Реферат: Роль Российской Федерации в разрешении приднестровского конфликта

Роль Российской Федерации в разрешении приднестровского конфликта

Семен НИКУЛИН, Владимир СОЛОВЬЕВ Дмитрий МЫНЗЭРАРЬ,

 26 марта 2007

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - УПАДОК СССР И ЗАГОВОР ЦЕНТРА

Перестройка, как процесс, насаждаемый сверху и имеющий целью либерализацию советского общества, встретила жесткое сопротивление со стороны союзных номенклатур - партийной, военной и промышленной. В этот процесс были вовлечены и республиканские партийно-промышленные элиты. Вкупе с их желанием использовать контрольно-правовые изъяны механизма перестройки в целях личного обогащения, в МССР это сопротивление породило конфронтацию между двумя берегами Днестра.

В начале было слово…

Наверное, в современной Республике Молдова нет тех, кто не заинтересован в вопросе разрешения приднестровского конфликта. Два берега неразрывно связаны. В советское время они строились и развивались как единое целое, дополняя друг друга. По обе стороны Днестра живут родственники, друзья, знакомые и коллеги. И в то же время этих людей заставляют чувствовать отчуждение и невнимательность к проблемам друг друга, сознательно создавая искусственные разделительные линии и пытаясь культивировать вражду между берегами.

Желание разобраться в хитросплетениях интриг и причин, держащих нас в этом "подвешенном" состоянии, и мешающих развиваться стране, когда-то бывшей одной из самых процветающих республик СССР, и явилось побудительной причиной этого расследования. Сама тема - "Роль России в разрешении приднестровского конфликта", - была выбрана, принимая во внимание ключевую роль и влияние Российской Федерации на протяжении всего процесса урегулирования приднестровского конфликта, в том числе и в качестве правопреемника СССР. Уникальный потенциал России в этом вопросе тоже нельзя игнорировать.

В процессе работы было извлечено с архивных полок и проштудировано множество материалов и исследований. Были изучены различные точки зрения и интерпретации. Проинтервьюированы не только участники и свидетели событий приведших к нынешней ситуации, но и представители экспертного сообщества из России, Украины и Молдовы.

У любой реки есть исток, у любого действия - причина, а у любого события - начало. Следуя этой простой истине, обратимся к началу. Чтобы получить ответы на не дающие покоя вопросы и понять какова же роль России в приднестровском конфликте, необходимо вернуться в прошлое. А именно, в динамичное время конца 80-х годов прошлого века. Тогда, когда неразрешенные в СССР вопросы спровоцировали события и действия, которые впоследствии и привели нас к нынешней ситуации. А в начале было слово... . Слово "перестройка".

Назад в СССР

В результате перестройки, начатой Генеральным Секретарем Центрального Комитета Коммунистической Партии СССР Михаилом Горбачевым, во второй половине 80-х годов союзным республикам дали право на более независимое от центра самоуправление и исходящее из этого самофинансирование. Необходимость подобного процесса была обусловлена отставанием СССР от Запада, как в экономическом, так и в научно-техническом развитии. Ослабление авторитарного контроля КПСС над республиками привело к тому, что раннее заглушаемые проблемы всплыли на поверхность.

Партаппарат превратился в главное препятствие для горбачевской перестройки, согласно речам самого М. Горбачева на Политбюро. А в условиях СССР "аппарат" означал не что иное, как всю управленческую структуру. Ее Генсек и называл "политическим саботажником" своих реформ. Похожая картина, только намного хуже, наблюдалась в республиках. Там управленческая структура, представленная партийными руководителями, не хотела и не могла действовать в унисон с требованиями перестройки. Сопротивление номенклатуры объяснялось нежеланием допустить изменения существующего порядка. Против изменений была не только партийная, но и хозяйственная и военная номенклатура, то есть все те, кто был связан с Военно-промышленным комплексом (ВПК). По словам советника и пресс-секретаря президента СССР Андрея Грачева, - они не хотели никаких изменений в этом элитарном секторе экономики, имевшем привилегии, самое современное оборудование, самое лучшее снабжение, госзаказы и предоставлявшем хорошо обеспеченную жизнь.

