Реферат: Концепция устойчивого развития и теории ноосферного развития Становление и тенденции развития в современных условиях

Моим родителям, лесоведам и лесоводам посвящается


Кулясов И.П.


ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКИ

В данной книге автор рассматривает теорию и практики экологической модернизации на примере российских промышленных предприятий лесного сектора, а также влияние на этот процесс международных экологических общественных организаций. Большое внимание уделено становлению, основным положениям и тенденции развития теории экологической модернизации в современных условиях. Также даны классификация субъектов экологической модернизации и сравнительный анализ опыта экологической модернизации. Книга рассчитана на широкий круг специалистов.

Автор выражает благодарность своему научному руководителю и научному редактору этой книги, доктору социологических наук, Пахомову Юрию Николаевичу, который первый прочел ее рукопись, помог доработать содержание и написал предисловие. Также автор выражает благодарность коллегам по работе в Центре независимых социологических исследований (ЦНСИ), сформировавших там дружественную и рабочую атмосферу. Особую благодарность автор выражает тёще, жене и своим детям, которые разговаривали шепотом и ходили на цыпочках во время его работы над книгой.


ОГЛАВЛЕНИЕ

Пахомов Ю.Н. Предисловие

ГЛАВА 1: Основные положения теории экологической модернизации

1.1. Социологические основания

1.1.1. Инвайронментальные теории

1.1.2. Институциональные и неоинституциональные теории, постиндустриальные теории

1.1.4. Модернистские теории

1.1.5. Концепция устойчивого развития и теории ноосферного развития

1.2. Становление и тенденции развития в современных условиях

1.2.1. Анализ развития

1.2.2. Критика

1.2.3. Классификация направлений

ГЛАВА 2: Особенности механизма экологической модернизации

2.1. Классификация субъектов

2.1.1. Двинской леспромхоз

2.1.2. Малошуйкалес

2.1.3. СТФ Струг

2.1.4. Прилузский лесхоз

2.2. Сравнительный анализ опыта

2.2.1. Светогорский ЦБК

2.2.2. Сокольский ЦБК

2.2.3. Сухонский ЦБЗ

2.2.4. Картонтара

2.2.5. Спринг-Грофский ЦБЗ

2.2.6. Северсталь

Вместо заключения

Литература

Предисловие

В настоящее время мы являемся свидетелями процесса экологизации всех областей знания, поскольку в контексте человеческой деятельности существует настоятельная потребность преобразований в плане обеспечения совместимости социального развития с условиями и особенностями эволюции природной среды. Это обусловлено нарушением равновесия между природой и обществом. Сегодня необходимо осознание того, что будущее цивилизации зависит от нахождения обществом оптимального пути взаимоотношений с природой и тем самым сохранения естественных основ для жизнедеятельности человека, в противном случае экологический кризис будет углубляться, создавая новые проблемы в социально-экологических системах различного уровня. Пока еще остается возможность совместными усилиями людей остановить процесс роста экологических изменений негативного характера на нашей планете и с помощью сознательного регулирования социоприродных отношений перейти к коэволюции человека, общества и природы, преодолев, таким образом, состояние экологического кризиса.

Использование традиционных парадигм социального развития, носящих ярко выраженный антропоцентристский характер, привело к тому, что отчуждение человека и цивилизации от природы достигло апогея, в результате чего общество вступило в новую фазу своего развития – «общество риска». Сегодня непонимание и неосознание рисков может в будущем обернуться необратимой приверженностью им, в случае если мы и дальше будем хищнически относиться к природе, включая и собственно человеческую природу. В результате технизации естественных процессов нарушается экологическое равновесие и происходит снижение компенсаторных возможностей биосферы. Во многом нарушение экологического равновесия определяется тем, что человек не уделяет достаточного внимания анализу и прогнозированию последствий материальной интенсификационной деятельности и поиску адекватных практических мер по оптимизации взаимоотношений в системе «общество-природа».

Следовательно, сохранение биосферы как естественной основы социального развития требует первостепенного внимания. В настоящее время это выражается в тенденции замены стратегии техногенного развития на основе Парадигмы человеческой исключительности (где человек полагается венцом, покорителем природы) стратегией социоприродного развития. Она базируется на предложенной в рамках инвайронментальной социологии Новой экологической парадигме, которая предполагает обеспечение единства социального и экологического аспектов развития, готовность следовать экологическому императиву, целостное мировосприятие, внедрение в массовое сознание экологических ценностей. Человечество приближается и к переменам в устройстве социума, которые предполагают изменения существовавших до сих пор категорий миропонимания и образа мыслей, стилей поведения и способов действий. Соответственно, предъявляются совершенно новые требования к социальным и политическим институтам мирового сообщества – требования экологического императива и коэволюции общества и природы.

