Реферат: Продолжение главы 6

(продолжение главы 6) «Мотивационно-гигиенический» характер мотивационных пар МакКлелланда

Позитивный оптимистический или агрессивный мотив, соответствующий достижению или доминированию всегда основан на положительных эмоциях – положительном результате или предполагает таковой. В противоположность этому потребности, дополняющие пару или оппонирующие в паре, построены обычно на предотвращении отрицательных эмоций, избегании их или снятии их в момент появления – они, если использовать, систему Герцберга – носят «гигиенический характер» ухода от антипотребностей, т.е. от различных неудовлетворенностей. В совокупности, если обобщать, они представляют собою различные варианты удовлетворения потребности в безопасности 2. Тогда пары: достижение – избегание неудач; аффилиация как потребность положительной эмоции общения – отвергание или одиночество; потребность власти – подчинение власти, – все это мотивационно-гигиенические пары Герцберга, см. ниже рис. 31.


А именно, первый элемент каждой пары – это потребность, или выше направленность – мотивированное стремление к новой активности. Второй элемент – это инструмент избежать отрицательных эмоций – снять их на момент присутствия проблемы или чужой активности, это реакция на появление проблемы и ее реактивное решение индивидом, реакция на действие внешней среды, других индивидов. При завершении проблемы индивид приходит в равновесие и новой активности не проявляет. Если обобщить для всех позитивных метапотребностей их альтернативу, то по определению вторая часть каждой пары оказывается потребностью в безопасности в различных ее проявлениях.

Есть, правда, исключения в этом дуализме. Речь идет о способах сексуального удовлетворения через подчинение и власть, например, мазохизм и садизм, но такого рода надстройки над первичной потребностью в сексе, скорее, являются элементами игры, становящейся установкой, переходящей в потребность, при этом обе формы поведения носят характер потребности. Это, возможно, что-то вроде второй сигнальной системы – в подложке удовлетворяется низшая потребность, а выше, над ней и предварительно, до нее, до секса, удовлетворяются более высокие статусные потребности - с одной стороны потребность власти – с другой – потребность в безопасности 1 или 2 (полученная боль, унижение, эксгибиционизм и т.п., которая будучи не удовлетворена символически рано или поздно переходит в физическое удовольствие – т.е. страдания подкрепляются на низшем уровне – иначе говоря, и потребности высшие, и антипотребности в (псевдо имитации) деятельности закреплены завершающим сексуальным удовольствием.
^ Мотив агрессивности

Мотив агрессивности описан многими и представлен в исследованиях множеством работ. Мы при этом обсуждаем личностное свойство («мотив» или «потребность») и категорически отделяем обсуждение темы от фрустрации и обоснованного одномоментного акта агрессии любого индивида в самообороне или атаке, вызванной отдельной фрустрационной ситуацией.


Для вышеозначенной одномоментной ситуации разработана и служит и совершенно обоснованно фрустрационная теория.


