сто если стрелец, нанесший обиду другому стрельцу или жене его, станет бить челом, что заплатить ему за бесчестье нечем. То он подвергается в этом случае наказанию кнутом, чтобы, как там сказано. “ему и иным таким неповадно было свою братию стрельцов и жен их бесчестить”.

^ СУДОУСТРОЙСТВО И

СУДОПРОИЗВОДСТВО.

Что касается устройства военных судов, то из Уложения 1649 г. и других законодательных памятников видно, что войска постоянные, хотя и поселенного характера, и в мирное время подлежали юрисдикции


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


особых судов. Но суды эти были , по видимому, учреждены не с целью обособления военного сословия или предоставлении ему привилегированной подсудности, а ,собственно, ради удобства отправления правосудия. Положение это подтверждается объемом подсудности этих особых судов, которым не были подведомственны дела губные (разбой, татьба с поличным и т.п.), т.е. важнейшие уголовные преступления, за которые военнослужащие, наравне с остальными гражданами, подлежали суду особого рода губных учреждений. Но, с другой стороны, особым судам подлежали дела не только о менее важных преступлениях общих и преступлениях по службе, но и все гражданские дела, за исключение дел о недвижимых имуществах. Судебная власть принадлежала тем лицам или местам, под начальством которых состояли служилые люди, по правилу. “кто управляет, тот и судит”.

Органы судебной власти для войск в мирное время могут быть разделены на низшие и высшие. К числу низших судебных органов относятся начальники отдельных частей войск, а именно: стрелецкие головы, потом полковники, пушкарские, осадные и казачьи головы и полковники войск иноземного строя (солдатские, рейтарские и т.п.) относительно лиц им подчиненных. В дошедшем до нас наказе стрелецкому голове Дмитрию Дернову в 1614 г. сказано6 “а будет который стрелец доведется до какой пени и ему Дмитрию их смирять, смотря по вине, в тюрьму сажать или батогами бить, кто чего доведется, а будет случится стрельцу на стрельца искать, а Дмитрию их судить во всяких управных делах, опричь разбоя и татьбы с поличным, а в татьбе и разбою судить воеводам, а ему Дмитрию с воеводами быть тутож”.1) Из этого виден объем судебной власти стрелецких голов и других частных начальников. Суд отправлялся единолично, но в съезжих избах. Начальные люди вообще (сотники, ротмистры, поручики) частным начальникам были не подсудны.

Местные областные или городские воеводы, как лица, облеченные военной и гражданской властью, нередко пользовались правом наблюдения за отправлением суда, со стороны находившихся в их районах начальников частей войск, что особенно применялось в областях отдаленных, так. Как видно из наказа Архангельскому стрелецкому голове


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД

1646 года, что даже в тех судных и сыскных делах, которых он не мог решить сам, он докладывал воеводе, но “большие” дела отсылал прямо в приказ. Высшим родом судов для войск были те приказы под ведением которых войска находились, а именно: Стрелецкий1), Казачий, Иноземный, Пушкарский и Рейтарский. В разрядном приказе судились полковники и вообще высшие начальствующие лица войск русского строя, подобно тому как в войсках иноземного строя эти лица подлежали исключительно суду Иноземного приказа2), и кроме того в Разрядном приказе разбирались дела о местничестве. Войска бывали нередко подсудны не своим сословным приказам, а тем, которые были оставлены для высшего заведования той областью, в которой войска были расположены. Таковы были приказы: Казанского дворца, княжества Смоленского, Новгородской четверти, Малороссийской3 и т.п. Приказы судили важнейшие дела в первой инстанции и составляли как бы вторую инстанцию для дел, решенных частными начальниками.

В военное время войска постоянного состава сохраняли, по всей вероятности, вместе с полковой организацией и право суда же над чинами “полковой службы”, окладными служилыми людьми, набираемыми на время военных действий, и вообще высшим органом суда в армии или отряде был воевода4), который судил лично или поручал отправление суда своему товарищу или назначаемым им полковым судьям. Относительно подсудности в военное время в Уложении сказано: “а будет меж служилыми людьми какая обида учиниться в полках и их в таких делах судите и расправу меж них чините полковым воеводам или судьям, которым полковые воеводы прикажут” и далее говорится, что если те обиды учинены не в полках, “и в таких делах в полках никому ни на кого суда не давать, а судить их в таких делах на указные сроки, в ту пору как им государева служба минется”5). Правило это очевидно не относится к войскам постоянного состава, в которых низшие суды и в военное время оставались без перемены. Суду


