Реферат: Святитель Николай Сербский Молитвы на озере

Святитель Николай Сербский


Молитвы на озере
Предисловие

В течение долгих столетий душа сербского народа искала слова, в которых она смогла бы выразить свою боль, печаль, стремления и молитву. И она нашла эти слова, нашла у владыки Николая. Его словами наша немая душа молилась и рыдала, рыдала такими рыданиями и молилась такими молитвами, каких не видело наше око и не слышало наше ухо. Владыка Николай стал богоданным языком народной души, которым она пламенно и страстно исповедала «Трисолнечного Владыку светов». Он говорит... Никогда еще человек у нас не говорил так. Он молится... Никогда еще чело­век у нас не молился так. Он обладает даром слова, ибо обладает даром всеобъемлющего сострадания, всеобъемлющей жалости, всеобъемлющей любви и молитвы. До его прихода мы были в отчаянии, иссякло и замерло стремление наших душ ко Христу. С ним вострепетали мы радостью, жажда Бога пробудилась с новой силой, душа воскресла и преобразилась. В нем поселилось пламенное христолюбие Растко Неманича (мирское имя свя­тителя Саввы Сербского) и разгорелось в бушую­щий пожар; и он горит в этом пожаре, горит как жертва всесожжения за всех и вся. Поэтому имен­но от него мы черпаем веру и надежду в эти смутные и темные нынешние дни. Мы с вами свидетели великого чуда, свидетели удивительного и святого знака времени: первый раз блаженная вечность Святой Троицы, поселившись в юном христолю­бивом Растко, преобразила его в богоносного свя­того Савву, второй раз божественная вечность, избрав томимого божественной жаждой Николу, на наших глазах преобразила его в богоносного вла­дыку Николая.

Им, избранникам вечности, ведома тайна на­шей православной души, знают они, как богобор­ческую и мятущуюся славянскую душу сделать святой и христоподобной. Со времен святого Саввы и до наших дней сербское Православие не имело такого мощного и одаренного исповедни­ка, как владыка Николай. На него с молитвен­ным восхищением и надеждой будут взирать наши потомки, как мы взирали на святого Сав­ву. Будут они удивляться и сожалеть, что не видели того, что мы видим, и не слышали того, что мы слышим. Для них, как и для многих из нас, он станет очагом, у которого отогреваются продрог­шие от скептицизма и маловерия души.

Читаю и перечитываю «Молитвы на озере», но вся их неповторимая сладость вливается в мою душу, когда я читаю и перечитываю их молитвен­но. Он, чудотворец молитвенных ритмов, имеет власть над моей душой. Говорю себе: ты пленник чувств, ты чувствами мыслишь... Но когда его чудо­творная молитва заструится в моей окаянной душе, вмиг чувства, эти тяжелые обручи души, распадаются, и моя душа, моя раненая птица, окры­ленная радостью, взлетает и летит в сладкие вы­соты вечности. А расслабленное мое сердце го­ворит: он разбивает клетку времени и пространства, в которой задыхается твоя душа, и выпускает мо­тылька души в лазурь безграничной вечности. Поистине, он канал, по которому вечность вливается в мою душу, а душа входит в вечность. Он пре­вращает чувство моего личного бессмертия в чув­ство личной вечности, и я становлюсь странником на земле и жителем вечности. Он молитвой ду­мает, молитвой философствует. Его устами гово­рят светоносные души великих православных подвижников. Он молитвенно чувствует Бога, мо­литвенно чувствует все творение. Он — в молитвенных взаимоотношениях со всеми: такое воз­можно только в Православии. Душа полностью собирается в молитву и, ведомая молитвой, идет че­рез бескрайнее и непостижимое чудо, именуемое миром, ибо молитва — единственный зрячий поводырь ума, сердца и воли.

Владыка Николай говорит о Христе, ибо жи­вет Христом. Он расширяет свою таинственную личность до богочеловеческих размеров, опытно и лично переживает Боговоплощение и рождение Христа в своей душе. Это напоминает нам благо­датно опытную христологию святого Макария Ве­ликого. Смысл человеческого существования — родить Христа в себе, стать богом, ибо для того Бог стал для человека Хлебом.

Когда свою молитвой напоенную душу он об­ращает к твари, то закипает жалостью и рыдает со­трясающим все его существо рыданием. Ибо вся тварь больна, изранена и печальна. Воистину, в его слезах кипит печаль всего творения. Воистину, его рыданием рыдают все очи и сердца. Он болеет бо­лезнями всего творения и грустит грустью всякой твари. Се, Господь послал нам Иова, страдающего страданиями всего человечества и всего творения. И еще, он — наш Исаия, прозорливо и вдохновен­но осмысляющий страдание вообще и оправдываю­щий богочеловеческое страдание в особенности.

