Реферат: Эндогенный (внутренний) аспект формирования ноосферной экономики и социальной политики

Глава 2

Эндогенный (ВНУТРЕННИЙ) АСПЕКТ ФОРМИРОВАНИЯ

НООСФЕРНОЙ ЭКОНОМИКИ И СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ


. Ретроспективный аспект проблем формирования ноосферной экономики и социальной политики


Действующая экономическая система Беларуси сформировалась в основном как часть единого народнохозяйственного комплекса СССР (ЕНК СССР). В конце 80-х годов ХХ в. ЕНК СССР производил почти 8% ВВП мира, уступая лишь США (22%) и Японии (9%).

Беларусь в рамках ЕНК СССР развивалась достаточно высокими темпами. Особенно быстро формировались отрасли машиностроения и металлообработки, доля которых в общем выпуске промышленной продукции республики к началу 90-х годов ХХ в. составила 35%. В широком диапазоне была представлена их структура, включающая капитало-, энерго-, материалоемкие отрасли тяжелого машиностроения и военно-промышленного комплекса (ВПК).

Созданная разветвленная система подготовки высококвалифицированных кадров, специалистов и ученых по многим профессиональным направлениям способствовала ускоренному развитию наукоемких отраслей и производств - радиоэлектронной, электротехнической, оптико-механической промышленности, приборостроения и др.

Важное место занимали отрасли химической и нефтехимической промышленности, в частности, производство минеральных удобрений, химических волокон и нитей, продукция нефтехимии, которые также были сориентированы преимущественно на удовлетворение потребностей общесоюзного народнохозяйственного комплекса.

Мощности многих белорусских предприятий вводились в эксплуатацию преимущественно на основе ресурсов СССР (с участием специалистов западных стран) и оснащались передовыми на то время технологиями.

Из всех основных технологий, используемых сегодня в народном хозяйстве республики, более 60% являются зарубежными. Из 6 тыс. определяющих технологий 79% составляют традиционные, 15,8 - новые и 5,2% - высокие. Причем 60,7% технологий разработано до 1990 г.

Возведение на протяжении многих лет крупных промышленных объектов и коммуникаций потребовало создания мощного строительного комплекса и многопрофильной отрасли по производству строительных материалов, конструкций и деталей с развитой сетью проектно-изыскательских организаций. Доля строительства в ВВП достигла 10-11%, а удельный вес производства строительных материалов в общем объеме промышленного производства составил около 4%, что позволило вести высокими темпами строительство учреждений социальной сферы, особенно жилых домов, решать в определенной мере проблемы строительства дорог, социального обустройства сельской местности.

Умеренный климат Беларуси, постоянные и значительные вложения средств в сельское хозяйство обеспечивали относительно высокий уровень его развития. Специализация на молочно-мясном скотоводстве, свиноводстве, картофелеводстве и льноводстве обеспечили высокую товарность выпускаемой продукции.

По производству продукции животноводства на душу населения Беларусь несколько уступала лишь республикам Прибалтики. Страна в основном обеспечивала себя и была стабильным поставщиком продовольствия в общесоюзный фонд, в частности, в Москву, Санкт-Петербург (Ленинград), районы Крайнего Севера и многие другие промышленные центры.

Таким образом, в общесоюзном разделении труда республика специализировалась на производстве продукции машиностроения, химической и нефтехимической, деревообрабатывающей, легкой и пищевой промышленности, а также животноводства, льноводства и картофелеводства. Доля этих отраслей в 1990 г. составляла свыше 70% промышленной и 60% сельскохозяйственной продукции, производимой в республике.

В СССР на долю Беларуси приходилось около 1% территории, 3,5% занятого в народном хозяйстве населения, 4,4% валового общественного продукта.

Индустриальный облик Беларуси определяли промышленные предприятия общесоюзной собственности, многие из которых являлись монополистами на рынках СССР и производственные мощности которых позволяли удовлетворять потребности всей огромной тогда страны.