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


самого воеводы или его товарища, как предполагает г. Розенгейм1), подлежали высшие и средние чины окладных служилых людей, причем первые (бояре, окольничьи и стольники) были подсудны ему за все преступления, а последние (стряпчие, жильцы, дворяне московские и городовые) только за более важные преступления. Низшие чины служилых людей (дети боярские) с средние чины за менее важные нарушения судились полковыми судьями. О полковых судьях в Уложении говорится весьма мало, причем из приведенной выше статьи его видно, что полковые судь находились в поной зависимости от назначавших их воевод, но в Уложении упоминается еще о полковых судьях по поводу обязанности нашедшего какую- либо вещь представлять ее к явке в полках воеводам, а за их отсутствием- судьям или сотенным головам, что указывает на то, что должность полкового судьи, была постоянной, а не учреждалась лишь для каждого дела особого. О судьях, назначаемых воеводами для суда над ратными людьми, упоминается в наказе князю Прозоровскому и Кондыреву 1632 г., следовательно еще до издания Уложения 1649г., причем сказано было судьям этим “ратным людям ни в чем не норовить”2).

Порядок судопроизводства в судах для войск едва ли мог отличаться от общего какими- либо особенностями. В них употреблялись , вероятно, те же формы процесса, которые были приняты тогда вообще, а именно: “суд” (в техническом значении этого слова), т.е. процесс обвинительный и состязательный, затем очная ставка, допускавшая большое участие судьи в производстве дела, и ,наконец, розыск, возлагавший исследование преступления всецело на обязанность должностных лиц, его производивших.

Хотя г. Розенгейм находит, что в военных судах форма процесса была исключительно розыскной3), но предположение это ни на чем не основано, а напротив, изъятие губных дел (о разбое и т.п.) из ведения судов для войска должно было вести к тому, что розыск находил в них редкое применение. В военных судах в то время, очевидно, должны были применяться те же судебные доказательства как и в су-


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


дах общих, а именно: признание, свидетели (особого рода ссылка на них виноватого и общая ссылка), повальный обыск, письменные доказательства, жребий и присяга. Относительно последней есть специальное постановление в VII главе Уложения, именно, что в случае причинения убытков ратными людьми, “буде про то сыскать нечем, и в том деле дать суд, и что по суду и сыску сыщется, в том во всем учините вера кресто- целование”. Постановление это заимствовано, как и некоторые другие из Литовского статута.

^ УКАЗЫ О ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

ЗА УКЛОНЕНИЕ ОТ СЛУЖБЫ.

Из числа законодательных памятников, изданных после Уложения 1649 г., замечательна та масса указов, которая тянется до самого XVIII столетия, касательно преследований за уклонение от военной службы1). Преступление это было двух родов: побег и нетчество. Первое состояло в оставлении полка, совершаемое всеми военнослужащими, а последнее в неявке на службу, почти исключительно со стороны окладных людей. За побег из полка наказание назначалось иногда согласно Уложения- битие кнутом, иногда же усиливалось для окладных служилых людей еще отбиранием всех или части поместий и вотчин и даже всяких пожитков и доходило до смертной казни2), а иногда наоборот- уменьшалось до замены кнута батогами, до одного отбирания поместий и вотчин или перемещением по разряду в низшую степень (из стольников и стряпчих- в городовые дворяне, или из выбора – в дворового- на службу с городом, из полковой службы- в рейтары или даже написание в пешую службу в солдаты3.

Наказание соображалось иногда с тем временем, когда был совершен побег; так в 1659 году тем, которые бежали из полков до Конотопского боя, оно назначено строже, чем тем, которые бежали после этого боя. Особенно важным нарушением считалось, когда кто, “ взяв государево денежное жалование, на службу не поехал или поехав, воротился назад и на государевой службе не был”, причем за это “воровство” (как выражаются указы), большей частью, назначалось наказание кну-


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


том на козле нещадно. Замечательно, что как видно из указа 1661 г., строгое наказание применялось в этих случаях только тогда, когда в полках никакой “скудности не было”, т. е. Не существовало недостатка в довольствии. Вообще при уклонении от службы особенным, увеличивающим вину обстоятельством считалось повторение преступления. Так, по указу 1654 г. за вторичный побег или неявку полагалась смертная казнь, вместо наказания кнутом, назначенного за совершение их в первый раз.