Мир — больной, заболевший грехом, ибо грех — болезнь, и презрение к грешнику — презрение к больному. Молитвой ухаживает за больным наш лекарь, молитвой лечит и излечива­ет. Не презирай грешников, но молись за них. Жа­лей и сострадай всякому творению и не осуждай. Расширь и углуби душу свою молитвой и заплачешь над тайной мира горько и безутешно. Обрати в молитву свое сердце, душу и разум, и они станут горячей неиссякаемой слезой за всех и вся. Пре­освященный молитвенник всю душу, сердце и ра­зум свои обращает в молитву, и грехи всех грешни­ков переживает как свои, и боль всякой твари переживает как свою, и кается за все грехи, как за свои, плачет и воздыхает.

Молитва расширяет границы человеческой души до пределов Всечеловека, делает человека способным плакать слезами всех плачущих и пе­чалиться со всеми печальными. В дивных молит­вах нашего псалмопевца струится душа Всечеловека. Границы времени и пространства исчезают, молитвы дышат небом, в них говорит уже не чело­век, но Всечеловек.

Его христолюбивой душой мы Христа возлю­били, и пока рабы времени сражаются за тленное земное богатство, наш бесстрашный воин вечно­сти стоит на страже наших душ, молится, кланяется, плачет и рыдает за всех и вся.

Человеколюбивый Господи, даруй нам молитвенность преосвященного владыки Николая!

^ Архимандрит Иустин (Попович)


1. Господи, прекрасный мой покров, отри слезы мои.

Кто это смотрит на меня так пристально сквозь все звезды неба и сквозь все творе­ния земли?

Закройте очи свои, звезды небесные и тва­ри земные; отвернитесь от наготы моей. До­вольно мне того стыда, что жжет мои глаза.

На что смотреть вам? На древо жизни, ссохшееся, словно придорожная колючка, жалящая прохожих и себя саму? На что смотреть вам? На огонь небесный, тлеющий в грязи, что и не гаснет, и не светит?

Пахарь, не твоя нива важна, но Господь, взирающий на труд твой.

Певец, не песни твои важны, но Господь, внемлющий им.

Спящий, не сон твой важен, но Господь, бдящий над ним.

Не мелководье прибрежное важно — важ­но озеро.

Что есть время человеческое, если не вол­на, которая, отбежав от озера, раскаялась, что оставила его, ибо, нахлынув на раскаленный песок, пересохла?

О звезды, о твари, не на меня смотрите — на Господа всевидящего. Ему все ведомо. На Него смотрите и увидите, где отечество ваше.

Для чего вам смотреть на меня — образ изгнания вашего? На отражение быстротеч­ности и временности вашей?

Господи, прекраснейший убрус мой, Сера­фимами золотыми украшенный, покрой меня, словно вдову, вуалью и собери в нее мои слезы, в которых кипит горе всех созданий Твоих.

Господи, радость моя, будь гостем моим,

чтобы не стыдился я наготы своей, чтобы жаждущие взгляды, на меня обращенные, больше не возвращались в свои дома жаж­дущими.


^ 2. Господи, милость моя, восстави мя.

По чьей воле оказался я здесь, среди этих червей?

По чьей воле брошен я в пыль, в соседство змеям и добычу ястребам?

Кто сбросил меня с горы высокой в спутники злодеям и безбожникам?

Мой грех и правда Твоя, Господи. От со­творения мира множатся грехи мои и опере­жают правосудие Твое.

Не счесть грехов за всю жизнь мою, гре­хов отца моего, грехов человеческих от на­чала мира. И говорю, воистину, Господи, имя суду Твоему — милосердие.

Раны отцов моих на себе ношу, сам живу в них и себя ими раню. И вот теперь проступили они на душе моей, подобно пят­нам на теле жирафа, покрыли ее, словно ман­тия из скорпионов, жалящих душу мою.

Помилуй же меня, Господи, излей небес­ную благодать слова Твоего и очисти меня от проказы, чтобы, исцелившись, посмел я из­речь имя Твое перед другими прокаженными и чтобы не надругались они надо мною.

Помоги мне поднять хотя бы голову над этой полной червей ямой, вдохнуть ладана благоуханного и ожить.

Помоги мне подняться хотя бы на высоту пальмы, чтобы мог я посмеяться над змеями, что преследуют меня и ищут ужа­лить в пяту.

Господи, если сделал я хоть малое добро на пути земном, ради малости этой избавь меня от моих безбожных спутников. Господи — упование мое в отчаянии. Господи — сила моя в немощи. Господи — зрение мое во мраке. Одним лишь перстом Своим коснись чела моего, и я поднимусь. Если же слишком нечист я для прикосновения Твоего, протяни мне луч из Царства Твоего и воздвигни меня, ради милости Твоей воздвигни меня из ямы, полной червей.


^ 3. Господи, есть ли дни?

Человек, есть ли среди прожитых тобой дней те. что хотел бы ты вернуть? Дни эти манили тебя, как манит нежное прикоснове­ние шелка, но, соблазнив тебя, превращались в паутину. Словно чаша, полная меда, встре­чали они тебя, но обращались в зловоние, полные обмана и греха.

