Реферат: Некоторых спорных вопросов антропологии

mihhei@gmail.com МИХАИЛ ХЕЙФЕЦ.


ИГРАЕМ ГОФМАНА.


Комедия на тему некоторых спорных вопросов антропологии.


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА.

1-й актёр.

2-й актёр.

Теодор Ансельм – парикмахер

Эльза - его жена

Ларени - приятель Теодора.

Бургомистр

Фрау Френцхен

Профессор Спаланцани

Креспель – агент по продажам.

Пульхен – лавочник

Бу-бу - дрессированная обезьяна


На сцене сидит первый актёр и разбирает сундук с реквизитом. Появляется второй.

Оба – довольно потасканные персонажи. Сразу видно, что не самые удачливые представители своей профессии.


2-й актёр. Кажется, успел. Милейший, а это значит, вы даёте сегодня со мной представление?

1-й актёр. Это ещё неизвестно, кто с кем: я с вами или вы со мной? Ну что вы стоите? И так опоздали.

2-й актёр (роется в вещах). Слушайте, как вас там, вы не помните, что мы сегодня играем?

1-й актёр. По-моему, «Пьянчужку Джо».

2-й актёр. Вы уверенны?

1-й актёр. Я думал, вы знаете. Да какая разница?

2-й актёр. Вам, может быть, и нет. Но вы уверены, что публика пришла на «Пьянчужку»?

1-й актёр. Даже, если и нет, то всё равно останутся довольны.

2-й актёр. Подождите, вот же висит афиша сегодняшнего представления. (Читает.)

«Крошка Цахес».

1-й актёр. Как?

2-й актёр. «Крошка Цахес»..

1-й актёр. Первый раз слышу. Вы когда-нибудь такое играли?

2-й актёр. Не припомню.

1-й актёр. Может получиться нехорошо.

2-й актёр. Могут запросто побить.

1-й актёр. А чего вы тогда пришли, если ничего не знаете?

2-й актёр. Я думал, вы знаете – что, и как мы играем. А я буду только подыгрывать. А какого чёрта тогда здесь делаете вы?

1-й актёр. Признаться, я надеялся на вас. Сказали, что реквизит и всё прочее будет на месте. Вот это они называют реквизитом?

2-й актёр. А «всё прочее» это – вы имеете в виду меня?

1-й актёр. Вы будете сегодня работать?

2-й актёр. Слушайте, может, пока не поздно, по-тихому слинять?

1-й актёр. Это не профессионально. Давайте сыграем «Пьяньужку Джо», и дело с концом.

2-й актёр. А если не понравиться?

1-й актёр. Тогда я в конце могу показать «Подсматривающего в женской бане». Убойный номер. Все останутся довольны.

2-й актёр. Самый убойный номер, если вы действительно хотите насмешить публику, это достать из ширинки бутылку. Проверено.

1-й актёр. Не спорю, но только падающие штаны будет понадёжнее. Особенно, если у вас под ними ничего нет.


^ Разбирают реквизит.(Трубу, барабан, концертино, корону, меч и прочее…)


1-й актёр. Поглядите, что я нашёл. (Читает.) «Крошка Цахес» мелодраматическая интермедия по мотивам господина Эрнеста Теодора Амадея Гофмана.

2-й актёр. Немец что ли?

1-й актёр. Или того хуже.

2-й актёр. Нам с того не легче.

1-й актёр. Давайте так: пока есть время, быстро читаем эту муть и бегом на сцену.

2-й актёр. Без репетиции?

1-й актёр. На таланте, батенька, и мастерстве. Надеюсь, вы профессионал?

2-й актёр. Именно поэтому, я и не хочу опускаться до халтуры.

1-й актёр. Рад встретить единомышленника. Тогда вы быстренько читаете вторую половину, а я - начало.

2-й актёр. А если публике всё-таки не понравится?

1-й актёр. Каждый художник имеет право на ошибку.

2-й актёр. А как быть с тем, что публика всегда права?

1-й актёр. Но и не надо идти у неё на поводу.

2-й актёр. Могут побить.

1-й актёр. Сделаем вот что: если почувствуем, что… что-то идёт не так, то я в конце покажу падающие штаны, а вы достанете что-нибудь из ширинки. Идёт?

2-й актёр. Хорошо иметь дело с профессионалом.

1-й актёр. Ну, вот и договорились. Забирайте всё это барахло и начинаем.


^ Удаляются за кулисы.

Через некоторое время слышен стук в барабан, нестройный звук трубы. Появляются актёры. Все интермедии актёров могут разыгрываться при помощи деталей костюмов, реквизита или кукол. Импровизация поощряется.


1-й актёр. Слушайте, что вы стучите мне в самое ухо? У меня и так после вчерашнего голова раскалывается.

2-й актёр. А что вы мне дудите в самое ухо?

1-й актёр. Так написано у автора. «Появляется трубадур. Сигналами трубы созывает публику на представление».

2-й актёр. У меня написано то же самое, но про барабан.

1-й актёр. Давайте это пропустим?

2-й актёр. Тем более, что всё равно никто этого Гофмана не знает.

1-й актёр. Валяйте дальше.