Это нашло отражение в различных моделях социоприродного развития, в системах экологической политики различных государств, а также международном социально-экологическом сотрудничестве. В современных условиях составной частью стратегии социоприродного развития с необходимостью становится экологическая модернизация. Конечной целью этого процесса является гармонизация всего комплекса отношений в социально-экологической системе, ее устойчивое, сбалансированное развитие, что позволит в итоге избежать глобальной экологической катастрофы и обеспечить процесс коэволюции человека, общества и природы.

Представленная работа И.П. Кулясова как раз и посвящена этим проблемам. Она выгодно отличается от существующих работ подобного типа. В ней на современном уровне подробно освещены насущные проблемы экологической модернизации общества. Автор рассматривает теоретические предпосылки и социологические основания (в рамках инвайронментальной социологии и социальной экологии) теорию экологической модернизации, которая влияет на развитие многих научных областей. Поэтому, как и большинство новых социальных теорий, она включает в себя элементы различных наук и выходит на уровень междисциплинарного подхода.

Экологическая модернизация рассматривается в работе как сознательно организованный процесс и социальная практика, которые способствуют улучшению состояния окружающей среды и здоровья человека, и реализуются через конкретные социальные институты и их взаимодействие. На основе собственных исследований автор раскрывает механизм экологической модернизации, дает классификацию ее субъектов, показывает их роль применительно к российской действительности.

Анализ экологической модернизации через взаимодействие различных социальных институтов автор проводит на микро и макро уровнях, которые объединяет взаимодействие субъектов – акторов экологической модернизации. К ним относятся государственные структуры, негосударственные образования, бизнес структуры, наука, средства массовой информации, местные сообщества и природные объекты. Добавление в структуру активных субъектов экологической модернизации природных объектов обусловлено тем, что состояние природного объекта, в пределах которого происходит социально-экономические и экологические процессы, в том числе и экологическая модернизация, имеет исключительно важное значение для понимания того, как, почему и для чего происходит экологическая модернизация.

Существенным достоинством работы является то, что в ней проводится сравнительный анализ случаев успешной и не успешной экологической модернизации на различных предприятиях. На этих примерах можно увидеть достаточную универсальность механизмов экологической модернизации. При этом основными факторами, играющими значительную роль для экологической модернизации предприятий, определяются государственные институты, внедрение инноваций, общественные движения и гражданские инициативы, влияние глобальных процессов.

Все сказанное говорит о том, что книга И.П. Кулясова является весьма полезной и может дать не только определенные базовые знания, но и послужить основой повышения читательского интереса к экологической проблематике. Представляя читателю данную книгу, надеюсь, что она для многих станет началом формирования и углубления экологической ответственности, экологического сознания и целостного миропонимания.


Доктор социологических наук, доцент факультета социологии Санкт-Петербургского государственного университета^ Юрий Николаевич Пахомо
^ 1.1.2. Институциональные и неоинституциональные теории, постиндустриальные теории

Автор считает, что другим источником ТЭМ являются социально-экономические теории в рамках институционализма, которые развивались еще с конца 19 века, и в 40-60-е годы 20 века переросли в неоинституциональные теории или теории модернизации. Это многоплановые теории, относящиеся как к социологии, так и к экономической теории роста. В этих теориях анализировалось социально-экономическое развитие в целом, выяснись причины динамических изменений в развитии экономики, раскрывались закономерности развития общества. В институциональных теориях применялись такие методы исследования, как анализ конъюнктурных циклов в экономике и рассмотрение длинных волн коллективных действий. С помощью этих методов исследователи данного направления старались дать прогноз развития общества и проследить закономерности экономического роста. Именно эти прогнозные теоретические и практические исследования послужили одной из теоретических основ ТЭМ.

Наиболее известные представители американского институционализма – Б. Веблен, У. Митчелл и Дж. Коммонс заложили основу институционализма, основной чертой которого была попытка выявить и проанализировать связи между экономическими теориями, правом, социологией, политологией. Например, Веблен в своей теории праздного класса дает пример использования методологии холизма, применяемой в институционализме к анализу ролей и привычек. Он рассматривает привычки как один из институтов, задающих рамки поведения индивидов на рынке, в политической сфере, в семье (Веблен, 1984).

