Реферат: Назад к победам Комедия абсурда в 2-х действиях Действующие лица: Ампир Лопаткин

Назад - к победам


Комедия абсурда в 2-х действиях


Действующие лица:


Ампир Лопаткин – руководитель агрофирмы, 50 лет, сеятель лести

Помпей – брат-близнец его, житель столицы, холостяк

Клеопатра – жена Ампира, аппетитная и чувственная, чуть моложе мужа

Самозвонов Серафим – местный поэт, льстец-трубадур, около 70 лет

Самосадова Павлина - агроном, средних лет, живая эмоция

Самогоныч – участковый милиционер, детектив, охочий до всего

Иветта – глава Сельсовета, подчеркнуто молода и строга

^ Оглобля Василий – сельский политолог, жаждущий практической работы

Каменный Родион – скульптор из Москвы, нежная душа

1 Молочница

11 Молочница

Пчелкин – тракторист-ударник

Зоотехничка

Колхозник

Колхозница

Медсестра


Действие первое


Картина первая


Казенный кабинет: столы буквой «Т», стулья. За столом в мечтательной позе сидит АМПИР ЛОПАТКИН. Где-то рядом, в соседней комнате слышится громкий хохот: он то затихает, то снова взрывает помещение. Периодически доносятся аплодисменты. По ЛОПАТКИНУ видно, что он не просто мечтает, а следит за тем, что происходит в соседней комнате, и при этом получает заметное удовольствие.

^ Пауза. Хохот. В кабинет стремительно

врывается САМОЗВОНОВ.

САМОЗВОНОВ. Ампир Иванович, наслаждайся!

АМПИР (деланно отмахивается) Опять ты! Уйди, трубадурак!

САМОЗВОНОВ. Ха-ха-ха! Не трубадурак, а трубадур! Поэт, значит, Иваныч! Наслаждайся! Сейчас я тебе дам! (Идет на Ампира).

АМПИР. Ты – трубадурак и бешеный, Самозвонов! Уйди, уйди, недоносок! (Отворачивается).

САМОЗВОНОВ. Ха-ха-ха! А мы, поэты, все такие! Вот слушай, что я родил! Слушай! (Декламирует). «Колхоз «Вперед», колхоз «Вперед» Ампир Иваныч вдаль ведет!» Опять о тебе! Нравится, Иваныч?

АМПИР (затыкает уши). И где только твоя ненасытная скромность, Самозвонов? И все это – враки! Колхоза нет! Предколхоза нет!

САМОЗВОНОВ (смеется, высвобождает ему уши). Нет-нет-нет, Иваныч! Так не пойдет! Слушай дальше! Колхоз – не колхоз, агрофирма – не агрофирма! Разве в этом дело!(Снова с пафосом декламирует). «Ампир Иваныч вдаль идет, наш предколхоза не умрет!».

Пауза.

АМПИР (изменившись в лице). А чего это, трубадурак, я должен умирать?

САМОЗВОНОВ (невозмутимо). Как чего? А закон естества?

АМПИР. Я знал, Самозвонов, что ты полный дурак, но никак не думал, что совсем! Ну, совсем! Под завязку! Нет, и вообще: как ты можешь знать – умру я или не умру?

САМОЗВОНОВ. А мы, поэты-трубадуры, все наперед знаем, Иваныч! Я вот тебе честно скажу…

АМПИР (перебивает). Ну, все, ненормальный, пошел! Не дай бог Самогоныч зайдет! Ты слышал, для чего он тут у нас в Полянке приставлен?

САМОЗВОНОВ. Точно знаю – самогон пить.

АМПИР. Участковый милиционер? Лучший в округе детектив? Самогонку пить? (Шепотом). Ты глаза разуй, трубадурак: в губернии опять начали бороться с лестью. Понимаешь намек? Бороться! С лестью!

САМОЗВОНОВ. Не понимаю, Иваныч! У меня сегодня нет вдохновения!

АМПИР (наставительно). Запомни: ему велено выявить всех, кто льстит мне и докладывать Самому…

САМОЗВОНОВ. Вот тебе и ямб с хареем! Неужто Самому!

АМПИР. Напрямую! Думают, я специально тут лесть развожу.

САМОЗВОНОВ. Зачем?

АМПИР. А затем, милейший, что лесть мешает нашей русской душе работать.

САМОЗВОНОВ. Неправда! (Уверенно). Неправда, Иваныч! Если бы не лесть – разве мы могли бы такие свершения осуществить?! Коллективизация! Национализация!

АМПИР (неуверенно). Ты думаешь?

САМОЗВОНОВ. Да об этом все книги пишут!

АМПИР (оживляясь). Какие?

САМОЗВОНОВ. Да все! А приватизация?! Как тут без лести!

АМПИР. Да? Но все равно – пошел, ненормальный! Не дай бог!.. Там, слышу, тоже меня славите? (Кивает на соседнюю комнату).

САМОЗВОНОВ. Аха! Ура, кричим! Ура Ампиру Лопаткину!

АМПИР (оглядывается). Ох, братцы! Неугомонные вы какие!

САМОЗВОНОВ. Иваныч, ну признайся – оказал тебе наслаждение? Только честно! Впал ты в негу?

АМПИР. Я твою трубадурь, Палыч, не понимаю.

САМОЗВОНОВ (тает, сам деланно обижается). Ну, чего тут не понимать, Иваныч? Ну, вот здесь хоть тренькнуло? (Показывает на сердце).

АМПИР. Ты что меня пытаешь, Самозвонов – тренькнуло, не тренькнуло? Что я – балалайка вам?!

САМОЗВОНОВ. Если тренькнуло, я продолжу свое великое творение.

АМПИР. Пойми меня, Палыч: нельзя! Аккуратней надо! Я бы рад, но нельзя мне тренькать!

САМОЗВОНОВ (в отчаянии). Иваныч, ты меня убиваешь!

АМПИР (сочувственно). Ну, милейший! Ну, Палыч! Следят же! В тюрьму же обоих упекут! За лесть!

САМОЗВОНОВ (плаксиво). Без ножа режешь!