2-й актёр. Давайте вы.

1-й актёр. Уважаемая публика! Сегодня вам будет представлено драматическое представление господина Гофмана «Крошка Цахес». Вас ожидает, увлекательнейшее действо, с превращениями, переодеваниями, добрыми феями, а также - комическими куплетами в исполнении моего неподражаемого коллеги!

2-й актёр. Чего вы несёте? Какие куплеты?

1-й актёр. Неважно. Споёте про прачку и капрала. Это всегда бодрит публику.

2-й актёр. Причём здесь прачка и капрал?

1-й актёр. Не путайте меня. Итак, наше повествование начинается с появления бедной и несчастной женщины. Именно с появления этой женщины, в общем-то, и начинается наша история. Можно сказать, что вся эта история обязана своим существованием именно этой женщине. Не будь этой женщины, просто и не о чем было бы рассказывать.

2-й актёр. Что за бредятина?

1-й актёр. Кажется, я запутался. Продолжайте. Вы же читали конец.

2-й актёр ( берёт в руки корзину и кладёт туда куклу, которую актёры в дальнейшем используют, когда рассказывают о Цахесе). Почему эта женщина бедная и несчастная? Потому что судьба наградила её всеми бедами, которые только могут выпасть на долю одного человека. Итак, представьте: одинокая женщина присела на небольшой лужайке, чтобы отдохнуть. Продолжайте.

1-й актёр. А что там дальше?

2-й актёр. Женщина воздевает руки к небу и сетует на судьбу.

1-й актёр (воздев руки). О! Почему мы с мужем живём в нищете? О! Почему я родила этого маленького оборотня на стыд и посмешище всей деревне? Уродец с паучьими ножками, мерзким голосом и зверским аппетитом.

2-й актёр. Сказав это, женщина упала и заснула.


^ Оба падают и начинают храпеть.


1-й актёр. А вы-то, почему упали? Ведь женщину играю я.

2-й актёр (нехотя поднимаясь). И вот пока бедная женщина предавалась сну, проходила мимо некая добрая фея. Увидев несчастную с мерзким, уродливым ребёночком, фея так растрогалась, что решила сделать доброе дело. Она причесала гадкого мальчика волшебной расчёской. И - о, чудо! Теперь, кто бы ни смотрел на мальчика, при всём желании не мог заметить его уродства. А наоборот, видел перед собой прекрасного юношу. Слушайте, почему всё время я говорю? Делайте что-нибудь. Что вы всё время лежите? Когда бедная женщина проснулась… Проснулась. (Пинает 1-го актёра.) Она не узнала своего ребёночка.

1-й актёр. И быстренько, пока не рассеялись чары втюхала его местному пастору, который и взял его на воспитание. Теперь ваша очередь.

2-й актёр. Так не честно. Вы же совсем ничего не рассказали.

1-й актёр. Краткость сестра таланта.

2-й актёр. Княжеством, в котором происходила вся эта удивительная история, правил некий князь … И поскольку он относился к своим обязанностям весьма добросовестно, то решил порадовать своих подданных какой-нибудь реформой.

1-й актёр. Поднял налоги?

2-й актёр. Не угадали.

1-й актёр. Ужесточил наказания?

2-й актёр. Хуже.

1-й актёр. Неужели ввёл сухой закон?

2-й актёр. Ввёл просвещение.

1-й актёр. Это как?

2-й актёр. А вот об этом мы непременно узнаем из следующей части нашей истории.

1-й актёр. Слушайте, по-моему, у нас неплохо получается!

2-й актёр. Кажется, публика довольна.

1-й актёр. Хотя пьеска, конечно, так себе.

2-й актёр. Да, уж, не «Пьяньчужка Джо».


Уходят.


^ ПЕРВАЯ СЦЕНА В ПАРИКМАХЕРСКОЙ.


Парикмахерская. Приглушённо звучит радио. Теодор занимается уборкой. Собирает чистые салфетки. Уносит их в подсобку. Раздаётся звон колокольчика входной двери. Входит Бургомистр. С любопытством осматривает помещение.

^ Голос Теодора: «Проходите, я сейчас. Прошу меня простить».


Бургомистр. Ничего, ничего… Я подожду.


Появляется Теодор.


Теодор. Господин, бургомистр! Вы? Простите, я уже вроде как закончил, поэтому возился там у себя.

Бургомистр. Ничего, ничего. Я не тороплюсь. Занимайтесь своими делами.

Теодор. Господин бургомистр… Так неожиданно. Да вы проходите. Садитесь. Хотите подстричься? Или может быть побриться?

Бургомистр. Да я, собственно… Хотя, да. (^ Садится в кресло.) Почему бы и нет? Уютно у вас здесь. Чистенько. Пахнет хорошо.

Теодор (накидывает простыню, готовит инструменты). Это такая честь для меня. Височки подправим?

Бургомистр. На ваше усмотрение. Значит вот это и есть ваша мастерская?

Теодор. Места не много. Но мне хватает. Голову чуть влево.

Бургомистр. Вы знаете, пожалуй, давайте пока погодим со стрижкой.

Теодор. Начать с бритья?