В определенном смысле теорию первоначального накопления капитала К. Маркса можно отнести к институцианализму. В этой теории Маркс обращает внимание на то, какую роль оказывают организационные формы на процесс производства и обмена (Маркс, 1983). И. Шумпетер, разрабатывал теорию экономической динамики, изучая, как экономическое развитие воздействует на эволюцию общественных институтов капитализма (Stympeter, 1912, 1939). Н. Кларк и К. Юм разрабатывали эволюционный подход к экономическому росту, развивали идеи Шумпетера относительно технического прогресса как внутренне присущего экономике динамического процесса коэволюции технологических и институциональных экономических сдвигов (Кларк, Юм, 1989). На современном этапе теорию Эволюционной экономики продолжили Р. Нельсон и Дж. Сидней (Нельсон, Сидней, 2000).

Как уже было упомянуто выше, за теориями институционализма последовали теории неоинституционализма, например, разработанные Р. Коузом теория транзакционных издержек и теория прав собственности (Coase, 1960: 1-44). Направление неоинституционализма также разрабатывали Р. Познер, С. Пейович, Дж. Стиглиц, Й. Майкнил в теории оптимального контракта и Дж. Бьюкенен в теории общественного выбора (Бьюкенен, 1997). Близкими к упомянутым теориям являются теории постиндустриализма, в рамках которых и зародилась концепция модернизма и теории модернизации.

Рассмотрим эти теории и сами понятия «постиндустриализм» и «постиндустриальное общество» подробнее, поскольку они не просто послужили одним их источников и предшественниками ТЭМ, но и выделили черты той новой социальной реальности, в условиях которой развивается ТЭМ. Таким образом, эти теории сделали попытку описать основные черты и глубинные процессы, происходящие в современном западном обществе, коренное отличие его современного этапа от предыдущего. При этом развитие ТЭМ можно рассматривать как продукт развития новой социальной реальности.

Термин «постиндустриальное общество» является социологическим и философским понятием, обозначающим современный этап развития ряда стран как переход от индустриального к послеиндустриальному типу общества. (Современная западная философия, 1998: 323) По определению современного философского словаря постиндустриальное общество является «социальной формой, вырабатывающейся и определяющейся в процессе эволюции и преобразования общества индустриального; соответствует характеру и уровню развития многих стран Западной Европы и Северной Америки в конце 20 столетия».

Его определения даются по принципу сопоставления с индустриальным обществом или в противопоставлениях последнему. Например, «постиндустриальное общество в отличие от общества индустриального, более не рассматривает природу как склад сырья для экстенсивно развивающейся экономики». Соответственно этому, производство такого общества ориентировано не на объемы, а на качество продукции, на разнообразие рынка, на потребителя. Интенсификация производства фокусирует внимание на качестве деятельности людей, следовательно, и на личности работника. Проблема квалификации, образованности, компетентности людей, занятых в производстве, становится условием его продуктивности и экономичности. Стоимость и ценность человеческой деятельности и ее продуктов определяется тем качеством усилий, способностей, информации, что в ней воплощены.

В культуре постиндустриального общества большое значение приобретает тема преодоления стандартов. Она оказывается важной как в плане непосредственно экономическом, так и в плане стимулирования творческой деятельности людей, развертывания межкультурных контактов, диалоговых форм социальных, политических, технологических взаимодействий между различными социальными группами. Особое значение эта тема имеет в аспекте отношений общества и природы – вырабатывается стратегия взаимодействия с природой, исходящая не из одномерного представления о вечных законах природы, а из представления о совокупности разнообразных и самобытных природных систем (Современный философский словарь, 1998: 667).

Реальные предпосылки для создания теорий постиндустриального общества возникли вскоре после второй мировой войны, в середине 20 века. Вопреки ожидавшимся в то время тенденциям роста и занятости в обрабатывающей промышленности, в экономически развитых капиталистических странах стал происходить стремительный рост занятости не в первичном – добывающем, и не во вторичном – перерабатывающем секторе экономики, а в третичном – секторе услуг, то есть в торговле, рекламе, сфере досуга, здравоохранении, образовании и т.д. Быстро рос уровень образования населения. Представление о том, что промышленность сохранит ведущую роль в обществе по количеству занятых, а рабочий класс станет преобладающим по своей численности, не только не подтвердилось, а, напротив, отвергалось всем ходом экономического развития.

