Реферат: Международная конференция, проведённая Институтом Европы ран совместно с Фондом им. Розы Люксембург (фрг) 10 декабря 2003 года в г. Москве

К онференция




ЦЕНТРЫ СИЛЫ

В СОВРЕМЕННОЙ СИСТЕМЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ


Международная конференция, проведённая Институтом Европы РАН

совместно с Фондом им. Розы Люксембург (ФРГ)

10 декабря 2003 года в г. Москве

В конференции участвовали:

Арбатова Н.К., руководитель Центра международных отношений и внешнеполитических исследований ИЕ РАН; ^ Бальке Фриц, научный сотрудник Фонда Розы Люксембург (ФРГ); Белов В.Б., заведующий Отделом стран и регионов Европы ИЕ РАН; Борко Ю.А., руководитель Центра исследований европейской интеграции ИЕ РАН; Виттих Детмар, д-р, эксперт ФРЛ (ФРГ); Вяткин К.С., старший научный сотрудник ИЕ РАН; Володин Л.Н., учёный секретарь ИЕ РАН; Грабовски Вольфганг, руководитель Московского представительства ФРЛ (ФРГ); Гринберг Р.С., директор ИМЭПИ РАН; Кроме Эрхард, руководитель международного отдела ФРЛ (ФРГ); Кудров В.М., руководитель Центра международных социально-экономических сопоставлений ИЕ РАН; Максимычев И.Ф., главный научный сотрудник ИЕ РАН; Масленников А.А., руководитель Центра “Банки и кредитная политика” ИЕ РАН; Монтаг Клаус, д-р, эксперт ФРЛ (ФРГ); Носов М.Г., заместитель директора ИСК РАН; Орлов А.А., заместитель директора департамента внешнеполитического планирования МИД РФ; Пех Норман, профессор, специалист по международному праву (ФРГ); Потёмкина О.Ю., завсектором региональных исследований ИЕ РАН; Рогов С.М., директор ИСК РАН; Рыкин В.С., заместитель руководителя Центра германских исследований ИЕ РАН; Тимофеев Т.Т., руководитель Центра цивилизационных исследований ИЕ РАН; Фёдоров В.П., заместитель директора ИЕ РАН; Фоменко В.А., координатор проектов ФРЛ; Шенаев В.Н., заместитель директора ИЕ РАН; Шмелёв Н.П., директор ИЕ РАН; Шюнеманн Манфред, вице-президент Общества внешней политики и международного права (ФРГ) и другие.

Ниже публикуется основное содержание выступлений участников.


ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО
^ директора Института Европы РАН академика Н.П. Шмелёва

В самом названии нашей конференции заложена мысль, что мир однополярным не является и не будет таким, что он многополярен не только по политическим устремлениям тех или иных государств, но объективно. Это неоспоримо теоретически. Жизнь за последнее время доказала, что это неоспоримо и практически – при всем высокомерии, самоуверенности и действительно невероятном могуществе Соединённых Штатов Америки. Уже первые попытки соорудить в мире какую-то однополярную конструкцию показали, что ничего не получается. Не получилось в Югославии, и только наивные люди считают, что там всё уже закончилось, у меня же, например, ощущение, что там всерьёз всё только начинается. Сложной остаётся ситуация в Афганистане. Происходящее в Ираке – тоже ещё только начало, а каким будет продолжение, никто не знает. И даже в Северной Корее Соединённые Штаты вынуждены прибегнуть к посредничеству других мировых центров силы. Таким образом, ход международных событий подтверждает, что без участия других центров силы какой-то новый баланс, новое равновесие в мире не устанавливаются, да, вероятно, и не могут быть установлены.

Другая часть нашей конференции целиком посвящена европейским проблемам, Европе как второму по влиянию центру силы в мире. Здесь, конечно, дискуссии не избежать, особенно в таких вопросах, как: обретёт ли когда-нибудь объединённая Европа полную самостоятельность, успешным ли будет расширение европейской интеграции – никто не знает пока, до каких пределов оно будет продолжаться. Сумеет ли Евросоюз “переварить” новых членов или эта рискованная игра может парализовать достигнутый прогресс Европейского союза, как далеко расползётся влияние Большой Европы, которое сейчас обсуждается? С одной стороны, здесь видна некая мудрость Старого Света, много видевшего на своём веку, в подходе к решению, казалось бы, неразрешимых проблем: вместо того, чтобы пытаться силой преодолеть назревающий конфликт цивилизаций в районе Средиземноморья, Европа предлагает диалог, экономическое сотрудничество и постепенное полустихийное втягивание всех стран континента в систему отношений, которая позволит установить стабильность, некий баланс сил и принцип хотя бы мирного существования в этом регионе.

