Реферат: Люстрация в Центральной и Восточной Европе

Люстрация в Центральной и Восточной Европе.
  


Здание Штази
Акт справедливости или способ легитимации новой правящей элиты? 
Виктория БОЙЦОВА, профессор Московской государственной юридической академии / Любовь БОЙЦОВА, профессор Московской государственной юридической академии / журнал "Правозащитник" № 3 1999 г. /

Люстрация - политическая форма легитимации нового государственного режима (демократического или тоталитарного). Она осуществляется не обязательно в строгих юридических рамках, поскольку ее цель - "отмщение и аз воздам" - носит преимущественно характер идеологического противостояния правящей новой элиты и сходящей с исторической сцены обанкротившейся политической камарильи. 

Попытка в 1999 году закрыть Мавзолей и захоронить его обитателя по христианским обычаям является российским аналогом восточноевропейской люстрации, распространяемой не только на живущих. Отцом люстрации в бывшем СССР после смерти И. В. Сталина стал Н. С. Хрущев, выступивший с люстрационным докладом о "культе личности" на XX съезде КПСС в феврале 1956 года. Позднее, на июньском Пленуме ЦК КПСС 1957 года, люстрации были подвергнуты Л. М. Каганович, Г. М. Маленков, В. М. Молотов и примкнувший к ним Д. М. Шепилов. Наконец, в октябре 1961 года на XXII съезде КПСС список люстрантов значительно расширился за счет включения в него К. Е. Ворошилова, Н. А. Булганина, М. Г. Первухина, М. З. Сабурова и др. 

Однако на октябрьском Пленуме ЦК КПСС 1964 года, когда Н. С. Хрущева подвергли люстрации, он вынужден был отказаться от поста Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совмина СССР. 

Люстрационный характер носил и процесс в Конституционном Суде по делу КПСС в РФ в начале 90-х годов. 

В странах бывшего коммунистического блока законодательные меры и практика недопущения в аппарат управления, правоохранительные органы, на иные важные посты и в учреждения системы образования лиц, которые неугодны правящим кругам по политическим, религиозным и т. п. мотивам, получила название люстрации1. Судебные процессы и массовые увольнения лиц, имевших в прошлом связи со службой безопасности, были призваны продемонстрировать стремление новой власти интегрироваться с Европой. Нарушение прав человека в государственно-партийной системе приняло форму массовой слежки, а не массовых убийств (в отличие от фашизма). 

Некоторые исследователи полагают, что трансформации, подобные происходящим в Центральной и Восточной Европе, могут рассматриваться как движение от "экстраконституционных" к конституционным государствам. Процессы трансформации часто регулируются "договорами" (политическими соглашениями), которые контролируют использование принуждения в период трансформации. В договорах могли устанавливаться (и практика показала, что это имело место достаточно часто) общие условия люстрации. Эти документы могут оказаться конституционно обоснованными актами, так как они регулируют использование организованного насилия (включая уголовное право) в период передачи власти. Вместе с тем договоры являются исключительными документами, рассчитанными только на определенный исторический момент. 

Восточноевропейские общества разделились на антикоммунистов и коммунистов, сторонников и противников люстрации. Л. Валенса, В. Гавел, Ж. Желев и другие противники люстрации боролись за удержание процесса декоммунизации в узких рамках, предостерегали против сведения счетов с бывшей правящей номенклатурой. Конференция европейских церквей выступила в защиту прав гонимых сотрудников расформированных органов безопасности в странах Восточной Европы. Председатель секретариата этой международной организации обратил внимание на то, что подозреваемые нередко лишались возможности использовать законные методы и средства защиты против обвинений. 

Ниже приводится материал, раскрывающий процесс люстрации в странах Восточной Европы; последовательность его изложения определяется масштабами использования люстрационных процедур в каждом из государств.
Венгрия
В Венгрии Закон Зетени-Такача 1992 года установил привлечение к уголовной ответственности без срока давности лиц, совершивших в декабре 1944 - мае 1990 года предательство Родины. Предусматривались наказания вплоть до пожизненного заключения. Под формулировку "предательство Родины" можно было при желании подвести любого участника советско-венгерского сотрудничества тех лет. Конституционный суд, рассмотрев просьбу Президента А. Генца, признал неконституционным этот "закон мести". 