Мы оцениваем далее агрессивность как сложившуюся установку, переросшую в потребность на получение удовольствия от агрессии (к людям или животным). В этом смысле можно искать и определенно найти причины происхождения агрессивности в истории развитии ребенка или взрослого человека. Особое место, если не говорить о патологиях, играет научение и терпимое поведение потенциальных жертв в момент складывания синдрома агрессивного поведения (например, ловля зверей или насекомых и их препарирование, уступчивость родителей или их терпимость к агрессии вне семьи и т.п.). Мотив агрессивности, таким образом, опирается на научение агрессии, подводящее к сильной положительной эмоции. Мы позже докажем это анализом экспериментов и Милгрэма, и Зимбардо с совершенно новых позиций, когда будем рассматривать монополию власти в социальной группе, что особенно важно в иерархии труда, в патримониальном государстве. Мотив или точнее метапотребность в агрессии очень близки к мотиву власти, но идут далее последнего, они предполагают информационный (вербальный) или физический конфликт, а не компромисс с целью использовать достигнутую власть. Такой конфликт при потребности агрессии возникает не только естественным путем, но и искусственно индивидом, что и указывает (в некоторых случаях) на эту потребность. Однако, мы отделяем, и в этом обращаемся к сторонникам когнитивной теории агрессии, агрессивное поведение в среднем от его культурной компоненты – культуры нормы агрессивного поведения, принятого в некоторых обществах или субкультурах. Спартанец будет и станет изгоем, если не покажет себя в юности жестоким при «обучении» - ночном нападении и убийстве нескольких безоружных невинных крестьян - илотов. Дворянин, который не имел нескольких дуэлей, а до дуэлей рыцарских турниров, не мог считаться совершенным и смелым воином. Отказ от дуэли означал полную аннигиляцию статуса. Но агрессивность как культурная норма и акт убийства могли не быть удовольствием – потребностью для многих в субкультуре. Здесь мы говорим о потребности в агрессии. Солдат удачи, который выбрал себе профессию из любви к искусству, а не из-за денег (см. «Семь самураев» Акиры Куросавы) – это люди, у которых агрессивность как собственное свойство включения и запуска фрустрации с оппонентом используется для «радости» борьбы с ним и испытания риска борьбы, риска смерти. Известны случаи не реабилитированных после Афганской войны солдат, которые не могли оставаться в мирной жизни без риска смерти. Один из них работал на ремонте церковных куполов без страховки принципиально, несколько раз падал и оставался в живых и продолжал работу. Или же агрессия есть инструмент для «радости», «удовольствия» физического уничтожения любого оппонента, что близко по типу садизму. Выделив из трех уровней – ситуативного - фрустрационного, потребностного (наученного) и культурного (статусного – потребность в уважении) только второй, мы им и ограничиваемся.


Какая пара альтернативна агрессивности? Та же, что и для мотива достижения – это избегание конфликта – уступка власти и т. п. – подчинение как реализация потребности в безопасности (возможно. временная). И это продолжение древнего, от биологии, решения проблемы статусов, уважения и т.п., см. выше.
^ Мотивы альтруизма и эгоизма

В отличие от Р.Е. Немова [Немов Р.С., 1995, с. 424] мы не считаем альтруизм – противостоящим агрессивному поведению. Альтруизм вовсе не уступка, а проявление, как будет показано ниже, власти. Агрессии, как и власти, противостоит вынужденное депривационное (или, возможно, добровольное, дающее удовольствие как маргинальная черта) подчинение как обеспечение безопасности, или даже излишнее услужение и унижение как частная форма удовольствия.

То что это не мотивы, а установки и потребности, не вызывает никакого сомнения. Отдельный поступок, вызванный аффектом сострадания, или аффектом раздражения, психологического срыва (при эгоистическом поступке) не стоит считать альтруизмом или эгоизмом как чертой личности. Нет сомнений и в том, что это инструментальные действия, и они, скорее всего, не становятся потребностями, не вызывают формирования химических циклов. С другой стороны, они в определенной мере пересекаются с потребностями других типов. Альтруизм как инструментальная установка включает в себя выход на высшую потребность творчества и понимание взаимной связи людей и мира. Поскольку это понимание требует широкого кругозора и культуры, то предполагает высокий уровень удовлетворения всех базовых потребностей (хотя бы в начале становления личности). Более того, альтруизм есть распределение собственных ресурсов, в частности и своего свободного времени для других людей без получения адекватного вознаграждения, что уже предполагает наличие свободных ресурсов. Дальнейшая жизнь (после утраты ресурсов) может идти с нарушением собственных потребностей, и это состояние (альтруизм в ущерб себе) можно рассматривать как исключительные (пропатологические) состояния, что и обращает на них внимание окружающих людей (святые, юродивые и т.п.). Аналогично и эгоизм в крайних формах. Но базой для эгоизма может служить любая неудовлетворенная в прошлом базовая потребность… (это может быть и жадность-стяжание и другие депривационные черты)


Отдельно следует рассмотреть альтруизм как проявление существующего ресурса. Дарить людям то, что они могут свободно взять сами, альтруизмом не именуется. Альтруизм – есть отдача, принесение другому или другим, обществу своих ресурсов. Ресурс – это то, что нужно другим, и чего у них нет. Даже небольшая помощь одного другому – означает затрату своего времени (и труда), что в какой-то ситуации может служить ресурсом. В целом же неравномерно распределенный ресурс (находящийся у альтруиста) – это власть. Альтруист – отдает этот ресурс (и тем власть), служит выравниванию этого избытка в обществе. И совершенно ясно, что как ограничен ресурс и его неравномерное распределение (негэнтропия), так ограничен альтруизм в его распределении. Если ресурс материален, то все ясно. Отдать землю и стать нищим (дворянином без двора) или равным (крестьянином). Если это поэт, ученый, то его ресурс безграничен как власть не только знаний, но продукта собственного творческого производства – информации. Но этот ресурс ограничен жизнью индивида.