Смотри, как лужи при лунном свете на­поминают чистые зеркала, а дни твоей без­заботности — прозрачные стекла. Но когда скользил ты из одного дня в другой, обман­чивые стекла разбивались, как тонкий лед, и ты брел по воде и грязи.

Может ли называться днем время, огра­ниченное, словно вратами, утром и ве­чером?

Господи, свете мой, об одном лишь дне тоскует душа моя, истерзанная обманом: о дне, который не закрывается вратами вечера.

О дне Твоем, который был и моим днем, ког­да я был одно с Тобою.

Человек, печалишься ли ты о минувшем счастье твоей жизни? Вспомни былые сладо­сти прошлого: какая из них принесла тебе больше горечи? И вот, с досадой отворачиваешься ты от вчерашнего счастья.

Даны тебе лишь мгновения счастья, что­бы опечалить тебя воспоминанием о том ушедшем истинном счастье, когда ты был под покровом Источника счастья. Даны тебе столетия скорби, чтобы пробудить тебя и вырвать из плена царства лжи.

Господи, Господи, счастье мое единствен­ное, готовишь ли Ты прибежище измученно­му страннику Своему?

Господи, вечная юность души моей, омо­ешь Ты очи мои, и засияют они светом, ярче солнечного.

Господи, бережно собираешь Ты слезы праведников и, как дождем, мир ими осве­жаешь.


^ 4. Господи, дай мне покой в недрах Твоих.

Пока был я отроком, учили меня старшие держаться земного и небесного, чтобы не упасть. Затянулось детство мое, и долго опи­рался я на посох учителей моих.

Но когда вечность заструилась во мне, ощутил я себя странником в мире, и земля и небо, как хрупкий тростник, рассыпались в руках моих.

Господи, сила моя, как бессильны земля и небо! Пытаются выглядеть как несокруши­мая крепость, но рядом с Тобой испаряются, словно дождевая капля на ладони.

За оградами колючими прячут немощь свою и детей малых пугают.

Скройтесь от меня, солнце и звезды. Отвергнись меня, земля. Не маните меня, друзья и женщины. Чем можете помочь мне вы, бес­помощно стареющие и сходящие в могилы?

Дары ваши — яблоки червивые, напитки, утробы многие прошедшие. Одежды ва­ши — паутина, смешная наготе моей. В улыбках ваших затаилась печаль, утешать в которой меня же позовете, немощные — не­мощного.

Господи, сила моя, до чего же бессильны земля и небо! И все зло, что творят под не­бесами люди, лишь исповедание бессилия их, само бессилие.

Только сильный решается делать добро.

Только тот, кто от Твоей воды пьет и от Тво­его хлеба питается, наполняется силой добра.

Только у сердца Твоего почивающий чув­ствует отдых. Только пашущий у ног Твоих насладится плодами труда своего.

Минуло детство мое, питавшее меня стра­хом и неведением, пропала надежда моя на земное и небесное. Теперь на Тебя одного взираю и Твоего взгляда держусь, колыбель моя и воскресение мое.


^ 5. Господи, освяти мя именем Твоим.

Вот еще немного, еще немного, и путь мой окончится. Еще немного поддержи меня, Господи, Победитель смерти, на пути, возво­дящем к Тебе. Ибо, чем больше приближа­юсь я к Тебе, тем сильнее люди тянут меня вниз, в свою бездну. Чем больше наполня­ется бездна, тем тверже надежда их, что они одолеют Тебя. Воистину, чем полнее бездна, тем Ты дальше от нее.

Как глупы слуги древа познания! Не То­бой меряют они силу свою, а количеством своим. Закон правды не Твоим именем освя­щают, но числом своим судят о нем. Путь большинства для них есть путь истины и справедливости. Древо познания преврати­лось в древо преступлений, глупости и леде­нящей тьмы.

Мудрые мира сего познали все, кроме того, что они — слуги сатаны. Настанет День По­следний, наступит и ликование для сатаны из-за жатвы обильной. А колосья-то все пусты. Но по глупости своей сатана меряет числом, а не полнотой.

Один Твой колос, Господи, Победитель смерти, стоит всей жатвы сатаниной. Ибо Ты не числом меряешь, а полнотой Хлеба Жизни. Тщетны увещевания мои безбожникам: обратитесь к Древу Жизни и познаете боль­ше, чем хотите познать. Из древа познания сатана строит вам лестницу в ад.

От безбожников слышу издевки: хочешь ты с помощью Древа Жизни обратить нас к своему Богу, Которого мы никогда не видели.

Воистину, никогда вам не увидеть Его. Свет Господень, от которого Серафимы затеняют очи свои, навсегда испепелит зеницы ваши.

Среди всех, в прахе земном живущих, горстка малая тех, что в Бога верят. О горы, о озера, разделите радость мою о том, что и я иду среди этих редких, тихих, самых пре­зренных!

Еще немного, братья, и закончится путь наш.