В декабре 1994 года Конституционный суд Венгрии вынес главное решение, касающееся судьбы секретных документов и тех, кто обеспечивал сбор информации. Этим решением были объявлены неконституционными некоторые положения Закона 1994 года, регламентирующие "биографический контроль" в отношении лиц, занимавших ключевые публичные должности при сохранении секретности соответствующих документов. Содержание Закона заключалось в нижеследующем. 

Члены парламента, министры, Президент, судьи Конституционного суда и обычных судов, некоторые журналисты, высшие должностные лица государственных университетов или компаний с преимущественной государственной собственностью и иные высшие должностные лица должны были пройти "биографический контроль". Закон классифицировал следующую деятельность как "люстрируемую": а) деятельность в пользу государственных органов безопасности в качестве официального агента или информатора; б) членство в фашисткой партии. 

Закон предусматривал создание палат из трех судей, которым предоставлялись специальные полномочия и иммунитеты, в том числе доступ к секретным документам и определение того, кто из этих лиц был агентом или информатором государственно-партийного режима. 

Люстрационный процесс должен был осуществляться секретно, без публичных слушаний и участия люстрируемых лиц, которые информировались о расследовании только после его завершения. 

Если лица имели "прошлое", то они должны были отказаться от должности. При этом информация не разглашалась. В противном случае документы предавались огласке. Если люстрируемые лица хотели оспорить решение, они могли передать дело в суд. 

Решение о люстрации стало не только чувствительным политическим вопросом, но также и деликатной конституционной проблемой, поскольку оно предположительно нарушало два конституционных принципа: право на информационное самоопределение индивидов (в данном случае информаторов) и право на публичный доступ к публично значимой информации. Проблема секретных полицейских документов возникла в Венгрии не как часть переходного договора, а как элемент нового конституционного порядка. Конституционный суд постановил, что люстрационный процесс должен происходить в соответствии с принципами правления права, защиты прав всех граждан, включая осведомителей. Суд подчеркивал, что юридические положения, регулирующие секретные полицейские документы, не должны отличаться от общих принципов, регламентирующих правительственные документы, и что с осведомителями не следует обращаться иначе, чем с другими гражданами. Напротив, например, в бывшей Германской Демократической Республике нормы о секретных документах создавались как часть переходных договоров и важное исключение из принципов, которые должны действовать в отношении других документов. 

По мнению Конституционного суда Венгрии, проблему люстрации надо решать в соответствии с общеправовыми принципами: принципом публичного доступа к информации, имеющей публичный интерес, и принципом информационного самопределения индивидов по отношению к информации, собранной в отношении них и содержащейся в правительственных документах. Проблема секретных полицейских документов имеет потенциальное конституционное измерение в длительной перспективе. Одно и то же лицо обладает негативным правом на информационное самоопределение (т. е. другие лица не могут иметь информацию о ком-либо) и позитивным правом на информационное самоопределение (право знать, что о нем сообщается в документах). 

В своем обосновании Конституционный суд установил, что оспариваемый Закон нарушил конституционное право граждан на доступ к информации, имеющей публичный интерес, которое является частью фундаментального "права на коммуникацию". Суд посчитал, что данные о лицах, занимающих должности в системе публичной власти, и тех, кто участвует в политической жизни, включая тех, кто ответственен за формирование публичного мнения как части их работы, считаются информацией, имеющей публичный интерес в соответствии со ст. 61 Конституции Венгрии (предусматривающей право на доступ и распространение информации, имеющей публичный интерес), если эти данные свидетельствуют о том, что лица когда-то осуществляли деятельность, противоположную принципам конституционного государства, или принадлежали к государственным органам, которые участвовали в такой деятельности. Суд также установил, что попытки законодателя решить проблему документов были конституционно неполными (пробельными), поскольку они оказались не способны гарантировать права на частную жизнь и информационное самоопределение всех граждан. Так как парламент не обеспечил право на информационное самоопределение и в первую очередь право граждан на доступ к их собственным документам, Суд в люстрационном деле заявил, что парламент создал ситуацию неконституционности ввиду пробела в законодательстве. 