Нетчики наказывались иногда совершенно наравне со сбежавшими, иногда же неявка на службу наказывалась легче побега и бывали случаи, что нетчики даже вовсе не подвергались наказанию, причем ограничивались только высылкою их на службу. Кроме лиц, уклонившихся от службы, уставы строго наказывают их пристанодержателей и укрывателей. Причем наказания были различны, смотря по их званию1). Для помещиков и вотчинников полагалось иногда только отбирание тех деревень, в которых скрывались беглые, или же, сверх жестокого наказания, кроме беглого даточника, брали за каждого из них еще по лучшему крестьянину, которого за чужую вину и переселяли вместе с семейством, на счет помещика, в окраинные города на вечное житье. Приказчики же во владельческих селениях и старосты, и лучшие люди в других селениях и в городах подвергались жестокому наказанию и переселялись сами на границу со своими семействами, иногда же велено было из числа их годных к службе брать в службу вместо укрываемых ими беглых и отправлять в дальние полки, расположенные на окраинах. Правительство, с другой стороны, нередко стало прибегать к поощрению доносов относительно уклоняющихся от службы или их укрывателей и пристанодержателей, обещая доносчикам даже половину от виновных имения.

Производство дел об уклоняющихся от службы лежало на обязанностях тех лиц, которым поручалась их поимка, а именно : городовых воевод, сыщиков, посылаемых по наказам Разбойного приказа, и особо командированных лиц для поимки беглых и нетчиков. Все эти лица должны были только снять с пойманного допрос (кто, какого полка, когда бежал, где и у кого жил, сколько получал денежного и кормового жалования, сам ли бежал или по договору, один или с


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД

товарищами, или же был отпущен за взятки1). Из самого допроса и того, что обыкновенно было велено спрашивать накрепко, видно, что производство дел о беглых имело розыскной характер и сопровождалось употреблением пытки. “Распросные речи” отсылались в Москву, а беглые содержались в тюрьмах до окончания дела. Сами же дела о беглых и неятчиках решались большей частью указом государя, даваемым через Разрядный приказ (как это видно, например, из указа 1661 г.); но иногда произнесение приговора поручалось особо уполномоченным лицам, назначавшим наказание по данному им указу (наказ стольнику князю Волконскому 1659 г.) или даже это возлагалось иногда на городовых воевод тех мест, где беглые и нетчики были пойманы.

^ ОРГАНИЗАЦИЯ И ОТПРАВЛЕНИЕ

ВОЕННО-СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ В

ДОНСКОМ КАЗАЧЬЕМ ВОЙСКЕ.

В донском казачьем войске до конца XVII столетия сохранялась самостоятельность и оно находилось лишь в некоторой зависимости от Московского правительства. По преступлениям, совершаемым в войске против него или казаков, “суд и расправа чинились по древнему их казацкому обыкновению”, причем никаких писаных законов не было. По тем же отрывочным данным, которые на этот счет имеются2), оказывается. Что суд по менее важным преступлениям производился выборною войсковою старшиною, именно войсковым атаманом и есаулами; важнейшие же уголовные дела разрешались, как и всякого рода важнейшие вопросы, на подобных народным вече войсковых кругах; круги эти составлялись из всех находившихся на лицо казаков, способных носить оружие, причем войсковая старшина предлагала на разрешение предварительно принятое ее мнение, что выражалось в форме несколько раз повторяемого вопроса “любо-ли? любо-ли?…”. Впрочем, каждый присутствующий в кругу мог оспаривать делаемое предложение и высказывать свое мнение. Подобно тому, как народном вече, в кругах случались нередко раздоры и драки, происходившие главным образом между старыми домовитыми и новоприбывшими, большей частью, из числа гонимых или беглых людей, так называемой голытьбы. Сама войсковая старшина однажды при царях Иване и Петре просила царского посланца Тарасова, чтобы “государи не велели ссылать в ближайшие окраинные города, из ко-


Глава I. ^ ДО-ПЕТРОВСКИЙ ПЕРИОД


торых они уходят на Дон, все смуты творят, в кругах оспаривают силу царских указов и ворам потакают. Нам, старшинам и добрым казакам, говорить нельзя, потому что всех нас побьют” . Постановленные в кругах приговоры обыкновенно приводились в исполнение немедленно. Стрельцы, во время своих бунтов, освободившись от власти своего начальства, как известно, завели у себя круги “по казачьи”, в которых, за отсутствием старшины, судили еще более беспорядочным образом.

Лица обвиняемые в совершении преступлений против Московского государства, принадлежавшие к числу народных казаков, подлежали выдаче Московскому правительству , по его требованию, и судились назначенными им боярами и воеводами. Вопрос о выдаче преступников решался обыкновенно так же в войсковых кругах и большей частью не без затруднения. Отказ в выдаче этой в важнейших случаях влек за собой посылку на Дон московского вой