Бургомистр. Бритьё тоже пока пусть подождёт. (^ Встаёт с кресла.) А ведь мне о вас многое рассказывали.

Теодор. А что же тогда… Я не понимаю. Если вы по поводу муниципального налога, то я как раз собирался оплатить на этой неделе…

Бургомистр. Нет, уважаемый господин Теодор. Я не по поводу налога. Не догадываетесь? Ну, честно? Нет?

Теодор. Для меня, конечно, большая честь принять вас, у себя… Нет, не догадываюсь.

Бургомистр. Скромничаете. Это хорошо. Это украшает. Тогда к делу. На днях было получено особое предписание. Указ самого … Заверенный его ближайшим министром и советником. Так вот, этим указом с завтрашнего числа повсеместно во всём королевстве вводится просвещение. О чём и приказано донести до всех граждан. Уже завтра это будет в утренних газетах.

Теодор. Простите, что донести до граждан?

Бургомистр. Что, начиная с завтрашнего дня, граждане нашего королевства живут в эпоху просвещения. В качестве рекомендованных мероприятий предлагается на выбор: вырубить леса, сделать судоходными реки, начать ремонтировать дороги…ну и, конечно, канализация.

Теодор. Очень полезные начинания.

Бургомистр. Одна беда. Леса у нас уже и так все давно вырублены, рек никаких в округе нет, а дороги… одно слово дороги. Вот и получается, что мы как бы и не соответствуем. Везде, получается, просвещение, а у нас…

Теодор. А канализация?

Бургомистр. А что канализация? Нет, как бургомистра, канализация для меня вопрос наипервейший, но для просвещения – как-то не очень… Такое, знаете ли, с душком получается просвещение. Хорошо вы вовремя подвернулись.

Теодор. Я вас не понимаю, господин бургомистр.

Бургомистр. А что тут не понимать? Вот у меня тут бумажка, докладная записка, из канцелярии новаций и изобретений. Ваша?

Теодор. Это относительно моего предложения?

Бургомистр. Его. Вот, пишите, что изобрели аппарат и просите провести испытания и внедрить на благо общества. Показывайте.

Теодор. Что показывать?

Бургомистр. То, что вы там смастерили.

Теодор. Господин бургомистр, имеет в виду мою самостригущую машинку для бритья?

Бургомистр. А у вас есть и самостригущая машинка?

Теодор. Ну, назвать это полноценной машинкой пока ещё может быть несколько рано. Но уже есть результат. Я вам сейчас покажу. (^ Нагибается, достаёт какой-то ящик, начинает там рыться.)

Бургомистр. Не беспокойтесь. Может быть в другой раз.

Теодор. Да вот, я уже достал.

Бургомистр. Я обязательно на неё взгляну, но потом. Сейчас же меня интересует нечто другое.

Теодор. Печь для сушки волос?

Бургомистр. Не угадали.

Теодор. Самоиграющая гармоника?

Бургомистр. Да чего у вас только нет!

Теодор. У меня действительно много чего есть. Но вас интересует что-то конкретное?

Бургомистр. Ну, вспоминайте, вспоминайте. Что вы там ещё наизобретали?

Теодор. Право, даже так сразу всего и не припомнить…

бургомистр (вытаскивает из кармана бумажку). В канцелярию городской управы, копия в королевскую академию… от Теодора Ансельма. Ансельм фон Глюнцельфунд - не ваш предок? Нет? Жаль. … прожект … Ну что, вспоминаете?

Теодор. Господи! Это вы про мой аппарат…

Бургомистр. Про него. Рисунок… чертежи… вот описание действия. А это экономическая и всякая разная польза, которая может произойти от применения вашего аппарата. Вспомнили?

Теодор. Это так давно было. Я неоднократно посылал. И в городскую управу, и в королевскую академию… Но так и не получил ни разу ответа.

Бургомистр. Считайте, что получили. Вопрос только один: это – только прожект, или он всё-таки существует?

Теодор. Это только опытный образец, но вполне рабочий.

Бургомистр. Покажите.

Теодор. Он не здесь. Он дома. Но только прошло столько времени. Я не знаю, в каком он состоянии.

Бургомистр. Главное, что он у вас работал. Он ведь работал?

Теодор. Да, это был вполне рабочий образец.

Бургомистр. Вот и прекрасно! Надо срочно привести в порядок эту вашу… Кстати. Как она называется?

Теодор. Машина честности.

Бургомистр. Господи, название-то, какое… аж мурашек по коже. Давайте для начала придумаем что-нибудь более подходящее, не такое пугающее.

Теодор. Машина лжи?

Бургомистр. Не приведи господи! А нельзя ли как-то поделикатнее? И что это за слово такое – «машина». Сразу гильотина какая-то представляется. Чуть что не так сказал – вжить! Не годится.

Теодор. Прибором можно.

Бургомистр. О! Прибором это уже намного лучше. Прибор, что-то такое тонкое, современное. А если ещё подумать?

Теодор. Может быть детектор? Детектор лжи.

Бургомистр. О! Детектор. Отлично. Превосходно! Только без этого… «Лжи». Это как-то не очень… Лишнее.