Итоговое решение Конституционного суда по люстрационному делу можно представить в следующих положениях. 

Сохранение огромного количества секретных документов несовместимо с идеей правового государства, так как эти сведения никогда бы не были получены конституционным способом в правовом государстве. 

Лица, занимающие публичные должности, имеют меньшую сферу персональной "прайвеси", чем другие индивиды в демократическом государстве. 

Суд "передал" проблему в парламент как "политический вопрос" с указанием, что парламент не вправе ни уничтожить все документы, ни поддерживать их абсолютную секретность, поскольку содержащаяся в них значительная часть информации считается информацией, представляющей публичный интерес. 

По мнению Суда, требует изменения список люстрируемых лиц, так как он является неконституционно произвольным. Категория люстрируемых журналистов, с одной стороны, слишком широка: она включает тех, кто производил музыкальные и развлекательные программы, а с другой - узка, поскольку исключает некоторых очевидно влиятельных журналистов, работавших для частных электронных средств массовой информации. Либо все журналисты, которые в качестве части своей работы формировали общественное мнение, должны люстрироваться, либо никто из журналистов не должен подвергаться этой процедуре. Парламент мог выбрать любой вариант. Суд не обнаружил нарушения свободы прессы или информационного самоопределения журналистов в положении о расширении люстрационного процесса на журналистов частных средств массовой информации. Суд счел конституционными положения Закона, позволяющие люстрировать издателей частных еженедельников и ежедневных газет с тиражом более 30 000 экземпляров. Он счел, что в список люстрируемых лиц могут быть включены издатели, формирующие общественное мнение, хотя и не имеющие публичной власти. Напротив, распространение люстрации на должностных лиц университетов и колледжей и на высшее руководство государственных (или в основном государственных) предприятий объявлялось неконституционным, поскольку эти лица никогда не осуществляли власть и не участвовали в публичных делах. Положение, позволяющее подвергать люстрации членов духовенства, было отвергнуто Судом по процедурным причинам, так как процедуры, применяемые к духовенству, не включали многих гарантий, предоставляемых другим лицам. 

Другой неконституционный пробел в законодательстве2 касался прав жертв, за которыми следили и личная информация о которых также содержалась в документах. Указав, что эти лица имеют право на доступ к документам, а также право на уничтожение документов, заведенных на них, Суд установил 6-месячный срок для законодательной регламентации этих прав. 

Конституционный суд считал, что технически будет очень сложно фальсифицировать секретные отчеты и документы, поскольку информация об агентах содержалась одновременно в нескольких различных документах разных органов безопасности. 

Суд указал, что осведомители (информаторы) также имеют право на информационное самоопределение, если они остаются частными лицами и не занимают публичной должности. Список агентов может быть открыт обществу, если имеется публичный интерес в раскрытии прошлого агентов. Публичный интерес будет оправдан, если оспариваемое лицо желает принять публичную должность. 

Жертвам слежки следует разрешить доступ к документам, содержащим сведения о них, за исключением данных об информаторах. 

Суд потребовал, чтобы парламент обеспечил осуществление права на информационное самоопределение. 

Решение Конституционного суда показывает, что закон о люстрации может иметь две цели, в зависимости от исторического момента. В начале переходного периода полная люстрация служила тому, чтобы показать необратимость изменений и ритуального очищения общества. Но более чем через 5 лет после "революции правления права" можно найти усовершенствованную цель - определение цикла свободы информации через "люстрацию правления права". Прошлое поведение людей, ныне известных в политической жизни, общество должно знать. Люстрация известных представителей государства конституционно разумна, но публикация полного списка агентов таковой не является. 