Еще немного поддержи нас, Господи, Побе­дитель смерти.


^ 6. Господи, исполни меня вечным светом Твоим.

На колени, племена и народы, на колени перед величием Божиим. Быстро падаете вы ниц перед правителями земными, а пасть к ногам Всемогущего медлите.

Как же, говорите вы, разве нас, таких ма­лых, накажет Господь?

Сотворил бы Он нас могущественными и сильными, тогда бы и казнил. А сейчас, посмо­три, мы чуть больше колючки на обочине не­объятной вселенной, а ты грозишь, что нака­жет нас Тот, Чье величие несравнимо с нами.

Безумцы, когда правители ваши зовут вас на злое, от которого содрогается вселенная, не говорите вы: мы слишком малы. Только от дел света изворачиваетесь вы своей ма­лостью и ничтожностью.

Да, невелики вы видом своим, но вели­ким именем вписаны вы в книгу судеб: праотец ваш величием и ликом сияющим архангельским обладал. Посему и вам опре­делены венец архангельский или казнь архангельская.

Когда в сердце праотца вашего неслышно закралось желание познания тво­рения без Творца, потемнел лик архангель­ский, словно земля, а величие его в пыль рассыпалось, вы же — семя его. Ибо поже­лал он познать меньшее, вот и рассыпался на частицы мелкие, чтобы смог в мелкое войти, испробовать и исследовать его.

Все осколки, все частицы, все пылинки должны воссоединиться и, отвратившись от земного, обратиться к Творцу. Чтобы и пра­отец ваш, архангел, воссоздался из частиц и лик его вновь засиял, словно зеркало чистое, солнце отражающее.

Господи, сотворивший меня, воссоздай человека таким, каким Ты сотворил его от начала. Тот человек, который существует сейчас, не Твое творение. Имя ему — бо­лезнь: откуда болезнь в руках Твоих? Имя ему — страх: откуда страх у Того, Кто вся­кий страх гонит?


^ 7. Господи, дыхание мое, даруй мне молитву.

Если б мог я из камня сотворить музыкантов, танцовщиков из песка озерного, из всех листьев, в горах шелестящих, сделать певцов, чтобы помогли они мне Господа сла­вить! Чтобы и голос земли зазвучал в хоре ангельском. Набросились сыны человечес­кие на трапезу отлучившегося Хозяина, ни­кого не благодарят, кроме себя, хвалят уго­щение богатое, что рано или поздно в землю вернется.

Прискорбна слепота человеческая, не ви­дящая славы и силы Божией. На горе птица живет — горы не видит. В воде рыба плава­ет — воды не видит. Крот в земле роется, — земли не видит.

Воистину, прискорбно подобие человечес­кое птицам, рыбам и кротам. Люди, словно животные, перестают замечать то, чего слиш­ком много, и распахивают глаза свои лишь на диковины и чудеса невиданные. Слишком щедр Ты, Господи, дыхание мое, потому не за­мечают Тебя люди. Слишком очевидно суще­ствование Твое, Господи, воздыхание мое, по­тому более внимательны они к жизни белых медведей полярных и диковин заморских. Слишком усердно служишь Ты рабам Сво­им, верность сладчайшая, потому и презрели Тебя они. Слишком рано встаешь Ты, чтобы засияло солнце над озером, потому не терпят Тебя ленивые. Слишком ревностно ночные кадила на небосводе возжигаешь Ты, усердие непостижимое, но нерадивое сердце челове­ческое охотнее слышит о рабе беспечном, не­жели о ревностном. О Господи мой возлюб­ленный, если бы хватило сил у меня позвать всех земнородных и воспеть гимн Тебе! Если бы мог я очистить очи Земли от проказы, что­бы блудница вновь стала девственной, какой создал ее Ты!

Воистину, Господи, велик Ты. Равно Ты велик и когда славословит Тебя мир, и когда поносит. Когда же поносит Тебя мир, тем бо­лее величие Твое во святых Твоих. В очах святых Твоих.


^ 8. Господи, помоги мне величать Тебя

Все творения Твои, словно пчелы вокруг цветущей вишни, роятся вокруг Тебя, Госпо­ди. Одни теснят других, оспаривают один у другого право на сыновство, каждый видит в другом пришельца. Все предъявляют права на Тебя больше Тебя Самого. Полнота же Твоя, Господи, льется через край и питает всех, сладость неисчерпаемая. Все насыща­ются и отлетают голодными. Самым голод­ным остается людской рой, не потому, что у Тебя, Хозяин щедрый, нет пищи для людей, но не знают люди своей пищи и дерутся с гусе­ницами за кусок зелени.

