Реферат: Формирование муниципальных программ социально-экономического и научно-технического развития территории

Валиева О.В.

начальник отдела науки

администрации Советского района

г.Новосибирска


Формирование муниципальных программ социально-экономического

и научно-технического развития территории


“Конечной целью политики является... всеобщее равенство перед законом, максимально возможная свобода, экономическое благосостояние и мирное сотрудничество всех людей.”

К.Виксель


Основной особенностью Академгородка (Советский район г. Новосибирска) является высокая концентрация научно-технического потенциала. На территории района находятся Сибирские отделения Российской академии наук и Российской академии медицинских наук, Новосибирский государственный университет. В составе Новосибирского научного центра функционируют около 50 учреждений фундаментальной и прикладной науки, более 200 наукоемких компаний.

Исторически Академгородок (Советский район г. Новосибирска) формировался вокруг Новосибирского научного центра (ННЦ) СО РАН, главная задача которого состояла в развитии комплексных фундаментальных исследований по ключевым направлениям науки, отборе и подготовке ученых и специалистов из представителей талантливой молодежи. Однако, за последние годы наметилась устойчивая тенденция к сокращению доли молодых ученых в науке, снижению стимулов к инновационной научной деятельности, усилению процессов локализации науки и слабой интеграции научных исследований и разработок в сферу реального производства.

В рамках реализации программ, предусмотренных Стратегическим планом устойчивого развития города Новосибирска, разработана и успешно осуществляются городская целевая программа «Территория научно-технического развития – технополис Новосибисрк». Данная программа закладывает объективные основы для формирования партнерских отношений органов государственной власти, органов местного самоуправления, науки, наукоемкого бизнеса и местного сообщества и нацелена на инновационное научно-техническое развитие территории. Однако, принятые федеральные законы (к примеру, 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления на территории Российской Федерации») формально ограничивающие органы муниципальной власти в проведении научно-технической, образовательной, промышленной и инновационной политики, сводят на «нет» все усилия органов местного самоуправления по выстраиванию новой парадигмы отношений как с местным сообществом в целом, так и с ключевыми партнерами от бизнеса и институтов гражданского действия в частности.


Институциональное проектирование программ социально-экономического развития территории


Неолиберальные концепции отводят государству весьма незначительную роль, однако на наш взгляд упразднение функции государства несет в себе поспешный, если не сказать опасный характер. Институт государства изменяет роль центральных политических инстанций, но это не значит, что государство как производитель общественных благ утрачивает свое значение, скорее возрастает значимость региональных и местных органов власти, как структур, несущих ответственность за создание благоприятных условий для осуществления предпринимательства и поддержки общественных инициатив. В новых условиях государство должно стремиться создавать качественно новые формы регулирования, повышающие конкурентные преимущества национальной и региональной экономики, опираясь на социо-культурные традиции своей страны и своих граждан.

Сегодня ни у кого не вызывает сомнения значимость составления стратегических планов развития территорий. Но нельзя забывать, что жизнеспособность программ и планов во многом зависит от того, насколько исследованы существующие формы взаимодействия основных субъектов города и региона, а также стимулы к эффективной деятельности и сотрудничеству, создаваемые институциональной средой. Диагностика текущего социально-экономического состояния региона должна быть направлена на выявление основных проблем развития и поиск конкурентного преимущества. Для оценки текущей ситуации в регионе и его потенциальных возможностей на наш взгляд представляется важным использовать комплексный подход. С одной стороны мы должны исследовать институциональную среду, влияющую на формирование взаимодействия основных ключевых групп. С другой стороны через анализ общеэкономической ситуации в регионе прийти к выводу о том, какие основные тенденции определяют направления деятельности и демонстрируют наибольший потенциал развития.

При институциональном проектировании, на наш взгляд, важным представляется оценка существующей институциональной среды, на которую направлен вектор предстоящих изменений. Под институциональной средой мы будем понимать совокупность формальных норм и неформальных ограничений, складывающихся под воздействием политической, экономической и социокультурной динамики изменений.