Нам предстоит также сформулировать своё видение будущего: уйдут ли когда-нибудь Соединённые Штаты из Европы или не уйдут? Насколько реальна военно-политическая составляющая самостоятельной Европы и что вообще будет с НАТО как организацией: останется ли она дееспособным военным союзом, с расширяющейся сферой компетенции, или действительно превратится в политический клуб без особых военных амбиций? И где в этом рисунке место России? Мы не можем миновать этого вопроса.

Вы видите, что в программе конференции Россия остаётся главным образом фоном, а не прямым обсуждаемым вопросом. Но Россия – это тоже центр влияния, центр пассивного влияния, и лично мне даже очень хотелось бы, чтобы она такой и оставалась на видимую перспективу. Думаю, многие со мной согласятся, что лучшим периодом в российской истории последних двух веков было время Александра III, когда мы ни во что в мире не вмешивались и спокойно строили свою Транссибирскую магистраль. Это была очень конструктивная позиция, она не уменьшала влияния страны в мире. Но оно было пассивно, и ответственность в делах мира мы тогда на себя не брали.

Пока мы говорим о двух центрах силы, но существует ещё Китай, и я лично глубоко убеждён, что лет через 50 Соединённые Штаты будут спрашивать у Китая разрешения, что можно делать, а что нельзя (а не наоборот). Образуется центр силы в Индии. Появился и такой центр силы, как не имеющий ни границ, ни формальных структур, но реально набирающий размах международный терроризм, выступающий как самостоятельная сила.

И, наконец, последний круг вопросов – судьба Организации Объединённых Наций. Все мы являемся свидетелями того, что старые принципы международных отношений, на которых держался мир последние 300–350 лет: суверенитет, невмешательство во внешние дела государств, уважение границ (хотя они часто нарушались, но всё-таки существовали, были ориентиром для человечества) – эти старые принципы сегодня закачались. Откуда-то вырастает принцип превентивного вмешательства, превентивного удара, который обсуждают всерьёз. И даже рассуждения некоторых наших политических деятелей оставляют впечатление, что они не прочь присоединиться к этому принципу упреждающего удара, превентивного гуманитарного или какого угодного вмешательства.

С одной стороны, это очень привлекательно: действительно, если было бы право превентивного вмешательства, то мир был бы избавлен от Гитлера, от Пол Пота и от многих, многих им подобных. А с другой стороны: где критерий, кто судья и каковы принципы такого вмешательства, может ли оно быть индивидуальным или это вмешательство должно быть коллективным? А если коллективным, тогда должны быть выработаны принципы, в каких случаях такое вмешательство объективно и обоснованно. Наверное, всё-таки единственная более или менее действенная международная структура, которая как-то пытается управлять миром, это Организация Объединённых Наций и Совет Безопасности. Вряд ли они будут уничтожены до конца при всем презрительном к ним отношении Соединённых Штатов. Но если ООН сохранится, значит, надо думать, на какие принципы она будет опираться и каким механизмом станет в будущем как ведущая сила коллективного регулирования международных отношений, как своего рода мировое правительство.

______________________________________________


^ НАУЧНЫЕ ДОКЛАДЫ


чл.-корр. РАН Рогов С.М.


Хотелось бы добавить к вступительному слову Н.П. Шмелева, что прислушиваться к мнению Китая американцы будут не через 50 лет, а через 20. Даже сегодня США требуют, чтобы Тайвань не проводил референдума, поскольку не хотят портить отношения с КНР.

Переходя собственно к теме конференции, я считаю необходимым отметить, что процесс глобализации, который я понимаю в первую очередь как процесс создания действительно глобального рынка, начался в конце XIX – начале XX века. Но Первая мировая война и Октябрьская революция в России этот процесс затормозили.

Окончание “холодной войны”, т. е. прекращение раскола человечества на две разные социально экономические, политические, идеологические системы придало большой импульс этому процессу. В начале XXI века наступил качественно новый этап глобализации.