Можно подозревать альтруиста в стремлении к неудовлетворенной потребности уважения, любви и принадлежности. Но это вполне достойная замена распределяемому альтруистом ресурсу и его общественно-полезной деятельности. Но, скорее всего, альтруист – это человек, который страдает от дискомфортного состояния окружающих его людей или страданий мыслимого им человечества. Сострадание и сопереживание есть, вероятно, его обостренная для социума особенность. Его потребность в безопасности не удовлетворена – он несет в себе страдания других (Федор Достоевский, Лев Толстой, Антон Чехов). Вероятно, это наилучшая трактовка (несбалансированного личными потребностями) альтруизма. Такому альтруизму не достанет никаких материальных ресурсов – он будет заботиться о людях всегда.


Считать ли это патологией? Особенно, если предполагать, что излишняя забота портит человека, ослабляет его? Это вопрос для каждого. На будущее нашим ориентиром может быть обсуждение того, как воспитать человека, у которго в будущем будут удовлетворены почти все потребности, но при этом, чтобы человек не вернулся в свое биологическое состояние от отсутствия текущих жизненных проблем.


Как сказал Маслоу, человек, у которого в детстве какие-то из дефициентных потребностей не удовлетворялись (в его собственном мнении) может остаться «недочеловеченным» на долгое время, иногда и навсегда, что несомненно является патологией. И по Маслоу, человек, у которого в детстве имел всего в достатке (и, вероятно, легко с частью расставался, не замечая) может носить в себе не только стремление к творчеству, но и относительно большую терпимость к личному дискомфорту в течении последующей жизни. Такой дискомфорт компенсируется гигантским выходом положительных эмоций творчества (совершенно, кстати, не обязательно, существенных результатов для общества – важно, чтобы это нравилось индивиду) – так мы можем объяснить альтруизм как допустимость дискомфорта. Мы также не можем исключать другой модели: радость одаривания и даже подготовки к этому акту является также и творчеством и мощным положительным аффектом для альтруиста. Личное творчество также – достаточная компенсация для многих жизненных неудобств – в этом природа выдержки многих монахов – схимников, политических заключенных и т.п. Несомненно, в этом есть нечто «сверхчеловеческое» в пику «недочеловеченному», и это «сверх» неадекватно биологической природе человека.


Суждение Маслоу о достатке в юности требует колоссального внимания и критики, поскольку условия полного обеспечения могут в реальности вести и к оголтелому эгоизму. Дополнительные факторы – семейные отношения и образцы поведения при этом очень важны. Кроме того, сам автор – Абрахам Маслоу – испытывал в своей юности множество проблем от матери и отца, и его суждение никак не вяжется с его личным опытом. Это только означает, что проблема глубже, чем кажется.


Как бы ни хотелось видеть в обществе потенциальные возможности к альтруизму – биологических оснований к этому пока, кроме обсуждаемых здесь исключений, мы не видим.


Впрочем, остановимся на минуту - общество еще тысячелетие назад было почти целиком построено на неудовлетворенной потребности в безопасности, оно почти поголовно было голодным, оно, крестьянство до феодализма, почти всегда ненавидело тяжкий труд на земле (отчуждение даже «на земле», обычно именно «на», потому, что не «своей» - с учетом «шутки» Михаила Жванецкого) ввиду нестабильности и отсутствия гарантий, полной конфискации излишка продуктов в подавляющей части патримональных государств и властителей. Из этого следует, что почти все общество прошлого было «недочеловеченным». Этого вполне достаточно, чтобы сохранить оптимизм других исследователей и в целом на будущее! А тех, у кого нет оптимизма, вызвать полноценную фрустрацию как подготовительный, эмоциональный фон для борьбы за изменение существующего положения!