Практически на протяжении всего 20 века, а особенно, начиная с 60-70-х годов, многие авторы социальных теорий и ученые стремились акцентировать различие между современным состоянием общества и его приходящей новой формой. Наиболее последовательно этот взгляд проводился представителями теории постиндустриального общества. Понятно, что теории постиндустриального или постэкономического общества развивались на Западе, поскольку до недавнего времени российская философско-социальная мысль могла развиваться публично только в рамках марксистско-ленинского направления, поэтому и становление новой социальной реальности рассматривалось в ее рамках. Проводилась критика западных теорий постиндустриализма с марксистских позиций, соответственно рассматривались и перспективы развития социалистического общества.

Вместе с тем, в последние годы в России появились работы, рассматривающие постиндустриальные теории уже с других позиций. В современной российской дискуссии о постиндустриальном обществе участвовали такие авторы как Э. Араб-Оглы, Ю. Яковец, П. Пильцер, Е. Самарская, А. Бузгалин (Араб-Оглы, 1986, 2000: 60-70; Яковец, 1997; Самарская, 1998; Пильцер, 1999; Бузгалин, 2000: 29-32). В настоящее время крупнейшим специалистом в этом вопросе является В. Иноземцев, который анализирует становление нового постэкономического общества, синтезируя из марксистской теории и современных теорий постиндустриализма новое структурное видение состояния социума, основываясь на основных принципах марксистской методологии исследования исторического процесса и терминологической системе постиндустриальных теорий (Иноземцев, 1997а, 1997б, 1997в, 1999, 2000, 2001, 2002).

Идея постиндустриального общества, сформулированная в начале 20 века А. Пенти, была введена в научный оборот после второй мировой войны Д. Рисмером и получила широкое признание в начале 70-х годов благодаря работам Р. Арона и Д. Белла. Согласно Беллу, индустриальное общество отличается от доиндустриального и постиндустриального по доминирующему типу ресурсов и методу их использования, а также по характеру отношения человека к окружающему его миру и другим людям (Белл, 1973).

Существуют теории постиндустриального капитализма, постиндустриального социализма, экологического постиндустриализма и конвенционального постиндустриализма. В целом, в основе этих теорий лежит оценка новой социальной реальности как резко отличающейся от общества, существовавшего на протяжении последних столетий. Основными чертами нового общества являются снижение роли материального производства, развитие сектора услуг и информации, изменение характера человеческой деятельности, новые типы вовлекаемых ресурсов, модификация социальной структуры.

Теории постиндустриализма представлены множеством однотипных теорий общественного развития. В них абсолютизируется роль научного эмпирического знания и точных наук, в отличие от знания, ориентированного на умозрительное знание по образу идеалистической философии. К этому направлению относятся такие авторы, как У. Ростоу, разработавший концепцию стадий индустриального общества, и Дж. Гелбрейт с его теорией нового индустриального общества.

Гелбрейт считал, что все экономические теории порочны уже только потому, что они оторваны от политики, социальных институтов, культуры. Он пытался объединить экономическую теорию и социологию, и создать более объемную социально-философскую теорию, называя ее «общей теорией экономической системы» (Гелбрейт, 1957, 1967). Перечислим авторов других теорий со сходным названием. Это Р. Арон с теорией зрелого индустриального общества, О. Тоффлер с теорией сверхиндустриального общества (общества третьей волны), З. Бжезинский с теорией технотронного общества, Р. Дарендорф с теорией посткапиталистического общества, Г. Маркузе с теорией продвинутого индустриального общества.

Все постиндустриальные теории придерживаются сходной периодизации общественного развития, согласно которой развитые страны, благодаря научно-технической революции, приближаются к новой стадии. Ее название и есть название теории. Все теории отражают те или иные черты новой социальной реальности и отличаются по выделению роли и значимости для характеристики современных процессов тех или иных факторов. Разработка и пик популярности этих теорий приходится на 70-80-е годы 20 века. Концепции постиндустриального общества и постэкономического общества отражают на теоретическом уровне противоположность нового общества его прежним формам, а также позволяют противопоставить новую эпоху не всей истории человеческого общества, а лишь его отдельной стадии, отмечая существование трех стадий общества – доиндустриального, индустриального и последующего за ним постиндустриально общества.