Одной из составляющих процесса перестройки была политика восстановления и развития национальной культуры и языков народов СССР. В Молдавской ССР это приняло форму усилий местной интеллигенции и части партийного руководства по возрождению молдавского языка, и придания ему статуса официального на территории республики.

И хотя подобные действия хорошо согласовывались с идеями перестройки, они встретили сопротивление со стороны части русскоязычной партийной элиты в МССР. Это стало проявляться особенно заметно на левом берегу Днестра, где был сконцентрирован индустриальный потенциал советской Молдавии, в большинстве своем работающий на оборонную промышленность СССР. Следует отметить, что в Советском Союзе действовала превалирующая практика назначения на ключевые руководящие должности специалистов славянского происхождения, как из соображений доверия, так и из-за нехватки квалифицированных национальных кадров.

Подобная политика создала условия для появления у этих чиновников и функционеров пренебрежительного отношения к представителям других национальностей, их обычаям и культуре. Такая тенденция усугублялась разницей в доходах "высокотехничных" приезжих специалистов по сравнению с большинством местного населения и исходящим из этого чувства превосходства над аборигенами. Ухудшение экономической ситуации в СССР породило также коррупцию и злоупотребления и, как следствие - чиновничье высокомерие по отношению к рядовым гражданам. В милитаризированном на всех уровнях Советском Союзе Военно-промышленный комплекс, и все с ним связанное, получало приоритетное внимание и ресурсы со стороны ЦК КПСС. Это означало, что в Молдавии руководители заводов работавших на "оборонку" занимали высокие престижные и перспективные должности. Которые зачастую давали им в качестве привилегии право контактировать и общаться напрямую с влиятельными центральными органами СССР, будь то ЦК КПСС, Минобороны или КГБ.

Усиление административной и финансовой независимости союзной республики от Центра, вкупе с намерением установить на территории МССР молдавский язык в качестве официального, было воспринято многими русскоязычными членами партийной и промышленной номенклатуры как угрозу своему приоритетному статусу. Почему же?

Во-первых, увеличивались роль и влияние республиканских партийных элит. Во-вторых, делегирование союзным центром больших полномочий руководствам республик способствовало в свою очередь росту и усилению влияния национальных номенклатур. В перспективе это могло привести к переходу руководителей крупных индустриальных объектов в полное подчинение республиканского управления.

Не меньшую роль сыграло и неуважительно-презрительное отношение большинства приезжих руководителей к молдавской культуре, традициям и языку. Фактически Советская Молдавия была одной из немногих, и единственной расположенной в Европе советской республикой, в которой говорить на языке титульного этноса считалось чем-то постыдным. Так доктор истории Анатол Царану, депутат нынешнего Парламента Республики Молдова, и бывший Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Молдова в Российской Федерации, вспоминает один случай. В конце 80-х, в Тирасполе, во время исполнения государственного гимна СССР, перед началом футбольного матча, все как обычно поднялись с мест. Однако последовавший гимн Молдавской ССР был встречен недовольными выкриками и свистом.

Андрей Грачев писал, что в ситуации начавшегося распада прежнего многонационального государства его "титульная нация" - русские, ощутив и внутри страны, и на мировой арене угрозу своему наследному великодержавному статусу, начинают превращаться из "имперской нации" в этническую, "национальную". Привыкнув к положению неоспоримого "старшего брата", по отношению к которому "младшие братья" в советской семье ведут себя почтительно и боязливо, русские не могли не реагировать болезненно на "издержки" подлинного равноправия, считает А. Грачев.

В интерпретации руководителей ведущих промышленных предприятий советской Молдавии, принятые законы о молдавском языке могли послужить рычагом влияния республиканской партийной элиты на них. Поэтому препятствование мерам, предпринятым для развития молдавского языка, было феноменом, распространенным по всей территории Молдавии.