В 1990 г. 90,7% объема промышленной продукции производилось предприятиями государственной формы собственности, в том числе 41,7% - общесоюзной.

Вместе с тем, располагая мощным машиностроительным комплексом, республика не удовлетворяла собственных потребностей в машинах и оборудовании для агропромышленного комплекса, в продукции легкой и деревообрабатывающей промышленности, культурно-бытовом обслуживании населения. В Беларусь завозились в больших объемах многие товары народного потребления - легковые автомобили, швейные и стиральные машины, пылесосы, магнитофоны и т.д. Одновременно практически все предприятия машиностроения и многие предприятия и организации других отраслей республики работали на оборонный комплекс бывшего Союза.

Имея разносторонние кооперативные связи с тысячами предприятий союзных республик, Беларусь являлась своеобразным «сборочным цехом» и при производстве конечного продукта потребляла более 90% всех топливно-энергетических ресурсов Союза.

Учитывая, что в бывшем СССР цены на сырьевые и энергетические ресурсы были значительно ниже мировых, а цены на готовую продукцию близки к ним, Беларусь имела достаточно благоприятные торговый и платежный балансы. Поэтому положительное сальдо в межреспубликанских экономических связях, превышение на 3-5% вывоза продукции над ввозом в 1980-е годы являлось показателем эффективности внешнеэкономической деятельности Беларуси и давало возможность накопления внутренних ресурсов для расширенного общественного воспроизводства, поддержания относительно высоких по сравнению со средними по Союзу (но более низких по сравнению с прибалтийскими республиками) стандартов уровня и условий жизни белорусского народа251. При этом отсутствовала глубокая дифференциация в доходах различных социальных групп, имели место относительно ограниченные потребности. Одновременно с ограниченным предложением товаров народного потребления и невысоким совокупным потребительским спросом наблюдался постоянный дефицит того или иного товара.

Большинство трудового населения являлось равным в относительной и абсолютной бедности, но на относительно высоком материальном уровне обеспечивалось содержание огромной армии работников ВПК, силовых структур и высших чиновников партгосаппарата, которые в основном занимались схоластической пропагандой преимуществ действующей системы социально-экономического развития.

Действующая социально-экономическая система называлась по форме социалистической, но никогда по содержанию таковой не была и не могла быть в силу недостаточного уровня развития производительных сил и производственных отношений (особенно распределительных), способных обеспечить развитие общественного воспроизводства по удовлетворению потребностей каждого человека как личности и с сохранением природы для будущих поколений. По содержанию она скорее являла собой госкапитализм252 с элементами феодально-крепостнических отношений и азиатского способа производства253.

Сегодня все больше осознается тот факт, что на протяжении всех предыдущих столетий человек рассматривался и оценивался, главным образом, как неодухотворенное, не имеющее разума, чувств, эмоций, традиций, других личностных качеств «средство», как «винтик», «фактор» или вообще безликая масса - народ, от имени которого политики действуют, формируют на деле не культ личности человека, а культ должности, культ чиновника.

Должность, а не личность человека (и тем более не его разум и интеллект) в условиях монополизма государственной или частной формы собственности стала тем средством, которое позволяло присваивать (по сути «капитализировать») результаты труда других членов общества без соответствующего личного трудового участия в общественном воспроизводстве.