АМПИР. Терпи. Скоро, может, и эта политика кончится.

САМОЗВОНОВ. Я повешусь.

АМПИР. Не дури! Ты что? Палыч? У нас все в России быстро начинается – быстро и кончается! Помнишь, как пить бросали?

САМОЗВОНОВ. Не помню.

АМПИР. Правильно! Политика была, а мы ее не подхватили. Вон, я без печени остался!

САМОЗВОНОВ. Дудки, Иваныч, не проведешь! У нас, если что началось, вовек не кончается! Наслаждайся, говорю, - или лишу себя красивой своей жизни!

АМПИР (нежно). Перестань, ненормальный! Не лишай! Не лишай себя своей красивой жизни! Льсти! Только чуть-чуть! Понял? Чуть-чуть!

^ САМОЗВОНОВ только открывает рот, вбегает САМОГОНЫЧ –он в милицейской форме, кажется, даже кобура с рацией при нем.

САМОГОНЫЧ. Аха, лесть, что называется, в действии! Я сказал, разоблачу! Я сказал, разорю ваше льстивое гнездо!

АМПИР (умоляюще). Самогоныч! (Запнувшись). Товарищ лейтенант! Сергей Горыныч!

САМОГОНЫЧ (поправляет). Горяныч!

АМПИР (на Самозвонова). Он больше не будет! Прости!

САМОГОНЫЧ. Сейчас же доложу, куда следует!

АМПИР. Ну, зачем же? Молодой он еще, глупый!

САМОГОНЫЧ. А ты? Тебе ведь 50 стукнет скоро!

САМОЗВОНОВ (декламирует). «Нашей милиции – слава! Самогоныч и слева, и справа!»

САМОГОНЫЧ. Все-таки тренькнуло?

АМПИР. Что тренькнуло?

САМОГОНЫЧ. Я все слышал. Ой, смотри, Ампир Иванович! Пусть они и тайно льстят, но я все равно этот клубок распутаю. У меня нюх.

АМПИР. Ничего не знаю.

САМОГОНЫЧ. Узнаешь, когда свой юбилей на нарах встретишь. Не веришь?

АМПИР. Верю, Самогоныч. Но не хочу.

САМОГОНЫЧ. У меня нюх!

АМПИР (в сторону). Знаю, что нюх. Даже самогон не перешибает твою собачью натуру!

САМОГОНЫЧ (подозрительно). Что ты сказал?

АМПИР. Хорошо, говорю, что в милиции у нас такие профессионалы, Самогоныч.

САМОГОНЫЧ (самодовольно). А ты думал! (Вытягивает вперед руку, показывает часы). Вот, часы от министра! Скажи, еще будешь на лесть народную западать, Лопаткин?

АМПИР. Клянусь, не буду.

САМОГОНЫЧ. Ну, смотри ты у меня! В ногу со временем шагай, Лопаткин! Полянку поднимай!

АМПИР. Подниму! Обязательно подниму! (В сторону). Выпить что ли? Печень поедом ест!

^ САМОГОНЫЧ уходит, АМПИР вздыхает, идет следом.

Крадучись входят ИВЕТТА, ОГЛОБЛЯ,

САМОСАДОВА, САМОЗВОНОВ. АМПИР и САМОГОНЫЧ, останавливаются, затаившись, наблюдают за ними.

САМОГОНЫЧ (в сторону). Собрались, льстецы! Растлители рода человеческого. Я же сказал, распутаю.

ИВЕТТА. Господа, юбилей уже во дворе, а ведь мы еще толком и не взбодрили Ампира Ивановича.

ОГЛОБЛЯ. Но мы же говорили об исторической перспективе.

ИВЕТТА (согласно). Перспектива – историческая, но она наступает уже через 3 дня. А у нас конь не валялся.

САМОСАДОВА. Это смотря какой конь! Если как Мальчик, который меня с горем пополам таскает, то лучше бы и не валялся!

ОГЛОБЛЯ. Я ему от нашей партии выпрошу Грамоту. Почетную.

АМПИР (тихо, с радостью). Мне? Грамоту?

ИВЕТТА. От какой партии, господин Оглобля?

ОГЛОБЛЯ (мнется). Ну, от какой? От правящей, конечно!

ИВЕТТА. Здорово! Пусть наслаждается!

САМОГОНЫЧ (в сторону). Ну, я им дам Грамоту! Подтасовкой занимаются, жулики!

САМОЗВОНОВ (не выдержав, с долей ревности). Да, в 50 лет получить Грамоту, да еще от правящей партии – дроздом надо быть! Нам, поэтам-трубадурам, только в 75 лет, при смерти дают. И то с оговоркой: мол, это аванс. Вот, ямб с хареем!

САМОСАДОВА. Уж кто-кто, а Ампир Иванович – ой-ой! Я знаю!

^ АМПИР с волненьем и страхом смотрит на САМОГОНЫЧА, кающимся жестом хватается за сердце, затем – за правый бок.

САМОГОНЫЧ. Какие льстецы! Как они власть на местах портят! Ну, я им покажу!

САМОЗВОНОВ. Я сегодня, друзья мои, уже три раза его окунал в негу наслаждения. Упирается, как молодой бычок! А сам хочет!

ИВЕТТА. Нега – это хорошо.

САМОСАДОВА. Да уж – нега это нега!

САМОЗВОНОВ. Он все скромничает, а я – повешусь, говорю! (Смеется).

ИВЕТТА. А ты – еще больше ему неги поддай!

САМОЗВОНОВ. А я что? Слушайте мое последнее посвящение! (С пафосом). «Ампир Иваныч не умрет, он всей стране дрозда дает!»

ИВЕТТА. Молодец, Серафим Палыч! Какая широта!

АМПИР (восторженно). Вот поэт! Вот трубадурак!

САМОГОНЫЧ (Ампиру, шепотом). Слышишь, до какого кощунства можно дойти! Уже страну марают! Страна только-только в чистые одежды вырядилась, а они – бац! – грязью!

ОГЛОБЛЯ (нервно оглядывается). Страну, Палыч, лучше бы не трогать. Пусть, как есть, она остается. Нам в исторической перспективе и нашей Полянки хватит.