К основным задачам исследования институциональной среды можно отнести:

Исследование стимулов, создаваемых институциональной средой, и выявление факторов, влияющих на потенциал развития территории и местного сообщества;

Анализ и оценку эффективности сложившихся форм и характера взаимодействия между субъектами законодательной и исполнительной власти, местным сообществом и бизнесом;

Поиск эффективных форм интеграции для реализации потенциала молодежи и расширения возможностей ее участия в перспективных направлениях научно-технического, экономического и социального развития;

Оценку ресурсного и инновационного потенциала территории;

Разработку методических рекомендаций для региональных и городских властей по повышению эффективности проведения инновационной научно-технической и социально-экономической политики.

Диагностика институциональной среды строится на анализе формальных и неформальных норм и правил, сложившихся при взаимодействии основных ключевых фигур. Анализ формальных правил включает в себя общую оценку рамочных условий хозяйственной деятельности: общеэкономическую политику (промышленная, инвестиционная, образовательная, инновационная и пр.), а также анализ действующей законодательной и нормативно-правовой базы. Неформальные правила базируются на преобладающих формах взаимодействия, которые во многом определяются траекторией предшествующего развития (path dependence) и сложившимися общепринятыми нормами поведения, как в рамках локализованных структур, так и общества в целом. Основной задачей властных структур должен являться поиск таких форм сотрудничества, которые бы носили взаимовыгодный характер для всех участников контрактных отношений.

Особе внимание заслуживает методология выстраивания взаимодействия, которая включает в себя, во-первых, проведение опросов основных субъектов территории: представителей властных структур, местного сообщества и бизнеса. Целью данных опросов является поиск путей взаимного пересечения интересов и проблем, возникающих при взаимодействии. Во-вторых, создание переговорных площадок. Эти формы коммуникативных технологий направлены, прежде всего, на выстраивание институциональной модели взаимодействия власти, бизнеса и местного сообщества, поиск компромиссов и попытку установления единых правил игры через заключение социального контракта.

На основе проведенных мероприятий по исследованию институциональной среды, разработки моделей сотрудничества и диагностики текущего социально-экономического развития территории можно подготовить необходимую информацию для формирования целей и задач программ развития. В этой связи уместнее, на наш взгляд, данные программы составлять как план целевых мероприятий исходя из существующих конкурентных преимуществ региона или города. Необходимо отметить, что существующие методики составления стратегических планов зачастую игнорируют существование ключевых партнеров, имеющие свои интересы и решающие задачи на территории. Детерминируя интересы только городской, региональной и/или федеральной власти, и при этом, не учитывая персонификацию по министерствам и ведомствам, существование крупных бизнес-структур, ассоциаций и союзов промышленников и малых предприятий невозможно полностью определить уровень согласованности интересов и потенциальных возможностей территории.

Формализованный анализ, используемый в большинстве случаев при разработке стратегий развития, позволяет в ускоренном режиме разработать региональные и муниципальные программы, однако при этом велика вероятность того, что эффективность реализации этих программ останется на крайне низком уровне. В качестве альтернативы можно рекомендовать подход, направленный на достижение консенсуса среди ключевых фигур и ставящий основной своей целью совместное участие в решение проблем города и региона на взаимовыгодных условиях при прозрачности «правил игры».

Методика диагностического анализа текущего социально-экономического развития территории может быть выстроена в соответствии с приоритетами развития. Так, при оценке инновационного потенциала и составлении программ социально-экономической и научно-технической политики необходимо на первый план выдвинуть оценку научно-технического, промышленного, кадрового и образовательного потенциала, инфраструктуры поддержки и возможностей для осуществления инновационной деятельности, а также оценку потенциала малых и средних наукоемких предприятий.