Культ должности стал в условиях монополизма государственной формы собственности, по сути, основой престижности и оценки развития личности, а также своеобразным содержанием плутократических производственных отношений, связанных с незаконными или околозаконными формами присвоения не только материального продукта, но и таких нематериальных благ, как привилегии, интеллект и др. Потеря же должности (независимо от уровня развития личности человека) приводила нередко как к потере престижа в общественном сознании, так и к ухудшению жизненного комфорта. Отсюда борьба за должность, власть, а не за эффективность своей деятельности являлась тем лейтмотивом поведения человека в условиях монополизации государственной собственности, который, как показывает практика, не консолидировал общество, а разделял его по классовой сути: на управляющих и управляемых или «вождей» и «народ», начальников (своеобразных государственных полунаемных чиновников) и подчиненных (своеобразных государственных полунаемных работников). И те, и другие в значительной мере считали себя временщиками на работе, а потому стремились «прихватить» для себя побольше и меньше брать на себя ответственность, тем более рисковать. В итоге - наличие неэффективного бюрократического общественного воспроизводства. Необходимо отметить, что люди в этом не были виновны. Из-за отсутствия должной экономической и социальной защиты поведение чиновника и его отношение к делу не могло быть иным. Практически все его проблемы были продиктованы существующей моделью социально-экономической системы. Поэтому в Беларуси, как и во всем СССР, с 1980 г. закономерно стал проявляться системный кризис.

Среди многих кризисных факторов одними из основных следует назвать следующие: схоластический догматизм в мышлении людей, рост дефицита компетентного и прогрессивного государственного управления, нигилизм государственной власти по отношению к науке и ее рекомендациям, быстро стареющая материально-техническая база и падающая эффективность накопленного производственного потенциала, снижение заинтересованности в качественном труде, повышении интеллекта и профессионализма, особенно в проявлении творческой активности254. Экономическая и социальная защита инициативных людей не находила поддержки, отсутствовало право на риск и инициативу, происходила неоправданная централизация правовых, контрольных и властных полномочий. Все больше расходились слова и конкретные дела по обеспечению научно-технического развития страны, которая практически выпала из мирового процесса хайтеграции, т.е. обмена высокими технологиями. Об идущих негативных процессах очень емко и точно сказал на одном из республиканских мероприятий бывший первый секретарь ЦК КПБ П. М. Машеров: «Мы идем от плохого к худшему».

На системный кризис наложилась, так называемая, горбачевская «перестройка», которая стала проводиться без должной научной проработки, по наполеоновскому принципу - вначале в бой, а там будет видно.

В сознание многих руководителей и специалистов стала внедряться идеология центробежных сил под видом регионального хозрасчета. Многим казалось, что, разбежавшись по национальным квартирам, станет жить лучше255. В сложившейся ситуации каждая республика стала искать свои пути выхода из кризиса, видя его в расширении экономической самостоятельности, как республик, так и внутриреспубликанских регионов. И для обоснования этого пути были весомые аргументы.

Если в 1960 г. на долю союзного бюджета из всего государственного бюджета СССР приходилось 42,5%, а на долю бюджета союзных республик - 57,5%, то в 1988 г. это соотношение соответственно составило 53,4% против 46,6%. Почти с точностью до наоборот. В итоге для решения республиканских проблем руководителям всех рангов приходилось или ездить в Москву не с пустыми руками, или достойно принимать всех союзных чиновников на местах, иначе обратно полученный республикой национальный доход невозможно было хотя бы частично вернуть.

Как реакция на уменьшение влияния союзного центра и зависимости от него стало оформление экономических суверенитетов союзных республик.

В декабре 1989 г. Верховным Советом БССР было принято постановление «О первоочередных мерах по переходу Белорусской ССР с 1990 г. на новые условия хозяйствования на основе самоуправления и самофинансирования». При этом речь шла только об экономическом суверенитете, который должен был обеспечить оздоровление экономики республики и всех ее регионов, осуществление комплекса мероприятий по преодолению последствий аварии на Чернобыльской АЭС, а также предотвращение падения уровня жизни в период перехода от административно-командной системы к регулируемой рыночной экономике.

Решение этих задач предусматривалось осуществить путем ускоренного развития рыночных отношений. В конце 1990 г. Верховным Советом республики были одобрены основные положения Программы перехода к рыночной экономике.

