Реферат: В. М. Пивоев (отв ред.), М. П. Бархота, А. В. Мазур «Свое»

Петрозаводский государственный университет


«СВОЕ» И «ЧУЖОЕ»

В КУЛЬТУРЕ НАРОДОВ ЕВРОПЕЙСКОГО СЕВЕРА


Материалы 4-й международной научной конференции


Петрозаводск

2003


РЕДКОЛЛЕГИЯ:

В. М. Пивоев (отв. ред.), М. П. Бархота, А. В. Мазур


«Свое» и «чужое» в культуре народов европейского Севера:

Материалы 4-й международной научной конференции / Отв. ред. В. М. Пивоев; Петрозаводский университет. Петрозаводск, 2003. 156 с.


Сборник содержит материалы четвертой международной научной конференции, посвященной проблемам междисциплинарного исследования проблем идентификации народов северно-европейского региона через диалог культур в условиях глобализации.


© Коллектив авторов, 2003

© Издательство ПетрГУ, 2003


ПРЕДИСЛОВИЕ


Четвертая конференция по проблеме «“Свое” и “чужое” в культуре народов Европейского Севера» продолжает изучение процесса формирования новой идентичности на основе многостороннего диалога и взаимодействия культур на Севере Европы. Принципиальной установкой организаторов этого проекта является стремление к многосторонности, изучению проблемы с разных сторон. В нашей конференции принимают участие ученые разных специальностей (философы, историки, культурологи, антропологи, литературоведы, фольклористы, музыковеды, психологи, экономисты, лингвисты), что позволяет более разносторонне и глубоко рассматривать проблемы формирования идентичности в современных условиях с учетом традиционного опыта разных народов.

Каждый этнос имеет свои ценности, которые хотел бы сохранить в неизменности. Это его долг по отношению не только к предкам и потомкам, но и по отношению ко всему человечеству, ибо культура каждого народа есть уникальная ценность. Утрата ценностей культуры любого народа есть утрата для всего человечества, не случайно ЮНЕСКО выделяет немалые средства для изучения и сохранения культуры малочисленных народов. В то же время идет процесс взаимодействия и взаимовлияния культур, при котором в полной неизменности сохранять свою традиционную идентичность очень трудно. Мы далеки от мысли считать эти глобализационные и интегративные процессы однозначно прогрессивными. Напротив, мы полагаем необходимым прилагать максимум усилий для сохранения традиционной идентичности у народов Европейского Севера. Привходящие новые элементы идентичности должны не вытеснять традиционные, но дополнять их, образуя новые измерения идентификационного целого.

Организаторы конференции не стремились к привлечению слишком большого числа участников. Основной состав участников остался прежним, подключились новые авторы из сопредельных регионов Европейского Севера, которые, надеемся, привнесут новые идеи для обсуждения нашей проблемы.


В. М. Пивоев, зав. кафедрой

культурологии ПетрГУ


В. М. Пивоев

(ПетрГУ)


^ ВЛИЯНИЕ РЕЛИГИИ НА ФОРМИРОВАНИЕ ИДЕНТИЧНОСТИ

В УСЛОВИЯХ ПОГРАНИЧНОЙ СИТУАЦИИ


Проблема сопоставления «своих — чужих» наиболее актуальна в пограничной ситуации во всех смыслах этого второго термина. Это касается и географического положения нашей республики, граничащей с другими регионами России и иными странами, но это не менее значимо в ситуации перехода из одной исторической эпохи в другую. Данный вопрос мною уже рассматривался на примере карелов, когда они оказались после Столбовского мирного договора России и Швеции в роли подданных шведской короны и предпочли в абсолютном большинстве покинуть свою историческую родину и перебраться в Россию1.

Еще раз пограничную ситуацию (во втором смысле этого слова) карелы переживали столетие назад, когда обострилась борьба между православием и лютеранством за их души и религиозные убеждения, что сопровождалось процессами русификации и финнизации.

В начале XXI в. вновь возникло аналогичное положение в связи со своеобразным религиозным «ренессансом», когда активизировались представители разных конфессий и сект, стремясь завладеть освобожденной от коммунистической идеологии «экологической нишей» — сознанием жителей Карелии.