Прежде всех сотворенных Тобой, прежде времени и скорби сотворил Ты, Господи, человека в сердце Своем. Человека первым Ты задумал, но на четках сотворения его очередь пришла последней. Так же как са­довник вскапывает землю и сажает сухие колючки, думая о розе. Так же как зодчий, задумывая храм, прежде мысленно видит сверкающие купола, которые возведет по­следними.
^ До начала творения первым человека родил Ты в сердце Своем. Помоги языку моему смертному найти имя человеку тому — сиянию Твоей славы, песни Твоего блаженства. Могу ли всечеловеком назвать его? Ибо так же как он пребывал в сердце Твоем, так и ум его уже содержал весь явленный мир вместе с че­ловечеством и вестниками его.
Как воспеть мне Тебя, Господи, из гущи роя голодных гусениц, носимого порывами ветра, вся жизнь которого проходит в этом вихре?

Господи, сон мой денный и нощный, Сам помоги мне воспеть Тебя, чтобы ничто в сердце моем не превзошло Тебя. Всякое дыхание да хвалит Тебя, Господи, но не ради Тебя — ради нас самих, чтобы, величая Тебя, мы возрастали.

Велик Ты, Господи. Воистину, слишком велик, чтобы гимны наши могли сделать Тебя более великим.

Когда всех роящихся насекомых порыв ветра унесет с цветущей вишни, останется она в своем прежнем величии и великоле­пии весенней красоты.


^ 9. Господи, в вечной любви клянусь Тебе

Господи, возлюбленная тайна души моей, как же легок мир сей, когда взвесишь его на одних весах с Тобой!

На одной чаше весов — озеро расплавлен­ного золота, на другой — облако дыма.

Все заботы мои, вся плоть моя, с ее содро­ганиями наслаждений и судорогами боли, что это, если не дым, который скрывает душу мою, плывущую по златому озеру?

Как исповедать мне тайну, которую созерцаю сквозь круги Архангелов Твоих? Можно ли рассказать о целом частями? Разве ногти на пальцах понимают тайну кровообращения тела? Воистину, онемевше­му от чуда мучительно говорить с оглохши­ми от шума.

Сначала было рождение, за ним сотво­рение. Подобно тому, как в человеческом сердце тихо и таинственно рождается чудес­ная мысль и, родившись, воплощается, так же тихо и таинственно родился в Тебе Всечеловек, Сын Единородный, сотворивший по­том все, что Бог может сотворить.

В Твоем непотревоженном девстве, дейст­вием Духа Святаго, Сын родился. Это было рождение Бога свыше.

Что в вышних, то и в нижних, говорили в старину. Случившееся на небесах, случи­лось и на земле. То, что произошло в вечнос­ти, произошло на земле.

Возлюблен Ты мною и любим, оттого что Ты для меня — тайна. А всякая любовь го­рит и не сгорает, пока живет тайна. Раскры­тая тайна, — сгоревшая любовь. Вечной лю­бовью клянусь я Тебе, как и Ты клянешься мне вечной тайной.

Из семи небес облачение Твое; в глуби­ну глубин сокрылся еси от всех очей. И все светила, слившись в единое око, не проник­ли бы через завесы, укрывающие Тебя. Но не волею сокрылся Ты, великий Господи,— по несовершенству нашему. Рассыпанное и раздробленное творение не видит Тебя. Только для того Ты не сокрыт, кто стал с То­бой одно. Для того Ты не сокрыт, кто разру­шил стену между «я» и «Ты».

Господи, возлюбленная тайна души моей, как невесом мир сей на одних весах с Тобой!

На одной чаше весов — озеро расплавленного золота, на другой — облако дыма.


^ 10. Триединый Господи, очисти зеркало души моей

К языку молчаливому и уму созерцательному приближаешься Ты, Жених души моей, Душе Истины. От велеречивых укло­няешься Ты, словно лебедь от бурного озера. Словно лебедь, плывешь Ты по тишине серд­ца моего и делаешь его плодоносным.

Соседи мои, оставьте вашу мудрость зем­ную. Мудрость родится, а не творится. Как рождается Мудрость в Боге, так рождается она и на земле. Родившаяся мудрость творит, но не сотворяется.

Тщеславитесь ли умом? Что есть ум ваш, если не собрание случайных знаний, высокоумие? Если так хороша память ваша, отчего же не помните вы мгновения чудесного рож­дения мудрости в сердцах ваших? Иногда слышу я: говорите вы о великих мыслях, ро­дившихся в умах ваших неожиданно, без всякого усилия вашего. Кто рождает их, мно­гоумные? Как родились они без Отца, если сами признаете, что не вы им родители?

Аминь, глаголю вам: Отец им — Дух Святый, а мать — последний девственный уго­лок души вашей, в который Дух Святый еще дерзает войти.

Так рождается всякая мудрость и на небе­сах, и на земле — от Девы и Духа Святаго.

Над девством первого исповедания вос­парил Дух Святый, и родился Всечеловек — Мудрость Божия.

Как девство Отца на небесах, так и дев­ство Матери на земле. Как Дух Святый дей­ствует на небесах, таково же Его действие и на земле. Как рождается мудрость на небе­сах, так же рождается она и на земле.