Проектирование программ инновационного развития


Изучение влияния стимулов и барьеров, обусловленных институциональной средой, на процесс создания инноваций приобретает особую важность в тех случаях, когда речь заходит об инновационных стратегиях развития территорий. Устойчивый поток инноваций может возникать лишь тогда, когда существуют установившиеся правила игры для всех участников инновационной системы. Формализовав правила для отдельной фрагментарной структуры без трансформации сложившихся институциональных ограничений в рамках всей экономики мы провоцируем рост трансакционных затрат, санкционируем оппортунизм и создаем неравные условия конкуренции для уже сложившихся инновационных структур.

Осмысление существующего инновационного потенциала при формировании инновационной политики и поиск стимулов к разработке и осуществлению нововведений ставит приоритетом исследование многогранности институциональных моделей взаимодействий и оценку эффективности существующих связей на различных этапах инновационного цикла. При построении цепной модели инновационной деятельности принципиально меняется роль самой науки, ее уже нельзя рассматривать только как создающую предпосылки, определяющим должны быть обратные связи со всеми структурными элементами.

В рамках совместного исследовательского проекта при финансировании фонда GDN1 прошли несколько встреч, основной целью которых являлась попытка выстроить взаимодействие между молодыми учеными, представителями властных структур региона и города, наукоемкого бизнеса и администрациями институтов СО РАН. В ходе обсуждений, предпринятых на круглых столах, были выявлены ряд серьезных проблем, которые говорят об отсутствии «обратной» связи между учеными, властью и бизнесом. Так, низкий уровень информированности о программах областной и муниципальной администраций не позволяет научной молодежи ориентироваться в социально-экономических программах развития территории, что в свою очередь приводит к снижению уровня доверия к органам власти. В ходе диалога молодых ученых и представителей наукоемкого бизнеса участники пришли к выводу, что на территории района не созданы адекватные формы взаимодействия науки и бизнеса и это при обоюдной заинтересованности сторон. Можно сказать, что успех конструктивных диалогов во многом определяет те практические шаги, которые должны предпринимать все участники для достижения обозначенных в ходе дискуссий целей.

Безусловным фактором, влияющим на уровень инновационной активности, являются формальные нормы, регулирующие взаимодействие основных ключевых групп при использовании результатов научно-исследовательских работ. Традиционная плоскость конфликта прав на созданную интеллектуальной собственности по-прежнему лежит верхним пластом в твердой породе межличностных и межкорпоративных взаимодействий. Отсутствие четкой спецификации права собственности на использование интеллектуального ресурса заставляет наукоемкий бизнес и НИИ ограничивать легитимность своих взаимоотношений и более того, переносить конфликты из области правообладания на имеющиеся противоречия в остальных сферах отношений. Ограничение прав на использование актива снижает его экономическую ценность, повышая трансакционные издержки обмена, передачи и получения дохода. «…В тех сферах, где государство не помогает принуждать к исполнению контрактов или даже напрямую запрещает обладание и обмен, высокие трансакционные издержки обычно ограничивают или даже предотвращают обмен»2. Особую роль государства как фактора, влияющего на издержки контрактации, подчеркивал и Дуглас Норт 3.

По существующим правилам, все разработки научных организаций принадлежат государству, если они созданы на бюджетные средства. У государства нет системы финансового контроля, отсутствует база для оборота объектов интеллектуальной собственности. Для разработчиков фундаментальной науки проблемы сводятся к самостоятельной поддержке патента за счет собственных внебюджетных источников и невозможности самостоятельно распоряжаться результатами собственного труда. Таким образом, авторы разработок не заинтересованы превращать результаты научных исследований в изобретения, теряются стимулы к разработке инновационных продуктов, усиливается отток изобретений за рубеж.

В отсутствии стимулов к защите прав интеллектуальной собственности важным параметром институциональной среды инноваций является емкость рынка. Отечественный рынок с его низкой инвестиционной активностью не может выступать дополнительным стимулом к осуществлению инноваций и технологических нововведений, поэтому на начальной стадии становления инновационно-ориентированной экономики, в процессе создания формальных норм и адаптации существующих институтов к новой институциональной среде, необходимо внедрение фискальных стимулирующих мер для всех потенциальных акторов инновационного процесса.