Есть основания утверждать, что ведущее положение среди этих конфессий исторически занимает православная религия. И все же в связи с низкой активностью православной епархии и высокой активностью миссионерской деятельности представителей других конфессий и сект быстро растет численность прихожан этих новых для Карелии деноминаций. В их числе вызывает интерес ислам, который занял прочное положение в связи с массовым прибытием на Север жителей Кавказа. Есть случаи, когда эту религию принимают представители русской национальности, что вызывает в общественном сознании некоторую тревогу, поскольку это разрушает представление об идентичности, а, по устоявшимся представлениям о русской национальной идентичности, ее важнейшим компонентом является православное вероисповедание.

Для карелов, как и для русских, характерна приверженность к традиции. На то есть немало причин, которые сыграли свою роль и превратили Север в хранилище духовных ценностей культуры как русской, так и карельской, и в частности богатств устного народного творчества. Среди причин приверженности к традиции следует указать на следующие:

1) суровый климат, экстремальная обстановка требовали неспешности, неторопливости, прочности и неизменности, заставляли придерживаться традиционных форм поведения;

2) страх перед новым, неизвестным заставлял держаться за старые традиционные ценности, которые гарантировали хотя бы минимальные положительные результаты в решении жизненных проблем;

3) превращение в XIX веке Севера в провинциальную окраину русского государства, подстоличную «сибирь», предохраняло от изменений духовные ценности северян;

4) отсутствие крепостничества позволило сохранить уважение к себе и ценностям своей культуры, полноценную культурную идентичность;

5) на территории Олонецкой и Архангельской губерний сосуществовали различные культурные традиции (карельская, вепсская, саамская и русская), которые, «глядя друг на друга», отстаивали свою самобытность, усваивая все лучшее от соседней культуры;

6) участие старообрядцев в духовном развитии северян усиливало тяготение к традиционности;

7) глубинное влияние восточного менталитета, к которому россияне в немалой степени склонны.

Поэтому мы должны строить современную идентичность с учетом традиции и влияния современного процесса глобализации.

Пограничная ситуация имеет свои характерные особенности. Здесь сходятся два мира — «свой» и «чужой». Она (пограничная ситуация) обладает потенциалом враждебности и комплементарности, две стороны стараются влиять друг на друга. Не случайны обнаруженные архитекторами ПетрГУ примеры гипертрофированного увеличения этнических символов в зоне этнических контактов с целью манифестации и своеобразной «монументальной пропаганды» своей идентичности.

Каждый этнос хотел бы сохранить в неизменности свою традиционную идентичность, но это невозможно в условиях глобализационных процессов, ставших реальностью в XXI в. со всеми ее минусами и плюсами. Мы далеки от мысли, подобно рационалистам ХХ в., считать эти глобализационные и интегративные процессы однозначно прогрессивными. Напротив, мы полагаем необходимым прилагать максимум усилий для сохранения традиционной идентичности у народов Европейского Севера. Привходящие новые элементы идентичности должны не вытеснять традиционные, но дополнять их, образуя новые измерения идентификационного целого.

Характерной особенностью пограничной ситуации на Севере Европы является отсутствие ксенофобии, толерантное отношение к ценностям «иных» культур. В чем же причины этой особенности? Они обусловлены традиционным менталитетом северных народов (карелов, вепсов, финнов), которые воспринимают новое со сдержанностью, доброжелательным скепсисом и недоверием, но не враждебно.

На ранних этапах формирования этнической идентичности ведущую роль играют традиционные мифологические ценности, на этапах формирования национальной идентичности — на первый план выходит религия. Для большинства жителей Карелии — это православная христианская религия.