О душа моя, бесконечно дивлюсь тебе! Посмотри, то, что случилось однажды на небе, должно произойти и в тебе. Ты долж­на стать девой, чтобы принять во чреве муд­рость Божию. Девственна должна ты быть, чтобы полюбил тебя Дух Божий. Все чудеса на небесах и на земле произошли от Девы и Духа Святаго. Дева рождает творческую мудрость. Блудница собирает бесплодное знание. Только Дева может прозреть истину, блудница способна лишь познавать тварь.

Господи Триипостасный, очисти зеркало души моей и отрази в ней лик Твой. Чтобы душа моя засияла славой Господина своего. Чтобы вся чудесная история земли и неба запечатлелась в ней. Чтобы исполнилась она светом, как озеро мое, когда полуденное солнце стоит над ним.


^ 11. Господи, свет мой, разгони тьму в сердце моем

Когда привязался я к Тебе, любовь моя, все прежние узы мои рассыпались.

Смотрю, как ласточка тревожно мечется над разоренным гнездом своим, и говорю: не привязан я ко гнезду своему.

Смотрю на сына, скорбящего об умершем отце, и говорю: не привязан я к родителям своим.

Смотрю, как задыхается оставшаяся без воды рыба, и говорю: вот так и я, если исторгнут меня из объятий Твоих, в единый миг задохнусь, словно рыба, выброшенная на песок.
Но разве мог бы я столь безвозвратно утонуть в Тебе и жить, если бы прежде никогда не пребыл в Тебе? Воистину, пребы­вал я в Тебе от начала, оттого и чувствую себя как в родном доме.
Когда ложусь я на берегу озера своего и засыпаю сном без сновидений, то не умира­ют во мне ни сила сознания, ни желание, ни действие, они лишь сливаются в одно бла­женное безличное единство покоя.

Но когда солнце рассыплет золото по озеру, я пробуждаюсь не из безличной нир­ваны, но как триединство — сознания, жела­ния и действия.

Это — отражение Твоей истории в душе моей, Господи, толкователь жизни моей. Раз­ве история моей души не есть толкование всей истории сотворения, всего рассыпавше­гося и соединенного? И моя душа, прости дер­зость мою, толкование Тебе, Отче мой, оте­чество мое. Так спаси же меня, отчизна моя, от нашествия иноплеменников. Свет мой, изгони всякий мрак из крови моей. Жизнь моя, сожги все пятна смерти на душе и пло­ти моей.


^ 12. Господи мой всемилостивый, помажь сердце мое елеем милости Твоей

Всемилостивый Господи, помажь сердце мое елеем милости Твоей.

Да никогда не вспыхнет в нем гнев на сильного, не зародится презрение к слабому. Посмотри, роса утренняя всех слабее...

Да никогда не совьет гнезда в сердце моем ненависть к ненавидящим меня. Да вспомню я о конце их и сохраню мир свой.

Милосердие открывает путь к сердцу вся­кой твари и несет радость. Немилосердие омрачает чело и несет печаль одиночества.

Помилуй милостивого, рука пренежная, и открой ему тайну милости Твоей.

Богочеловек — чадо милости Отца и свя­тости Духа. Весь мир лишь притча о Нем. Могущественные светила небесные и мель­чайшие капли озерные собою рассказывают о Нем. Все небесное и земное, от пресильных Серафимов до мельчайшего комочка пыли, рассказывает притчу, притчу о Нем — прасущности и праисточнике своем.

Что такое твари на земле и во вселенной, если не притча о солнце? Воистину, так же и все видимое и невидимое являет со­бой притчу о Богочеловеке. Сущность этой притчи проста, притч о сущности множест­во бесконечное. Друзья мои, как же рассказать мне вам о сущности, если вы притч понимать не умеете?

О, если бы знали вы ту сладостную бес­предельность и силу, когда проникаешь до сердца всех притч, туда, где они начинаются и где кончаются. Туда, где язык немеет и где все сказано раз и навсегда!

Какими скучными становятся тогда все долгие и однообразные повествования, сочи­ненные людьми! Такую же скуку испытыва­ет тот, кто привык слышать раскаты грома и созерцать сверкание молний, но вынужден слушать рассказы о грозе.

Приими мя в Себя, Сыне Единородный, чтобы стать мне одно с Тобой, как когда-то до сотворения и падения.

Да закончится долгая и томительная прит­ча моя о Тебе хотя бы мгновением лицезре­ния Тебя. Да закончится самообольщение мое о том, что я нечто рядом с Тобой или не­что без Тебя.

Пресыщены уши мои притчами. Устали зеницы мои взирать на тщеславную пестро­ту одежд. Тебя лишь жаждут видеть они, Источник мой, сокрытый миром за пустыми притчами и пестрыми одеждами.


^ 13. Господи, любовь моя, помилуй мя

Немного требуешь Ты от меня, любовь моя. Люди требуют много больше.