К примеру, пенсионер из Окницкого района В. Житарь, в материале для газеты "Молдова Сочиалистэ" от 1 марта 1989 года, сообщает, что в районном центре Окница и населенных пунктах Фрунзе и Отачь, того же района ничего не делается для улучшения условий изучения молдавского языка. По его словам, тех, кто говорил на молдавском обвиняли в национализме.

В 1989 году в молдавских СМИ опубликован материал в котором заведующий кафедрой молдавского языка кишиневского Государственного университета имени "В.И. Ленина", профессор И. Чорный, сообщил, что в течении 1988 года в Кишиневе были открыты только две школы с обучением на молдавском языке, а в Бельцах, Бендерах, Дрокии и Леово - только по одной. В Рыбнице и Тирасполе в том же году не было открыто ни одной молдавской школы, а в следующем - также ничего подобного не планировалось.

Граждане, говорившие на молдавском языке, подвергались давлению и на работе. 21 марта 1989 года во время партийного собрания член унгенского районного комитета партии С. И. Богаченко, не разрешил секретарю партийной организации средней школы села Петрешть М. Игнат отвечать на молдавском языке. В частности С. Богаченко сделал замечание М. Игнату со словами "мне передали, что вы больше занимаетесь своей латиницей, чем своей работой".

Естественно, что в условиях подобного прессинга и дискриминации молдаван возникало сопротивление. В Кишиневе стали проходить многотысячные митинги и массовые протесты в поддержку улучшения ситуации с молдавским языком. И эти народные волнения стали приобретать все более организованный характер. Со временем протесты против дискриминации молдавского языка стали регулярной деятельностью Народного Фронта Молдовы (НФМ).

Есть своеобразная ирония в том, что, похоже, Демократическое движение в Молдове, ставшее впоследствии основой НФМ, поддерживалась в свое время Политбюро и КГБ. Руководство ЦК КПСС, используя ресурсы КГБ, создавало в союзных республиках механизмы, которые по их планам должны были способствовать воплощению в жизнь условий перестройки. Например, в той же России, как и в других республиках, создавались движения под названием "Народный фронт", сменившие наиболее популярные в периоде 1987-1988 годов название "Союзы (комитеты) в поддержку перестройки".

Заслуживают внимание и результаты расследования проведенного латвийским изданием "Телеграф" и опубликованные в декабре 2004 года. Тема этого расследования - деятельность КГБ СССР в Латвии. Ссылаясь на бывшего первого секретаря ЦК КП Латвии Бориса Пуго "Телеграф" пишет, что Народный Фронт Латвийской ССР был создан чтобы "укрепить перестройку в Латвии". "Телеграф" также пишет, что НФ контролировался КГБ, и в то время не считался националистической организацией. Почему же все пошло не так как планировалось, несмотря на столь серьезный контроль госбезопасности над народными фронтами?

Анатол Царану объясняет осечку ЦК КПСС тем, что в отличии от советской Российской Федерации, где перестройка проявлялась в форме социальной революции, имеющей целью смену общественно-экономического строя общества, в других союзных республиках к этому добавилась и тенденция роста национального самосознания. Дирижеры перестройки возможно учли это, так как республикам разрешали возрождать национальные ценности, культуру и языки. Но, похоже, они недооценили другой фактор. Большая часть русскоязычной партийной и промышленной номенклатуры, как в Молдавской ССР так и в других республиках, сопротивлялась воплощению в жизнь перестройки.

Сепарация приднестровского региона от Молдавской ССР началась как нежелание промышленной элиты потерять свой привилегированный статус, попадая под подчинение республиканских властей. Политика трех "С" М. Горбачева, - самоуправление, самофинансирование, самоокупаемость, - привела бы именно к этому. Советская партийная политическая культура не допускала прямого неподчинения Центру, так как это строго каралось. И поэтому, в МССР, партийно-промышленная номенклатура левобережья начала свою борьбу против перестройки (то есть против роста влияния республиканских элит), под предлогом "защиты интересов русскоязычных МССР", начав широкомасштабные кампании критики проектов законов о молдавском языке. Это значит, что именно та часть партийно-промышленной элиты в Молдавской ССР, которая сопротивлялась механизму перестройки, и привела к радикализации процесса национального самосознания в республике, а в последствии и к выходу МССР из Советского Союза.