САМОГОНЫЧ (Ампиру). Золотые слова говорит политолог Оглобля. А ты!

АМПИР. Говорит, как учили! Как учил! Сам! (Ампир волнуется, снова хватается то за сердце, то за бок).

САМОСАДОВА (Самозвонову). Серафим Палыч, а дай что-нибудь о земле-кормилице, земле-матушке!

САМОЗВОНОВ (почти не задумываясь). «Ампир Иваныч не умрет! Он всей земле дрозда дает!»

ИВЕТТА. Талант! Самородок! А почему дрозда?

САМОЗВОНОВ. А как без дрозда?! Вы слыхали, как поют дрозды?!

ИВЕТТА. Шикарно! Иди, сейчас же кинь его в негу, Самозвонов! Слышишь? Сейчас же! Перед таким событием, как юбилей, он ни часу не должен жить без неги!

САМОЗВОНОВ. Бегу! Нас поэтов-трубадуров медом не корми – дай начальство в негу окунуть!

^ САМОЗВОНОВ собирается идти, САМОГОНЫЧ и АМПИР шарахаются за кулисы. Смотрят оттуда.

ОГЛОБЛЯ (тревожно). Самогоныч!

САМОЗВОНОВ. Где?

ОГЛОБЛЯ. Там! (Показывает пальцем за кулисы). Я боюсь, что он смешает нам всю историческую перспективу!

САМОСАДОВА. Неужели можно? Всю?

ОГЛОБЛЯ. Можно. Сейчас у нас опять упор на кадры!

ИВЕТТА (загадочно). Нос не дорос у Самогоныча!

САМОСАДОВА (с надеждой). Почему? Иветта, скажи! Ты что-то знаешь?!

ИВЕТТА (еще более загадочно). Моя область знания…(Замолкает, затем томно мурлычет слова из песни «Мое сердце остановилось, мое сердце замерло»).

САМОЗВОНОВ. Откуда у тебя такая область знания, Никаноровна? Скажи, не томи, а?

ОГЛОБЛЯ. Что? Новые инструкции в район пришли? Вот! Как обычно! Нам, политологам, об этом говорят в последнюю очередь! Надо уходить на самостоятельную работу.

^ Все выжидающе смотрят на ИВЕТТУ. САМОГОНЫЧ достает лупу.

ИВЕТТА. Сказать?

ВСЕ. Скажи!

ИВЕТТА. Только вы – никому! Это страшная тайна!

САМОГОНЫЧ хватается за бинокль.

ОГЛОБЛЯ. Пусть пытают!

САМОСАДОВА. Пусть насилуют!

САМОЗВОНОВ. Пусть заставляют наступать на горло собственной жене, то есть песне!

ИВЕТТА. Я договорилась о памятнике Ампиру Ивановичу!

^ Пауза.

Все в шоке.

САМОЗВОНОВ (с завистью). Вот это нега!

ОГЛОБЛЯ. Вот это историческая перспектива!

САМОСАДОВА. Вот это что посеешь, то пожнешь!

^ АМПИР, держась за бок, со страхом смотрит на САМОГОНЫЧА, сам тихо оседает.

САМОГОНЫЧ (забывшись, вслух). Не выйдет!

ИВЕТТА. Еще как выйдет! И сельсовету имя Ампира Ивановича дам!

^ Глухой стук – АМПИР падает.

Что это?

САМОСАДОВА. Кажется, мешок упал. С удобрениями.

ОГЛОБЛЯ (тревожно). Откуда здесь мешок? Да еще с удобрениями?

САМОСАДОВА (шепотом). Кажется там, в коридоре. А может, показалось.

ОГЛОБЛЯ. Почему показалось?

ИВЕТТА. А почему не может агроному показаться? Она 10 лет удобрения в глаза не видела, – вот и померещилось!

ОГЛОБЛЯ. Нет, тут что-то есть! Это он – Самогоныч! И голос был! Явный! Вы слышали голос?

ИВЕТТА. Да пускай, господа! Больше не будем таиться! Завтра приедет скульптор Каменный – и весь мир увидит, как мы уважаем своего дорогого Ампира Ивановича!

САМОГОНЫЧ (не выдержав). Как приедет – так и уедет!

ОГЛОБЛЯ (Самозвонову). Палыч, это ты сказал?

^ САМОЗВОНОВ пожимает плечами.

САМОСАДОВА. Это наш детектив!

САМОГОНЫЧ выбегает из укрытия.

САМОГОНЫЧ. Да, это ваш детектив! Долой льстецов из агрофирмы «Вперед, к победам!». Попались, голубчики? Вы теперь у меня все под колпаком! У меня все улики! И фотографии, и запись разговора!

ОГЛОБЛЯ. Прощай, перспективы!

САМОСАДОВА. Прощай, тучные урожаи!

САМОГОНЫЧ. Тучные урожаи, говорите? Да вас теперь ликвидируют, бездельники! Сейчас только доложу руководству!

ОГЛОБЛЯ. Не надо, Самогоныч!

САМОЗВОНОВ. Самогоныч, я тебе стих посвящу!

САМОГОНЫЧ (с вызовом смотрит на Иветту). Ну, что, Иветта Никаноровна, доложить руководству?

ИВЕТТА. Докладывай, Самогоныч! Все равно я Ампиру Ивановичу с тобой не изменю!

САМОСАДОВА. И я не изменю!

САМОЗВОНОВ. И я!

ОГЛОБЛЯ. Прости, Самогоныч, но я, тоже, выходит, не изменю.

САМОГОНЫЧ (с угрозой в голосе). Ну, тогда держитесь, льстецы-бездельники! Я уехал в район! В администрацию! (Уходит).

^ Пауза.

На сцену вползает АМПИР – все исторгают вздохи, бросаются к нему.

ИВЕТТА. Ампир Иванович! Миленький! Ты? Что это? Напасть?

САМОЗВОНОВ. Нападай, нападай, Иветта! Он страсть как любит твою негу!

САМОСАДОВА. А, по-моему, он совсем бледный.