Мой первый тезис – роль США в сегодняшнем мире связана главным образом с тем, что они стали лидером процесса глобализации и получают от этого процесса максимальную выгоду. В целом выигрыш от глобализации получают развитые государства, Западное сообщество, в то время как многие страны и целые регионы остаются в проигрыше. Выигрыш США бьёт все рекорды. Именно этим объясняются американские претензии на роль единственной сверхдержавы. Я не считаю, что мир является однополярным, но реальны попытки США придать миру однополярную структуру.

Для этого есть некие объективные обстоятельства. Американский ВВП по паритету покупательной способности составляет примерно 21% мирового ВВП, а по обменному курсу – около 32%. Если мы возьмём военные расходы, то в истории ещё не было такого случая, чтобы одна страна тратила на эти цели в год 400 млрд из общей мировой суммы 800 млрд долларов. Иными словами, половина всех глобальных военных расходов приходится на США. По закупкам вооружений доля США составляет 65%, а по расходам на военные НИОКР – 75–80%. Этот ряд цифр свидетельствует об экономическом обосновании американских сверхдержавных претензий, точнее, о важной роли военного фактора, с помощью которого США пытаются подкрепить свои глобальные претензии. Сегодня администрация Буша ведёт гонку вооружений сама с собой, поскольку ни Россия, ни Китай, ни ЕС в этой гонке по существу не участвуют. США пытаются уйти в отрыв в военной сфере, чтобы стать единственной страной в мире, которая в начале XXI века перейдёт на вооружение пятого и даже шестого поколения. Военная однополярность мира заслуживает особого внимания, поскольку в экономической сфере ситуация куда менее однозначная – там есть и Европейский союз, и экономический конгломерат в Восточной Азии. В экономической сфере однополярности нет.

Между тем в военной сфере тенденция к однополярности усиливается. Единственным сдерживающим фактором перед лицом абсолютного военного превосходства США является ядерное оружие России. Но через 10–20 лет останутся только воспоминания о былом ядерном паритете СССР и США. А в сфере обычных вооружений превосходство США будет подавляющим. Сам термин “обычные вооружения” в данном случае обманчив, поскольку неядерное вооружение пятого поколения – это военная техника, позволяющая решать задачи, которые раньше поддавались решению только с помощью ядерного оружия. К тому же США опираются на систему институтов Западного сообщества, что приводит к мультипликации американской мощи.

Конечно, Организация экономического сотрудничества и развития формально демократическая организация, но её лидером являются США. Европа тоже играет свою роль, но тем не менее ОЭСР, Всемирный банк, Международный валютный фонд – это институты, где главенствуют США. НАТО – институт, с помощью которого США контролируют военную политику объединённого Запада; для Японии и Южной Кореи существуют двусторонние союзы. Таковы те факторы, на которые опираются американские претензии на сверхдержавность.

И все же, я думаю, США не в состоянии реализовать ту цель, которую поставила администрация Буша. Предыдущая волна гонки вооружений была 20 лет назад, при Рейгане, когда военные расходы США достигали 6,5% ВВП, а дефицит федерального бюджета США составлял 3–3,5% ВВП. Она подвела Америку в конце 1980-х вплотную к перенапряжению сил. Клинтон был вынужден сократить американские военные расходы до 3% ВВП в 2000 году. И вместо дефицита возник профицит – 3%. Тогда Гор и Буш-младший спорили о том, как делить этот профицит. За несколько последних лет Буш вернул Америку в то состояние, в котором она находилась в конце 1980-х годов. Сегодня военные расходы США составляют 4,5% ВВП, а если добавить расходы на внутреннюю безопасность – 5%. К тому же Буш, в отличие от Рейгана, не сокращает социальные расходы. Траты на образование, на медицинскую сферу растут – Буш реализует лозунг: “И пушки, и масло”, при этом резко сократив налоги. Результат – колоссальный недобор средств. В этом году (точнее говоря, в прошлом, поскольку 2003 финансовый год в Америке кончился в октябре) вместо 3%-го профицита налицо 3,5%-й дефицит федерального бюджета. И дальше этот разрыв будет увеличиваться.