Нервы Политбюро сдают

Не надо забывать и о общесоюзной обстановке, на фоне которой происходили все эти события. Руководство СССР, представленное ЦК КПСС, с тревогой наблюдало за обостряющимися процессами в Прибалтике, где уже стали поговаривать о суверенитете. Политбюро было озабочено возможностью распада Советского Союза. Вполне естественно оно опасалось, что сценарии, подобные прибалтийскому, могут развиться и в других союзных республиках. Чтобы не допустить их выхода из Союза, а Конституция СССР такую возможность предусматривала, ЦК принял соответствующие меры, используя подконтрольные ему механизмы: КГБ, армию и МВД.

В октябре 1993 года газета "Московские Новости" опубликовала интервью с бывшим председателем КГБ СССР, Вадимом Бакатиным. Тогда он признал, что еще в конце 80-х годов Комитет госбезопасности Советского Союза создавал в Абхазии и Южной Осетии так называемые "интерфронты", для того чтобы противопоставить их грузинскому национальному движению. Позже, в своей книге "Избавление от КГБ", В. Бакатин напишет, что создание "интернациональных фронтов" в строптивых союзных республиках ставило своей целью раскол общества в этих республиках на два непримиримых лагеря. По его словам КГБ использовал общую схему основанную на условии "не хотите подчиняться - получите интерфронт", который приведет к забастовкам, поставит вопрос о границах республики и законности избранных там органов власти.

В МССР усилия ЦК КПСС и КГБ СССР, направленные на предотвращение отделения советских республик от Советского Союза, совпали с сопротивлением проектам законов о статусе молдавского языка со стороны русскоязычной партийно-промышленной номенклатуры. Вторые успешно использовали это, убедив первых, что в Молдавской ССР разгуливает шовинизм и, как выразился депутат Госдумы РФ, в прошлом один из руководителей латвийского Интерфронта, и член депутатской группы "Союз" В. Алкснис, "агрессивный, пещерный национализм". Естественно, что лидерами молдавского Интерфронта стали именно руководители индустриального комплекса с левого берега, которые отчаянно боролись за укрепление своего статуса и власти, представляя это как защиту интересов местных жителей.

Известная исследовательница сепаратизма в Грузии, Светлана Червонная, объясняя мотивы побудившие абхазский сепаратизм, приводит аргументы схожие с теми, которые использовали авторы данного расследования для объяснения причин приднестровского конфликта. С. Червонная писала, что партгосаппарату абхазской автономии "было выгоднее оказаться ближе к Центру, выходить на Москву непосредственно, минуя Тбилиси, иметь все заранее хорошо просчитанные льготы, квоты, лимиты, привилегии, полагающиеся руководящей элите союзной республики. Эгоистичные побуждения руководства и аппарата выдавались при этом за "национальные интересы" абхазского народа".

Аппетит приходит во время... кооператива

А 16 августа 1989 года на левом берегу была организованна предупредительная двухчасовая забастовка нескольких предприятий. Информация о числе предприятий участвовавших в забастовке запутана. Однако на прошедшем после забастовки собрании бендерского горкома партии, была оглашена информация, о том, что реально бастовали лишь около 2170 человек с четырех предприятий: "Электрофарфора", "Электроаппаратуры", машиностроительного завода и завода по производству железобетонных изделий Министерства строительства. Тогдашний первый секретарь бендерского горкома партии П. М. Цымой также обратил внимание, что на семнадцати предприятиях левобережья были организованны собрания, якобы в поддержку идеи создания союза рабочих коллективов. Он подчеркнул, что привлекает внимание факт, что во главе нового союза встали руководители предприятий, и это образование не поддерживается рабочими молдавской национальности.

18 августа 1989 года корреспондент издания "Молдова Сочиалистэ" взял телефонное интервью у второго секретаря тираспольского городского комитета партии И. П. Ястребова, расспросив его о забастовке прошедшей двумя днями раньше.