Решение Конституционного суда в деле о люстрации основывалось на принципах, сформулированных в течение предшествующих пяти лет деятельности Суда в решениях, направленных на защиту права на частную жизнь и права на доступ к публичным документам. В решении о закрытых местных правительственных собраниях от 29 мая 1992 года3 Конституционный суд заявил, что право на доступ к информации, имеющей публичный интерес, достаточно широкое, но не безграничное. Право на публичный доступ к информации имеет конституционную защиту в качестве условия для осуществления права на свободу выражения (то есть когда каждый обладает правом на доступ к информации, имеющей публичный интерес, чтобы сформировать мнение, которое он может затем свободно высказывать) и как часть свободы коммуникации (то есть когда доступ к информации, имеющей публичный интерес, является отдельным правом, независимо от его места в формировании мнения). 

В решении от 24 июня 1994 года (вступило в силу 30 июня 1995 года4) Конституционный суд объявил неконституционным ex futuro приказ Президентского совета, регулирующий государственные секреты, в соответствии с которым первоначально формировались и продолжали сохраняться документы секретной полиции. Этот приказ классифицировал как потенциальный государственный секрет любую информацию, опасную для венгерского государства или любых иных политических, экономических или оборонных интересов. Он позволял спикеру парламента, премьер-министру, президенту Верховного суда, Генеральному атторнею, руководителям государственных органов или лидерам общественных организаций относить любую информацию к секретной. Положения приказа создавали абсурдную ситуацию: премьер-министр Венгрии мог выбрать имена, которые ему нравились (или не нравились) из списка секретных агентов прежней системы, поскольку только высшие должностные лица могли иметь доступ к информации о том, какие лица информировали о своих согражданах в период партийно-государственного режима. Определяя возможность доступа к информации о бывшей Венгерской социалистической рабочей партии (ВСРП) Суд подчеркнул значение свободы информации, установив, что права исследователей на доступ к этим документам были более обоснованными, чем конкурентное требование сохранять документы в тайне. В этом случае существующее государственное регулирование секретов объявлялось неконституционным. Суд подтвердил, что право на защиту частной информации распространяется и на юридических лиц (в том числе на политические партии). Однако архив Венгерской социалистической рабочей партии представлял особый случай, поскольку она в нарушение Конституции непосредственно осуществляла политическую власть. Суд отметил, что эти вопросы должны рассматриваться в рамках другого дела.
Польша
В Польше давний активист "Солидарности", член парламента, историк Б. Геремек утверждал, что люди Восточной Европы должны сделать выбор между Нюрнбергом и постфранкистской Испанией, "закрывшей двери за прошлым". "Политика ненависти нормальна для тоталитарных режимов и остается нормой сразу после падения этих режимов. Сейчас настало время решить, готовы ли мы обучиться политике компромисса". После 1989 года правительство, образованное лидерами "Солидарности", гарантировало неприкосновенность бывшим коммунистам. Одновременно был закрыт доступ к власти другим активистам "Солидарности". Последние объединились вокруг Л. Валенсы, а когда он не оправдал их надежд, развернули политику декоммунизации, которая началась со знаменитой резолюции парламента. Правящей коалиции АВС-СС удалось провести через парламент резолюцию, осуждающую тоталитарный коммунистический режим. В резолюции говорится, что ПОРП в значительной степени несет ответственность за существование в Польше коммунистической системы. 

Список коллаборационистов был оглашен министром внутренних дел А. Мациревичем. Большинство сторонников декоммунизации никогда не были попутчиками коммунистов и ощущали моральное превосходство над теми, кто не действовал в подполье. В январе 1992 года радикальные антикоммунисты сформировали правительство во главе с Я. Ольшевским, которое обнародовало список агентов; в нем оказались имена Президента, многих его помощников, лидеров других партий, созданных на базе "Солидарности". Список был подготовлен наспех и в нарушение резолюции Сейма (позже признанной Конституционным трибуналом неконституционной). Согласно результатам опроса общественного мнения, большинство польского населения поддерживало идею предания гласности имен агентов тайной полиции, однако быстро потеряло интерес к этой проблеме. 