^ Е. И. Аринин
(Поморский университет)

«СВОЕ» И «ЧУЖОЕ» В МОЛОДЕЖНОЙ РЕЛИГИОЗНОСТИ НА РУССКОМ СЕВЕРЕ
Наше общество второе десятилетие переживает процесс очевидной мировоззренческой трансформации: изменилось, как показывают социологические исследования, количество людей, полагающих себя верующими, атеизм официальной идеологии сменился усилением влияния религиозных объединений, демонстративными политическими акциями конфессий, наметились тенденции как на восстановление дореволюционных духовных традиций, так и на возрастание конфес-сионального фундаментализма, нетерпимости и экстремизма. Форми-руется сегодня и собственно новый пост-советский «секуляризм», общая светская, гуманистическая или, скорее, надконфессиональная миро-ориентация, как на уровне личных убеждений, так и в области реальной государственной политики.

Сегодня раздается много критики в адрес научного религиоведения, и предложений о необходимости заменить его на истинное рели-гиоведение, т. е. теологию в ВУЗах. Критика старого советского, ангажированного атеистической идеологией, религиоведения, во многом справедлива, но это не значит, что все религиоведение таково. Сегодня все больше утверждается академическая, «диалогическая», гер-меневтическая «модель» религиоведения, где верующий и неверующий исследователи в равной мере понимают и принимают таинственность, глубину и «вечность» проблемы бытия человека в мироздании, смысла его жизни, соотносительность и символичность любых форм выражения этой проблемы, включая и собственно научные. Религиоведом может быть исследователь, способный сочувствовать исследуемому феномену, «вжиться» в «иную» духовную вселенную, готовый принять ее и понять как «изнутри», так и «снаружи», не опускаясь в донаучную аполо-гетическую мифологию сектоведения, но и не претендуя на высо-комерное сциентистское всеведение. Религиоведение здесь поднимается на аристотелевский уровень некоей особой метатеологии, метафило-софии и метанауки — фундаментально-универсального понимания оснований действительности как таковой.

Конкретные религии здесь выступают как многообразные феномены встречи индивида и Сакрального; неповторимо личностные, уни-кальные, и всеобще-объективные, универсальные, когда «чужое» — это «иное свое», когда «свое» не отменяет «иного», ибо только через «иное» можно лучше и глубже понять «свое». Здесь есть повод для искреннего диалога и взаимопонимания светского гуманиста и верующего той или иной конфессии. Прекрасно об этом пишет Антоний, митрополит Сурожский.

М. Мюллер, «отец» современного религиоведения, писал, что «кто знает только одну религию, тот не знает ни одной». А. Мень является великолепным примером такого — «понимающего» — религиоведения. Понимание здесь не противопоставляется объяснению, но вступает с ним в диалог, дающий подлинное просвещение, синтез внешнего и внутреннего истолкования. «Просвещение» не может иметь целью миссионерское «обращение» любой ценой, иначе система образования неизбежно превратится в поле межконфессиональных битв. Религио-ведение сегодня — это область не миссионерства, прозелетизма, разоблачительства или десакрализации святынь, но школа серьезного, глубокого и фундаментального диалога об основах бытия и воспитания терпимости. Диалог всегда предполагает не только различие и противостояние «своего» и «иного», но и возможность самоизменения, прорыва в духовном развитии, отказа каждой из сторон от тех своих «убеждений», которые оказываются только «предубеждениями».

В 1996—2002 гг. были проведены исследования региональных особенностей молодежной религиозности в Архангельской и Владимирской областях в рамках проекта «Север-Центр» (ВлГУ, ПоморГУ и МГУ). Результаты свидетельствуют о значительном количестве крещеных детей в школе (69%), при осознании себя православными только 9% учащихся. 31% школьников вообще затрудняются с ответом на этот вопрос, 22% относят себя к неверующим, а 40% — к верующим вообще. Такие ответы свидетельствуют как о значительном потенциале возможного влияния православия на духовный климат в системе образования, так и на фактическую секулярность самосознания 90% учащихся и 80 % студентов, не идентифицирующихся с какой-либо конкретной конфессиональной идентичностью. Очевидно, что молодежь более интересуется эзотерикой, чудесным, чем этическим — почти никто не знает 10 заповедей (как правило — 3) и Нагорную проповедь, зато 71% школьников интересуется шаманизмом, магией и т. п… (Более полные данные приведены ниже в Приложении). Эти цифры не означают, что надо идти на поводу у безграмотности и невежества, но они заставляют задуматься над тем, как можно и нужно преподавать знания о религии в современном образовательном пространстве. Но действительно ли Гарри Поттер ближе молодежи, чем великие пророки? Или дело в языке, на котором надо говорить с молодежью, без назидательности, поучений, морализаторства и менторства? Андрей Кураев, которого трудно заподозрить в больших симпатиях к светской культуре, писал, что «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса являются текстом, где «много евангельского», хотя там и нет никаких цитат из Библии.