И. Ястребов сообщил, что решение об организации забастовки было принято после того как 11 августа 1989 Интерфронт опубликовал в газете "Кировец" завода "Точлитмаш" рабочий вариант проекта закона о статусе молдавского языка на территории Молдавской ССР. Вариант, о котором никто раньше не слышал, и который не был опубликован ни в одном периодическом издании. То есть фактически Интерфронт пошел на заведомую дезинформацию.

Ястребов, в частности, заметил, что забастовка была результатом недовольства некоторых трудовых коллективов, в то же время признавая, что городской комитет партии и исполнительный комитет поддержали бастующих. Бастующие - простые рабочие, требовали отказаться от принятия проектов закона о статусе молдавского языка, и уже имели свой(!) готовый проект закона, который давал статус государственного и русскому языку. По окончании интервью Ястребов попросил пока не давать в печать его ответы, так как он должен узнать "что решат выше".

Известны и другие детали о том как организовывалась первая забастовка в Молдавской ССР, ставшая начальным шагом на пути конфронтации между Кишиневом и Тирасполем. За несколько дней до забастовки состоялось собрание членов тираспольского городского комитета партии. Тогда было принято решение оказать давление на органы государственной власти МССР под угрозой проведения забастовки. На трибуне доминировал директор завода "Электрофарфор" Г. Ф. Пологов, один из активных руководителей интерфронтовского движения "Единство". Перед собравшимися выступил и В. В. Худяков, корреспондент газеты "Советская Молдавия", который прокомментировал закон о статусе молдавского языка, настаивая, что он имеет дискриминационный характер. После подобной интерпретации проекта закона о языке взволнованное собрание проголосовало за решение организовать забастовку.

А до этого собрания Г. Пологов участвовал в заседании городского совета народных депутатов города Тирасполь, где выступил с речью от имени Интерфронта. После чего и появился тот злополучный номер газеты "Кировец" (тиражом, по некоторым данным, - в 10 тысяч экземпляров), о котором говорил в интервью И.Ястребов, и который был распространен в города, где в последствии проводились забастовки.

Привлекает внимание и рассказ рабочего транспортного цеха Тираспольского хлопчатобумажного объединения Константина Никулицы, напечатанный 25 августа 1989 в "Молдова Сочиалистэ". По его словам в русскоязычных коллективах объединения о молдованах высказывались плохо, считая, что они хотят выгнать немолдован из республики. Обосновывали они это законом о статусе молдавского языка, которого, как свидетельствует Никулица, сами никогда не читали, а знали лишь по слухам.

О самой забастовке 16 августа К. Никулица рассказывал следующее. Утром, когда он пришел на работу, ему сообщили, что надо бастовать. Часть рабочих воспротивилась этой идее, и поэтому быстро было проведено собрание, на котором вопрос был поднят на голосование. Голоса распределились примерно поровну, 50% проголосовав за забастовку и другие 50% против. Внезапно погас свет, в результате чего предприятие не смогло работать. Трудно назвать забастовкой факт намеренного отключения света, скорее это можно классифицировать как саботаж со стороны руководящего состава предприятия.

Почему же Интердвижение, представленное в данном случае директором завода "Электрофарфор" Г. Ф. Пологовым, желало оказать давление на Верховный Совет МССР?

В 1987 году в Советском Союзе появился Закон СССР "О государственном предприятии (объединении)", а в 1988 году - Закон "О кооперации в СССР". Позже, 1 января 1990 года, вступили в юридическую силу "Основы законодательства союзных республик об аренде", проект которых, несомненно, был известен руководителям предприятий намного раньше. Этим законом регулировались отношения, связанные с выкупом трудовыми коллективами арендуемого ими имущества государственных предприятий как союзного, так и республиканского подчинения. Сопротивление перестройке со стороны партийно-промышленной номенклатуры, из-за желания сохранить свой привилегированный статус, переросло, в хаосе экономических перемен через которые проходил СССР, в намерение ухватить куш побольше. В ходе расследования стало ясно, что руководители промышленных предприятий с левого берега Днестра потребовали от ВС Молдавской ССР не более и не менее чем статус особой экономической зоны и самоуправления для левобережья. В то время кооперативов, руководители предприятий левобережья желали иметь возможность контролировать прибыли этих предприятий. В сложившейся ситуации они узрели свой "Эльдорадо", и решили, что предоставление статуса экономической зоны позволит им практически стать владельцами индустриального комплекса на левобережья Днестра, и избавит их от необходимости отдавать прибыль в бюджет СССР или МССР.