В январе 1993 года Президент Валенса наложил вето на Закон о пенсиях по старости кадровым военным и сотрудникам некоторых государственных учреждений. На основании этого Закона лица, являвшиеся в период 1944-1989 гг. сотрудниками органов государственной безопасности и нарушившие Закон либо участвовавшие в репрессиях против антикоммунистических групп, утрачивали право на получение персональных пенсий повышенного уровня. Этого права лишались лица, являвшиеся в 1944-1956 гг. сотрудниками военных прокуратур и военных трибуналов и преследовавшие граждан, подозреваемых в борьбе за независимость. Налагая вето, Валенса подчеркнул, что передача права расследования особой внесудебной комиссии является нарушением Конституции и Европейской конвенции, которую Польша ратифицировала в октябре 1992 года. Не более 1/5 влиятельных политиков в парламенте 1991-1995 гг. приветствовали декоммунизацию. Несмотря на провал попыток люстрации, стоивших отставки кабинету Яна Ольшевского, правые и центристские группировки в польском парламенте требовали принятия закона о недопущении к участию в политической жизни деятелей прежнего режима. 

Широкие круги общественности восприняли вышеупомянутую резолюцию парламента как шаг к принятию законопроекта о декоммунизации страны, который разрабатывался группой депутатов от АВС. Согласно законопроекту, лицам, занимавшим высшие и средние посты в бывшей ПОРП, членам парткомов, высшим офицерам Народной армии, руководителям регионального уровня, председателям местных советов и всем сотрудникам органов безопасности запрещалось работать в органах государственной власти и местного самоуправления, а также в государственных средствах массовой информации в течение 5-10 лет. Но этот запрет не распространялся на депутатов парламента и Президента. Нарушение запрета на профессии каралось лишением свободы сроком от 1 года до 5 лет. Декоммунизация подразумевала лишение отдельных лиц наград и почетных званий, а также пересмотр названий улиц и существующих памятников. Председатель Совета Министров Ежи Бузек в своем выступлении поддержал законопроект. 

В июле-августе 1993 года спикеру Сейма было предложено 6 законопроектов, в сентябре свой проект закона предложил Президент. Ни одна из представленных в Сейме партий (включая бывших коммунистов) не отклонила категорически идею люстрации. В ряде законопроектов предлагалось исключить из политической жизни не только бывших сотрудников и осведомителей службы безопасности (СБ), но и осведомителей, находившихся на начальной стадии вербовки, сотрудников бывшей военной полиции и их осведомителей, а также секретарей партийных организаций заводов, фабрик, учреждений и ячеек по месту жительства. На основании некоторых из представленных законопроектов права быть избранными или назначенными на ряд постов и должностей, включая школьного завуча, лишились бы более 2 млн человек. В законопроектах предусматривалось, что единственным источником информации следует считать досье СБ (которые не заслуживают полного доверия, причем в списках значилось множество "мертвых душ", "симулянтов"); бремя доказательства невиновности ложилось на самого обвиняемого; для надзора за принимаемыми решениями учреждалась специальная комиссия (внесудебное учреждение, что несло угрозу гражданским свободам). Отдельные проекты предусматривали возможность судебного рассмотрения дел, однако в основном за закрытыми дверями. 

Польский Хельсинкский комитет (неправительственная правозащитная организация) предложил свой вариант проверки благонадежности: 

Отказ от коллективной ответственности и декоммунизации, лишения прав всех представителей бывшей партноменклатуры; ответственность лишь за строго определенные действия и на основании обычной гражданской или уголовной процедуры. 

Необходимость точного определения "сотрудничества с секретными спецслужбами", принятие во внимание причин, побудивших к осведомительству, срок выполнения функций, масштабы причиненного ущерба. 

Принятие решений исключительно судом при соблюдении принципа презумпции невиновности, права на защиту, права на денежную компенсацию в случае недоказанности обвинения. 

Подтверждение данных архивов СБ другими доказательствами. 