Для войны в Ираке, на мой взгляд, нефтяной фактор играл второстепенную роль. Главное – это идеология неоконсерваторов, которые ещё в 1990-е годы ругали Клинтона за то, что он не реализовал колоссальное военное превосходство, не показал всему миру, что с Америкой связываться не надо. Ирак был избран в качестве мальчика для битья. Ясно, что режим Саддама был отвратительным, диктаторским, кровавым, но били его не за это. И цена войны в Ираке оказалась слишком высокой. В этом календарном году администрации Буша дополнительно потребовалось 160 млрд долларов. И никакого света в конце тоннеля для американцев не видно.

Сегодня в США идёт серьезный разговор о том, чтобы объявить победу, быстренько удалиться, и пусть НАТО делает грязную работу. Но НАТО не хочет идти в Ирак. Система союзов, которая мультиплицировала американскую мощь, начала трещать по вине президента Буша. Такого пренебрежительного отношения к своим собственным союзникам не проявлял ни один американский президент. В НАТО разразился острейший кризис. Это фактор весьма серьёзный. Всё-таки НАТО – это уникальный военно-политический союз, который не развалился после окончания “холодной войны”. Вспомним, антигитлеровская коалиция как только победила, тут же развалилась, а НАТО выстояла и, видимо, не развалится, хотя очень трудно быть военно-политическим союзом, если нет общего врага. Но когда Джордж Буш-младший сказал: наш враг – это Ирак, Саддам, в НАТО возник раскол. Франция и Германия оказались в одной лодке с Россией. И теперь Пентагон объявил о санкциях против этих трех государств: они не будут допущены к дележу нефтяных контрактов в Ираке. НАТО оказалась в какой-то странной ситуации. Этим объясняется, помимо других причин, процесс консолидации, который идёт в Европейском союзе и в экономической, и в политической, и в военной сферах. Развивается процесс формирования собственной европейской идентичности. Такое впечатление, что в администрации Буша есть немало людей, которые очень боятся этого. Хотя идеологически есть попытка представить Китай врагом США номер один, но политически в Вашингтоне сильны настроения против ЕС: дескать, эти гады за спиной у Америки пытаются создать самостоятельную политику, их надо душить в зародыше, не должно быть никакой консолидации Европейского союза.

В сфере российско-американских отношений налицо колоссальная асимметрия. Если США сегодня страдают от избытка силы, то Россия страдает от избытка слабости. Психологически нам трудно поставить себя на место “младшего брата”, ведь мы всегда были “старшим братом”. Но сегодняшняя Россия по отношению к главным центрам силы – США, ЕС, Китаю – “младший брат”. С этим психологически очень трудно смириться. Отсюда колоссальная асимметрия в отношениях между Россией и США.

В Америке по отношению к России сегодня существуют три линии. Одна линия – это Бжезинский, старые антисоветчики, которые говорят: Россия слаба, вот и надо её добить, чтобы она больше никогда не появлялась в числе игроков на мировой арене. Вторая линия – Россия слаба и нечего на неё обращать внимания. Вот через 20 лет крышку откроем, посмотрим, что там сварилось, тогда и решим, что делать, а сейчас просто с Россией не надо считаться, не стоит обращать на неё внимания. Наконец, третья линия, которая широко представлена и в Совете Национальной Безопасности, и в Госдепартаменте, в то время как в Пентагоне господствуют приверженцы первых двух. Сторонники третьей линии опасаются перенапряжения сил Америки. В ходе избирательной кампании 2000 года Буш и Кондолиза Райс ругали Клинтона за то, что он ввязывается в любой конфликт, а сегодня США делают именно это. Отсюда стремление вернуться к роли балансира в системе баланса сил, отказаться от той линии, которую США ведут вот уже 50 лет, когда Америка не играет в баланс сил, а держит свои войска в Европе, в Корее, в Японии, в Ираке и т. д., то есть делает всё сама. Но если играть в баланс сил, то Америке нужна Россия, которая была бы не слишком сильна, чтобы угрожать США, но достаточна сильна, чтобы можно было использовать её в игре против исламского мира, против Китая, а если потребуется, то и против Европы и Японии.

Пока рано говорить о том, что попытка США закрепить за собой роль единственной сверхдержавы захлебнулась, видимо, потребуется ещё какое-то время, возможно, политическое поражение США в Ираке. Сегодня шансы на переизбрание Буша через год в лучшем случае фифти-фифти. Но нельзя исключать, что Буш – это всерьёз и надолго. Если он будет переизбран на второй срок, тогда американская линия одностороннего доминирования в мире усилится. Однако не стоит исключать и того, что маятник качнётся в другую сторону и американская политика вернётся к более традиционному курсу.