Теоретики другого подхода ставят в центр внимания новые процессы, происходящий в обществе и воздействующий на все его характеристики, но не выделяют исторические стадии социального процесса. К теориям, отражающим этот подход, относятся теории информационного общества. Они называют информационным обществом такое общество, которое формируется в современной постиндустриальной фазе исторического развития цивилизации и характеризуется всесторонней информатизацией. Понятие «информационное общество» отражает, прежде всего, воздействие «информационного взрыва» и научно-технической революции на управленческую сторону интенсивно развивающейся социально-экономической сферы.

Возникновение понятия «информационное общество» тесно связано с развитием информатики и кибернетики. Эта тема рассмотрена в работах Н. Винера, который разработал информационную теорию управления и информационную теорию стоимости. В информационном обществе экономические формы капитала как самовозрастающей стоимости по-новому раскрываются информационной теорией стоимости. Стоимость человеческой деятельности и продуктов определяется уже не только и не столько затратами труда, сколько воплощенной информацией, становящейся источником добавочной стоимости. В информационном обществе происходит переосмысление информации и ее роли как количественной характеристики для качественного анализа социально-экономического развития.

Информационная теория стоимости характеризуется не только объемом информации, воплощенной в результатах производственной деятельности, но и уровнем развития производства информации как основы развития информационного общества. Социально-экономические структуры информационного общества вырабатываются на основе науки как непосредственной производительной силы информационного общества. Таким образом, экономические формы капитала так же, как и тесно связанный с ними политический капитал, который играл очень важную роль и ранее, все больше зависят от неэкономических форм. Прежде всего, это касается интеллектуального и культурного капитала (Современный философский словарь, 1998: 386-387).

Власть инфократии, то есть людей, владеющих информацией, как стратегическим ресурсом, возрастает с развитием средств массовой информации, манипулирующих массами, общественным мнением, а также с развитием аудиовизуальной техники, глобальных компьютерных сетей, аккумулирующих информацию, доступ к которой характеризует возможности ее использования в сложной структуре власти. Социальными характеристиками информационного общества являются информированность различных социальных групп, доступность информации, эффективность работы служб массовой информации и их возможности обратной связи, уровень образования, интеллектуальные возможности общества, прежде всего в информационном производстве (Социально-философский словарь, 1997: 11).

Термин «информационное общество» был введен в начале 60-х годов Ф. Махлупом и Т. Умесао. Этот термин положил начало теориям, развитым такими авторами как М. Порат, Й. Масуда, Т. Стоуньер, Р. Катц. В этих теориях прогресс человечества рассматривается через прогресс знания. В этом смысле предшественником этой теории можно считать З. Бжезинского с концепцией технотронного общества. Сейчас на первый план выдвигается теория информационного общества К. Кояма. Часто эти теории называют технократизмом и техноутопиями (Белл, 1999).

Значительный вклад в развитие теории постиндустриального общества внес Э. Тоффлер, который утверждал, что новое общество (общество третьей волны) не только реально, но и будет более упорядоченным, демократичным, безопасным. Его устойчивость будет базироваться на таких принципах, как диверсификация, демассификация, деконцентрация, децентрализация, сегментация, разнообразие. Разнообразие множеств всегда устойчивее единичности, однообразия. Процессы самоорганизации будут преобладать над процессами управления.

Цивилизация общества третьей волны должна дать простор громадному разнообразию источников энергии. Ее техническая база будет более диверсифицированной, включающей в себя достижения биологии, генетики, электроники. Главным видом сырья, главным ресурсом нового общества будут знания, информация. Они-то и обеспечат разнообразие во всем.

Вместо общества, синхронизированного в режиме конвейера, общество третьей волны придет к гибким ритмам и графикам. Вместо присущей обществу массового производства и массового потребления, крайней стандартизации поведения, идей, языка и жизненных стилей общество третьей волны будет построено на основе сегментации и разнообразия. Общество третьей волны будет ценить оптимальные размеры и масштабы. Новое общество будет жить по принципу «производство для использования, а не для рынка» или «сделай для себя, а не для рынка». Для него будет характерно явление просьюмеризма – совмещение производства и потребления (Тоффлер, 1984: 32-39).

Экологическая проблематика появляется в постиндустриальной теории американского ученого У. Хармена и его группы. В их анализе проявились идеи экологических алармистов. Центр Хармена указал на возникновение колоссального спектра макропроблем. Одной из важнейших проблем Хармен назвал проблему экосистемы – перенаселение, истощение ресурсов, загрязнение. В число макропроблем вошли безработица, борьба внутри стран и между странами за обладание ресурсами и возникновение опасной для человека техники и оружия массового уничтожения, возможность злоупотребления генетической инженерией.