ОГЛОБЛЯ. Ампир! Шеф! (В сторону). Кажется, у него все исторические перспективы кончаются! Теперь уж точно мне быть руководителем! Хватит в политологах ходить!

АМПИР (стонет). Спасибо, милейшие! Спасибо за верность…А особенно – за памятник!

ИВЕТТА. Так ты это от радости что ли?

АМПИР. Печень, заразу ее мать…

ОГЛОБЛЯ. Воздуху, воздуху ему надо дать! (В сторону). Если речь при нем – значит, еще не умер.

АМПИР (слабо). «Но-шпы» дайте!

ОГЛОБЛЯ. Определенно не умер!

ИВЕТТА. «Но-шпа»! У кого есть «но-шпа».

САМОСАДОВА. У меня только йод.

АМПИР (плаксиво). Что-нибудь дайте…

ИВЕТТА. Раз что-нибудь – мажь йодом, Самосадова!

САМОЗВОНОВ. Не надо! Дайте я его на прощание стихами насладю!

АМПИР. Дышать…нечем… Воздуху…

САМОЗВОНОВ. Где у нас воздух?

ОГЛОБЛЯ. Какой воздух? Шеф! Какой воздух? Перемен? (В сторону). Умирает! Точно умирает!

ИВЕТТА. Каких перемен! Каких таких перемен! (Машет над Ампиром подолом). Опять перехвалили, да? Ампир Иванович, перехвалили? Ну что мне с тобой делать? Горе ты мое! (То машет подолом, то целует его).

САМОСАДОВА. Надо за медичкой сбегать.

САМОЗВОНОВ. Точно, в больничку надо его!

АМПИР (слабо). Не надо в больницу.

ОГЛОБЛЯ. Умирает. Хочет на родной земле умереть. Шеф, я тебя уважаю! (В порыве радости страстно целует его).

ИВЕТТА. Отстань, Оглобля! Ты его задушишь в объятьях! Лопаткин никогда не умрет!

^ Слышится истошный крик САМОЗВОНОВА.

ВСЕ. Ты что, Палыч?

САМОЗВОНОВ. Родил! Новую строчку родил! «Встань с лопаток, Лопаткин!». Какой я гений!

ИВЕТТА. И правда – красиво!

АМПИР. За Клеопатрой. Женой сходите…Хочу ей сказать…

ОГЛОБЛЯ (радостно). Бегу, шеф! Сам бегу! Последняя воля – святое дело! (Убегает).

САМОСАДОВА. И я бегу! За медичкой! Держись, Ампир Иванович! (Убегает).

САМОЗВОНОВ. Он выстоит! (С пафосом). Я его сейчас сам на ноги поставлю! «Встань с лопаток, Лопаткин!».

АМПИР (растроганно). Спасибо, Палыч!.. (Иветте). И тебе, Иветта Никаноровна…За памятник…

ИВЕТТА. Господи, да я тебе два поставлю! За твою любовь! Ко мне! К Полянке!

САМОЗВОНОВ. «Ампир Иваныч не умрет, он всей земле дрозда дает!».

АМПИР. Серафим…Палыч… Ты мне говорил, что ты пророк.

САМОЗВОНОВ. Аха, пророк, Иваныч!

АМПИР. Скажи, я умру или…не умру?

САМОЗВОНОВ. Извини, Иваныч. Но обратись ко мне как полагается.

АМПИР. Как?

САМОЗВОНОВ (подсказывает). «Восстань, пророк, и виждь и внемли!».

АМПИР (повторяет, из последних сил). «Восстань, пророк, и виждь, и внемли!».

САМОЗВОНОВ (довольный). Как образ – не умрешь, конечно. Тем паче, я тебя в своих творениях увековечил. А как естество – умрешь, наверное, Иваныч.

АМПИР. Неужели это так?

ИВЕТТА. Он никогда не умрет!

САМОЗВОНОВ. Умрет. Но светлый образ останется.

^ Все вздыхают и плачут. Вытирают глаза и снова плачут.


Вторая картина.

Московский дворик. Ясный солнечный день. С метлой, в наушниках от плеера появляется ПОМПЕЙ. Он пританцовывает, начинает работать метлой.

ПОМПЕЙ. Вот она, горькая судьба русского ученого! Мети дворы! Хоть и в Москве, но какой прок! Ведь все в Москву нынче лезут! Все! Все ее бедную покоряют! И все на нее плюют! А кто убирать будет? Одна Азия понаехала! А они же, сучата, снега в глаза не видели! Тоже мне дворники! Недавно хотел уйти – мэр Лужков прискакал: не дури, Помпей Иваныч! Потерпи годочек, собачья башка – а потом любой научно-исследовательский институт проси, дам под твое начало! Нет, будь моя воля, я бы один женский пол в столице оставил. Женщины – ничего, самостоятельный народ. (Вздыхает). Правда, излишне самостоятельный. Как что – алименты, как что – алименты! А мне через 3 дня – 50 лет! Золотой юбилей! Представляю, что будет у Ампира! Свининка, буженинка! И все задаром!

^ Появляется КЛЕОПАТРА.

КЛЕОПАТРА. Здравствуйте, товарищ москвич.

ПОМПЕЙ воровато пытается повернуть голову на голос, но не осмеливается, продолжает мести.

Товарищ…Господин! Скажите, пожалуйста, а где бы найти Помпея…Ивановича?

ПОМПЕЙ (про себя). Какая! Даже отчество знает. (Не оглядываясь). Он что, интересует вас?

КЛЕОПАТРА. Аха. Очень интересует!

ПОМПЕЙ (в сторону). Кто же это может быть? (Искоса смотрит назад). Туфли лодочкой. Лодочкой…Вера? Света? (Вслух). Простите, а кто вы ему будете?

КЛЕОПАТРА. Родственница. Я – жена…

ПОМПЕЙ (трусливо, также не оглядываясь). Чего вам надо? ( В сторону). Ух, и хваткая! Сразу и «жена»! А я знать не знаю! Нет, у меня таких проныр, вроде, не было!

КЛЕОПАТРА (растерянно). Нам надо поговорить с ним. Может, он и забыл про нас, конечно.