В любом случае, как вывод, альтруизм – есть энтропийное поведение личности, распределяющей свой излишний ресурс, если речь идет об одиночке на фоне людей, не проявляющих альтруизма. Однако в жизни людей основные формы деятельности представляют собою негэнтропийные процессы [Вальтух К.К., 2001, с. 112-113], т.е. процессы, создающие менее вероятные состояния, процессы и объекты из объектов и материи, распределенной более вероятно, естественно, что такое перераспределение (производство) происходит за счет прошлых и текущих затрат энергии Солнца.


Отдельная тема - инструментальное координация поведения людей в процессе совместной деятельности без тщательной выверки вклада каждого (община или утопический коммунизм). Оно предполагает 1) полное удовлетворение всех потребностей или 2) полное отсутствие удовлетворения, практический голод и деление остатка. В последнем случае нельзя говорить об альтруизме как 1) в силу избытка ресурсов, так и 2) в силу его полного отсутствия. Безучетный вклад каждого выполняется или 1) в силу отсутствия потребности в учете и не может быть замечен как достоинство или 2) в силу полного и равного отсутствия ресурсов и всех индивидов, что опять-таки не позволяет видеть в этом поощряемую кем либо из участников форму поведения. В обоих случаях роль личности среди окружающих участников становится маловыразительной – как 1) в силу достаточности формы свободного труда, так и 2) в силу необходимости формы принудительного обстоятельствами труда с риском не получить никакого подкрепления и погибнуть от голода.
^ Рутинный труд как демотивирующий фактор

В работах по теории МакКлелланда следует отметить интересный результат в части поведения индивидов с высокой и низкой установкой на достижение.


Люди с высоким уровнем достижения по МакКлелланду показывают превосходство в усвоении и развитии своих результатов в сравнении с индивидами низкого уровня мотива на достижения. Исключением этому является исполнение рутинных, обыденных заданий, т.е. таких заданий, в которых нет творчества, невозможно научиться лучшему исполнению работы: вычеркиванию какой-то буквы из печатного текста. В этих случаях по результатам Лоуэлла индивиды высокого уровня достижения уступают индивидам с низким уровнем достижения [Мадди С., в разделе «Исследование периферии личности. Позиция МакКлелланда, ссылка на [МсClelland, 1961].


Мы останавливаемся на этом факте, чтобы прервать обсуждение работы МакКлелланда и обратиться к теме рутинного труда и его места в иерархии потребностей Маслоу


При исследовании остальных теорий, связанных с мотивацией труда, мы должны ввести новые объекты в исследование личности – рутинный труд и творческий труд управления в организации. Оба связаны с разделением труда. Этой обширной теме посвящен другой раздел и сжатое популярное издание [Четвертаков С.А., 1998]. В данном материале мы используем по этой теме минимум информации для связи видов труда с мотивацией и в приложении к теориям мотивации, которые не явным образом связаны с понятиями рутинного и творческого труда.


В истории человечества, начиная с биологического состояния homo sapiens, используется разделение труда. Первоначально оно носит биологический половозрастной характер как внутрисемейное или внутристадное разделение труда (половое и возрастное). В присваивающем, охотничьем хозяйстве это разделение отражается уже на массовом изготовлении первых орудий труда (рубила в палеолите до неолита). При становлении производящего хозяйства (земледелия в Евразии и Африке или, возможно, переработки выловленной рыбы на Западном побережье Южной Америки) разделение труда начинает принимать организованные формы первых иерархий труда, о происхождении и структуре которых мы будем говорить в другой работе.


Иерархия труда как объект в социологии отличается от «организации» о которой говорит Макс Вебер, отличается от государства как политической структуры, но носит еще более общий модельный характер, включая все указанные структуры. Именно иерархия труда включает рутинный труд на нижнем уровне и творческий труд управления на всех остальных вышестоящих.


Иерархия труда в истории человечества принимала различные функции (производственные, только фискальные, военные, как элемент использования в социальном присваивающем хозяйстве – рабовладельческом способе производства, например. при завоевании и уводе пленных в рабство, играла различные роли, и на них мы сейчас не будем останавливаться. Существенно, что в наиболее адекватных формах в иерархии труда как обобщенной и широко распространенной модели постоянно предполагается рутинный труд и творческий труд управления.