____________________________________________


Клаус Монтаг (ФРГ)

Нынешняя конфликтная ситуация в отношениях США – ЕС является более сложной, чем это имело место прежде. В данном случае возникло нечто более фундаментальное. Во-первых, это американское стремление реализовать преимущества силы в такой степени, чтобы обеспечить себе возможность самостоятельно устанавливать новые правила мирового порядка. И это не новый “заскок” администрации Буша. С данным процессом мы имеем дело на протяжении последних десяти лет. Вторая тенденция заключается в том, что западноевропейские страны предпринимают попытки отмежеваться от американской гегемонии, с тем чтобы не утратить равноправия, по крайней мере на словах. Обе тенденции создали в настоящее время область устойчивого конфликта. Здесь мы столкнулись с конфликтной ситуацией между США и ЕС, а также с расколом Европы, который вызван не только иракской проблемой, но и имеет множество других причин, порождаемых внутриполитической борьбой.

Мы имеем дело с небывало широкой мобилизацией социальных сил в Европе и опирающихся на них правительств, выступающих против политики США. Рост антивоенных сил принял ярко выраженные черты антиамериканизма. Это явление многих сильно раздражает. Принимаются меры, чтобы уйти от расширяющейся полемики, замаскировать её лозунгом “стабилизации”, в том числе и в отношении Ирака, не продолжать дискуссию по спорным вопросам стратегии, снять остроту проблемы путём изъятия неудобных формулировок из документов социал-демократической партии, чтобы лишний раз не раздражать администрацию Буша. Это своего рода смягчение конфликтной ситуации, выбор других терминов, движение навстречу американской стороне по некоторым вопросам.

Несмотря на это, некоторые принципиальные разногласия сохранятся и в долгосрочной перспективе как следствие смены парадигмы в американской политике. Не имеет никакого значения, находится ли сейчас Польша или другая страна в фарватере США по современным проблемам, поскольку всем придётся столкнуться с этими факторами: и с попыткой США осложнить равноправное партнёрство государств, обеспечить себе положение гегемона и не допустить появления многополярной структуры, и с американским проектом “расширяющейся демократии”, который в конечном счёте сводится к постоянному применению силы в целях изменения общественного строя в решающих регионах. Вопрос в том, сохранится ли в такой ситуации трансатлантическая общность в долгосрочной перспективе?

Поддержание американского превосходства означает применение силы или ведение войны как средства достижения политических целей, несмотря на все разговоры о превентивной или упреждающей военной реакции, и это противоречит традиционным европейским представлениям о политике. Неуважение к международным организациям, к их правилам нацелено на минимизацию их влияния и доведения до абсурда принципов международного права, которые формировались начиная с 1945 года при участии США. Конечно, необходима дискуссия по остающемуся открытым вопросу о том, насколько необходимой является реформа международной системы в условиях новой расстановки сил, новых угроз, новых взаимозависимостей. Но главное другое: можно ли считать новые аспекты в долгосрочной политике США фактором отчуждения или европейская концепция безопасности сможет повлиять на политику США таким образом, чтобы те отказались от некоторых своих позиций? На мой взгляд, предполагать, что такое возможно, было бы иллюзией.

В условиях отчуждённости НАТО будет и в дальнейшем играть решающую роль, однако её особое положение ослабеет в результате превращения в резервуар временных коалиций, имеющих целью политическую легитимизацию американских военных интервенций или ограниченную поддержку США.

В Германии продолжаются горячие споры о её позиции: правильно ли было встать в ряды тех, кто отклонил американский курс, пошёл на конфронтацию и за отсутствием других возможностей превратился в “отказника”, поскольку для неприятия американской политики не было других средств. Занятая Берлином позиция вызвала долгосрочные последствия для отношений между США и Германией. В то же время обе стороны сознают, что вследствие вовлечённости в трансатлантическую систему они нуждаются друг в друге. Вопрос в том, в какой мере? В какой степени ФРГ при красно-зелёной коалиции играет ведущую роль для реализации американских интересов в Европе? Как известно, вскоре после 1990 года и самоустранения СССР появилось решение Совета национальной безопасности США, согласно которому центральная роль в Европе предназначалась Германии. В современных условиях данный фактор приходится поставить под вопрос.