ПОМПЕЙ. У вас что – ребенок?

КЛЕОПАТРА. Зачем вам это знать?

ПОМПЕЙ. Не хотите – не говорите.

КЛЕОПАТРА. Об этом вслух не говорят.

ПОМПЕЙ (испуганно). Что, у вас двое? Не может быть! Двое не может быть! Даю палец на отсечение! Голову! (Оборачивается, расплывается в улыбке). Ба! Клеопатра!

КЛЕОПАТРА (радостно). Помпей! Помпей Иванович! (бросается к нему). Как ты меня перепугал! Точно прокурор!

ПОМПЕЙ. Прости, радость моя! Но ты тоже, собачья башка, затеяла разговор! (Окидывает с головы до ног). Очень тяжело быть в наше время ловеласом. Тяжелее, чем в науке.

КЛЕОПАТРА. Аха. Надо думать. (Неожиданно всплакнув). Ох, а у нас ведь горе какое, Помпей!

ПОМПЕЙ. Что, денег на юбилей нет у председателя?

КЛЕОПАТРА. С ним беда. С юбилеем.

ПОМПЕЙ (снимает наушники). Не понял. Спился юбиляр?

КЛЕОПАТРА. Нет.

ПОМПЕЙ. Проворовался?

КЛЕОПАТРА (плаксиво). Ты же знаешь, что кроме поросят мы ничего не берем.

ПОМПЕЙ. Тогда что же?

КЛЕОПАТРА. Как тебе сказать? В общем, Ампир просит приехать и быть за него.

Пауза.

ПОМПЕЙ. Не понял, невестка! Мне – твоим мужем? Ну – нет! Ровно 30 лет назад я сказал тебе: бери Ампира!

КЛЕОПАТРА (вздыхает). Помню. А еще сказал: «Я выбираю науку!».

ПОМПЕЙ (гордо). Да, я заложник науки! И я вкалываю тут, как проклятый! Ради всех вас!

КЛЕОПАТРА. Я знаю. Мужем не надо быть, Помпей Иванович. А вот Ампиром, братом-близнецом…Ампир очень просит.

ПОМПЕЙ (тревожно). Надеюсь, не все так плохо, Клео? Не умирает, собачья башка?

КЛЕОПАТРА. Не умирает, но умрет, если не выручишь. (Оглядывается, тихо). Ему там памятник ставят…

ПОМПЕЙ (присвистнув). Ничего себе!

КЛЕОПАТРА. А будет умирать – кому он нужен?

ПОМПЕЙ. И зачем же ему, дурню, умирать понадобилось, если все у вас так хорошо?

КЛЕОПАТРА. От скромности.

ПОМПЕЙ. От скромности?!

КЛЕОПАТРА. У него цирроз. (Умоляюще). Помпей Иванович! Миленький! ну поехали! Я уже билеты на обратную дорогу взяла. Он ведь в больницу даже не лег. Крепится! Тебя дожидается. Чтобы никто не догадался, что его временно нет.

Пауза.

ПОМПЕЙ. Ума не приложу, что делать? Ведь я так занят! У меня кафедра!

КЛЕОПАТРА. Скажи, брат умирает.

ПОМПЕЙ. Не поверят. Ты знаешь, кто на лекции ко мне ходит, собачья башка? Академики!

КЛЕОПАТРА. Поверят! Ведь вы двойняшки, Помпей!

ПОМПЕЙ (поправляет). Близнецы!

КЛЕОПАТРА. А я про что! Вас нельзя разлучать! Я сама передачу видела по телевизору! Ты ведь любил меня когда-то, Помпей! Ради меня!

ПОМПЕЙ. Ладно, ты тут дометай, а я мигом к начальству.

КЛЕОПАТРА. Я стесняюсь.

ПОМПЕЙ, Чего стесняешься?

КЛЕОПАТРА. Мести.

ПОМПЕЙ. Чего стесняться, царица! Я, вон, тоже с высшим образованием, а знаешь, какие росписи метлой выделываю?! (Делает метлой виртуозные движения, передает ее Клеопатре). Я тебе не Азия какая-нибудь зачуханная!

КЛЕОПАТРА. А вдруг кто увидит?

ПОМПЕЙ. Да, тебя ведь вся столица знает! Все будут автографы просить! (Передразнивает). «Клеопатра Егоровна, а можно ваш автограф?» Музыку оставить?

КЛЕОПАТРА. Оставь.

ПОМПЕЙ. Вон до того столба, поняла?

КЛЕОПАТРА. Аха.

^ ПОМПЕЙ уходит. КЛЕОПАТРА поправляет юбку, начинает неумело мести.

Появляется 1 МОЛОЧНИЦА.

1 МОЛОЧНИЦА. Не пыли, Азия! Дай пройти!

КЛЕОПАТРА. Проходите.

1 МОЛОЧНИЦА. Что-то я тебя тут раньше не замечала.

Молчание.

Новенькая что ль?

КЛЕОПАТРА. Новенькая.

1 МОЛОЧНИЦА. Новенькая, а с виду старенькая. Запряг что ль?

КЛЕОПАТРА. Кто запряг?

1 МОЛОЧНИЦА. Чего придуряешься? Я тебя насквозь вижу.

Пауза.

Москвичек ему мало – на деревенщину набросился.

КЛЕОПАТРА. Я – учительница.

1 МОЛОЧНИЦА. Дура ты! Нашла кому верить!

^ Пауза.

Мети-мети! А он с другой! Я тоже тут мела…

Молчание.

Ладно, если не забудет про тебя, - скажи, что Молочница была. Вера-Молочница, поняла? И что уезжаю, скажи. (С вызовом). Со скульптором! А не с кем попало! Но алименты с него все равно сдеру! Так и передай!

^ Уходит. Появляется 11 МОЛОЧНИЦА. – уже с детской коляской.

11 МОЛОЧНИЦА. Здравствуйте, тетенька. А вы не знаете, что с Помпеем Ивановичем?

КЛЕОПАТРА. Не знаю.

11 МОЛОЧНИЦА. А он не уехал?

КЛЕОПАТРА. Не знаю.