Теодор. Тогда будет непонятно. Что за детектор.

Бургомистр. И прекрасно, что не понятно. И хорошо. Потому что сугубо научное. И не должно быть всем понятно.

Теодор. Вообще-то я предполагал, что это как раз для всех. Вы понимаете? Для всего человечества!

Бургомистр. Похвально. Но давайте пока обойдёмся населением нашего городка. Значит, вы ручаетесь, что ваша машина…

Теодор. Детектор.

Бургомистр. Детектор. Безошибочно способен отличить правду или нет, говорит человек?

Теодор. Практически – да. Хотя, для полного тестирования нужно собрать больше данных…

Бургомистр. Так в чём дело?

Теодор. К сожалению, опыт практического применения пока очень незначителен.

Бургомистр. Что же вам помешало?

Теодор. Никто не хочет подвергнуть себя испытанию. Как я не пробовал убедить, что это ради науки…

Бургомистр. Извечное человеческое невежество…

Теодор. Хорошо, что вы это понимаете. Как приятно беседовать с просвещённым человеком.

Бургомистр. Это моя обязанность, как бургомистра…

Теодор. Придумал! А давайте проведём испытания прямо на вас! Представляете, как это будет здорово. Ведь всем известна ваша прямота и честность. Об этом столько пишут в газетах.

Бургомистр. Возможно. Как-нибудь потом. Но начать я думаю лучше с кого-то другого. Чтобы это не восприняли как саморекламу. Ну вы понимаете…

Теодор. Боюсь, нам больше никого не найти.

Бургомистр. Тогда остаётесь только вы сами.

Теодор. Я готов.

Бургомистр. Прекрасно. И готовы ответить на любые вопросы?

Теодор. Ради науки, великие умы шли и не на такие жертвы.

Бургомистр. Очень интересно… А вы должно быть многое знаете. Ведь парикмахерская такое место, где люди любят поболтать, посплетничать. Не так ли?

Теодор. Да. Порой к концу дня голова трещит от этих разговоров.

Бургомистр. Очень, очень любопытно…. Вы знаете, а меня всё больше и больше начинает занимать наш эксперимент. Мне прямо таки не терпится начать вас спрашивать. И когда можно будет приступить?

Теодор. Осталось кое-что отладить… заменить батареи… думаю, что в самое ближайшее время.

Бургомистр. Не затягивайте. Поставьте меня в известность, как только будете готовы. Вопросы, естественно, я подготовлю лично сам. Мы тут такую устроим эпоху просвещения!

Теодор. Но это, же не из списка рекомендованных мероприятий по внедрению.

Бургомистр. Неважно. Раз ничего другого нет. Кстати, к нам в город специально, чтобы познакомиться с вами, приезжает известный учёный. Профессор. Светило. Редкую науку представляет. Я забыл название, но что-то очень…очень такое… По вашей части. Для участия в совместных экспериментах. Везёт с собой настоящую обезьяну. Надо понимать для опытов. Вы, уж, нас не посрамите.

Теодор. Зачем нам обезьяна?

Бургомистр. Чтобы всё по науке было. Мы можем стать самым просвещенным городком королевства. Это, я вам скажу, для всех очень, очень большая перспектива. И вам, как учёному, пригодится.

Теодор. Да какой я учёный? Так - самоучка…

Бургомистр. Самородок! Если всё пройдёт удачно, я вас назначу моим первым помощником. Тайным советником по…. Что-нибудь придумаем. Нам нужны учёные и просвещённые люди. Так что, не затягивайте.


^ Уходит. Через некоторое время появляется Ларени.


Ларени. Знаешь, с кем я сейчас чуть не столкнулся? Не поверишь! С нашим бургомистром.

Теодор. Почему не поверю? Поверю. Тем более, что он вышел от меня.

Ларени. Ты стрижёшь нашего бургомистра?

Теодор. И брею.

Ларени. А чего раньше молчал?

Теодор. Если честно, это в первый раз. Будешь стричься?

Ларени. Бургомистр! Да ты знаешь, что это такое: личный парикмахер бургомистра! А я значит – лучший друг личного парикмахера бургомистра? Ни фига себе! Ты не представляешь, что это значит!

Теодор. Может быть, я буду вынужден временно закрыть заведение.

Ларени. И чем будешь заниматься?

Теодор. Буду личным помощником нашего бургомистра. Тайным советником по… ну, он что-нибудь придумает.

Ларени. Так и сказал?

Теодор. Слово в слово.

Ларени. А ты?

Теодор. Есть некоторые обстоятельства.

Ларени. Господи! Я могу быть лучшим другом первого помощника бургомистра. Какие тут могут быть обстоятельства? Ты свинья. Ты совсем не думаешь о своих друзьях. Да о чём тут думать?

Теодор. Всё зависит от успеха проведения одного эксперимента.

Ларени. Наплевать на все эксперименты мира. Первый помощник! Что за эксперимент?

Теодор. Долго рассказывать.

Ларени. Ну и не надо. Погоди. Тебе, конечно, понадобится помощник.

Теодор. Я сам буду помощником. Если буду.

Ларени. Будешь, будешь… А сколько помощников у первого помощника?