Это позволяет утверждать не только в соответствии с юридическими, но, прежде всего, этическими и педагогическими основаниями необходимость и важность преподавания знаний о религии в государственных учебных заведениях (школах и вузах) именно посредством надконфессиональных, гуманистических, светских религиоведческих и культурологических программ и курсов. Сегодня вспыхнула новая дискуссия о введении в школах курса «Основы православной культуры», в связи с чем хотелось бы отметить, что религиоведы по всей стране уже давно читают курсы и спецкурсы, знакомящие с православной традицией, и эту важную задачу никто из них не стремится игнорировать, тогда как представители церкви, фактически уже 10 лет имеющие возможность идти в школу и вести там факультативные занятия, этой возможностью почти не пользуются, будучи заняты массой других вопросов.

Иначе говоря, данный курс предполагается читать обычным светским педагогам, однако, их мнение о содержании курса при этом странным образом игнорируется. Проблема неприятия предлагаемых вариантов текста программ и учебных пособий светской аудиторией неизбежно начинается в том случае, когда текст не выдерживает никакой критики в плане очевидной идеологической предвзятости и ангажированности содержания, стремящегося апологетично и неакадемично возвеличить роль православия, что в действительности играет только против этой великой духовной традиции и грозит внести напряженность в межконфессиональные и межличностные отношения учащихся друг с другом и с родителями. Вновь сошлюсь на оценку А. Кураевым «Хроник Нарнии». Воспитать в христианском, православном духе можно и не цитируя Библию, иносказательно, в формах совершенно иных повествований, в связи с чем вспоминается и замечание митрополита Антония (Сурожского) о том, что слушание лекции православного священника о Евангелии вызвало у него в молодости полное неприятие этого Послания, и только личное обращение к тексту все изменило.

К сожалению, говорить в школе о Евангелии и действительно воспитывать в евангельском духе — это не одно и тоже. После перестройки статистическая религиозность в стране очевидно выросла, но это никак не сказалось на росте преступности, наркомании, проституции, экстремизме и т. п.

До революции слушание «Закона Божьего» взрастило тысячи революционеров-атеистов, тогда как в советское время марксистская идеология не помешала вырасти и сформироваться поколению современного российского духовенства, прошедшего пионерию и комсомол…

Как не вспомнить здесь знаменитые «Не навреди…» и «Благими намерениями…» Хотелось бы познакомиться и с материалами исследований опыта преподавания курса в тех учебных заведениях, где он уже апробировался, если он апробировался.

Удивляет обстановка скандальной секретности и таинственности при введении таких, претендующих на формирование фундаментальной культурной идентичности, основополагающих дисциплин. Такие предметы всегда призваны давать ответы на вечные вопросы «Кто мы, откуда мы и куда мы идем?», и если будущее страны авторы курса видят в тотальной «православизации населения», то для цивилизованного государства более остро стоит проблема этического воспитания всех, самых разнообразных, своих граждан в духе толерантности, уважения разных традиций и личной свободы совести, предполагающих фундаментальные образовательные курсы, дающие положительный образ разных традиций региона, воспитывающих взаимопонимание, взаимопомощь и готовность оказать братскую поддержку соотечественнику.