____________________________________________


Эрих Кроме (ФРГ)


Мы должны исходить из того, что существуют общеевропейские структуры, или Большая Европа, с одной стороны (что в известном смысле находит своё институциональное выражение в существовании ОЭРС), и Европа в более узком значении, представленная ЕС. С точки зрения интересов западноевропейской элиты совершенно очевидно, что Россия никогда не станет членом ЕС, который всегда останется актором, отличным от России и других государств на востоке Европы. В некоторых странах ЕС ведётся дискуссия о том, есть ли пределы расширению ЕС, рассматриваемому как единое правовое пространство, имеющее единые правила для экономических и иных процессов на всей его территории, то есть как пространство, практически управляемое из Брюсселя. В этом смысле ЕС имеет свои естественные пределы. В дискуссиях уже звучат опасения, не приведёт ли расширение ЕС до 25 членов к тому, что он превратится в неуправляемый организм, не запрограммирован ли в результате этого расширения его возврат к зоне свободной торговли?

Общая заинтересованность основных стран ЕС (Германии, Франции, Италии), или “ядра Европы”, внутри которого движение происходит с различной скоростью, в существовании данной интеграционной структуры сильнее, чем акцентировка различий между ними или опасность её раскола. Альтернатива такова: либо сохранить и расширить общие интересы, либо предпочесть национальные интересы в ущерб ЕС, как правило, его ядру, в ущерб экономическому, социальному и правовому сообществу, которое заинтересовано в сохранении единства. В первую очередь это сказывается на общей внешней политике и политике безопасности, а также в области военной политики, где проявились расхождения в связи с войной в Ираке.

Здесь налицо разногласия, прежде всего, между континентальными членами ЕС, с одной стороны, и Великобританией – с другой. Поддержка Италией и Испанией американской политики в Ираке является делом временным. Бывший федеральный канцлер Гельмут Шмидт на вопрос о Великобритании, которая уже давно проводит политику, ориентированную на США, ответил: ей надо выйти из состава ЕС и войти в состав США. Именно здесь проходит линия разлома, и ЕС придётся определяться со своим дальнейшим политическим развитием. В остальном же я исхожу из долгосрочного единства интересов государств, образующих сегодня ЕС.

Поскольку в военной области США в количественном и качественном отношении находятся на таком уровне, что их невозможно догнать, внутри ЕС постоянно звучат призывы даже и не пытаться создавать военный потенциал, который мог бы составить серьёзную конкуренцию США. Несмотря на неясную и непрогнозируемую ситуацию, большинство стран ЕС готово принять Европейскую конституцию, в которой чётко прописаны положения о совместной внешней политике и политике в области безопасности, выходящие за рамки того, что до сих пор практиковалось. Там есть пункт, предусматривающий принципиальное обязательство членов ЕС участвовать в наращивании вооружений, а также в создании европейского Ведомства вооружений, которое будет руководить данным процессом. Этот пункт побудил многие левые партии, включая Партию демократического социализма, требовать отклонения этой конституции, хотя в ней заложены многие базовые положения и права.

Параллельно существует намерение создать войска быстрого реагирования ЕС численностью 60 тысяч человек (примерно треть составят немцы), которые смогут независимо от США действовать в различных частях мира. Пентагон пытается через НАТО воспрепятствовать обретению ЕС самостоятельной способности к действиям в военной области или “приручить” новые структуры, чтобы они не выпадали из рамок НАТО. Но определённые круги в странах ЕС хотели бы иметь интервенционистские силы в качестве средства, конкурирующего с возможностями США, хотя понятно, что в случае, когда ЕС вознамерится ввести куда-либо свои войска, США смогут заблокировать это. Силы быстрого реагирования ЕС в обозримом будущем не будут в состоянии выступить против воли США. Я полагаю, что дело кончится тем, что всё будет оставлено как есть. Мощь ЕС будет увеличена за счёт сил поддержания порядка на случай угрозы гражданских конфликтов. Создание собственных вооруженных сил ЕС, конкурирующих с США, не получится.

Франция и Германия продемонстрировали в политико-дипломатической области исключительно высокую дееспособность в связи с войной в Ираке. И я подтверждаю своё мнение о том, что США, возглавляемые администрацией Буша, конечно же, приложили усилия, чтобы нанести урон Организации Объединённых Наций, что, несмотря на это, ООН была и остаётся важным инструментом международных отношений, что Совет Безопасности ООН не дал США полномочий на ведение этой войны, что война как таковая с самого начала противоречила международному праву, а новая резолюция Совета Безопасности является попыткой произвести дипломатический ремонт [ситуации] и включить в игру ООН. Однако это не одно и то же, как если бы США заранее получили полномочия вести эту войну. И это является принципиально важным для оценки иракского кризиса.