Формирование целей и предпочтений акторов инновационного процесса происходят под воздействием институциональных факторов и складываются в результате социализации. Определение степени влияния существующих институтов на революционные идеи, их восприятие и действия со стороны основных действующих лиц инновационного процесса должно стать ключом к пониманию изъянов действующей системы при проектировании новых более эффективных институтов.

Реализация экономических проектов, к которым можно отнести и концепцию развития инновационно-ориентированной экономики, требует от ученых обладание мощным преобразующим потенциалом. Новые правила предъявляют особые требования к ученому, как к субъекту инновационной структуры, возникает потребность в новом формате ученого-инноватора и новой культуре коммуникативной самоорганизации. Но в результате глубинных изменений происходит прагматизация академической среды, разрушаются перспективные научные направления, наблюдаются существенные трансформации в механизме воспроизводства научных кадров, снижается уровень доверия к власти.

Продолжающийся кадровый дисбаланс в науке заставил государство принять меры по усилению государственной поддержки молодых ученых. Но смещение акцентов в сторону усиления материальных стимулов для сохранения кадрового потенциала не может решить принципиально проблему. Причины, по которым молодежь уходит из науки намного сложнее и глубже. Очень красноречиво высказывание одного из молодых ученых:4

«Я по поводу мотивации привлечения молодых, вот, сотрудников и работников. Дело в том, что да, зарплата там, пакет социальный - это все конечно важно. Но тут для молодых, поскольку они все-таки еще молодые, тут важно показать им перспективу роста - профессионального и карьерного какого-то роста. Что человек, он проработает в течение 10 лет, да, вот. Но после десяти лет он добился чего-то и перейдет на другую ступень и там он уже будет реально зарабатывать. Если этого как бы нет такого и если этого не показывать, то конечно у человека нет стимулов...»


В частности, исследование, проведенное Советом молодых ученых ИЭОПП СО РАН в 2004 г. показало, что молодежь не всегда имеет доступ к современному оборудованию для проведения экспериментов.5 Это снижает шансы получить принципиально новые результаты, найти новые способы решения научных задач. Около 50% молодых ученых на вопрос «Если исходить из Вашего опыта, то какие ассоциации вызывает у Вас слово "наука"»? ответили «стоицизм», а 28% связали научный труд со страданием.

Существенно изменились ценностные ориентации населения в отношении научной деятельности: снизилась степень общественного признания науки в прогрессе экономического развития страны, произошло снижение социального статуса ученого. Все эти факторы не могут формировать позитивное отношение к научной и исследовательской деятельности и с течением времени все тяжелее поддаются коррекции. Таким образом, для ученых стимулы материального характера не являются приоритетными. Пока не сформирована «терпимость» самого общества по отношению к ученым как к акторам инноваций и как к носителям фундаментального (чистого) знания невозможно ожидать сколь бы то ни было существенных изменений в целевых установках самого научного сообщества.

Если правовая система или формальные нормы регулируются исключительно правительственными законами и актами, то социокультурная среда находится под двойным гнетом неформальных норм, привнесенных эволюционными и революционными процессами институционализации. И в первом случае и во втором, государство несет полную ответственность за свои «провалы».

Несоответствие формальных норм ожиданиям акторов переносит попытки разрешения проблем в неформальное русло, ситуация усугубляется тем, что в постсоветской экономике по-прежнему сильна институционализация неформальных практик как основного способа разрешения конфликтов. Озабоченность по поводу несоответствия правовой и социокультурной среды российских институтов высказывают очень многие отечественные исследователи. Преобладание неформальных практик над формальными инструментами регулирования – основная отличительная черта России и главная причина неуспеха реформ.6Опережающая трансформация базовых институтов породила догоняющую модернизацию социокультурных норм и, как следствие, конфликтные неправовые взаимодействия. По сути, происходит наложение на неформальные социокультурные нормы преобладающих неправовых практик, выстроенных благодаря отрыву административно-правовых ограничений от реалий повседневности. Если вспомнить исторический пример крепостного права в России, как формального института, не соответствующего эволюции институциональной среды, и приведшее в последствии к крестьянским восстаниям, окрашенным «социальным цветом»7, то можно прогнозировать, что внедрение искусственных локальных особых экономических зон при дальнейшем вакууме в самой институциональной среде инноваций, определяющей правила игры на поле инновационных технологий, может привести к дальнейшей деградации научной среды и социальному взрыву.