Программа содержала меры по достаточно быстрому формированию основных рыночных институтов, приватизации, демонополизации, изменению системы государственного регулирования экономики. Поэтапная либерализация цен должна была сочетаться с использованием экономических и социальных «амортизаторов», позволяющих не допустить резкого падения уровня жизни населения, особенно ее трудоспособной части. Однако реализовать поставленные задачи не удалось, так как в это время начались бурные дезинтеграционные процессы на территории бывшего СССР под влиянием, как отмечалось выше, регионального хозрасчета, а также создания государственных институтов власти в России и, прежде всего, введения института президентства. К тому же следует признать, что новые власти суверенной Беларуси не только не сделали правильных выводов из случившегося и не справились со сложной ситуацией, но и усугубили ее.

Системный кризис был обусловлен причинами объективными и субъективными. Если говорить о причинах объективных, то существовали внешние и внутренние факторы кризиса.

К внешним факторам можно отнести:

- уменьшение емкости рынков в России и других странах СНГ, а также наличие на этих рынках всевозрастающей конкурентоспособности товаров из зарубежных стран;

- несовершенные механизмы взаимоотношений Республики Беларусь и международных организаций.

Внутренними факторами следует считать:

- неготовность руководящих кадров жить своим умом и стремление искать пророков за пределами своего Отечества;

- сложившуюся в рамках ЕНК СССР структуру экономики, ориентированную в основном на громадный закрытый рынок бывшего СССР и на производство средств производства, предметов потребления, работ и услуг для военно-промышленного комплекса;

- недостаточные запасы для действующих технологий собственных материальных, топливно-энергетических и других ресурсов;

- высокие энерго- и материалоемкость продукции;

- невысокий технологический уровень производства и относительно низкую по качеству и ценам конкурентоспособность продукции;

- демографические проблемы;

- экологические проблемы;

- малую емкость внутреннего рынка;

- высокие расходы на управление и силовые структуры, особенно на правоохранительные органы и оборону;

- несовершенство банковской системы, денежно-кредитной политики, системы ценообразования и налогообложения.

Внутренними предпосылками дезинтеграции стали именно изъяны экономического и политического устройства бывшего Союза, близорукость и догматизм его руководства в проведении внутренней и внешней политики. Нельзя забывать и то, что на протяжении десятилетий шла ожесточенная «холодная война» между США и СССР, основанная на «долларизации» всемирного хозяйства, идеологических милитаристских догматах и гонке вооружений, требовавшая огромных материальных, интеллектуальных, природных и других затрат, подрывающих советскую экономику256.

В свое время не дали положительных результатов хрущевские и косыгинские реформы, имевшие целью предоставление больших прав предприятиям в хозяйственной деятельности, но затем упраздненные как не соответствующие постулату эффективности управления на основе тотальной государственной собственности.

При всех проводимых реформах, не затрагивающих монополизм государственной собственности на средства производства, эффективность производства оставалась относительно низкой.

Советский Союз по-прежнему занимал одно из первых мест по общим объемам выпуска продукции, но одно из последних среди развитых стран по производству товаров народного потребления, работ, услуг и их качеству, по издержкам на единицу стоимости этих товаров. Ни одна страна мира, близкая по своей структуре СССР, не имела такого милитаризированного ВВП.

В результате непонимания того, как дальше управлять огромной многонациональной страной и что делать со слабеющей, не работающей на потребности людей экономикой, в руководстве СССР наметился кризис257.

Догматическая, эклектическая, силовая и в то же время безвольная и неразумная политика лидеров партии и государства стала важнейшей предпосылкой распада СССР.

В условиях практически безвластия верх одержали меркантильные, узконациональные, центробежные, порой агрессивные интересы руководства отдельных республик в надежде на то, что независимость от Москвы обеспечит процветание национальных экономик. Все эти причины усугублялись ошибками, а подчас и элементарной некомпетентностью лидеров, стоящих у власти.

Не в меньшей степени на дезинтеграционный процесс СССР повлияла развернувшаяся ожесточенная, бескомпромиссная борьба за верховенство власти между первым президентом России Б. Н. Ельциным и первым президентом СССР М. С. Горбачевым, которая закончилась пирровой победой первого президента России.