Определение санкций, применяемых к кадровым сотрудникам СБ, если считать правонарушением добровольное осведомительство. Отказ от неоправданного приравнивания к деятельности обычных осведомителей действий лиц, сотрудничавших с военной разведкой. 

Необходимость проверки благонадежности только лиц, занявших выборные должности: Президент, депутаты парламента, высшие государственные чиновники - премьер-министр, министры и их заместители, лица, возглавляющие окружную администрацию (воеводы), судьи. 

Запрет требования предпринимателя или учреждения к своему сотруднику о предъявлении доказательств об отсутствии связей с СБ. 

1 февраля 1996 года Президент представил Сейму законопроект о проверке политической благонадежности, предусматривающий доступ граждан по их запросу к своему досье в секретных службах, а также обязательную проверку политического прошлого всех высокопоставленных должностных лиц. Учреждается Комиссия общественного доверия, которая официально подтверждала факт сотрудничества со службами безопасности. В состав Комиссии вошли председатель, назначаемый Президентом, шесть судей Верховного суда, шесть судей Главного административного суда и десять судей, назначаемых Общепольским советом юстиции. Расследование предполагалось проводить в отношении всех лиц, занимающих должности судей, прокуроров, следователей, послов, консулов, руководителей центральных и местных правительственных учреждений. По запросу Госизбиркома Комиссия имела право проводить проверку прошлой деятельности лиц, занимающих публичные должности в центральных и местных правительственных учреждениях. Материалы проверок, установивших факт сотрудничества, предавались огласке, если кандидат не отказывался от намерения баллотироваться. Свидетельства о сознательном сотрудничестве государственных чиновников с органами безопасности с 21 июля 1944 года являлись основанием для освобождения их от занимаемой должности. Решение Комиссии можно было обжаловать в коллегию по уголовным делам Верховного суда. Все материалы Министерства общественной безопасности и Службы безопасности отдавались в распоряжение Комиссии. Этот законопроект подвергся критике оппозиционных партий. По их мнению, в нем предусматривается установление вины лишь на основании доказательств, свидетельствующих о передаче секретным службам информации, непосредственно наносящей вред лицам или организациям, вовлеченным в оппозиционную деятельность. Кроме того, в законопроекте указывались только случаи сотрудничества с тайной полицией, но не с органами разведки и контрразведки. 

В августе 1997 года парламент Польши принял Закон о люстрации для проверки достоверности заявлений высших должностных лиц об их предполагаемых связях с органами безопасности в коммунистический период. Закон не применялся на практике, поскольку не был создан Контрольный суд, рассматривающий заявления государственных чиновников. Предлагалось, чтобы вопросы, связанные с люстрацией, относились к компетенции Варшавского апелляционного суда, а апелляции - Верховным судом. Правительство предложило поправки к Закону о люстрации, целью которых являлось расширение круга должностей и профессий, подлежащих проверке. Согласно поправкам, заявления о своей работе или сотрудничестве с органами безопасности в коммунистический период должны представить адвокаты и кандидаты в депутаты парламента. Попытка скрыть подобные факты влекла наказание в виде отстранения на десятилетний период от государственной службы. Заявления государственных должностных лиц об их прошлом следовало направлять в Варшавский апелляционный суд - его роль сводилась только к сбору данных. Предложенные поправки предусматривали введение должности представителя общественных интересов, который проверял поступившие заявления. Представитель, выступающий в роли независимого прокурора, наделялся полномочиями проводить перекрестный допрос свидетелей и изучать документы, чтобы решить, следует ли передавать дело в суд. В случае если дело передавалось в суд, его рассмотрение осуществлялось в соответствии с установленной процедурой разбирательства, и ответчик имел право обратиться в суд высшей инстанции или в Кассационный суд. Представитель общественных интересов, выбираемый из числа судей, назначался на шестилетний срок председателем Верховного суда и перед вступлением в должность проходил процедуру люстрации. В поправках также имелась спорная статья, согласно которой депутаты парламента, поставившие под сомнение достоверность заявления, представленного одним из депутатов, могли обратиться к представителю общественных интересов с просьбой повторно рассмотреть вызывающие сомнения заявления. Всепольский судебный совет, наделенный согласно ст. 186 Конституции полномочиями обеспечивать независимость судов и судей, рекомендовал изъять положения, дающие представителю общественных интересов право пересматривать решения суда. 