11 МОЛОЧНИЦА. А вы вообще-то его знаете?

КЛЕОПАТРА. Не знаю.

11 МОЛОЧНИЦА. Ну симпатичный такой! С плеером!

^ КЛЕОПАТРА продолжает мести, пожимает плечами.

Ну, что, сынуля, нет папочки! Нет нашего папулечки!

Пауза.

А мы, вот, тетенеька, замуж с ним выходим! (Кивает на коляску). Тоже на молочном работаем. Вот пришли порадовать своего папулечку, а его нет нигде.

КЛЕОПАТРА. Объявится.

11 МОЛОЧНИЦА. Нет, тетенька, нам некогда ждать. Ой, жених ревнивый! Ужас! Неужели я тоже, когда старой буду, ревнивой стану? Ужас! Ну, мы поехали! Поехали, сынуля! Больше уже не приедем. А может, приедем. Соскучимся – и приедем к своему папулечке! Да, сынуля? Ду-ду! Ду-ду-ду! (Уходит, уже за сценой). Ой, жених ревнивый у нас! Ой, ревнивый! Ужас!

^ КЛЕОПАТРА продолжает мести.


Картина третья.


^ Кабинет АМПИРА. Обстановка та же. За председательским столом – ПОМПЕЙ, рядом – КЛЕОПАТРА.

ПОМПЕЙ (Клеопатре). Давай, дуй быстрей в больницу. Глянь, как он там? Я по ходу сам разберусь.

КЛЕОПАТРА. Теперь ничего – полежит. Успокоился. А я тебя с народом познакомлю, тогда уж поеду.

ПОМПЕЙ. Не бойся. Не пропаду! (Напевает). «Ах, какая женщина! Какая женщина! Мне б такую!».

^ Шумно открывается дверь, входят САМОЗВОНОВ, ОГЛОБЛЯ, ИВЕТТА, САМОСАДОВА.

САМОЗВОНОВ ( с порога). Иваныч, наслаждайся! Падай в негу!

ВСЕ. В негу! В негу!

ПОМПЕЙ (Клеопатре, тихо). Что за безумцы?

КЛЕОПАТРА. Этот – Самозвонов Серафим Павлович, поэт-трубадур. Неужели не помнишь?. Другой, помоложе, Оглобля Вася. Василий Иванович, политолог. В костюме – Иветта, глава сельской администрации. А та – Самосадова, агроном, мать семерых детей.

^ ПОМПЕЙ невольно присвистывает.

ИВЕТТА (Клеопатре). Клеопатра Егоровна, не ревнуй, но мы хотим насладить нашего дорогого Ампира Ивановича. В негу окунуть!

ПОМПЕЙ. Ну, что ж, я готов, девочки и мальчики.

^ Все переглядываются.

САМОЗВОНОВ. Готов?

ИВЕТТА. Готов?!

КЛЕОПАТРА (Помпею, тихо). Только скромней, Помпей. Ампир всегда скромничал. А эта Иветта тебя, то есть его, любит, но знает, что я за этим строго слежу.

^ ПОМПЕЙ кивает головой.

САМОЗВОНОВ. Ну, коль готов, насладись, Иваныч! «Колхоз «Вперед», колхоз «Вперед»

САМОСАДОВА. «Ампир Иваныч вдаль ведет!».

САМОЗВОНОВ. «Ампир Иваныч вдаль идет!

ОГЛОБЛЯ. «Ампир Иваныч не умрет!

САМОЗВОНОВ. «Ампир Иваныч не умрет!

ИВЕТТА. Он всей земле дрозда дает!

САМОЗВОНОВ. И вот новенькое, шеф: «Кто всей земле дрозда дает, тот от цирроза не умрет!»

ПОМПЕЙ. Браво, друзья! Спасибо!

ИВЕТТА. Это тебе спасибо, что ты жив-здоров! Всю ночь не спала – никакой бодрости! Одна нега в голове вперемешку со смертью! Даже сердце мое, в один момент, чувствую остановилось и…замерло.

КЛЕОПАТРА (Помпею, тихо). Врет! Это не ее слова! Из песни своровала!

САМОЗВОНОВ. Даешь юбилей!

ИВЕТТА. Даешь памятник!

КЛЕОПАТРА (Помпею, на ухо). Еще поскромничай!

ПОМПЕЙ. Спасибо, детки. Но подумайте, зачем памятник? У нас что, других забот мало?

ИВЕТТА. А без него уже никак нельзя.

ОГЛОБЛЯ. Нет, шеф. Мне даже согласовать почти удалось. Сказали, на ваше усмотрение.

ПОМПЕЙ. Ох, не знаю, деточки, не знаю.

ИВЕТТА (возмущенно). Нет, вы посмотрите на него! То готов, то не готов! Скульптор уже едет, а он не знает!

САМОЗВОНОВ. «Кто всей земле дрозда дает, тот от цирроза не умрет!».

ПОМПЕЙ. А при чем дрозд, голуби мои?

САМОЗВОНОВ. А потому, Ампир Иваныч, что пропал дрозд!

Пауза.

ПОМПЕЙ. Да? Хорошо, пусть даю дрозда!

САМОЗВОНОВ (шумно переводит дух). Люблю ценителей прекрасного!

ПОМПЕЙ. Но тогда вам, проформы ради, надо мне что-то преподнести. Не так ли?

САМОСАДОВА. А мы готовы.

ИВЕТТА (стреляет глазом). Мы все еще как готовы, Ампир Иванович!

ПОМПЕЙ. Вы меня простите, старого юбиляра, но это же дается только раз!

ИВЕТТА. Я готова… Я знаю…Я преподнесу… (Горячо шепчет что-то на ухо Помпею).

ПОМПЕЙ (в растерянности). Что-что?

ИВЕТТА. Говорят, мужчинам в таком интересном возрасте очень рекомендуется. Я сама рекламу слышала: «лев узнается по кисточке на хвосте, а мужчина…»

ПОМПЕЙ (разводит руками). Друзья мои, у меня слов нет! Я тронут! Я тронут, Иветта.

ИВЕТТА. Упаковку куплю. Чтоб надолго хватило.