Страх как инструмент мобилизации масс

До этого момента становится ясным, что существовали три основных фактора, определяющих суть конфликта между берегами Днестра. Первый - это сопротивление части республиканских партийных элит и руководящего состава промышленных предприятий левобережья курсу перестройки в Молдавской ССР, что привело к росту народных волнений. Другой фактор представлен жаждой личного обогащения промышленных элит, возникшей в результате ряда изъянов механизма перестройки. И, наконец, третий фактор - это растущее беспокойство Политбюро и других властных структур СССР о возможности распада Советского Союза.

Создавая Интерфронт в МССР, КГБ Советского Союза использовал промышленную номенклатуру левобережья, которая уже долгое время пыталась получить поддержку реакционной части руководства СССР против Верховного Совета Молдавской ССР. Напомним, что руководители предприятий приднестровского региона МССР желали получить автономию, чтобы не попасть под управление республиканского руководства, что привело бы к утрате их привилегий руководителей организаций находящимся в прямом подчинении Центру. Не удивительно, что с самого начала среди шести лидеров Интерфронта МССР числились директор тираспольского "Точлитмаша" А. И. Большаков, директор Рыбницкого Металлургического Завода А. К. Белитченко, и уже упоминавшийся директор завода "Электрофарфор" Г. Ф. Пологов.

Но напряжение, нагнетаемое ими в связи со статусом молдавского языка на территории Молдавской ССР, питало усилия НФМ. Чем больше акций Интерфронт организовывал для оказания воздействия на руководство МССР, используя и практически создавая языковую проблему, тем сильнее росло недовольство масс молдаван, руководимых Народным Фронтом.

Интерфронт усиленно дезинформировал русскоязычное население левобережья, используя партийные механизмы на предприятиях. Следует отметить и специфику промышленных предприятий левобережья, работавших для советского ВПК. Они отличались железной дисциплиной, которая поддерживалась мощнейшим идеологическим контролем местных партийных организаций. Директор программ Института государственных политик РМ Оазу Нантой, работавший на предприятиях "оборонки", выразил мнение, что промышленный комплекс левобережья не мог сам по себе проводить забастовки, не имея на то разрешения свыше.

Нельзя игнорировать и дух коллективизма, культивировавшийся в подобных пролетарских организациях. Если руководство предприятий и партийные организации приказывали выйти на митинг, то абсолютное большинство рабочих не смели не подчиниться. А если бы и нашлись несколько инакомыслящих, то они стали бы изгоями, и возможно потеряли бы работу.

Интерфронт эксплуатировал идею, того, что проекты законов о языке дискриминировали русскоязычных и что впоследствии молдаване захотят их изгнать с территории республики. Это помогало ему мобилизовать рабочих для митингов и забастовок, играя на их невежестве и страхе. Примечательно, что одна из самых тиражируемых приднестровскими пропагандистами фотографий тех времен показывает одиноко стоящую пожилую женщину державшую плакат "не хотим быть под румынами". Другая фотография, которая привлекла внимание авторов, показывает грузовик приднестровских вооруженных формирований с надписью на борту "смерть румынским людоедам!". Другим часто используемым приемом было отожествление Румынии и руководства МССР с фашизмом. То есть налицо намеренная демонизация Румынии, применяя яркие отрицательные образы и ярлыки, чтобы, связав Кишинев с Бухарестом, вызвать отторжение, ненависть и нежелание переговоров с руководством МССР у политически активных рабочих приднестровского региона.