В экономической и политико-экономической областях, а также в мировой торговле ЕС выступает как единая величина. Соответствующий брюссельский комиссар разъясняет в ВТО или какой-либо аналогичной организации, в чём состоят интересы ЕС. ЕС выступает в качестве сильного игрока, принуждающего иногда даже администрацию США предпринимать такие шаги, которые она не хотела бы делать. Военное превосходство США не может быть использовано для эквивалентной компенсации их экономико-политической слабости.

В сфере отношений между США или Северной Америкой, с одной стороны, и ЕС – с другой, переплетаются сотрудничество и противоборство. Имеются значительные общие интересы, обусловленные тесным переплетением капиталов Северной Америки и ЕС, которые в торгово-политической и политико-экономической сферах вступают в противоречие с интересами Китая и других мировых акторов. Обороты дочерних компаний немецких концернов в шесть раз превышают торговый оборот между ФРГ и США. Опасения немецких консерваторов, что политика ФРГ в отношении Ирака приведёт к торговым санкциям США, не оправдались. Ничего такого не произошло даже в отношении Канады, хотя она на 80% зависит от экономики США и не может рассчитывать на поддержку ЕС. Общность позиций североатлантического сообщества сказалась и на Всемирной торговой конференции в Канкуне. Если проанализировать выдвинутые там предложения, то требования ЕС к странам Юга по важным параметрам были острее и серьёзнее, чем претензии США. Использование невоенных способов не означает отказа от проведения политики силы.

Что касается социального измерения международных отношений, включающего общественные и социальные движения, то мощные демонстрации в защиту мира и против надвигающейся войны в Ираке, которые состоялись 15 февраля 2003 года по всему миру и имели мощный политический резонанс также в странах ЕС, являются частью новой социальной силы.

На всемирных социальных форумах (Порто-Аллегро, Париж и т. д.) происходит объединение очень различных социальных и политических сил – крестьян, выступающих за здоровое питание и против международных зерновых и овощных монополий; движения геев и лесбиянок; движения сторонников мира и защитников окружающей среды.

Серьёзные аналитики, такие как Иммануэль Валленстейн, говорят, что это движение порождает новые силы, которые всё более активно участвуют в решении вопроса о том, каким образом должны развиваться процессы глобализации. Эта проблема становится делом не только капиталистической элиты западных стран, но и весьма значительной части населения, избирателей.

Я не согласен с тезисом о том, что движение сторонников мира в Европе носит антиамериканский характер. Оно направлено только против политики Буша. Существует тесная связь между американскими и западноевропейскими сторонниками мира. Социальные движения и движения сторонников мира являются важным самостоятельным международным фактором.

____________________________________________


Академик Журкин В.В.


Все последние десятилетия Европейский союз был мощным центром влияния в мире, он им и остаётся и будет впредь одним из глобальных центров влияния. Но главный вопрос, который должен нас волновать сегодня, состоит в том, усилится ли ЕС как центр влияния в XXI веке, ослабеет или останется примерно в тех же нынешних относительных параметрах.

Мне кажется, что мы настолько сжились с успехами Евросоюза, настолько привыкли относиться к нему с чувством эйфории, что как-то легкомысленно подходим к тем серьёзным кризисам, которые поразили его в начале нынешнего века во всех главных сферах деятельности.

Основа европейского центра влияния или центра силы – это экономика, в военном отношении Европа пока ещё, если говорить о Европейском союзе, – сила почти нулевая. К большому сожалению, в наше время впервые за несколько десятилетий, а может быть, и за всё время существования ЕС, европейская экономика забуксовала и забуксовала очень серьёзно. В 1990-е годы выявилось замедление темпов роста европейской экономики по сравнению с Соединёнными Штатами и другими схожими странами, возможно за исключением Японии и стран Юго-Восточной Азии, которые поразил свой кризис.