Укутан я плотным покрывалом небытия, застилает оно очи души моей. Ты ждешь лишь того, чтобы сорвала с себя душа моя покров тяжелого тумана, и узрела Тебя, сила моя и истина. Люди же хотят, чтобы укуты­валась она все более тяжелыми и глухими покрывалами.

О, помоги мне, помоги! Помоги душе моей освободиться и воспарить на воздушных крыльях, помоги мне обрести воздушные крылья и огненную колесницу.

Длинны, бесконечно длинны разговоры, а мораль — в единственном слове. Ты это слово, Бог-Слово. Ты мораль всех разго­воров.

Что пишут звезды на небе, о том шепчет трава на земле. Что вода морская напевает в своих струях, о том же бурлит пламя в не­драх земных. О чем минувшее поведало и ушло, о том же нынешнее говорит и уходит.

Единая сущность у всего сущего, одна мо­раль во всех притчах. Всякая тварь — сказ­ка о небе. Смысл всех сказок — Ты. Ты — безграничность всех притч. Ты — краткость всех притч. Ты — слиток золотой на берегу каменистом.

Когда имя Твое изрекаю, все изрекаю, и более, чем все:
^ Любовь моя, помилуй мя! Сила и Истина, помилуй мя!

14. Господи, омой мя росой благодати Твоей

Чего стоит одежда, если нет тела, которое может ее одеть? Чего стоит тело, если не жи­вет в нем душа? Чего стоит душа, если Ты не бодрствуешь в ней, огонь на пепелище?

Одежды мои — дым и пепел, если плоть моя не даст им большей цены.

Озеро мое дивное — слепое болото, если зрячая вода утечет из него.

Душа моя — дым и пепел, если Тебя не будет в ней, роса утренняя.

На прахе творения пишешь Ты имя Свое и творением, словно дымом, затеняешь пламя Своего сияния.

Пламя Твое — роса жаждущим, спешащим в объятия Твои. Пламя Твое — попаляющий огонь бегущим от Тебя.

Воистину, Ты — рай праведным и ад не­праведным.

Когда придет День Последний, когда Пер­вый и Последний День откроются людям как

Один День, тогда праведные возвеселятся, а неправедные возрыдают. И возопиют непра­ведные: увы, нам, на земле питались мы пеп­лом, а ныне, на небесах, будем поедать огонь!

Пророки Твои, Мати Божия, открывали огонь под пеплом, спускались в жерла вул­канов. По бескрайней милости Своей каж­дому дала Ты по искорке, ради которой тру­дились они. пока все искры не слились в единое пламя Сына Твоего, Мати Божия!

Господи, находил Ты пастыря для всякого стада, они же разводили огонь для стад своих, чтобы не замерзли те на крутой стезе исто­рии. До тех пор трудились они, пока Богоче­ловек, Сын Единородный, не разжег великое пламя и не позвал обогреться все стада.

Смотри, как глубоко сокрыты все благо­родные металлы, очи земных глубин. Как же тогда Ты скрываешься под прахом земным, жемчуг благороднейший?

Бедняк пашет ниву свою и лишь отмахивается, когда говорю ему: «Сам не знаешь богатства своего: глубоко под нивой твоей — озеро расплавленного золота».

Не отворачивайтесь от меня, обнищав­шие царевичи, когда говорю вам, что тело драгоценнее одежд, душа — тела, а Царь ог­ненный драгоценнее души.


^ 15. Мати Божия, открой око Свое в душе моей

Белые чайки летают над голубым озером, словно белые Ангелы над голубым небом. Не были бы чайки белыми, а озеро голубым, если бы солнце не раскрыло над ними свое сияющее око.

Мати Божия, открой око Свое в душе моей, чтобы уметь мне различать добро и зло.. Чтобы видеть мне, какие плоды она приносит, кто обитает в ней. Не имея ока Твоего зря­чего, безнадежно блуждаю по душе своей, как заплутавший полночный путник в холодной, безразличной тьме. И падает путник, и снова встает, и то, что встречает он в пути, кажется ему значительным событием.

Главное событие моей жизни — Ты, свет души моей. Так жаждет младенец материн­ских объятий; так невеста, спешащая на­встречу жениху, не видит цветов луговых, не слышит приближения грозы, не ощущает ни благоухания кипарисов, ни звериного запаха; только его лицо она видит, только музыку его слов слышит, лишь аромат его души вдыхает. Когда любовь спешит на­встречу любви, все теряет свое значение. Время и пространство уступают дорогу любви.

Путникам, не имеющим цели и не знаю­щим любви, пустые истории и обстоятель­ства кажутся значительными. Любовь не знает истории, история не знает любви.

Когда кто-то катится с горы или карабкается в гору, не зная цели, обстоятельства представляются ему целью пути. Воистину, обстоятельства — оправдание для не имею­щих цели, и история — для не нашедших пу­ти. Потому они попадают в плен обстоятельств, не могут преодолеть их.

Молчаливо спешу я к Тебе, то в гору, то с горы, презирая обстоятельства, сердито раз­бегающиеся от шагов моих.