Рутинный труд в психологии труда определяют как бедность сенсорного воздействия на индивида путем чрезмерного дробления рабочих операций, их простотой в сочетании многократным повторением в одном и том же темпе и слабой загруженности интеллектуальной сферы работника [Ильин Е.П., 2001, с.209].


Творческий труд управления определяется как творческий труд, связанный с координацией различных видов рутинного труда в социальных структурах разделенного труда, т. е. умственный творческий труд управления (координация, планирование, контроль и распределение результатов общего труда разделенных видов). Или иначе, управлением называется творческий умственный труд работника управления, который выступает как звено в замкнутой цепи управления с подчиненными работниками управления или работниками рутинного труда в виде объектов управления. Труд управления включает 1) прямое и/или управляющее воздействие – формирование заданий и планирование (определение) объемов заданий, сроков завершения, а также в ряде случаев, но не всегда, планирование объемов ресурсов, необходимых для исполнения; и 2) обратную связь в цепи управления – оценку результатов исполнения заданий и анализ ситуации. В функции управления входят: распределение заданий вниз по исполнителям и суммированное представление результатов снизу вверх, координация труда и др.


Степень рутинности труда в истории развития разделения труда постепенно нарастала. Однако следует сказать, что иерархия труда возникла значительно раньше, чем рутинный труд стал массовым в истории человечества. Именно в отдельные моменты и в отдельных местах потребность в рутинном массовом труде и сформировала структуру иерархии труда. Позже и долгое время спустя иерархия труда во многих сферах использовалась по другому назначению – сбору и распределению прибавочного продукта, однако сам процесс (фискального – о различиях принудительной дани, фиска и современного налога в отдельном материале) сбора такого продукта по территории и является рутинной процедурой, соответствующей функциональным возможностям иерархии труда.


Для системы мотивации труда (позитивного и негативного отношения человека к труду) важны несколько положений, которые мы далее будем использовать как аксиомы, однако подробное обсуждение этих тем дается в другом материале.


1. Рутинные труд не удовлетворяет высшие потребности человека в творчестве (или игре)


Об «обогащении» труда и других результатах исследования монотонии и мотивации в рутинном труде смотри в Специальной части «Рутинный труд и мотивация в рутинном труде».


2. Творческий труд управления является творческим трудом, но предметом этого труда являются другие индивиды.


Неверно думать, что труд управления может быть бюрократизирован до предела. Управление осуществляется над реальными живыми людьми (объекты управления), и контроль над ними является минимально настолько творческим, насколько отличаются подчиненные люди от автоматов. Работу управления с людьми возможно уподобить работе авиадиспетчера – у каждого самолета есть свой курс и эшелон (высота), и эти параметры должен задать руководитель, но каждый летчик плюс техника могут отклониться от маршрута и графика, а ценность каждого отклонения и порядок, время коррекции, определяет сам руководитель – творчество в основном состоит в этом, если только предположить, что все остальное расписано по инструкциям (например, у руководителя низшего звена – заводского мастера в бригаде рабочих и т.п.). И не социологу, знающему, какой сложный объект исследования – общество и человек сам по себе – свойственно по-простому заявлять, что управление человеком может быть не творческим трудом.


Степень рутинности труда в массовом масштабе достигла своей вершины в 30-х годах прошлого столетия (Тейлоризм, Фордизм) в развитых капиталистических странах. И постепенно в «постиндустриальной культуре» происходит процесс автоматизации рутинного труда, сдерживаемый наличием обширной периферии культур примитивных форм труда. Однако в ядре развитых стран возникают новые процессы, обусловленные ростом объемов творческого труда в целом и даже деформаций иерархий труда в связи с уменьшением роли рутинного труда в них, о которых мы говорили в 1978 г. в рукописи, оценивающей перспективы коммунизма.


В свете сказанного мы можем иначе и более систематично посмотреть на истории развития теорий мотивации труда в XX-м веке.