Теодор. Не знаю.

Ларени. И кроме первого помощника тебе ещё понадобится секретарша. У меня есть на примете одна…две. Ведь первому помощнику первого помощника тоже понадобится секретарша. Когда ты приступаешь?

Теодор. Сразу, как только пройду детектор.

Ларени. Какой ещё детектор?

Теодор. Детектор лжи. Хотя бургомистру слово «лжи» - не нравится. Просто детектор.

Ларени. Это что ещё за хрень?

Теодор. Такой аппарат…

Ларени. Слушай, а может и я? А что надо делать?

Теодор. Честно ответить на несколько вопросов.

Ларени. Нет, пожалуй, это не для меня. А кто будет знать: честно ты ответил или – нет?

Теодор. Детектор лжи именно для этого и существует.

Ларени. И откуда такая штуковина в нашем городке?

Теодор. Я её сам изобрёл.

Ларени. Ну ты дал! Изобрёл такую штуку и молчал? И что, действительно никак её не обмануть?

Теодор. По идее нет.

Ларени. Это значит любого можно… Слушай, а на хрена ты её вообще изобрёл? Это ведь мало ли о чём спросят? Не боишься?

Теодор. Да нет. Мне нечего скрывать. И потом, во имя науки и прогресса шли и не на такие жертвы.

Ларени. Тебе-то может быть и нечего… А ты о друзьях не подумал?

Теодор. Я думал о человечестве.

Ларени. О человечестве он думал! А обо мне, о своём лучшем друге, ты не подумал!

Теодор. А почему я должен был о тебе думать?

Ларени. Он ещё спрашивает! Вопросы, конечно, будет составлять бургомистр.

Теодор. Наверное. А что?

Ларени. Ты ещё спрашиваешь. Я знаю, о чём он тебя спросит.

Теодор. О чём?

Ларени. Он наверняка спросит тебя: не спал ли ты с его секретаршей?

Теодор. Ну и пусть спрашивает.

Ларени. Конечно. Тебе то - наплевать.

Теодор. А тебе то что?

Ларени. Как что? Я знаю, о чём он спросит потом.

Теодор. О чём?

Ларени. Не знаешь ли ты, кто из твоих знакомых спал с его секретаршей?

Теодор. Ну и пусть спрашивает… Чёрт!

Ларени. Вот именно! Одному тебе, как лучшему другу, между прочим.

Теодор. Да откуда ты знаешь? Может он и не спросит?

Ларени. Знаю. Это единственное, что его по-настоящему волнует.

Теодор. Он сказал, что его волнуют вопросы канализации.

Ларени. Плевать ему на канализацию! Как и на всё остальное.

Теодор. И что теперь?

Ларени. Плохо. Если ты станешь первым помощником бургомистра, то я стану его первым врагом.

Теодор. Ради нашей дружбы я могу отказаться. В конце концов, у меня хорошая работа.

Ларени. А как же прогресс, человечество…

Теодор. Для меня дружба всегда была…

Теодор. Нет! Я не могу принять такую жертву. И потом, я хочу быть первым другом и первым помощником первого помощника.

Теодор. А как же проверка?

Ларени. Что-нибудь придумаем. Соврёшь.

Теодор. Там всё строго, по науке.

Ларени. Да ладно, и не таких обманывали. Как эта фигня работает?

Теодор. Регистрация физиологических реакций организма, стресс…

Ларени. А проще?

Теодор. Проще – человек потеет, учащается пульс, давление… Всё это можно измерить.

Ларени. Пульс – это понятно. (^ Пробует найти у себя пульс.) Спроси у меня что-нибудь?

Теодор. Ты злоупотребляешь алкоголем?

Ларени. Нашёл, что спросить? А кто нет? Чего тут скрывать? Спроси чего-нибудь нормальное.

Теодор. Нормальное… Тебе доводилось обманывать своих клиентов?

Ларени. А то ты не знаешь? А кто не обманывает? Ну, ты можешь спросить что-нибудь такое, что я бы хотел от тебя скрыть?

Теодор. Ты спал с моей женой?

Ларени. Идиот! Думаешь, что говоришь?

Теодор. Ты сам хотел, чтобы я спросил что-то, что тебя волнует.

Ларени. Меня это не волнует.

Теодор. Почему ты держишь руку на пульсе? Ты проверял реакцию?

Ларени. Да иди ты к чёрту! Ничего я не проверял.

Теодор. Нет, ты проверял пульс. Когда мне отвечал. Вернее, так и не ответил. Значит, было, что проверять?

Ларени. Ты просто - псих! У тебя крыша съехала с этой твоей машиной! А ты знаешь? А ведь это золотая жила! Представляешь, сколько готов заплатить какой-нибудь ревнивец за то, чтобы проверить свою благоверную на твоей машине?

Теодор. Плевать мне на других. Я спросил тебя.

Ларени. С другой стороны, если дело дойдёт до имён… Нет, плохая идея. А жаль!

Теодор. Ты мне так и не ответил.