ОГЛОБЛЯ. А я Почетную Грамоту. Лично.

ПОМПЕЙ. Не понял, собачья башка. Прокомментируйте!

САМОЗВОНОВ. Собачья башка?

САМОСАДОВА (Самозвонову). Он сказал – собачья башка!

САМОЗВОНОВ (с прищуром). Как метко после приступа он стал говорить!

ОГЛОБЛЯ. Грамоту, говорю. От правящей партии, между прочим.

ПОМПЕЙ. Вы что, под монастырь меня хотите? Сегодня она –правящая, а завтра?

САМОЗВОНОВ (Иветте, удивленно). Он просто орлом стал!

ОГЛОБЛЯ. Ради исторической перспективы, Ампир Иванович!

ПОМПЕЙ. А мне не нужна такая историческая перспектива, детки – чтобы под монастырь!

САМОЗВОНОВ (вдохновенно). «В огороде цветет вековая слива. Ампир – историческая перспектива!».

ОГЛОБЛЯ (краснеет). Тогда вымпел дам. У Пчелкина, передовика, отниму – и тебе дам, преподнесу то есть!

ПОМПЕЙ. А он мне на кой? Памятник да еще вымпел! Что я, крохобор что ли!

^ Неловкое смятение.

Пауза.

САМОЗВОНОВ (с пафосом). Ампир Иваныч вдаль ведет колхоз «Вперед», колхоз «Вперед»!

ПОМПЕЙ (Самозвонову). Спасибо, детка. Оценил твое усердие. Но давай с этим тоже будем кончать. (Нравоучительно). Хватит писать короткими побасенками!

ИВЕТТА (толкает Самозвонова в бок). Слушай, Палыч! Дело шеф говорит!

САМОЗВОНОВ. Слушаюсь!

ПОМПЕЙ. Я смотрю, ты мастер короткой формы.

САМОЗВОНОВ. Короткой. Мастер.

ПОМПЕЙ. Но ведь время нынче какое? (Оглобле). Какое, Оглобля? Я правильно сказал – бля или блю?

ОГЛОБЛЯ. Именительный – бля, родительный – бли, дательный блю…Если думать об исторической перспективе – великое.

ПОМПЕЙ. Правильно. Великое! Грандиозное время, поэтому и стихи должны быть длинными, большими…

САМОЗВОНОВ. Понял, Иваныч.

ПОМПЕЙ. Видишь, трактор по полю идет…

ОГЛОБЛЯ. Трактор Пчелкина, передовика.

ПОМПЕЙ. Допустим! Трактор передовика Пчелкина. Вот ты и опиши! Сможешь?

САМОЗВОНОВ (не раздумывая). «Вот трактор по полю идет, тот трактор Пчелкин вдаль ведет!».

ПОМПЕЙ (цокая языком). Видишь, как сжато пишешь? Нельзя так, мой мальчик. Ты описываешь, куда он идет. А надо писать, как идет. И получится произведение большого жанра – поэма, понял? Метр за метром надо мести, метр за метром!

САМОСАДОВА (поддакивая). Гектар за гектаром!

ПОМПЕЙ. Давайте, в общем – дерзайте! Коль хочется праздником меня побаловать, памятником этим, - балуйте! Я согласен!

^ Все дружно собираются. Доносится свисток, вбегает САМОГОНЫЧ.

САМОГОНЫЧ. Попались! Вся шайка-лейка льстецов тут! Ну, теперь точно не пожалею! Где мой протокольчик?!

ПОМПЕЙ (невозмутимо). Расходитесь, детки, и готовьтесь. Как можно серьезней готовьтесь!

^ Все, кроме КЛЕОПАТРЫ, выходят.

САМОГОНЫЧ (вслед). Стойте, льстецы! Я должен протокол оформить! (Помпею). Что, Ампир Иванович, все-таки неймется? А ну стоять всем! Стоять, говорю!

ПОМПЕЙ (окидывает его с головы до ног). В благородной форме, а вести себя не можешь. Объяснись!

КЛЕОПАТРА (в ужасе). Это – Самогоныч! Детектив!

ПОМПЕЙ (в сторону). Влип, кажется. С ментами лучше не связываться. Да но ладно, поздно пить боржоми!.. Как в случае с моим братцем.

САМОГОНЫЧ. Я тебя предупреждал - кончай с лестью? Предупреждал?

КЛЕОПАТРА. Народ такой непутевый, Сергей Горыныч.

САМОГОНЫЧ. Горяныч. А он куда смотрит! (Помпею). Ты что, не видишь, на какую скользкую дорожку встал, Лопаткин?

ПОМПЕЙ. Твой начальник на месте, Горяныч?

САМОГОНЫЧ (не понимая). А я откуда знаю! Он – там, а я – здесь!

ПОМПЕЙ (пишет). Так и пишу, твоими же словами, что ты здесь, в Полянке, царь и бог.

САМОГОНЫЧ (осекшись). Зачем?

ПОМПЕЙ. Как «зачем»? Начальства для тебя не существует и ты, выходит, не славный государственный участковый, а исключительно тупой мелкобуржуазный детектив.

САМОГОНЫЧ (неуверенно). Нет, я славный… Нет, я так не говорил.

ПОМПЕЙ. А я твои слова записал. Вот они? «Он начальник – там, а я – здесь». Сказано при свидетелях. Клеопатра Егоровна, ты подтверждаешь?

КЛЕОПАТРА. Все до слова.

САМОГОНЫЧ (неуверенно). Жена не может свидетельствовать.

ПОМПЕЙ. А какая она мне жена! Она и не жена мне вовсе! (Спохватившись). То есть – жена, но ради такого дела мы и развестись можем.

КЛЕОПАТРА (радостно). Я готова! Хоть сегодня!

Молчание.

САМОГОНЫЧ (волнуясь). Я хотел, Ампир Иванович…

ПОМПЕЙ. Ты объяснишься с начальством, что хотел. А я ему все это передам.

САМОГОНЫЧ. Ампир Иванович, прости, не хотел.

ПОМПЕЙ. Ну, вот: то ты хотел, то не хотел.