Распад СССР явился для многих людей огромной личной драмой. К тому же, как показали последние годы, он имел трагические последствия не только для всех бывших советских республик, но и для всего мира, начиная с бездумной перестройки экономики и кончая национально-этническими конфликтами.

Готовившемуся исподволь расчленению СССР была придана антиконституционная «юридическая» форма в виде заключения Беловежских соглашений. Сегодня можно с уверенностью сказать, что полной объективности, тем более фатальной неизбежности, в распаде Советского Союза не было. Подписанные в Беловежской пуще антиконституционные соглашения, ставшие последним толчком в развале великой страны, положили начало периоду усиления стагнации, ускоренного процесса накопления капитала на основе бессовестного разворовывания богатейшего региона планеты. В 1996 г. по сравнению с 1991 г. валовой внутренний продукт стран СНГ сократился на 40%, промышленное производство - на 50, капитальные вложения - на 70%. Экономика СНГ оказалась отброшенной на 20 лет назад. Подобные итоги сравнимы разве что с последствиями жесточайшей войны.

Сложившаяся на постсоветском пространстве экономическая ситуация сопровождалась региональными вооруженными конфликтами, размахом люмпенизации, преступности и коррупции, ростом социально опасных болезней, сокращением численности населения, а также накоплением «критической массы» противоречий и проблем во всех сферах и на всех иерархических уровнях социально-экономической деятельности.

Однако в настоящее время становится все более очевидным, что это был не крах социалистической модели (социализма), предопределивший тот идейно-нравственный дискомфорт многих советских людей, особенно старшего и среднего поколения, который они имеют сегодня в жизни.

Системное исследование процессов накопления и естественно- биологических предпосылок цивилизационного процесса с точки зрения ноосферного развития показывает258, что страны, которые создали, так называемые, развитые капиталистические системы (демократический капитализм)259, пришли к гражданскому обществу, где социализма на деле оказалось больше, нежели в странах, которые называли себя социалистическими, а по сути являлись также капиталистическими, но на уровне государственного капитализма с сохранением нередко докапиталистических отношений.

Необходимо отметить, что крупнейший теоретик и идеолог большевизма А. А. Богданов считал, что социалистическая революция и строительство социализм в ХХ в. невозможны не только в России, но и в развитых европейских странах. Согласно его аргументированным выводам, объективные условия того времени не позволяли сформировать какой-либо строй, выходящий за рамки государственного капитализма260.

Этого же мнения придерживались и другие теоретики-марксисты. Так, профессор А. Ю. Финн-Емотаевский считал, что советская экономика должна принять форму «чистого государственного капитализма под контролем советской власти», поскольку «ставший преждевременно у руля класс вынужден выполнять те экономические задачи, которые не умел и не смог выполнять его предшественник». При этом сама государственная власть непосредственно не должна быть субъектом воздействия261. Поэтому вполне закономерно, что произошло, хотя крайне и болезненно для многих, отторжение действующей практикой идеалистических (по сути религиозных) постулатов теоретиков социализма.

Можно упорно женщину называть мужчиной, а мужчину женщиной, однако рано или поздно естественно-биологическое несоответствие полов станет очевидным. То же произошло и с названиями общественного воспроизводства.

Упрек в адрес общественных наук в том, что все еще недостаточно глубоко и всесторонне изучено наше общество, справедлив и сегодня. Обществоведам еще предстоит разработать научную теорию социализма, ибо только развитая практика может дать научную теорию. Это, по-видимому, своеобразная аксиома.

В изучении вопросов научной теории социализма общественной науке следует, на наш взгляд, опираться на философию ненасильственного развития262 в плане общечеловеческого (общецивилизационного, общепланетарного, ноосферного) трудового содержания, основанного на этическом принципе бесконечной ценности развития человека и его разумных способностей к труду, рассматривая вопросы с точки зрения макроэкономической взаимосвязи, воспроизводства системы Природа - Человек - Общество и уровня социализации естественно-биологических предпосылок ноосферного цивилизационного процесса.