Ларени. Ты недостоин своей жены. Вот и всё, что я тебе могу ответить. Она – святая! А ты – тупой придурок, если этого не понимаешь. И вообще, речь не о тебе, а обо мне. Знаешь, я думаю вся эта наука – фигня. Главное, верь в свою правоту. Ну вот, для примера: приходишь ты под утро от любовницы, а Эльза спрашивает тебя: где ты был? Не скажешь же ты ей, где ты был.

Теодор. У меня нет любовницы.

Ларени. Ну сейчас нет, потом – будет. Хорошо. Чёрт с ней, с любовницей. Вот получил ты зарплату. Как водится немного притырил, на то, на сё…

Теодор. Я не притыриваю деньги.

Ларени. Чего совсем? Ну, а если с приятелями посидеть?

Теодор. Просто беру из ящика деньги и говорю. Что пошёл сидеть с приятелями.

Ларени. А она?

Теодор. Говорит: хорошо посидеть.

Ларени. Да ладно.

Теодор. А что она должна ещё сказать?

Ларени. Да что угодно! Что приятели твои быдло и пьянь, что из-за тебя она молодость свою сгубила, что можешь вообще не возвращаться. Да мало ли что? О! Слушай, а если я тебе сейчас скажу, что у меня с секретаршей бургомистра ничего не было. Это тебе поможет?

Теодор. Ты же говорил, что было.

Ларени. Ты там со свечкой не стоял. И знаешь только то, что слышал от меня. А почём тебе знать: правда, это или - нет? Может это я так, прихвастнул.

Теодор. Это меняет дело. Теперь я не смогу с уверенностью отвечать на этот вопрос утвердительно.

Ларени. Вот! Видишь, как оно всё легко устроилось. А ты: невозможно обмануть! Мы обязательно должны это дело обмыть. Закрывай уже свою лавочку и пошли. Я угощаю.


2-й ВЫХОД АКТЁРОВ.


^ Сидят и читают текст.


1-й актёр. Где мы сейчас?

2-й актёр. Пятнадцатая страница.

1-й актёр. И что там?

2-й актёр. Весело выскакивают на сцену с криком: «А вот и мы. Але-оп!» После чего делают кувырок.

1-й актёр. Оба?

2-й актёр. А вы что, не умеете делать кувырок?

1-й актёр. Конечно, умею.

2-й актёр. Тогда пошли.


^ Выскакивают на сцену. Истошно орут: «А вот и мы!» После чего 2-актёр неуклюже выполняет кувырок, а 1-й актёр – остаётся стоять на месте.


2-й актёр. Почему вы не сделали кувырок?

1-й актёр. Мне показалось, что это несколько неорганично.

2-й актёр. Какого чёрта «неорганично»!

1-й актёр. Мне кажется это несколько надуманно и не отвечает характеру моего образа.

2-й актёр. Какого чёрта тогда я кувыркался?

1-й актёр. Я бы с трудом назвал это кувырком. Давайте уже пойдём дальше.

Уважаемая публика! Как мы и обещали, наша история продолжается! (Первому.) Продолжайте!

2-й актёр. Опять вы халтурите. Прошли года. Мерзкий гадкий ребёночек вырос и превратился… превратился… Вы же читали начало, в кого он превратился?

1-й актёр. В том то и дело, что он не вырос и ни в кого не превратился, а остался таким же маленьким, мерзким и гадким.

2-й актёр. Мальчиком?

1-й актёр. Это как на это посмотреть?

2-й актёр. А что по этому поводу пишет Гофман?

1-й актёр. Я думал, вы успели прочесть.

2-й актёр. Я читал вторую половину.

1-й актёр. Ну и рассказывайте тогда вторую половину.

2-й актёр. Уважаемая и достопочтенная публика! Чтобы не злоупотреблять вашим вниманием, давайте перенесёмся сразу во вторую половину нашего повествования. Тем более, что там говорится о материях куда более приятных и возвышенных – о любви. О любви молодого и талантливого студента по имени Бальтазар к молодой особе со славным именем Кандида.

1-й актёр. Вспомнил. Мерзкий, гадкий Циннобер вырос и отправился учиться в тот самый университет, где учился ваш Бальтазар.

2-й актёр. Именно! У них с Кандидой уже почти всё было на мази…

1-й актёр. Можно сказать, сладилось…

2-й актёр. Срослось…

1-й актёр. Спелись, одним словом.

2-й актёр. И папаша был не против.

1-й актёр. А папаша, между прочим, - профессор в этом самом университете. А тут, как снег на голову…

2-й актёр. С бухты барахты…

1-й актёр. Ни ждано, ни гадано…

2-й актёр. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

1-й актёр. Приехал.

2-й актёр Припёрся.

1-й актёр. Свалился…

2-й актёр. Как снег на голову…

1-й актёр. Стойте, мы уже это говорили.

2-й актёр. Короче, приехал этот ваш уродец Циннобер.

1-й актёр. Почему это «мой»?

2-й актёр. Не придирайтесь к словам. Приехал и начал ухлёстывать за очаровательной Кандидой.

1-й актёр. Задирать ей юбку, подсматривать за ней в душе, показывать ей при случае лысого…

2-й актёр. Ну что вы несёте? Это же вы путаете со «Сватовством сержанта».