Законопроект о поправках к Закону о люстрации был принят парламентом 242 голосами "за" при 148 "против" и 19 "воздержавшихся". После голосования в Сейме Президент передал Закон на рассмотрение в Конституционный трибунал, полагая, что поправки дают представителю общественных интересов слишком широкие полномочия и наделяют его правом требовать от судов проверки представленных заявлений, а значит, фактически выступают в роли прокурора. Президент также выразил обеспокоенность тем фактом, что Закон нарушает конституционно закрепленные права судей. Судья, обвиненный в искажении истины (допущенном в заявлении, составленном в соответствии с процедурой люстрации), незамедлительно отстранялся от должности. В то же время, согласно действующему законодательству, судья мог быть уволен лишь по решению Дисциплинарного суда. Статья 180 Конституции гласит: "Смещение судьи с должности, приостановление исполнения его обязанностей, перевод его в другую местность или на другую должность вопреки его воле может иметь место только в силу решения суда и только в случаях, определенных в законе". 

Конституционный трибунал Польши также рассмотрел возражения Президента против поправок к Закону об общих судах. Парламент принял предложенные правительством поправки, согласно которым предусматриваются правовые меры воздействия на судей, сотрудничавших с прошлым режимом. В соответствии с этими поправками судьям, выносившим в период с 1944 по 1989 год несправедливые приговоры, нарушавшие основные права человека, а также судьям, каким-либо образом нарушавшим право подсудимых на защиту, до 2000 года не будет повышаться зарплата и даже может грозить увольнение. Конституционный трибунал признал неконституционной люстрацию судей, нарушавших до 1989 года принцип судебной независимости (двое судей Конституционного трибунала заявили о своем несогласии с этим решением). Как отметил Марек Сафьян, председатель Конституционного трибунала, последний не обсуждал и не оценивал идею проверки судей как таковую, но указал на то, что при принятии Закона о поправках к Закону об общих судах были допущены процедурные ошибки. Трибунал счел, что все представленные предложения не могут быть приняты в качестве поправок и должны рассматриваться на основе отдельной законодательной инициативы. Депутатов от АВС не смутило данное постановление Трибунала, и 24 июля 1998 года они внесли на рассмотрение Сейма новый законопроект, предусматривающий проверку политической благонадежности судей. 