Эксперты интернет-ресурса "Региональные конфликты и СМИ" считают, что приднестровская номенклатура смогла собрать местное население вокруг себя, использовав лингвистическую мобилизацию. По их мнению, именно язык оказался той силой, которая консолидировала население, запуганное опасностью попасть в другую -неизвестную и непонятную языковую среду.

Довольно красноречивы заявления руководителя делегации РСФСР Сергея Красавченко, посетившая Тирасполь 6 ноября 1990 года. С. Красавченко говорил, что делегация не обнаружила ни одного факта дискриминации русскоязычного населения, и что напротив, страдают лишь молдаване и вообще инакомыслящие. Он также утверждал, что всегда был в курсе связей между Тирасполем и А. Лукьяновым, ВПК (имеется в виду руководители военно-промышленного комплекса - пр.авт.), и парламентской группировкой "Союз".

В Верховном Совете МССР стали понимать, что Интерфронт пользуется поддержкой со стороны некоторых членов Политбюро и КГБ СССР. Это вызвало среди депутатов МССР в Кишиневе вполне объяснимое беспокойство. Можно с уверенностью сказать, что этот факт существенно повлиял на решение депутатов впоследствии голосовать за выход из состава СССР. И не случайно, несмотря на то что выборы в Верховный Совет МССР в феврале-марте 1990 года не были выиграны Народным Фронтом (НФМ получил только 94 мандата из 380-и), именно этот ВС стал первым Парламентом Республики Молдова и он же потом принял ряд решений, которые привели к обретению Молдовой независимости.

"Союз" - крестный отец сепаратизма в Молдове

Депутатская группа "Союз", созданная в ВС СССР в феврале 1990 года и преследующая главную цель недопущение развала Советского Союза, оказывала существенную поддержку молдавскому Интерфронту. В создании "Союза" приняли участие представители республиканских интерфронтовских движений, ставшие депутатами ВС СССР. Будет нелишним отметить, что одним из основателей и руководителей "Союза" был депутат ВС СССР от МССР Юрий Блохин. И это дало Тирасполю значительные возможности для лобби в Москве. Похоже Ю. Блохин и обеспечивал связь команды И. Смирнова с председателем Верховного Совета СССР Анатолием Лукьяновым, одним из активнейших сторонников "Союза", который сыграл немаловажную роль в появлении непризнанной ПМР.

Помимо прочего известно и о встрече группы руководимой И. Смирновым с А. Лукьяновым, Р. Нишановым и М. Горбачевым летом 1990 года. Уже тогда, в ответ на слова А. Лукьянова о необходимости удержать Молдавию в составе СССР любой ценой, тираспольские переговорщики думали совсем о другом, а именно - о республиканском статусе для Приднестровья. Недаром бывший тогда директором Тираспольского банка И. С. Хворостовский, параллельно обсуждал в Москве перспективы организации банка Приднестровья. И. Смирнов тогда встречался и с такими высоким чиновниками как министр обороны СССР Д. Язов, председатель КГБ СССР В. Крючков, командующий внутренними войсками МВД СССР генерал-полковник Ю. Шаталин, и заместитель министра внутренних дел СССР генерал Б. Громов. Впоследствии большинство из этих силовиков приняли активное участие в организации ГКЧП. Зачем же надо было директору приднестровского завода, который служил для А.Лукьянова рычагом давления на Кишинев, встречаться с подобными людьми? И случайно ли несколькими месяцами позже Ю. Шаталин приехал в Комрат, командуя частями ВВ МВД СССР, под прикрытием которых и состоялись выборы в "Гагаузской Республике"?

Эти встречи были организованы для И. Смирнова депутатской группой "Союз". Что согласуется со словами Оазу Нантоя, который считает что группа "Союз" направляла и дирижировала Интерфронтом для создания очагов сепаратизма в Гагаузии и в Приднестровье.