Важную роль в демонстрации иных возможностей религиоведческих курсов призван играть проект «Истоки», в рамках которого готовятся учебные пособия, знакомящие как с культурой Русского Севера, так и с культурами других народов — соседей из Норвегии, Швеции и Финляндии. Проект получил поддержку 10 международных и российских грантов и, будем надеяться, скоро приведет к изданию первого учебного пособия «Живые Истоки-1», получившего положительную оценку экспертного совета и гриф министерства образования РФ. Здесь авторы стремились показать роль религии в духовной культуре как региона, так и мира, причем, в соотношении с другими важнейшими формами культуры — наукой и искусством, формируя подлинный патриотизм, любовь к своей Родине, на основе знания своей духовной культуры как поли-традиционной и в свете всемирных гуманистических ценностных ориентиров.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Анкетирование студентов и школьников (более 2000 опрошенных) проводилось в 1996—2002 годах, в таблице приведены средние данные по Владимирскому и Поморскому (Архангельск) государственным университетам и школам Архангельской области (4-11 классы)

^ Анкета «Студент-1» (в % от общего числа 1000)

1. Считаете ли Вы себя (отметить 1 пункт)

ВлГУ

ПомГУ

Школ.

а)

Совершенно неверующим

5

6

5

б)

Скорее неверующим, чем верующим

17

24

17

в)

Скорее верующим, чем неверующим

47

45

40

г)

Только православным

23

18

9

д)

Только неправославным (др. конфессии)

1

2

1

е)

Затрудняюсь ответить на этот вопрос

7

7

31

^ 2. Считаете ли Вы, что президент России должен быть (отметить 1 пункт)

а)

Православным

14

8




б)

Верующим

6

6




в)

Неверующим

1

2




г)

Неправославным (другого вероисповедания)

2

1




д)

Профессионалом, независимо от вероисповедания

75

82




е)

Затрудняюсь ответить на этот вопрос

4

2




^ 3. Верите ли Вы в (отметить все важные для Вас пункты)

а)

Загробную жизнь

36

38

35

б)

Чудеса

34

42

46

в)

Переселение душ

23

31

33

г)

Гадания

30

45

56

д)

Конец света

23

14

24

е)

Бога

60

56

53

ж)

Воскресение Христа

28

26

29

з)

Призраков

16

25




и)

Сглаз и порчу

41

57




к)

НЛО

37

39




л)

Сатану, Дьявола

19

20




м)

Затрудняюсь ответить на этот вопрос

9

9

11

^ 4. Считаете ли Вы себя прежде всего.. (отметить 1 –2 пункта)

а)

Локальность (владимирцем, помором…)

9

3




б)

Русским

46

37




в)

Россиянином

20

14




г)

Православным

10

3




д)

Верующим

8

6




е)

Сыном\дочерью

23

19




ж)

Студентом

26

24




з)

Самим собой

48

45




и)

Затрудняюсь ответить на этот вопрос

2

2




^ 5. Кому Вы доверяете (отметить 1 –2 пункта)

а)

Собственный опыт

60

73




б)

Преподаватели

3

3




в)

Родители, семья

62

58




г)

Библия

3

3




д)

Священник

2

2




е)

СМИ

4

1




ж)

Политический лидер

1

1




з)

Друзья

32

26




и)

Иное

10

10




к)

Затрудняюсь ответить на этот вопрос

2

2




^ 6. Считаете ли Вы, что государство должно (отметить 1 пункт)

а)

Поддерживать только традиционные религии

17

21




б)

Традиционные поддерживать, а новые - запрещать

12

20




в)

Создавать равные условия для всех исповеданий

47

49




г)

Затрудняюсь ответить на этот вопрос

24

10





Анкета «Школьник-1»

^ 1.Хотите ли Вы знать больше о религии? (отметить 1 пункт)

а)

да

52

б)

нет

13

в)

мне эта сфера жизни неинтересна

26

г)

иное…

9


^ 2. Где Вы получаете знания о религии? (отметить 1-2 пункта)

а)

в школе

29

б)

в церкви

 7

в)

из теле- и радиопрограмм

24

г)

в семье, от родственников

20

д)

от друзей и знакомых

 6

е)

из литературы

22

ж)

иное…

 8

^ 3. Важно ли преподавать знания о религии в школе? (отметить 1-2 пункта)

а)

нет

11

б)

да, но только в составе курсов литературы, истории, МХК, «Че­ловек и общество»


46

в)

да, но только как факультативный курс по свободному выбору

39

г)

да, но только как самостоятельный обязательный школьный курс «История религии»


 8

д)

иное…

 2

^ 4. О каких религиях Вы хотели бы знать больше? (отметить 1-2 пункта)

а)

древних (магия, гадания, шаманизм и т.п.)