^ 2.2. Проблемы становления ноосферной экономики

и социальной политики в Беларуси


В Республике Беларусь, получившей открытую, со 120% экспортно-импортной составляющей к ВВП, экономику, в целях координации экономической политики с Россией и другими странами СНГ в начале 1992 г. была проведена широкая реформа цен, а именно: отменен контроль над оптовыми ценами на большинство товаров и услуг с сохранением при этом жестких лимитов на нормы прибыли и надбавки.

В отличие от соседних стран СНГ и государств Балтии, либерализация цен в республике сочеталась с сохранением значительного количества регулируемых цен на продовольственные и многие промышленные товары. В результате усилился вывоз товаров с фиксированными и регулируемыми ценами в соседние страны, что создавало дефицит на потребительском рынке республики.

Не спасало положение и введение так называемых «карточек потребителя», талонов и купонов, а также принятие закона о защите внутреннего потребительского рынка. Внутренние цены по уровню и структуре были несопоставимы с мировыми. Поддержание же их устойчивости стало невозможным вследствие стремительного удорожания энергетических и сырьевых ресурсов. При этом низкое качество продукции и работ привело к снижению ее конкурентоспособности и сокращению традиционных рынков сбыта, прежде всего, по ценовым показателям и качеству.

Возникли проблемы с институциональными реформами, с созданием самостоятельных эффективных государственных и хозяйственных органов, финансовых рынков и, в частности, независимых, ориентированных на рынок государственных коммерческих банков.

Наряду с созданием новой законодательной базы потребовалась и срочная разработка эффективных механизмов государственного регулирования в бюджетно-налоговой и денежно-кредитной сферах, в ценообразовании, во внешнеполитической и внешнеэкономической деятельности, в выработке государственной научной стратегии экономической трансформации, реструктуризации и демонополизации государственных предприятий, в стимулировании создания и развития предпринимательства, малого и среднего бизнеса.

В начале перестройки основным лозунгом реформаторов был призыв к ускоренному переходу к рыночной экономике. И уже к 1991 г. такие программы были разработаны. Однако основной их недостаток заключался в том, что было отдано предпочтение зарубежным методам без учета специфики формирующейся в Беларуси модели.

Советников искали за пределами Отечества. Средства массовой информации с подачи «реформаторов» из Верховного Совета вели популистскую кампанию только о преимуществах либеральной экономики: приоритете монетарных факторов, коммерциализации банков, приватизации государственной собственности263 на чековой основе.

Оставались в стороне проблемы приоритетной инновационной реструктуризации материального сектора экономики по сравнению с банковской системой, а главное, либерализация хозяйственной деятельности путем формирования частной собственности (сектора) на собственной основе. По инициативе России стали распадаться экономические связи между республиками бывшего СССР, начался процесс разрушения единого рублевого пространства, установления границ, таможен и т.д. Иными словами, происходила форсированная изоляция страны. В результате – гиперинфляция, народ остался без сбережений, предприятия – без оборотных средств и инвестиций.

В итоге были созданы политические и правовые завалы, которые не позволяли экономике развиваться. Это касается всех сущностных проблем реформы: системы политики государственного управления, разгосударствления и приватизации, реструктуризации материального сектора, создания коммерческих банков и т.д. По этой причине процессы разумного реформирования экономики Беларуси оказались трудными, непоследовательными и противоречивыми.

Из-за отсутствия самостоятельной научно обоснованной стратегии развития страны, ее целей, направлений, выбора форм и методов управления, продуманного курса социально-экономических преобразований, идеология реформ на начальном этапе их проведения (1992 - 1994) приобрела хаотическую направленность. Образовался вакуум разумного управления, права, политической и экономической власти на всех стадиях общественного воспроизводства: производства, распределения, обмена, потребления и накопления.

Действующий ранее партийно-политический и правовой контроль за процессами социально-экономического развития был снят, начался процесс слияния номенклатуры и капитала, обесценивания и разворовывания накопленных денежных вкладов и государственного имущества.

