Реферат: Верований людей в загробную жизнь, фундаментально обоснованных и скрупулёзно выверенных, наши и зарубежные исследователи дали столько, что ими можно обернуть земную поверхность в три слоя. Накоплен такой арсенал всевозможных фактов, что при соответст

Загробный мир минойцев.

При дешифровке минойских письменностей приходится обращаться к различным источникам в поисках подтверждения правильности перевода слов или решения своевременного отказа от ложной интерпретации. При этом оказалось невозможным пройти мимо замечательного памятника критской культуры – ларнака из Армени. Этот ларнак нашёл греческий археолог Дзедакис при раскопках небольшого некрополя в местечке Армени близ города Ретимна (Западный Крит). Считается, что время создания ларнака XIII век до н.э.

Роспись этого ларнака – большое повествование о значимом событии в духовной жизни древних людей, но донесённое до нас не иероглифической или иной письменностью, а образной рисуночной, которая стояла у истоков всякой письменности. Это первобытная письменность Крита, которая должна быть дешифрована наряду с другими письменностями острова.

Ларнак - это терракотовый ящик, использовавшийся при захоронении, как вместилище человеческих останков. На одной из стенок довольно примитивно изображена бесценная для историков картина. Что изображено на других сторонах ларнака, есть ли там вообще какие-либо изображения, «науке неизвестно». Везде даётся картинка только одной стороны. Поскольку ларнак своего рода гроб, то сюжет росписи, несомненно, связан с загробной жизнью.


I. Ларнак из Армени. Предисловие.

Материалов на тему верований людей в загробную жизнь, фундаментально обоснованных и скрупулёзно выверенных, наши и зарубежные исследователи дали столько, что ими можно обернуть земную поверхность в три слоя. Накоплен такой арсенал всевозможных фактов, что при соответствующем подборе стопроцентно достоверных свидетельств можно создать любую теорию, любую философию зарождения и развития веры человека о «том свете», смерти и воскресения после смерти. Эта философия сформировалась в глубокой древности. Для интерпретации сюжета росписи на ларнаке мы возьмём из известных работ учёных только то, что прямо касаются нашей темы. Выписки получаются большими, но они послужат обоснованным фундаментом для выводов по рассматриваемой теме.

«Тот свет» для человека первобытного периода не выдуман, для него он существовал реально, т.к. он часто видел его в своих сновидениях. Не только видел, но и какое-то время, время сна, жил в нём, встречал там своих соплеменником живых или давно умерших. Особенно впечатляло его в том неведомом для обычной жизни мире то, что он видел живыми и здоровыми давно умерших членов племени, видел их занятия, разговаривал с ними. Значит, «тот свет» для него реально существовал. Значит, умершие просто уходят туда с этого света, из этой жизни, и продолжают жить там обычной жизнью, какой жили они на земле. По-другому быть не могло, т.к. сны человека отражают впечатления повседневной жизни, чего не видел человек, чего не знает, ему не присниться. Его фантазия ограничена только сюжетами известными ему с младенческих лет до последнего часа его жизни. Всё другое – постепенное наслоение на эту основу представлений, связанных с изменениями жизни общества. Вот эта первичная особенность духовной жизни человека создала «тот свет».

Конечно, во время сна из области подсознания выплывают другие образы, незнакомые ему, образы оставленные в глубине подсознания переработкой собственных впечатлений или впечатлениями, оставленными предшествующими поколениями его предков. Эти образы могут существенно менять представление о «том свете», населять его чудовищами, незнакомыми ему существами, часто враждебными к нему. Отсюда появились злые духи, демоны, сфинксы, фениксы и прочие химеры.

На формирование представлений о загробном мире феномен разных уровней подсознания даже известными специалистами по древним культурам освещён весьма скупо. В толстых фолиантах их исследований этой теме отдана дань в самых общих, тезисных положениях. Но это другая тема.