^ Фредерик Херцберг и теория Маслоу

«Мотивационно-гигиеническая» теория Ф. Херцберга построена на массиве мнений инженеров и бухгалтеров, т.е. специалистов в основном творческого умственного труда, хотя для времен середины XX-го века труд бухгалтеров уже стал в значительной степени и рутинным трудом расчетчиков.


Если говорить кратко, Херцберг заметил и выделил следующее: ряд «гигиенических» факторов (улучшение факторов труда), снимает неудовлетворенность работников, но не вызывает рост заинтересованности в труде, не мотивирует (не заинтересовывает) их улучшать и развивать труд. В то же время другая совокупность факторов, названных им «мотивационными», увеличивает мотивацию (интерес) работников к труду.


Среди факторов, которые Херцберг назвал гигиеническими, мы видим заработную плату, технические условия труда, межличностные отношения.


Среди мотивирующих факторов автор теории перечислены «факторы, ведущие к возникновению позитивного отношения к работе…, поскольку они способствуют удовлетворению личностной потребности в самоактуализации на работе» [Herzberg et al, 1959/1993, p.114], причем сам Герцберг провел аналогию своих обобщений с теорией Маслоу.


По сути, все мотивационные факторы оказываются в сфере роста, в сфере творчества и потребности в уважении и самоуважении, речь о том, что потребность самоуважения тесно связана с ростом и творчеством, если творчество приносит радость, то самоуважение работника растет даже часто безотносительно к оценке окружающих. Потребности гигиенические оказываются в сфере деприваций, в сфере базовых потребностей, не связанных с ростом: физиологических (например, условия труда, отопления чистоты рабочего места и т.п.), безопасности (факт наличия работы, приемлемой зарплаты), общения (минимально приемлемые условия, отсутствие скуки) и частично уважения).

Действительно, что мы считаем гигиеной? Гигиеной мы считаем то, что является нормой жизни, то, что должно быть безусловно, что мы имеем, чего уже достигли. Мы не хотим потерять то, что уже имеем. Потому гигиенические элементы и есть гарантии удовлетворения потребностей низшего уровня. В широком смысле это потребности в безопасности – сохранить то, что уже имеется при угрозе это наличное потерять (психологический фактор – тревога, физиологическая основа – вещества, вызывающие тревожное состояния)


Герцберг сумел отметить следующее – проблемы рутинного труда, бюрократические правила в системе государственных учреждений и промышленных организаций не вызывают энтузиазма и не мотивируют труд. По его верному мнению «…основная трудовая мотивация возникает из осознания личных достижений и ощущения роста личной ответственности. Бюрократическая ситуация обычно не способствует ни тому, ни другому» [Herzberg et al, 1959/1993, p.125]. При этом Герцберг показывает наличие сторон труда (гигиентического типа), в которых невозможно мотивировать труд: «Это атомизированные, рутинные, монотонные работы. В их рамках понятия ответственности и достижений теряют смысл…Здесь особую значимость приобретает гигиена. Чем менее возможным становится появление «мотиватора», тем более высоким дложен быть уровень гигиены, обеспечивающий приемлемость работы [Herzberg et al, 1959/1993, p.115].


В этот момент мы можем вернуться к результатам экспериментов по МакКлелланду. Его индивиды с высоким уровнем достижения не могут успешно исполнять рутинные работы. Его сотрудники в эксперименте, имеющие низкое достижение более успешно выполняют простую монотонную работу. Этот результат подтверждает и теорию Герцберга, и теорию Маслоу. Творческие люди, люди, привыкшие к творческой активности, с трудом выполняют рутинные и простые операции. Наоборот, люди с низкими требованиями к неопределенности, к творчеству, более охотно и потому эффективно выполняют простую и ясную работу.


Можно теперь указать место теории Герцберга на поле иерархии потребностей Маслоу, см. рис. 31.