На этом этапе переходного периода в Республике Беларусь в осуществлении экономических реформ преобладало неэффективное государственное управление экономикой.

Произошло ускоренное разрушение государственных плановых методов без создания других, более эффективных форм и методов ведения хозяйства, что способствовало нарастанию социально-экономического кризиса в республике.

Имел место высокий уровень безработицы, и наблюдался ее неуклонный рост. Государственный капитал из материального производства и нематериальной сферы вследствие коммерциализации государственных финансов «перетекал» в отрасли торгово-посреднической и банковской деятельности, где имели место (вне связи с материальным сектором экономики) быстрый оборот капитала и возможность получения сверхприбыли (инфляция и обвальное обесценивание сберегательных вкладов населения), т.е. происходило быстрое накопление фиктивного капитала.

Опережающее разрушение прежней системы государственного управления по сравнению с процессом созидания новых эффективных экономических отношений не способствовало выходу республики из кризиса. Развитие кризисных процессов подвело государство к опасной и тревожной ситуации возможной утраты национальной безопасности в результате полного разрушения экономического потенциала. Первый Президент Республики Беларусь А. Г. Лукашенко дал этому периоду точную характеристику: «Власть валялась под ногами».

Стало ясно, что переход к новым производственным отношениям будет длительным и потребует целенаправленного решения комплекса стратегических и тактических задач, согласованных действий законодательной и исполнительной власти, укрепления государственной власти и обеспечения системной управляемости трансформации общественного производства с упором на постепенную реструктуризацию государственного сектора, на создание благоприятных условий для становления и развития частного сектора на собственной основе, на стимулирование предпринимательства.

Не менее очевидным для народа Беларуси стало и то, что для решения вышеназванных задач и проблем необходим соответствующий сильный институт президентства. Белорусский народ качественно решил эту проблему - первым президентом страны избран А. Г. Лукашенко. Новейшая история показала, что выбор был правильным. Избранный в третий раз глава государства и в настоящее время оправдывает оказанное ему народом доверие.

С целью преодоления системного кризиса, охватившего республику, Президентом Республики Беларусь были предприняты радикальные меры по усилению государственного руководства экономикой. И первым шагом на этом пути была разработка и реализация Программы неотложных мер по выходу из кризиса, которая впоследствии привела к принятию Основных направлений социально-экономического развития Республики Беларусь на 1996- 2000 гг.

Одним из важнейших условий реализации программы явилось восстановление определенной управляемости государственным сектором экономики, который продолжает занимать ведущие позиции в хозяйственном комплексе республики. Для этого были определены меры по совершенствованию системы государственного регулирования экономических отношений, созданию механизма реальной ответственности государственных предприятий за результаты производственно-хозяйственной деятельности, сохранение и приумножение доверенного им имущества.

Одновременно предусматривались ускорение рыночных институциональных преобразований, структурная перестройка экономики, совершенствование процессов приватизации, демонополизация, развитие предпринимательства, создание благоприятной экономической среды. Однако при реализации Программы возникли определенные трудности, связанные с противодействием сил, впитавших в себя инерцию упадка, низкого профессионализма, политического охлократизма, пролетарского снобизма и т.д. В среде бывших управленцев превалировали стремления вернуться если не в СССР, то под покровительство России.

С целью ликвидации указанных трудностей был проведен целый ряд организационных мероприятий, прежде всего, по восстановлению управленческой вертикали, обновлению ее кадров и улучшению их профессиональной подготовки. Все эти меры сопровождались широкой разъяснительной работой через СМИ, серию республиканских совещаний. Так, в 1994 г. Президентом Республики Беларусь было проведено совещание исполнительных органов власти, на котором были заложены концептуальные принципы работы экономики и сформулированы важнейшие базовые положения, в том числе о роли государства в управлении экономикой и социальной сферой, государственным имуществом, налоговой политикой, ценообразованием, процессами приватизации, обменного курса белорусского рубля, инфляции.