71

б)

мировых религиях (буддизм, христианство, ислам)

14

в)

«новых религиях» (кришнаизм, Аум Сенрике, Великое Белое Братство)


10

г)

православии

10

д)

иное…

 3

^ 5. Как Вы считаете, что дает религия людям? (отметить 1-2 пункта)

а)

спасает душу

14

б)

приносит вред

 2

в)

не приносит ни пользы, ни вреда

23

г)

религия помогает и утешает в трудные минуты

28

д)

религия помогает выходу из стрессовых ситуаций

11

е)

религия помогает нравственному воспитанию людей

21

ж)

иное…

 6

^ 6. Считаете ли Вы себя (отметить 1 пункт)

а)

совершенно неверующим

 5

б)

скорее неверующим, чем верующим

17

в)

скорее верующим, чем неверующим

40

г)

только православным

 9

д)

только неправославным (др. конфессии)

 1

е)

иное…

 5

ж)

затрудняюсь ответить на этот вопрос

31

^ 7. Какие религиозные праздники Вы знаете?

а)

Рождество

83

б)

Пасха

73

в)

Крещение

49

г)

Масленица

56

д)

иное…

 7

ж)

затрудняюсь ответить на этот вопрос

10

^ 8. Верите ли Вы в (отметить все важные для Вас пункты)

а)

загробную жизнь

35

б)

чудеса

46

в)

переселение душ

33

г)

гадания

56

д)

конец света

24

е)

Бога

53

ж)

воскресение Христа

29

з)

затрудняюсь ответить на этот вопрос

11

^ 9. Были ли Вы крещены? (отметить 1 пункт)

а)

да, по решению родителей, родственников

57

б)

да, самостоятельно приняв решение

12

в)

нет

25

г)

не знаю и не интересуюсь эт им

 3

^ 10. Выделите три наиболее значимых на Ваш взгляд ценности

а)

семья

83

б)

образованность

43

в)

свобода

31

г)

зарплата

12

д)

дружба

50

е)

любовь

57

ж)

вера

14

з)

власть

 8

и)

порядочность

10

^ 11. Какие из десяти заповедей Вы знаете?

а)

Не убий

48

б)

Не укради

46

в)

Не лжесвидетельствуй (не лги)

22

г)

Затрудняюсь

25

д)

иное…

 6

ж)

Возлюби ближнего своего

29


А. М. Лямов

(ПетрГУ)


^ ПРОБЛЕМА РЕЛИГИОЗНОЙ ТРАДИЦИИ В СТРУКТУРЕ ИДЕНТИЧНОСТИ НА РУССКОМ СЕВЕРЕ


В современном кризисе идентичности возникает вопрос о фундаменте, основании, на котором человек выстраивает свое самопонимание. Здесь в последнее время стала играть важную роль религия, а в русском менталитете — православие, с его особой приверженностью к традиции. В связи с этим заслуживает внимания старообрядчество, потому что оно появилось в кризисную пору, в период смуты, реформ и кризиса. Жестко отделившись от официально принятой трактовки духовной традиции, старообрядцы после никоновской церковной реформы фактически вычеркнули себя из государственного жизнеустройства, оставаясь на протяжении более чем двух сотен лет инородным телом в организме России. Последователи старой веры вынуждены были бежать от этих преследований в малозаселенные, труднодоступные районы, они удалялись от центров цивилизации, иногда — покидали Родину.

В широком смысле слова — старообрядчество есть приверженность к старым обрядам, сохранение устоявшихся духовных традиций. Реформа Никона, вводя изменения в вероучение (под лозунгом возвращения к искаженным поздними приписками истокам), тем самым ломала старые правила и нормы поведения. В принципе, любая реформа, любое новшество сталкивается с определенными трудностями. Новшества иногда не отвечают интересам всех людей, и это создает условия для противоборства. Многие придерживаются старых традиций, боясь новых норм и правил, которые навязываются им носителями власти.