Базовым звеном в цепочке взаимодействий является низкий уровень институционального доверия и как следствие – высокая персонификация отношений. Мы не ставим своей целью приводить результаты многочисленных социологических опросов, остановимся только на том, что значимость уровня доверия возрастает на порядок в условиях постоянно меняющихся требований к экономической и социальной организации общества. Так, Инглхард межличностное доверие относил к важнейшему элементу устойчивого культурного синдрома, обусловливающему стабильность демократии.8 А Ф.Фукуяма, исследуя влияние уровня доверия на социальные издержки, отмечал: «…Недоверие распространенное в обществе, налагает на всю его экономическую деятельность что-то вроде дополнительной пошлины, которую обществам с высоким уровнем доверия платить не приходится.».9 Новые концепции «сетевой индустриальной структуры» при определении значимой характеристики сети так же выделяют высокую степень доверия во взаимных контрактах. 10 Я.Корнаи обращает внимание на связь между уровнем доверия и величиной трансакционных издержек, указывая на роль государства в обеспечении исполнения контрактов.11

Низкий уровень доверия к государству как к гаранту прав собственности ограничивает установление деловых отношений, повышая издержки заключения контракта. Несовершенство контрактной среды провоцирует оппортунистическое поведение сторон и снижает стимулы к осуществлению инновационной деятельности. Хотя существуют два полярных мнения о влиянии государственного регулирования на выбор контрактных отношений, в обществе с оптимальной моделью институционального регулирования и сильной правовой средой, «политический» вопрос не является особенно важным. Но в условиях низкого институционального доверия (доверие к государству и другим формальным институтам) партнеры вынуждены нести дополнительные затраты на поиск информации о контрагенте и на дальнейшую поддержку постконтрактных взаимодействий с целью предотвращения оппортунистического поведения.

Значимость установления доверительных межличностных отношений в научной среде можно было определить и по результатам некоторых социологических исследований.12 Неформальные нормы, закрепленные в институциональных взаимодействиях определяют тип отношений, основанный на персонифицированном доверии, при котором формальные нормы не служат основным звеном в этой цепочке. Плотная сеть персонифицированных доверительных отношений окутывает замкнутые научные школы, формируя собственные «правила игры» без надежды на законодательное регулирование экономических и социальных вопросов. Опрос ИЭОПП СО РАН показал, что только 9% молодых ученых доверяют государству. Высокая значимость личных связей проявляется при проведении конкурсов, выделении средств на приоритетные научные направления. Происходит централизация ресурсов в определенных «руках». Это высказывание одного из руководителей крупного НИИ:13

«…при прочих равных обстоятельствах, понятно, что будет отдано предпочтение человеку, который чего-то добился в рамках своего института, в рамках Академии Наук. Т.е. при распределении денег по любым конкурсам.. ну.. не бывает полнейшей анонимности и обезличенности. Кто хоть раз сидел в какой-нибудь конкурсной комиссии, … он прекрасно все это понимает, что, так или иначе, какие-то прежние заслуги все-таки учитываются...»


Для 86% российских молодых ученых наличие таланта для успешной научной карьеры находится на одной ступени со связями и знакомствами в академической среде. Иными словами, обладание талантом сегодня не самое главное условие для реализации своего творческого потенциала. Факт усиления значимости личных связей как реакции на низкую эффективность формальных норм наводит на мысль о все большей локализации научного сообщества.