В начале нынешнего века произошло определённое падение производства и ВВП даже в главных локомотивах Евросоюза – во Франции и особенно в Германии. И когда мы сегодня с большим удовлетворением узнаём, что в каком-то квартале в Германии произошёл рост на треть процента или на полпроцента, это уже само по себе отражает ту степень депрессии, которая поразила Европу. Мы как-то спокойно прошли мимо такого совершенно скандального факта европейской экономической жизни, как нарушение Германией и Францией Пакта стабильности, что резко осудили крупнейшие европейские экономисты, руководители Евробанка (и прежний – Дуйзенберг, и нынешний – Трише), а также многие политики, но они не смогли противостоять этому подлинному вызову, брошенному европейской интеграции. Этот яркий факт, как и множество других, – очень серьёзный показатель трудностей в экономике Евросоюза.

Тревогу бьют многие эксперты, причём иногда даже довольно драматически, вплоть до сверхалармистского прогноза такого серьёзного и даже осторожного аналитика, как Чарльз Грант, руководитель Центра европейских реформ в Лондоне. Он заявил, что если так дела пойдут и дальше, то на протяжении одного поколения ВВП Европы будет составлять половину американского, что американцы вдвое обгонят Европу. Экономисты должны исследовать, в чем причины этих кризисных явлений. В отставании Европы в информатике, вообще в информационной сфере, в целом в высоких технологиях? В тяжеловесности ЕС, его раздутой бюрократии? В том, что Европа слишком далеко зашла в своих социальных реформах, социальной направленности своей экономики? Или в чём-то ещё? Здесь широчайшее поле для анализа, дискуссий, научного поиска.

Кстати, если говорить о социальной сфере, то её принялись усердно урезать (с большим ущербом для трудящихся) чуть ли не все правительства Европы, причём не только консервативные, как в Испании, Франции, Италии, но и социалисты. Так, сегодня германские социал-демократы в своей новой социальной политике больше похожи на самых настоящих христианских демократов, чем на былых социал-демократов. А лейбористы в Великобритании схожи с консерваторами, а не с бывшими лейбористами.

Разумеется, нельзя отрицать, что руководители ЕС крайне озабочены кризисными явлениями в экономике, пытаются и будут пытаться что-то сделать. Но перспективы всё же туманны. Конечно, Европа была и останется центром влияния, но экономические неурядицы могут серьёзно ослабить её роль.

Следующая проблема – это расширение Евросоюза до 25 членов, которое произойдет в мае 2004 года. Как отразится расширение на будущей роли ЕС? Сейчас об этом в Европе спорят, потому что вся новая десятка – это страны более отсталые, чем, скажем, Испания, а большинство из них даже более отсталые, чем Португалия и Греция, субсидировавшиеся на протяжении многих лет. Так что, к примеру, шумливая Польша, которая постоянно пытается добиться для себя каких-то особых прав, – это далеко даже не Испания, не говоря уже о главных, самых мощных членах Европейского союза.

Поэтому почти наверняка следует ожидать в экономике, а может быть и не только в экономике, наряду с количественным ростом ЕС его качественного внутреннего ослабления. И уж при всех обстоятельствах процесс ассимиляции этой новой десятки, а потом ещё вдобавок Болгарии и Румынии, может занять десятилетия, и это, мне кажется, тоже будет серьёзным фактором, который станет, как минимум, сдерживать усиление роли Европы.

Все мы с изумлением (а кое-кто, к сожалению, и с удовольствием) наблюдаем, как идёт формирование конституции Европейского союза. Мне кажется, что здесь вещи также следует называть своими именами. Борьба вокруг проекта новой конституции является острейшим внутренним кризисом ЕС. И возможно, что Евросоюз никогда таких мощных кризисов ещё не переживал. Если вы помните (многие обратили на это внимание), когда Берлускони начал борьбу за то, чтобы до конца года принять новую конституцию, Франко Франтини, итальянский министр иностранных дел, сказал, что, если мы начнем изме^ ИНФОРМАЦИЯ Результаты опросов международного общественного мнения

Дитмар Виттиг (ФРГ)


В своей речи 6 ноября 2003 года Джордж Буш заявил: “Или регион Среднего Востока станет пространством прогресса и мира, или он останется источником опасностей и террора. Мы преисполнены решимости добиться триумфа мира в этом регионе. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы обеспечить свободе постоянное место пребывания в Афганистане и в Ираке”. Однако большинство населения земного шара не согласно с политикой Буша.

Отмежевание от войны США против И