Централизованную организацию интердвижений в СССР описывает и Светлана Червонная. Она пишет, что организация "контрдвижений" в Латвии, Грузии и Молдове облегчалась тем, что в СССР существовали "общий низкий уровень политической культуры и культуры межнациональных отношений, вакуум нравственных ценностей образованный десятилетиями "интернационального и патриотического воспитания трудящихся", обширная практика распространения искаженных представлений о прошлом при массовом недоверии к официальной исторической науке и пропаганде, что вместе создавало дополнительные условия, благоприятствующие осуществлению замыслов, выношенных в кабинетах на Старой площади и на Лубянке в Москве".

Даже названия интерфронтов в союзных республиках указывают на единого творца: Интернациональный Фронт трудящихся Латвийской ССР, общественная организация "Единство" в Литве, Абхазский Народный Форум "Айдгылара" ("Единение"), интерфронтистское движение "Унитатя-Единство" в Молдавской ССР и др.

В результате такой политики Москвы 19 августа 1990 года в Комрате была провозглашена Гагаузская Республика в составе Советского Союза, а 2 сентября того же года в Тирасполе было объявлено о создании Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики в составе Советского Союза.

Все это давало Верховному Совету СССР рычаги давления на Кишинев, необходимые для принуждения руководства Молдавской ССР подписать новый Союзный договор.

Мирча Снегур вспоминает, как в конце 1990 года встречаясь в Москве с Михаилом Горбачевым и Анатолием Лукьяновым (после их встречи с И. Смирновым - пр.авт.) он сообщил им, что Молдавская ССР не подпишет новый Союзный договор. В ответ разгневанный М. Горбачев жестко возразил М. Снегуру: "Мирча, если не подпишешь договор, то будешь иметь и приднестровскую, и гагаузскую республику". Тут же, обращаясь к сидящему рядом А. Лукьянову, он попросил того подтвердить его слова. На что Лукьянов ответил, что "у них уже есть на левом берегу", тем самым подтвердив свою причастность к организации и поддержке сепаратизма в Молдове. Этот случай указывает и на то, что М. Горбачев, получивший Нобелевскую премию мира, сам сыграл недвусмысленную роль в создании "горячих точек" на территории бывшего Советского Союза, где в результате вооруженного насилия пострадало множество людей.

Полковник СИБ РМ Ион Ляху, член Объединенной Контрольной Комиссии от Республики Молдова сообщил в интервью, что большинство письменных обращений лидеров тираспольского режима в Москву, содержавших предложения о создании в Приднестровье собственного МВД, налаживание прямого взаимодействия структур МВД Тирасполя с соответствующими структурами Советского Союза, и передачу вооружения со складов 14-й армии для Тирасполя, нашли поддержку Анатолия Лукьянова. Это подтверждается наличием на этих документах его личных виз и поручений соответствующим исполнителям.

Подобные детали подтверждаются и другими фактами. В апреле 1992 года следователь по особо важным делам при прокуроре Республики Молдова П. Л. Лутенко будучи в служебной командировке в Москве получил возможность ознакомиться с некоторыми документами из архива А. Лукьянова, арестованного после провала ГКЧП. П. Лутенко обнаружил в лукьяновском архиве обращение Верховного Совета Приднестровья об участии в процедуре заключения нового Союзного договора в качестве самостоятельного субъекта. Документ сопровождался резолюцией за подписью Лукьянова, которая гласила "т. Нишанов! Необходимо проработать этот вопрос и разработать стратегию участия ПМР в заключении Союзного договора". А сам референдум о сохранении Союза проводился на левобережье под прикрытием войск МВД СССР, и 14-й Общевойсковой армии, несмотря на то, что МССР отказалась участвовать в этом "всенародном" голосовании.

Результат первой части расследования указывает на то, что ситуация известная всем как "приднестровский конфликт" возникла в результате прямых усилий руководства СССР направленных на удержание Молдавской ССР в составе Советского Союза. Группа депутатов Верховного Совета СССР, опираясь на силовые структуры Союза, организовала и поддержала в Приднестровье, не что иное, как государственный переворот локального масштаба, создав все условия для появления непризнанной ПМР.

*****

Настоящее расследование было проведено при поддержке Датской Ассоциации Журналистских Расследований

http://www.azi.md/print/43722/Ru