Следует заметить, что каждая из противоборствующих сторон говорила, что только она правильно хранит традиции и верность церковному преданию. Патриарх Никон не считал, что он вносит что-то новое в православие. Он стремился исправить ошибки и неточности в богослужебных книгах и привести их в соответствие с древними образцами.

Под влиянием сурового климата, удаленности от центров культуры на Севере выработались особый тип поведения, нормы, правила и обычаи. Многие исследователи отмечают, что для северного человека были характерны крепость духа, основательность, честность, добросовестность, некоторая консервативность и боязнь перемен. Человек Севера надеялся только на себя, выживая в условиях холодной и длинной зимы. Любая власть воспринималась крестьянством как ограничение свободы. С другой стороны, старообрядцы полагали, что после прихода Никона (считавшегося воплощением «Антихриста») Бог отвернулся от мира, поэтому забота о спасении — это проблема каждого человека, которую он должен решать самостоятельно. Здесь причина той необыкновенной строгости, нетерпимого отношения к малейшему нарушению морали и традиции, что характерно для старообрядцев.

Может быть, именно по этой причине никоновская реформа, проводившаяся как государственная политика, встретила на своем пути такое отчаянное сопротивление. Старообрядчество в Карелии было распространено в среде небольших крестьянских хозяйств, которые имели тенденцию отказываться от участия в любых процессах реформ, даже если эти последние и несли им экономическую выгоду, в пользу старого, освященного традицией порядка. Напротив, все, что охраняло знакомые традиции и обычаи, поддерживало привычные формы ведения хозяйства, было близко и понятно духу крестьянства. Все это способствовало охранению традиций, их жизненности. Конечно, влияние нового было неизбежным, но традиционное сохранялось более длительное время.

Образ власти слился с образом сатаны и Антихриста. И при всех разногласиях вероучений, в одном северные старообрядцы были едины. Их объединяло категорическое неприятие той «новой веры», которую насаждали последователи патриарха Никона.

Русский Север (Карелия, Поморье) стал настоящим оплотом староверия. В Карелии тому были свои причины. Православные миссионеры столкнулись здесь с серьезными трудностями из-за незнания карельского языка. Между прихожанами и священниками не установились личные контакты. Последние, как признает сама православная церковная публицистика, не жили интересами своей паствы — не знали ее языка, а следовательно были чужды и малопонятны ее среде.

Карельский старообрядец представлял (и представляет собой до сих пор) совершенно особый религиозный тип. Он твердо заявляет: «Я — старовер!», но вряд ли может объяснить почему он старовер, разве только замечал то, что «креститься нужно двумя пальцами» и «все попы от Антихриста».

Староверие в Карелии не носит церковного характера. Любопытно отметить, что когда церковь вела против раскольников борьбу, этот конфликт давал жизнь старообрядчеству. В полемике родились «Поморские Ответы» братьев Денисовых, создавались старообрядческие скиты и монастыри. Когда советская власть уничтожила главного соперника, бороться староверам стало не с кем. Они как бы ушли в тень. Власть не видела в староверии какой-то идеологической опасности, как не видит ее и сейчас. Старообрядчество стало памятником древности, своеобразной приметой старины. Следует отметить, что Русская православная церковь в настоящее время отказалась от преследования старообрядчества.

Молодежь имеет о староверах смутные представления — или не знает ничего, или ее привлекает приукрашенный, «романтический» образ старообрядца. В современной Поморской старообрядческой церкви есть молодежь, участвующая в летних паломнических лагерях, хотя это не всегда потомственные старообрядцы.

Интересны подлинные факты фанатичной преданности карельских крестьян расколу. В этом они идентифицировали себя с гонимыми ранними христианами. Подвиги карельских крестьян описаны С. Де-нисовым в мартирологе «Виноград российский». В произведениях ранних старообрядцев можно найти призывы к стойкости, верности вероучению, проповеди самосожжений и мученической смерти. В книге братьев Денисовых «Поморские Ответы» звучит идея придания церкви соборного, а не иерархического начала.