Большое внимание общественности привлекло постановление Вроцлавского областного суда по делу трех милиционеров, обвиняемых в убийстве трех демонстрантов в г. Люблине в 1982 году. Суд признал обвиняемых виновными в непреднамеренном убийстве, но на основании амнистии от 21 июля 1984 года, за которой последовала отмена смертной казни, прекратил дело. Многие юристы считают, что суд не учел положений Закона, принятого 31 мая 1996 года, согласно которому постановления об амнистии, действующие в коммунистический период, не распространяются на должностных лиц, совершивших преступления во время исполнения служебных обязанностей. Анджей Вавжиняк, представитель Вроцлавского областного суда, пояснил, что приговор по уголовным делам выносится на основе ныне действующего законодательства, однако если Закон, действовавший ранее, предусматривал более мягкую меру наказания, то приговор должен быть вынесен на его основании. Этот аргумент может привести к последствиям, когда окажется невозможным привлекать к ответственности лиц, совершивших преступления в коммунистический период.
Германия 
В Германии5в соответствии с Законом о документации Штази, немецкой службы безопасности, принятым Бундестагом в 1991 году, официально были открыты ее архивы. (Служба имела 85 тысяч сотрудников и полмиллиона нештатных осведомителей). В январе 1992 года свыше 3000 заявлений от желающих получить информацию о заведенных на них досье поступило в Службу по ознакомлению с архивами; по прогнозам, предполагалось предоставлять для ознакомления свыше 70000 дел ежемесячно. Ввиду огромного массива исследуемой информации процесс люстрации в Германии мог занять несколько лет. В отличие от чисток в других государствах, чистка восточных немцев была предпринята "посторонними" западными немцами ввиду параллельного процесса унификации и освоения институтов Западной Германии. В связи с люстрацией высказывались различные точки зрения, в том числе и предложение освободить виновных от юридической ответственности, так как индивидуальную вину каждого трудно доказать. Однако требовались покаяние и христианское прощение, открытый и честный диалог между вчерашними "гонителями" и "гонимыми". Бывшим сотрудникам Штази угрожала месть со стороны коллег - восточных немцев и конкуренция западных немцев - все это порождало ранний выход в отставку и безработицу. Люстрация в отношении бывших коммунистических лидеров осуществлялась в соответствии с принципами Конституции судами Западной Германии, в которых работали главным образом немцы. Освобождение Германии от коммунизма приобретало дополнительный драматический характер, поскольку старшее поколение переживало вторую чистку после денацификации, которая проводилась в отношении юристов, сотрудничавших с нацистским режимом. При помощи люстрационных процедур - предания суду тех, кто нес ответственность за старый режим, - предполагалось восстановить справедливость по отношению к тем, кто пострадал от репрессий, а также взять под контроль госаппарата лиц, которых новый режим хотел лишить влияния на процесс установления нового порядка. 

Люстрационные процедуры против бывших лидеров возбуждались в промежуточный период между падением коммунистического режима в ГДР в ноябре 1989 года и присоединением ее к ФРГ 3 октября 1990 года. Последний коммунистический премьер-министр Модроу инициировал уничтожение доказательств бесславного прошлого политического аппарата. Многие документы были сожжены. В землях бывшей ГДР адвокатам незаконно отказывали в праве обращения за справками, документами, консультациями в архивы бывших служб госбезопасности. Сотрудники службы безопасности умышленно включали в списки своих агентов также и лиц, отказавшихся сотрудничать со Штази (после опубликования списков агентуры в ФРГ в них оказались фамилии непричастных). Эти люди в результате публикаций потеряли работу и превратились в склоняемых прессой парий германского общества.

Несколько месяцев спустя после падения Берлинской стены к власти пришла буржуазная коалиция, которая приостановила уничтожение документов и инициировала первые политические уголовные процессы (против бывшего руководителя партии Эрика Хонеккера и бывшего руководителя профсоюзов Гарри Тиша). Договор об объединении Германии предусмотрел, что любые степени, полученные в Академии в Потсдам-Эйхе (академии секретной службы), недействительны. В Договор включены положения о том, что гражданские служащие и члены судебного персонала должны повторно обращаться с заявлениями о приеме на работу, то есть о повторном найме. Это затронуло сотни тысяч учителей, лиц, занимающих публичные должности, и большинство юристов. В целях осуществления контроля за картотекой бывшей секретной службы был учрежден специальный орган - Комиссия Гаука (по имени его руководителя). Законом, принятым в 1991 году, предусматривались жесткие правила предоставления доступа к личным досье жертв и обеспечивалась защита от несанкционированного использования информации. Публичные служащие могли запрашивать у этого органа проверку документов о сотрудничестве на каждого претендента на публичную должность. Федеральный и земельный парламенты "просвечивали" своих членов. Была произведена массовая чистка гражданских служащих, контактировавших с бывшей секретной службой. В случае установления участия в работе секретной службы (в качестве официальных сотрудников или неофициальных информаторов) следовало увольнение. Служащим также предъявлялись обвинения, если суды Объединенной Германии рассматривали соответствующую деятельность как преступление. 

Процедуры люстрации осуществлялись обычными судами, в состав которых входили судьи из Западной Германии или судьи, проверенные и вновь назначенные на должность в Восточной Германии. Согласно принципу "нет наказания без закона" применялось уголовное право ГДР, так как оно действовал