Рис. 31. Место гигиенических и мотивационных факторов («мотиваторов») Герцберга в системе Маслоу


Заметим, что потребность уважения и самоуважения находится в спорной области как субъективный фактор. Человек может уважать себя и за зарплату на фоне своих коллег, причем не будет испытывать взрывов или стремлений творчества. Тогда фактор уважения станет фактором, который индивид стремится сохранить, и тогда он работает на сохранение достигнутых позиций (потребность в безопасности). Творчество, проявляемое с позиций безопасности, сохранения, консерватизма, значительно менее эффективное, и вряд ли его можно именовать этим словом. Мы снова и снова возвращаемся к творчеству, и к направленности на достижение как к процессу, мотивирующему активность человека. Только тогда самоуважение индивида поднимается объективно и является конструктивным, подкрепляя и формируя многократно установку индивида на достижения.


Интересно отметить оправдания Герцберга по поводу того, что он не опрашивал производственных рабочих и конторских служащих, которых можно рассматривать как работников рутинного труда на момент экспериментов. Объективно Герцберг согласен с тем, что это группы совершенно разного типа с разными мотивами и жизненными установками.

Именно Герцберг акцентировал внимание на реструктуризацию рутинных работ для увеличения их осмысленности, возможности ставить и достигать целей в труде. С другой стороны, автор отметил, что во многих случаях следует сделать все возможное, чтобы работники считали свой труд мотивированным, но он понимает, что объективно или в реальности рутинный труд сделать мотивированным проблематично.


Теория Герцберга носит конкретно-исторический характер, отражает момент в развитии капитализма – поворот от рутинного труда к творческому потому, что возникает лишь при появлении новых творческих видов труда на фоне общераспространенного и до того считавшегося естественным и нормальным рутинного труда. Она важна на момент середины прошлого столетия и для всего оставшегося в поле рутинного труда человечества. Примером подтверждения соответствия теории Герцберга общей теории Маслоу и тем самым и подтверждением локальной истинности самой теории Герцберга является следующее: отмечено, что в момент промышленного кризиса и высокой безработицы – гигиенический фактор Герцберга выходит на первый план, а проблемы его «мотиваторов» ослабевают, становятся менее значимыми. Это объясняется никак не теорией Герцберга, по поводу которой, кстати, пеняют в этой части на нестабильность его, Герцберга, теории, а именно теорией Маслоу. Из теории Маслоу следует, что когда значительная часть работников оказывается за воротами, а конкуренция за рабочее место резко возрастает, потребность в безопасности работающей части работников резко возрастает (перестает удовлетворяться). Она, опасность увольнения или неудовлетворенная потребность в безопасности, и делает ничтожными, несущественными на это период более высокие потребности уважения и развития, самоактуализации.


Хорошо и интуитивно Герцберг чувствует различия между творцами и гигиенистами, считая совместимым то и другое в одном человеке (его теория Адама и Авраама):

Гигиенисты довольны зарплатой и не рады результату, рады окончанию труда. Они по Ф. У. Тейлору «притворщики». Хотя они исполняют свой труд, но на них, по мнению Герцберга, никогда нельзя полагаться в сложных ситуациях:

«Я считаю, что нацеленные на гигиену подведут компанию в тот самый момент, когда она более всего будет нуждаться в их дарованиях. Они могут быть мотивированы лишь на время при условии получения ими некоего внешнего вознаграждения. В экстренных ситуациях, когда организации становится, что называется, не до гигиены, они могут не справиться со своей работой» [Herzberg, 1966/1974, р. 89].


Менеждер, ориентированный в этом духе, занимающий руководящий пост, может принести огромный ущерб предприятию.

Что понимает автор под сложной ситуацией в описанном выше контексте: необходимость быть творцом без оглядки на оплату труда и при угрозе безопасности фирме и работнику лично, т.е., выражаясь по-русски, «не думать о собственной шкуре». На такое способны активные люди, которые работают с азартом, готовы идти на риск, настолько увлечены проблемой, что возникает сдвиг «мотива на цель» – интересная или критическая проблема важнее безопасности.. Можно только утверждать с позиции теории Маслоу, что такие люди в такой момент вовсе не норма, а наоборот, исключение из правил, см. выше, и что ценить их должна фирма, организация, общество и т.п. в значительно большей степени. Это может дать теория Маслоу. Этого не может дать теория Герцберга – хотя и использует наблюдения, фактологически верные.