1-й актёр. Я знаю. Это я так, чтобы придать действию некую пикантность. Так сказать, оживить… Мне кажется, этот Гофман, не очень в этом силён. Вот то ли дело в «Весёлых студентках»… Помните там сцену в женском общежитии?

2-й актёр. Нет, вы опять всё перепутали. Сцена в общежитии - это из «Обдолбанного профессора».

1-й актёр. Точно! Вот, кстати, у кого мог бы поучиться этот ваш Гофман.

2-й актёр. Такой же мой, как и ваш. Пока есть время, пойдемте, посмотрим текст.


^ СЦЕНА В ПАРИКМАХЕРСКОЙ С ФРАУ ФРЕНЦХЕН.

В парикмахерскую врывается Фрау Френцхен.


Теодор. Фрау Френцхен, рад вас видеть. Что-нибудь желаете?

Фрау Френцхен. Я желаю сказать, что вы низкий и бесчестный человек.

Теодор. Мадам?

Фрау Френцхен. Это правда, что вы должны будете отвечать прямо и честно на самые бестактные вопросы на каком-то идиотском аппарате?

Теодор. Господи, как быстро в нашем городе разносятся слухи.

Фрау Френцхен. И это – ваше счастье. Ещё не поздно всё поправить.

Теодор. Не понимаю, какое отношение мой аппарат может иметь к вам?

Фрау Френцхен. Он ещё спрашивает? А если кто-то спросит: свои ли у меня волосы? Ну, господин умник, по-вашему, имеет это какое-то отношение ко мне?

Теодор. Мадам! Я вас умоляю… Кому может придти в голову этим интересоваться?

Фрау Френцхен. О! Как вы наивны и беспечны! Кто будет председателем комиссии?

Теодор. Бургомистр.

Фрау Френцхен. Значит, вопросы будет составлять его жена.

Теодор. Почему вы так считаете?

Фрау Френцхен. Потому что если бы председателем был мой муж, то вопросы бы составляла – я. Нет, ни одна женщина не упустит такую возможность…

Теодор. Насколько мне известно, вопросы будут касаться несколько более глобальных и важных тем.

Фрау Френцхен. Вы серьёзно считаете, что в этом городе есть более важная и, как вы выразились, глобальная тема, чем тайна моей причёски? А жена бургомистра – о-о! Она уже давно, давно делает попытки узнать, как мне удаётся в своём возрасте сохранить такие прекрасные волосы. Она меня терроризирует. Она следит за мной: где, когда и какую я покупаю косметику. Я вынуждена покупать шампуни и разные средства для ухода за волосами, только из-за того, что эта завистливая стерва не может пережить… У меня весь подвал уже забит этими шампунями… Вам, кстати, не надо? Могу отдать за полцены.

Теодор. Благодарю, я подумаю.

Фрау Френцхен. Нет! Она обязательно, обязательно попросит узнать у вас: что у меня на голове? Вот увидите, это будет первый же вопрос.

Теодор. Сударыня, вынужден вас разочаровать. Вы – не оригинальны. Меня только что уверяли, что первый вопрос будет касаться одного моего приятеля и его увлечений.

Фрау Френцхен. Но вы, же меня не предадите?

Теодор. Я обещаю, что откажусь отвечать на этот вопрос.

Фрау Френцхен. Нет! Нет! Только не это! Этого ни в коем случае нельзя делать! Это всё равно, что открытым текстом сказать: у неё на голове - парик! Нет, вы не должны увиливать от ответа. Вы должны сказать прямо, открыто, убедительно. Чтобы никто не усомнился.

Теодор. Если «чтобы никто не усомнился», то тогда мне придётся сказать правду!

Фрау Френцхен. Но вы не можете! Вы давали же клятву этого…. Как его? Гиппократа.

Теодор. Мадам, клятву Гиппократа дают врачи.

Фрау Френцхен. Как!? А вы? Парикмахеры не дают никакой клятвы?

Теодор. Увы, фрау Френцхен.

Фрау Френцхен. Но это просто ужасно! Вам доверяют самые сокровенные тайны. А вы, оказывается, даже не даёте клятвы Гиппократа. Если бы я знала, ноги моей здесь не было. Как это ужасно! Вы, вы просто обязаны что-то такое давать.

Теодор. Что я, по-вашему, могу сделать?

Фрау Френцхен. Послушайте, а что будет, если вы скажете как-то так, чтобы это прозвучало, как правда. Ну, вы меня понимаете?

Теодор. Вы хотите, чтобы я солгал?

Фрау Френцхен. Боже упаси! Конечно, отвечая на всякие там вопросы вы, безусловно, должны говорить правду и только правду. Правду, правду, всё время правду… а потом так быстренько – раз! - и одну маленькую неправду. Маленькую такую…Раз! Всего один раз. Никто и не заметит.

Теодор. Машина заметит.

Фрау Френцхен. Ну что за такая дурацкая машина! Откуда она только свалилась на нашу голову? И что ничего нельзя придумать?

Теодор. Увы, мадам. Изменяется электрический потенциал, срабатывают световой, а затем и звуковой датчики…

Фрау Френцхен. Но вы ведь сами придумали эту машину! Ну, подкрутите там какой-нибудь винтик, шпунтик… что там такое есть…

Теодор. Конструкция аппарата это исключает.