САМОГОНЫЧ. Я думал Полянке, Ампир Иванович, помочь.

ПОМПЕЙ. А что Полянка? Сильно хромает?

САМОГОНЫЧ (радостно). Аха, хромает! Со стороны – особенно!

ПОМПЕЙ (строго). Хромает, говоришь?

САМОГОНЫЧ. Не сильно, чутусеньки, но хромает…(Скороговоркой). Хотя это и не заметно. Я, вон, тоже в прошлом году ночью с задания возвращался…Под этим делом… Упал – ногу вывихнул. Тоже хромаю, а вон как хожу!

^ САМОГОНЫЧ радостно скачет по кабинету.

Могу и вприсядку! (Приседает). Не заметно ведь?

ПОМПЕЙ. Да есть малость.

САМОГОНЫЧ. Ну, это у меня. А у Полянки вообще не заметно.

ПОМПЕЙ (грозно). Так чего же ты на бра..?.. (Осекшись). Чего же ты волну на меня гонишь, Самогоныч?

САМОГОНЫЧ (волнуясь). Ей-богу, не хотел.

ПОМПЕЙ. Чего вы не поделили?

САМОГОНЫЧ. С кем?

ПОМПЕЙ. С кем, с кем? Со мной!

САМОГОНЫЧ (в сторону). На «вы» уже давит! Ай, перегнул я, перегнул! Сдалась мне эта Иветта!

ПОМПЕЙ. Ну? Чего же дрожишь? Говори!

САМОГОНЫЧ. Правду сказать? Я второй год хочу иметь от вас…От тебя то есть, Ампир Иванович, поросеночка. Все имеют, а Самогоныч – ничего. Хочу фермером стать.

ПОМПЕЙ. Похвальное желание. Будет у тебя поросеночек, детектив.

САМОГОНЫЧ (подобострастно). Вот спасибо, Ампир Иванович. А то без него я смысл жизни терять стал. Без поросеночка-то.

ПОМПЕЙ. Я тебе верну смысл, но ты у меня гляди!

Пауза.

Слушай, а мне нравится, как ты служишь. Увольняйся из своей конторы – и ко мне!

САМОГОНЫЧ. Зачем?

ПОМПЕЙ. Служить, собачья башка. Дело не пыльное, легкое – фирмачом будешь.

САМОГОНЫЧ (тушуется). Да как сказать вам… Тебе…Вам…Я ведь и сейчас ничего не делаю, а свое положенное бабло имею.

ПОМПЕЙ (передразнивает). «Бабло»! А у меня ты вообще ничего делать не будешь. Вообще! И бабло будет! Свисток у тебя есть?

САМОГОНЫЧ. А как же? (Показывает свисток). Первое средство.

ПОМПЕЙ. Вот, пойдешь в агрофирму – свистеть будешь.

САМОГОНЫЧ. Зачем?

ПОМПЕЙ. Как зачем? А памятник кто будет охранять, собачья ты башка?

САМОГОНЫЧ. Памятник? Ну, если памятник, то я согласен. Это национальное достояние! Это памятник архитектуры! Так ведь, кажется, шеф?

ПОМПЕЙ. Кажется так. Давай, сегодня же увольняйся – и ко мне!

САМОГОНЫЧ. Сегодня не отпустят, шеф. Я там на хорошем счету.

ПОМПЕЙ. А я плохого памятник охранять и не взял бы! Беги и не хромай, Самогоныч! Я с начальством все утрясу!

^ САМОГОНЫЧ молодцевато разворачивается, чеканным шагом выходит из кабинета.

Пауза.

КЛЕОПАТРА (шумно вздыхает, восхищенно). Ох, и крутой же ты, Помпей Иванович стал! Сразу видно – Москва!

ПОМПЕЙ. Стараюсь. Мы – не Азия вам! И ты свободна. Иди, навести своего молодчагу. Теперь я сам уж как-нибудь!

КЛЕОПАТРА (с нескрываемой симпатией). «Молодчага»! Это ты у нас молодчага! Ты поскромней уж, ладно?

ПОМПЕЙ. Придется ломать себя. Но что не сделаешь ради вас! Тем более, ломать себя только два дня! Привет братцу! Пусть не переживает, собачья башка!

КЛЕОПАТРА. Не знаю, как тебя отблагодарить.

ПОМПЕЙ. Свои люди – сочтемся.

КЛЕОПАТРА. Ты Ампиру не скажешь?

ПОМПЕЙ. Что «не скажу»?

КЛЕОПАТРА. Ну, скажи, не скажешь?

ПОМПЕЙ. Хорошо. Не сказать, не скажу.

^ КЛЕОПАТРА крепко целует его, убегает.

Было бы за что агитировать! Хороша Маша! Все при ней осталось…И любил ее, кажется… (Опомнившись). Фу, фу!.. Ах, ты боже мой! Вот собачья башка! Эдак тут от безделья, на хорошей еде и жену ближнего пожелаешь! Какой грех! А! Пойти подмести что ли? (Спохватывается). Постой, а что мести? Я же тут начальник! Начальник! Здесь все теперь мое! (Радостно вертит головой по сторонам). Все-все! Украсть что ли что-нибудь? А что? Тут и красть, поди, нечего – все давно растащили без меня! Грузовик если загнать кавказцам? Хорошая мысль! Но если меня встречали на лошади, значит, нет у них машин! Печально, печально, брат, Ампир! Довел дело до ручки, собачья башка! Ну да ладно! Раз уж приехал выручать – буду выручать! (В размышлениях). Что бы такого сделать? Ага, понял: надо позвонить в районную администрацию! А что скажу? «Здравствуйте, пожалуйста?». Хорошо бы, конечно, позвонить и доложить: «Товарищи! Господа! Рапортую!». А чего рапортовать? О надоях? Не поверят. Скажут, агрофирма «Вперед, к победам!» не может доить! У вас и коров-то подавно нет! Да, за такую ложь и по физии схлопотать можно, собачья башка! Нет, тут нужна идея! Эксклюзивная идея! (Неожиданно, радостно). Ба! Эврика! Есть такая идея! Надо пе