С другой стороны нам очень важно фактологическое утверждение в теории Герцберга по поводу совершенствования гигиенических факторов. А именно включение или подъем гигиенических факторов вызывает «хорошее настроение» лишь некоторое время:


«После непродолжительного «хорошего» периода рабочие вновь начинают испытывать чувство неудовлетворения, «поскольку гигиенические требования не имеют предела». Если рабочие не смогут обрести мотивацию в самой работе, руководству придется постоянно бороться за поддержание производительности труда на надлежащем уровне». [Шелдрейк Дж.]


Что означает представленное явление, какие глубокие последствия они имеют для общества, для его возможностей, мы рассмотрим позже и в другом материале, когда будем говорить о классовой структуре в иерархии труда.


Какие пересечения у Герцберга c МакКлелландом? Герцберг находит общее в мотивации гигиенистов с мотивом избегания (в данном случае труда). Вот его текст:


«Нацеленный на гигиену — это не просто жертва неких обстоятельств; его мотивация направлена лишь на временное удовлетворение. И не то чтобы работа не представляла ему возможностей для самореализации, — скорее, его потребности заключаются в чем-то совершенно ином, — у него потребность не достичь, а избежать (курсив –СЧ). Он ищет положительные ощущения на пути поведения, направленного на избежание неприятностей, и потому его хроническая неудовлетворенность является следствием дефекта мотивации. Хроническая депрессия, неэффективный мотивационный паттерн (шаблон), который обеспечивает продолжение неудовлетворенности, и неумение или нежелание расти — все это характеризует, в конечном счете, невротическую личность» [Herzberg, 1966/1974, р. 81].


Избежать труда, его объема и интенсивности – вот мотив гигиенистов. Но Герцберг видит в этом невротизм личности, между тем как большая часть общества вынуждена заниматься вовсе не тем, что увлекает. Здесь, как у многих социологов США, а тем более это касается времен Маккартизма и несколько позднее, в разгар холодной войны, нет выхода на полное освещение истины. Возможно, потому Герцберг и занимается невротизмом и творчеством только работников умственного труда, что масштабы творчества и рутины у рабочих и бухгалтеров при сравнении окажутся сверхмеры объективными и более тревожными и откровенными, чем проблема невротизма и сверхтворчества маргинальных групп лишь одной формы труда.

Итак, гигиенисты по Герцбергу – это люди с мотивом «избегания неприятности», только неприятностью является сам труд. Мотивированные к труду у Герцберга – это люди c мотивом «на достижение» во всех отраслях деятельности у МакКлелланда.


Но есть и обратная перекличка теорий. У МакКлелланда индивиды, мотивированные на достижение (установка на достижение и творчество), не любят заниматься рутинным трудом, см. выше. Они просто не выкладываются, понимая, что труд не интересен, и в нем ничего не достигнуть. Сам МакКлелланд не называет их невротиками, как это делает Герцберг. Он понимает их мотивы.


Обвинения, которым подверглась теория Герцберга по поводу предположений неискренности опрашиваемых работников о причинах их удовлетворенности или неудовлетворенности справедлива лишь частично: никто не мешает повторить измерения анонимно. Главные позиции отражают реальные жизненные интересы (потребности) людей, даже если последние и не станут лучше работать в результате нововведений.
^ Теория Х— Y  Д. МакГрегора и иерархия Маслоу

Фактически теория отражает массовые мнения менеджеров о существовании двух видов работников:

работников Х, ориентированных на избегание (труда и ответственности);

работников Y, ориентированных на творчество и игру, решаемые проблемы и на ответственность за собственные результаты.


Собранные или представленные МакГрегором мнения менеджеров несомненно отражают жизнь и все предыдущие теории, особенно когда мы прилагаем теории не к абстрактной активности с когнитивистской позиции диссонанса (МакКлелланда), а к реальным подмножествам труда: рутинному всех видов труду и к творческому труду всех видов, (включая и творческий труд управления, и труд исследователя и физический труд, например, в спорте или в художественном ремесле). Однако, теперь мы учитываем, что в реальности, кроме индивидов с их отношением к труду, существуют как минимум два вида труда – рутинный и творческий, и эта объективная реальность накладывается на отношения работников к труду. На схеме, см рис. 32 мы показываем, что часть работников, с установкой на творчество вынужденными обстоятельств