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что на уровень инновационной активности научной среды влияют как формальные, так и неформальные нормы, находящиеся в существенной зависимости от институциональных изменений. «Именно доверие делает возможным рациональное преследование поставленных целей, планирование экономической деятельности»14. Повышение уровня институционального доверия усилит инновационную активность и придаст новый импульс созданию инноваций.

Влияние сетей гражданского действия на формирование

институциональной среды местного сообщества


Развитие институтов гражданского общества сегодня приобретает особую актуальность. В период трансформации постсоветского общества происходят процессы институциализации социальных практик, построенных на сетевых взаимоотношениях. Общество востребует новые формы коммуникативной самоорганизации, каковыми являются формальные и неформальные институты гражданского общества. Развитие сетей гражданского действия легче всего начинать с небольших сообществ, располагающих заделом социального капитала. Личное доверие между хорошо знакомыми друг другу людьми может служить естественным фундаментом таких сетей.15 Рост межличностного доверия и сотрудничества в местных неправительственных организациях способствует созданию не только общенациональной сети институтов гражданского общества, но и содействует укреплению доверия к действующим политическим институтам и формирует новый тип гражданской культуры. Внутренняя интеграция групп и наличие связок между ними приводят к большей адаптивности сетей, что может выражаться в большей восприимчивости к новациям и возможности относительно независимых изменений.16

Значимость институтов гражданского общества обусловлена практически полным отсутствием взаимодействия общества с властными структурами и их ролью в проведении общественных экспертиз и контроля за осуществлением властных полномочий. Связывая изолированные группы, сети гражданского действия повышают санкции за недобросовестные сделки, содействуют укреплению норм взаимности, облегчают обмен информацией и улучшают ее качество, уменьшают неопределенность и риск, а также создают модели будущего сотрудничества.17

В усиливающейся фрагментации социального пространства и низкого институционального доверия (доверия к властным структурам) особую значимость приобретает прозрачность и универсальность «правил игры». Прозрачность предполагает освещение деятельности всех ключевых партнеров, т.е. как органов власти, так и институтов гражданского действия. Универсальность правил характеризуется созданием атмосферы доверия и выработки единого отношения к включению новых партнеров в сеть. Универсальность норм предполагает лояльность по отношению ко всем участникам сетевых отношений, поэтому, в этом смысле, сети видятся наиболее удачной формой коммуникаций. Участвуя в реформах через сети гражданского действия, массы проявят больше понимания и терпения, тем самым, повышая кредит доверия власти и раздвигая временной горизонт социально-экономических преобразований.18

В организации сетевых взаимоотношений институтов гражданского общества и власти важно избегать одностороннего подхода, при котором зачастую инициативы власти насаждаются, а организации гражданского общества выступают как проводники принятых решений. Дуализм ситуации заключается в том, что зачастую ОГО не мыслят свое существование без поддержки органов власти, что порождает большую зависимость от ее решений и патернализм. Необходимо принимать во внимание, что устойчивый симбиоз власти и гражданского общества повышает эффективность принимаемых решений на всех уровнях. А подобное невозможно без согласованной модели социального контракта. Именно процесс согласования интересов является базисом для продуктивного диалога и роста доверия. Пристальное внимание общественности к механизмам экономического управления и способность общественного мнения повлиять на ход событий разрушают непрозрачность и самодостаточность вертикальных иерархий, позволяют установить универсальные правила игры и приближают утверждение более открытого и справедливого общества. Создавая общую атмосферу доверия и искореняя произвол, сети также способствуют более благоприятному инвестиционному климату.19 Однако, текущая ситуация, связанная с ужесточением государственного контроля за деятельностью организаций гражданского общества может привести к усиливающейся аномии, обусловленной противоречием между декларируемыми и формально-узаконенными ценностными ориентирами.

Местное сообщество неоднородно по своему составу и включает в себя разноуровневые и разноплановые иерархии и сети. Существование сложных структур местного сообщества зачастую сопровождается конфликтными взаимодействиями. Для создания продуктивного диалога и нивелирования различного рода конфликтных ситуаций властные структуры должны брать на себя коммуникативную роль, выстраивая новые механизмы взаимоотношений.