Центр Хармена делает вывод, что ожидается переход от индустриального к постиндустриальному обществу, при этом мнение, что технологическое или правительственное вмешательство будет способно смягчить мировые макропроблемы, более не заслуживают доверия. Переход этот, если ему суждено состояться, будет зависеть от базисных изменений существующей промышленной системы.

Хармен также делает вывод, что вся социально-экономическая система должна кардинально измениться. Он рисует яркий образ нового трансиндустриального общества с трансцендентальной этикой, отличительными признаками которого являются умение человека взаимодействовать с физическим окружением, акцент на развитие человека, согласование действий человека с возможностями его мышления и духа, ориентация на обучение в течение всей жизни, использование природосберегающей техники, согласованной с новой скудостью ресурсов планеты Земля. Действия людей начинают определяться «планетарным экологическим принуждением». Трансиндустриальное общество – это бережливое общество, оно отрицает старую этику потребления и расточительства, предлагая взамен новую экологическую этику и новый образ человека (Кравченко, 1982: 143-146, 1992).

Все перечисленные теории придавали решающее значение развитию техники и технологии, во многом благодаря этому можно напрямую рассматривать их в качестве источника ТЭМ. Первоначальное понимание ТЭМ как раз и основывалось на понимании исключительной роли техники и технологии в развитии экономики, которое виделось ключом к решению экологических проблем общества. Также постиндустриальные теории и ТЭМ, особенно ранние ее варианты, сближает их оптимизм в понимании перспективы развития общества. Кроме того, все постиндустриальные теории содержат в себе четкий мотив преодоления техники в ее современном варианте, в них звучит новое отношение к природе, хотя и не все они включают в себя экологическую проблематику.

Автор считает, что это и сближает их с теорией ТЭМ, и отличает от нее. Например, Белл отмечает, что в доиндустриальном обществе жизнь была игрой между человеком и природой, в которой люди взаимодействовали с естественной природой – землей, водой, лесами, работая малыми группами и завися от нее. В индустриальном обществе работа это игра между человеком и искусственной средой, где люди взаимодействуют с машинами, производящими товары. В постиндустриальном обществе работа становится, прежде всего, игрой человека с человеком (Белл, 1984).

Таким образом, Белл выступает за преодоление техники, но его постиндустриальная культура лишена природы, это социальная культура. Тоффлер же мечтает о том, что люди общества третьей волны будут проповедовать иные воззрения на природу, прогресс, эволюцию, время, пространство, материю и причинность. Их мысль будет в меньшей мере основываться на механистических аналогиях, а больше определяться такими понятиями, как процесс, обратная связь, равновесие (Белл, 2002).

Можно сделать вывод, что почти все постиндустриальные теории опираются на принцип технологического детерминизма, считая его определяющей, движущей силой общественного развития. Кроме того, постиндустриальные теории достаточно оптимистичны, хотя в них и отмечается нарастание некоторых общечеловеческих проблем, например, экологических.


^ 1.1.3. Модернистские теории

Еще одним источником ТЭМ является систематическая рефлексия зарубежных социологов по поводу теоретических оснований собственной дисциплины. Можно считать, что идеи ТЭМ развивались в противовес социокультурному и политико-институциональному опыту стран Западной Европы. Наиболее важные теории такого рода это теория позднего модерна Э. Гидденса и теории рефлексивной модернизации и общества риска У. Бека. Эти теории возникли немногим ранее ТЭМ и являются как одним из ее теоретических оснований, так и динамично развивающимися параллельными теориями, рассматривающими механизмы и перспективы развития общества. При этом экологический фактор показан в них, как играющий в настоящее время определяющую роль в общественном развитии. Оба автора рассматривают взаимодействие природы и общества, в первую очередь, как продуцирующее постоянные риски.

Остановимся вначале подробнее на взглядах Гидденса. Он также как и другие ученые, создавшие теории постиндустриализма, рассмотрел трансформацию современного общества, определил его отличительные черты, выделил и дал свое название современной эпохе. Он полемизировал с теми, кто считал, что современное общество это постмодернисткое или другое «пост» общество. Гидденс считал современную эпоху радикализированным или универсализированным модерном, за которым может последовать постмодерн, но это будет нечто отличное от того, как его представляли ученые до Гидденса. Он выделяет три основные черты, определяющие характер современного общества, в отличие от традиционного или досовременного общества.