Таким образом, для старообрядцев типичны:

— эсхатологичность, ожидание скорого конца света;

— набожность;

— нравственная строгость;

— опрятность, добросовестность, трудолюбие;

— фанатичность, недоверчивость, страх по отношению к новому, неизвестному.


Л. И. Кабанова

(ПетрГУ)


^ ТЕКСТ В СИСТЕМЕ: «Я—Я»


Проблема «свое» и «чужое» в культуре представляется многоаспектной. Мы обратимся к этой проблеме в рамках семиотического и герменевтического анализа коммуникативных возможностей живописного текста.

Опыт семиотического и герменевтического анализа произведений искусства показывает, что текст, коммуникативные возможности которого представляются нам затруднительными, таит в себе многие скрытые смыслы.

Различные феномены культуры могут быть рассмотрены с точки зрения коммуникации. Разнообразные дискурсивные модели, наличествующие в культуре в качестве высказываний, сообщений и текстов, функционируют в виде информационных моделей, основная цель которых — «общение», обмен. Акт коммуникации в классическом смысле этого слова, так, как он был предложен еще Р. Якобсоном, подразумевает достаточно простую схему: адресант=> сообщение=> адресат. В данном случае представлен акт коммуникации, требующий раскодировки со стороны получателя сообщения. Однако, не всегда сообщение достигает своего адресата беспрепятственно.

Для примера обратимся к беспредметному искусству и посмотрим, какими путями осуществляется в пространстве коммуникации «движение» текста неоднозначного, идиолектически закодированного, обладающего статусом «извне». В данном контексте это понятие означает не сторону наблюдателя за пределами рассматриваемой культуры, но наличие определенных сдвигов в традиции внутри самой культуры. Более того, это всегда движение к самому себе.

В этом случае мы говорим об авторефлексивности, автореференции, самопонимании, которые прочитываются не просто как отдельные семиотические и герменевтические ключи к пониманию «загадочного» текста; они предлагают потенциальному получателю информации странный маршрут, проходящий не вне, но внутри.

Не случайно, наверное, Ю. М. Лотман соотносит модель коммуникации в системе «Я—Я»1 с тем, что Л. С. Выготский называет «внутренней речью». В чем смысл такой коммуникации, содержащей в основе своей принцип монадологической индивидуации? Что здесь к чему отсылает?

Прежде чем ответить на этот вопрос, остановимся ненадолго на самой структуре заявленного сообщения. Немиметический характер иконического сообщения выдвигает проблему знака, кода, языка, да и саму возможность рассмотрения подобного текста в качестве коммуникативного.

Продвигаясь по пути разрешения этих проблем, мы отмечаем, что перед нами усложненная семиотическая ситуация, в которой отсутствуют минимальные единицы смысла. В этом случае мы говорим, что не знак несет смысловой заряд, но сам текст, отождествленный со знаком.

Подобная коммуникативная система предполагает новизну языка. Язык в этом случае не предполагается заранее, он постоянно открывается вновь и вновь в своих разнообразнейших модификациях. Он и привлекателен именно своей пластичностью и склонностью к метаморфозам.

Автор в процессе создания текста попутно создает специфический идиолект, требующий подключения рефлексивных и дискурсивных механизмов со стороны самого автора. Мы говорим об идиолекте как о специфическом рисунке, свойственном только данному произведению. Идиолект, как обозначает его современная семиотика — это «особенный, неповторимый код говорящего»2. На примере гипервспышки, произведенной в живописи искусством абстракционизма, видно, что появление нового идиолекта является причиной инновационных процессов в искусстве и культуре. Более того, идиолект порождает цепную реакцию, способствуя возникновению все новых и новых форм в искусстве. Возможно, это одна из причин актуализации индивидуального творчества, носящего космополитический характер в различные исторические периоды. Опыт европейского авангарда показывает: чем индивидуальнее художественный язык, тем интенсивнее развернут в нем процесс авторской рефлексии.

Подведем итог вышесказанному: знаковый характер беспредметного искусства имплицитно инкапсулирован в ткань, фактуру и текстуру самого живописного текста. Язык же абстрактной живописи способен генерировать новые смыслы посредством