1 Проект 0090 «Overcoming Rigidity to Innovations: Development of Innovative Potential of Young Scientists Applying Institutional Methods within the Novosibirsk Scientific Center», проводимый в рамках Bridging Research and Policy Project (GDN), руководитель – О.Валиева, участники: Dr.A.Oleinik (Department of Sociology, Memorial University, Canada; ИМЭиПИ РАН, Россия), Е.Гвоздева (ИЭОПП СО РАН), Г.Гвоздева (ИЭОПП СО РАН), 2004.

2 Эггертссон Трауинн. Экономическое поведение и институты / Пер. с англ. – М.: Дело, 2001. – С.49.

3 North Douglass C..Structure and Change in Economic History. New York, Norton, 1981

4 Проект 0090. Социологическая интервенция № 2, BRP/GDN,2004

5 Гвоздева Е.С. Высоцкий Е.М. Сегодняшний день будущего российской науки. – Новосибирск: Издательство СО РАН, 2004. – 32с. В базу данных включены 1192 ответа молодых российских ученых и аспирантов, в том числе 234 ответа представителей научной молодежи Новосибирского научного центра.

6 См., например: Равкина Р.В. От теневой экономики к теневому обществу//Pro et contra. 1999. Зима.; Капелюшников Р.И. Где начало того конца//Вопросы экономики. 2001.№ 1. С 138-156; Заславская Т.И., Шабанова М.А. Трансформационный процесс в России и институционализация неформальных практик. Истоки: Экономика в контексте истории и культуры./ Под ред. Я.И.Кузьминова и др. – М.: ГУ-ВШЭ,2004. - С.208-261.

7 Ключевский, описывая влияние крепостного права на умственную и нравственную жизнь русского общества подчеркивал, что привилегии дворянства «…поставив сословие неизмеримо высоко над остальным обществом…уединили его, сделали его более чуждым не только сельской крепостной среде, но и остальным свободным обществом». Ключевский В.О. Избранные лекции «Курса русской истории». – Ростов н/Д.: изд-во «Феникс», 2002. – С. 633.

8 Inglechart Ronald. Kultureller Ubruch. Wertwandel in westlichen Welt . Frankfurt / Mein; New York. 1995.

9 Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветания: Пер. с англ./ Ф.Фукуяма. – М.: ООО «Издательство АСТ»: ЗАО НПП «Ермак», 2004.- С.55.

10 Casson M. Information and Organization. A New Perspectives on the Theory of the Firm. Oxford: Clarendon Press,1997. P. 118.

11 Я.Корнаи. Честность и доверие в переходной экономике//Вопросы экономики, 2003, № 9, С.4-17.

12 Проект 0090 (BRP/GDN,2004); ГвоздеваЕ.С., Высоцкий Е.М.(ИЭОПП СО РАН, 2004).

13 Проект 0090. Социологическая интервенция № 3. BRP/GDN,2004.

14 А.Олейник. Конституция российского рынка / Институциональная экономика: Учебник // Под. общ. ред. А.Олейника. – М.: ИНФРА-М, 2005. – С.404.


15 Putnam R. with Leonardi R. and Nanetti R. Making Democracy Work: Civic Traditions in Modern Italy (Princeton, NY: Princeton University Press, 1993). P. 171.

16 Grabber G., Stark D. Organizing Diversity: Evolutionary Theory, Network Analysis, and Post-socialism, in Grabber and Stark (eds.). Restructuring Networks in Post-socialism; Legacies, Linkages, and Localities (New York: Oxford University Press, 1997). P.10.

17 Putnam R. P.173–174.

18 Stark D., Bruszt L. Postsocialist Pathways: Transforming Politics and Property in East Central Europe (Cambridge. UK: Cambridge University Press, 1998). P. 195–196.

19 Stark D., Bruszt L. P. 188–189.