Первая черта, это во много раз возросшая скорость изменения социальных процессов, особенно – скорость изменения технологии. Вторая черта, это втягивание социально и информационно различных районов мира во взаимодействие друг с другом, что в конечном итоге выразилось в процессе глобализации. Третья черта, это изменение внутренней природы современных институтов. ТЭМ укрепила понимание рассмотренных выше черт, как основных для современного общества и проанализировала их значение на основе экологической проблематики. Более того, согласно ТЭМ изменение технологии и техники вызывает уже не только ускорение социальных процессов, но и экологических. Глобализация способствует распространению экологической модернизации. Внутренняя природа современных институтов изменяется, в том числе, в сторону их экологизации.

Гидденс выделил три источника динамизма модерна. В досовременных обществах время и место были жестоко увязаны, поскольку пространственные параметры социальной жизни для большинства людей являлись доминирующими, социальная жизнь осуществлялась как жизнь локального сообщества. В период модерна пространство и время разрываются, пространство становится относительным понятием, не связанным с местом или регионом, а связанным с социальным влиянием или социальными отношениями. Это является первым источником динамизма модерна.

Второй источник динамизма модерна, это «высвобождение» социальной деятельности из локализированных контекстов, создание символических знаковых систем (например, деньги), и установление экспертных систем (например, системы технического исполнения или профессиональной экспертизы, организующие материальное социальное окружение человека). Господство этих систем основывается на доверии, которым в эпоху модерна, в отличие от досовременных обществ, облекаются не индивиды, а абстрактные возможности и безличные системы. Условия модерна определяются такими парными явлениями как доверие – риск, безопасность – опасность.

Третьим источником динамизма модерна является рефлексивное усвоение знания. Производство систематического знания относительно социальной жизни становится интегральной частью системы воспроизводства. Рассмотренная подробно у Гидденса рефлексия, присущая радикализированному модерну, является основой для понимания процесса экологической модернизации как результата взаимодействия различных акторов или социальных агентов.

Кроме того, характеризуя современную эпоху, Гидденс рассматривает капитализм и индустриализм как два различных «организационных сочленения» или институциональных измерения модерна. При этом капитализм рассматривается как система производственных отношений, а индустриализм характеризуется использованием неживых источников материальной энергии в производстве благ, центральной ролью машинных технологий в производственном процессе.

Большое внимание в своих работах Гидденс уделял анализу таких категорий как доверие и риск. Он считает, что природа современных институтов глубоко связана с механизмами доверия к абстрактным системам, особенно к экспертным системам. Категория риска является обратной стороной доверия. В условиях радикализированного модерна экспертное знание обеспечивает расчет пользы и риска, а также создает сами обстоятельства как результат постоянного рефлексивного осуществления самого этого знания. Доверие к системам принимает форму безличных обстоятельств, которые у обычного человека поддерживаются знанием, в котором сам такой человек не разбирается.

Развитие науки и техники не только повышает уровень социального и природного риска, но и ограничивает возможности его прогнозирования и однозначной оценки. С одной стороны, постоянное вторжение научного знания в социальные и природные процессы, которые это знание описывает и превращает действительность в набор противоречий, а социальное бытие личности – в ситуацию постоянного выбора. Варианты будущего интерпретируются в рефлексивных терминах настоящего и становятся все менее предсказуемыми в своих последствиях. С другой стороны, само экспертное знание приобрело специализированный и фрагментарный характер, таким образом, глобальные по своему влиянию абстрактные системы становятся доступны во всей своей полноте все меньшему количеству экспертов, которые не могут координировать и сопоставлять свои оценки и рекомендации.

Рассмотрев общество постмодерна, к которому движется современное общество радикализированного модерна, Гидденс дал ему следующие социальные характеристики: наличие постдефицитной экономики с координированным глобальным порядком, создание системы планетарной экологической службы и социализированной экономической организации, политическое участие множества непрофессионалов в управлении обществом через участие в общественных движениях, демилитаризация мира и гуманизация технологии. Вместе с тем, это общество останется обществом высокого риска, так как глобальная взаимозависимость в социальных системах усилится (Beck, Giddens, Lash, 1994).

Риски радикализированного модерна и постмодерна обладают рядом особенностей. С одной стороны научно-технич