Реферат: Ода Пушкина «Вольность»

В. Моров

Ода Пушкина «Вольность»

(масонский подтекст)


Возможно ли говорить о масонских составляющих оды «Вольность», если в декабре 1817 года, когда Пушкин работал над стихотворением, он не был масоном? Спешить с отрицательным ответом на поставленный вопрос не следует. Масонство принадлежало к важнейшим явлениям русской социальной и культурной жизни первой четверти ХIХ века и простирало свое влияние далеко за пределы масонских лож. Покров тайны и посвящения, лежавший на «занятиях» вольных каменщиков, вовсе не препятствовал настойчивым попыткам франкмасонов воздействовать на политику, нравственность и религию. За стенами лож ревнители орденских заветов не торопились заявлять себя масонами и, тщательно скрывая от стороннего любопытства «внешние» начинания братства, не пренебрегали пропагандой известной суммы масонских воззрений, которые зачастую усваивались и далее распространялись людьми, ничего общего с франкмасонством не имевшими. В социальной среде, инфильтрованной вольными каменщиками, этот вторичный перенос масонских идей осознавался причастными к братству современниками как свидетельство многочисленности, силы и могущества ордена. Кроме того, обращаясь к духовным исканиям пушкинской поры, необходимо учитывать, что само франкмасонство не стеснялось присваивать в качестве собственного достояния идейно-символический реквизит, изначально с устремлениями вольных каменщиков ничем не связанный. Как следствие, эти заимствования (снабженные пышными масонскими «генеалогиями») отбрасывали вторичные масонские рефлексы на события и явления, по своему происхождению вполне чуждые масонскому «тайноводству». Подобная радиация масонских идей, заурядная в русской культуре начала ХIХ века, превращает разговор о масонских отголосках в пушкинской оде в занятие отнюдь не бесцельное. Для судеб пушкинской оды, культуры ее восприятия в России опознание смысловых пластов, перекликавшихся с масонством, важно даже в том случае, если они, в пору создания оды, не были осознаны и учтены самим поэтом.