Будь я камнем, сорвавшимся с крутизны, не думал бы о камнях, что бьют меня по пути, думал бы о пропасти, на дне которой окажусь.

Будь я потоком горным, не думал бы я о каменистом русле своем, думал бы об озере, которое ждет меня.

Страшная бездна ждет тех, кто очарован обстоятельствами, влекущими их все ниже.

Мати Божия, возлюбленная мною, освобо­ди меня от рабства у обстоятельств, сделай меня рабом Твоим.

День пресветлый, взойди в душе моей, чтобы увидел я цель извилистого пути моего.

Солнце солнц — единственное событие вселенной, к Тебе влечется сердце мое, освети внутренняя моя, чтобы увидеть мне Того, Кто, кроме Тебя, смеет обитать в душе моей. Да из­вергну я из нее все плоды, которые услаждают взор, но имеют сердцевину изгнившую.


^ 16. Господи, во тьме не оставь меня

Вставайте, сыны Сына Божия, вставайте: солнце премилостивое встало и щедро раз­ливает свет свой по темным полям земли. Встало, чтобы освободить вас от мрака и ночных страхов.

Не начертаны на солнце вчерашние грехи ваши; не помнит их оно, не злопамятствует ни о чем. Нет на лике его морщин, избороздивших лбы ваши, нет ни печали, ни зависти, ни грус­ти. Радость его — в самоотдаче, молодость его непреходящая — в служении. Блаженны несущие служение, ибо они не состарятся.

Что, если бы солнце подражало вам, со­седи мои? Как мало света давало бы оно зем­ле, о скупцы! Каким кровавым был бы свет его, о палачи! Как зеленело бы оно от зависти, видя светила ярче себя, о завистники! Как краснело бы оно от гнева, слыша поношения, о гневливцы! Как желтело бы оно от страсти, видя красоту звезд, о сластолюбцы! Как блед­нело бы оно от страха, что кто-то преградит ему путь, о малодушные! Как почернело бы оно от забот, о попечительные! Как бы смор­щилось оно и постарело, если бы помнило вче­рашнее зло, о злопамятные! Как быстро бы оно сбилось с верного пути, отстаивая свои права, о глашатаи прав! Как быстро бы оно остыло и умерло, заразив всю вселенную чу­мой своей смерти, о проповедники смерти!

Счастье миру, что солнце никогда не ста­нет подражать вам, дети земли.

Смотри, многого не знает солнце из того, что известно вам, но знает главное: что оно вечный слуга и вечный знак — слуга Того, Кто его возжег; и знак Того, Кто поставил его Себе на службу.

Будьте и вы слугами Того, Кто освещает солнечным светом землю и согревает Со­бой ваши души, и тогда вы познаете сла­дость вечной юности.

Будьте и вы знаком Того, Кто поставил вас над зверями земными, и тогда превзойдете вы сияние солнца. И все звери будут купаться вокруг вас в счастье и лучах вашей доброты, словно звезды и луна вокруг солнца.

Но что есть солнце и звезды, если не горстка пепла, сквозь которую светишь Ты, Сыне Божий? Горстка пепла, затеняющая сияние Твое и просеивающая его через себя, как через сито? Ибо в полном Твоем сия­нии померкло бы все, кроме Тебя, так же как во мраке не бывает видно ничего, кро­ме мрака.

Господи, Господи, не опали нас сиянием Твоим, невыносимым для глаз наших, и не оставь нас в сумраке, в котором все ветша­ет и истлевает.

Ты один знаешь меру нужд наших, Гос­поди, слава Тебе!


^ 17. Господи, призри на немощь мою

Пустыми, какими же пустыми стали для меня советы мудрецов человеческих, с тех пор как Твоя мудрость потрясла разум и сердце мои, Святый Боже!

Не верят свету Твоему те, кого темные похотения сердец влекут в пропасть.

Камень, падающий с горы, не найдет пре­грады. Чем пропасть круче и глубже, тем стре­мительнее и неудержимее падение камня.

Одно греховное желание, одержав побе­ду, возбуждает второе, второе — третье, до тех пор пока все доброе в человеке не ис­сякнет, а все злое, что в нем было, не хлы­нет бурным потоком и не разрушит в нем храм Духа Святаго.

Когда презирающие святыни начнут презирать самих себя и учителей своих; когда сластолюбцы задохнутся от смрада сластолюбия своего; когда те блага, ради которых убивали они соседей своих и раз­рушали чужие дома, станут обличать мер­зость их,— тогда украдкой воздевают они глаза к небу и всем своим обезумевшим, гноящимся существом вопиют: Святый Боже!

Словно стрела раскаленная, жжет мое сердце тщеславие их силою своею, с тех пор как познал я всесильную руку Твою, Святый Крепкий!

Воздвигают башни каменные и говорят: мы строим лучше твоего Бога. Разве вы или отцы ваши создали звезды? — спрашиваю их.

А они гордятся: мы и под землей нашли с