Большое внимание в обеспечении выполнения Программы неотложных мер уделялось укреплению исполнительской дисциплины, ответственности руководителей всех уровней. Проводимая организаторская работа предполагала уже в 1995 г. получить определенные позитивные результаты в экономике: стабилизировать обменный курс национальной денежной единицы, заметно снизить темпы роста инфляции и дефицит государственного бюджета, создав тем самым условия для макроэкономической стабилизации в целом. В результате принятых мер лучше заработали энергетика, торфодобывающая и деревообрабатывающая промышленность и уже в 1996 г. увеличился ВВП.

Переход от командной, плановой экономики к регулируемой рыночной - процесс трудный и болезненный для каждого члена общества264, ибо в каждом человеке в той или иной мере живут и борются принципы, стереотипы и догмы прошлого, настоящего и будущего. Эта борьба составляет его внутренний мир, мировоззрение, сознание, мышление, убеждения, интересы - самые консервативные и трудно преодолеваемые свойства и ценности, чем человек и общество располагают изначально и что должно быть изменено прежде всего. Без приоритетного решения этой сложной проблемы невозможно двигаться вперед. Для многих из наших людей преодоление ностальгии, неуверенности, страха, тем более выбор новых ценностей и ориентиров является огромной проблемой. Поэтому необходимо учитывать и эволюционно осуществлять реформирование экономики посредством максимального снижения социальных и экономических издержек проводимых преобразований.

Важным направлением работы, проводимой в экономике в рамках построения новой белорусской государственности, является преодоление негативных последствий, связанных, как принято говорить, с тоталитарным прошлым СССР. К их числу, прежде всего, следует отнести всеобщий командно-административный, чиновничий контроль за каждой хозяйственной ячейкой общества, невосприятие частной собственности, отсутствие условий для проявления инициативы и риска в экономике, игнорирование драматических по своим результатам исторических уроков применения концепций и взглядов белорусских ученых-экономистов.

Не ставя перед собой цель дать целостное представление белорусской экономической мысли о путях и моделях развития национальной экономики, остановимся на одной системе взглядов - концепции социально-экономического развития под названием «Беларусь - Красная Дания», подвергшей жесткой критике ортодоксальных большевиков во главе с И. В. Сталиным за попытку ухода от быстрой индустриализации, коллективизации и «реставрации» капитализма в белорусской экономике на основе развития рыночных отношений.

Авторы названной концепции (Д. Прищепов, И. Кисляков, А. Смолич, Р. Бонч-Осмоловский, С. Жданович, Г. Горецкий и др.) были названы сторонниками Н. Д. Кондратьева и А. Чаянова - проводниками буржуазных идей, заимствованных у И. Тюнена, А. Вебера и других экономистов Запада265. За поддержку местных ученых-экономистов досталось и всему руководству БССР 1920-х годов: А. Г. Червякову - председателю ЦИК БССР, И. А. Адамовичу - председателю СНК БССР, А. И. Криницкому - первому секретарю ЦК КП(б) Беларуси.

В концепции шла речь о приоритетном развитии сельского и лесного хозяйства и создании промышленности, которая была бы тесно связана с этими отраслями. Предлагалось привлекать иностранный капитал путем создания акционерных, смешанных обществ по заготовке и сбыту леса, а также картофеля, молочной продукции в Германию и Украину, подключив к этому услуги транспортников. Обосновывалась целесообразность предоставления субъектам хозяйствования с участием иностранного капитала различных льгот (налоговых, тарифных) со стороны белорусского правительства.

Белорусские экономисты считали, что отечественная промышленность базируется преимущественно на собственном сырье, трудоемком, а не на энерго- и металлоемком производстве. Экономический рост связывался с внедрением рыночных отношений, особенно в белорусской деревне. В этом их взгляды совпадали с позициями таких «правых» русских экономистов, как А. Чаянов, Г. Сокольников, Л. Юровский.

По мере исследования процессов, происходящих в аграрном секторе