Фрау Френцхен. Придумала! А вы не могли бы уехать куда-нибудь ненадолго… на годик, лучше - два.

Теодор. Исключено.

Фрау Френцхен. Ну тогда заболеть, понарошку… или даже - нет. По-настоящему. Для правдивости. Вы же любите правду? Сейчас бушует эпидемия гриппа. Говорят это очень опасно, можно даже умереть. Ой, я не к тому…

Теодор. К тому, к тому, сударыня. Вам так хочется, чтобы я унёс тайну ваших дивных волос в могилу?

Фрау Френцхен. Нет. То есть – да. Но только не сейчас, не так скоро… Это совсем ни к спеху… Господи, что я говорю? Но ведь должен, же быть какой-то выход?

Теодор. Не волнуйтесь, я что-нибудь придумаю.

Фрау Френцхен. Вы мне обещаете?

Теодор. Я приложу все усилия.

Фрау Френцхен. Я могу быть уверена?

Теодор. Я буду над этим работать.

Фрау Френцхен. Будьте здоровы.

Теодор. Боюсь, весь город желает мне обратного. Всего наилучшего, Фрау Френцхен.


^ СЦЕНА С ПУЛЬХЕНОМ.


Фрау Френцхен. покидает парикмахерскую. Почти тут же входит Пульхен. Топчется в дверях.


Теодор. Господин Пульхен. Рад вас видеть. Как поживаете? Как идёт торговля? Прошу садиться. Как всегда? Побриться и подровнять?

Пульхен. Я… это… принёс деньги.

Теодор. Прекрасно. А что так рано? Обычно вы расплачиваетесь в конце месяца. Куда-то уезжаете? Да присаживайтесь.

Пульхен. Да. То есть, нет. Пока не уезжаю, но собираюсь. Вот здесь за всё.

Теодор. Ну, если вы так настаиваете.

Пульхен. Вы пересчитайте.

Теодор. Вы меня обижаете. Что это на вас сегодня нашло?

Пульхен. И всё-таки будет лучше, если вы пересчитаете.

Теодор. Хорошо. Раз вы настаиваете.

Пульхен. Настаиваю.

Теодор (считает). Здесь намного больше. Вы решили заплатить за год вперёд?

Пульхен. Там не только мои деньги. Там ещё просили вам передать… Кузнец, почтальон, школьный учитель, городской архивариус… да у меня же записано… Надо было сразу показать. (Достаёт лист бумаги и передаёт его Теодору.) Вот, ту все. Нет, вы проверьте. Меня просили обязательно убедиться, что вы проверили. И что вам никто не должен.

Теодор. Я потом проверю. А почему они сами не пришли?

Пульхен. Так вышло, что - мне. Кому-то одному надо было идти. Вот мне и не повезло.

Теодор. Стричься, значит, не будете?

Пульхен. Не сегодня.

Теодор. Завтра?

Пульхен. Может быть… я же сказал: в другой раз.

Теодор. А врать то вы не умеете.

Пульхен. Мне это ни к чему.

Теодор. Ну что ж, до свидания. И передавайте привет господам почтальону, учителю…(^ Заглядывает в список.) Ну, в общем, всем, кто в этом списке.


Пульхен мнётся у двери, но так и не уходит.


Теодор. Что-то ещё?

Пульхен. Нет. То есть, да. Наши общие знакомые: кузнец, почтальон… ну все те, кто…

Теодор. Я понял. Все, кто в этом списке.

Пульхен. Да. Правильно. Так вот, просили передать, что если они тут иногда чего лишнего сболтнули. Ну, вы понимаете?

Теодор. Не совсем.
в мире животных враньё так же широко распространено, как и у людей.

Теодор. И он тоже?

Пр. Он пока ещё только учится. Но уже делает большие успехи.

Теодор. И зачем это надо?

Профессор. Хороший вопрос! Ответ вас удивит. Учёными доказано: группы, в которых процветает обман - являются самыми устойчивыми и процветающими в дикой природе. А вот суньтесь-ка вы туда со своим аппаратом и всё - конец процветанию.

Теодор. Так то - в природе. А мы же с вами не в джунглях живём?

Профессор. Ещё в каких джунглях! Только в каменных.

Теодор. Учёные могут и ошибаться.

Профессор. Вот вам простейший пример. Вы знаете, что такое дрожжи?

Теодор. Что-то вроде плесени...

Профессор. Дрожжи - это такой микроскопический грибок. Представьте себе колонию этих грибков. Простейшие клетки. Мозга – нет. А вот даже среди них есть такие, которые умудряются обманывать своих товарищей. Представляете?

Теодор. Нет.

Профессор. Клеткам чтобы жить, надо производить глюкозу, которой они питаются. Но! Находятся такие, которые вместо того чтобы производить, поедают глюкозу, добытую чужими трудами.

Теодор. Вы мне ещё про прибавочную стоимость расскажите.

Профессор. Шутите. А вот как он додумался? Ведь мозга – нет. Од-но-кле-точ-н