Если «тот мир» для первобытного человека существует, то он ищет объяснения, как туда попали его соплеменники. Ведь они умерли, мертвые не ходят, они полностью утратили способность двигаться. Сонный человек также прикован к своему месту, но во время сна он переносится в загробный мир, двигается и живёт там в обычном ритме бессонного времени. Отсюда последовало представление о двойственной сущности человека. Поскольку у человека одно тело, оно остаётся на земле при странствиях в «том мире», значит, в теле есть ещё один такой же человек, со всеми присущими телесному ощущениями, возможностями, страстями и заботами, но бестелесный, невидимый, временно покидающий тело во время сна или навсегда при смерти человека. Этот бестелесный двойник потом получит название – душа человека. Скоро человек наделил душами животных, растения, камни и т.д. Отсюда следует следующий шаг – или признание душ в «том мире» бестелесными существами, или души возрождаются в новом теле. Последнее соответствует основным, более ранним воззрениям на переселение душ в загробный мир для вечной жизни.

Попадает душа в «тот мир» разными путями в зависимости от места обитания человека, условий жизни, общественной организации и т.д. Чаще всего «тот мир» находится там, откуда пришло племя, это воспоминание о земле предков. Если племя долго живёт на острове, и забыло свою материковую прародину, то у этого племени «тот мир» лежит на далёком острове. Лежит ли прародина на материке или на острове умерший островитянин по одному из вариантов может попасть в загробный мир на лодке.

Одним из ранних способов попасть в загробный мир - полёт. И этот способ подсказан человеку снами. Не только первобытный человек, но и современный с детства до зрелых лет видит сны, в которых он как птица быстро летает или парит над землёй. Если, конечно, он нормальный человек. Многие народы мира считают, что душа в загробный мир улетает. До сих пор с тех древних времён живёт в наших языках и наречиях бессмертное выражение – душа отлетела. Уже одно это выражение может служить для объяснения и понимания некоторых элементов древнейших представлений о судьбе человека после смерти.

Суровая реальность жизни первобытного человека – голод. Если охота была удачна, жизнь не вызывала беспокойства. Но если в охотничьих угодьях племени исчезал основной объект охоты, например, бизоньи стада, которые откочевали на территорию другого племени или погибли от эпидемических болезней, то племя вступало в полосу жесточайшего голода. Голодному снится еда. А сны свидетельствовали, что в «том мире» голода не было. Охотник может утолить голод после удачной охоты, для этого нужны охотничьи угодия, где в изобилии водится дичь. Для такой жизни в «том мире» нужно убеждение, что человек и зверь возрождаются в новых телах. Иначе ни какой охоты, ведь бестелесный, прозрачный, похожий на дымок дух зверя нельзя убить копьём или стрелой. И в «том мире» душа убитого животного снова возрождается в новом теле. И так до бесконечности. И у человека сложилась вера о том, что на землях «того мира» прекрасные пастбища, полные стад, что эти стада никогда не уменьшаются, убитый бизон чудесным образом возрождается к жизни, и нет никакой угрозы голода. Охота там основное и беззаботное занятие, бесконечное удовольствие. У разных народов представление о «том мире» различно, но основа сохраняется. Наиболее полное представление о загробном мире отражено преданием о посещении загробного мира вождём племени оджибвеев Гитши-Гаузини, племя жило на берегах Верхнего озера. «Однажды после нескольких дней болезни он, по-видимому, умер. Он был искусным охотником и выражал желание, чтобы после его смерти его прекрасное ружьё было похоронено вместе с ним. Но так как некоторые из его друзей не считали его действительно умершим, то его тело оставалось непогребённым. Вдова не отходила от него четыре дня. На пятый день он вернулся к жизни и рассказал следующее. Его дух, говорил он, странствовал после смерти по широкой дороге умерших к стране блаженства, через обширные луга, покрытые роскошной травой, и великолепные рощи, где пели хоры бесчисленных птиц. Наконец, с вершины холма он увидел город мёртвых, лежащий вдали в тумане, сквозь который были видимы далёкие озёра и реки. Он встречал стада красивых оленей, лосей и другой дичи, которая без всякого страха бродила возле дороги. Но у него не было ружья, и, припомнив, как он просил своих друзей положить с ним ружьё в могилу, он вернулся домой, чтобы взять его. Тут он встретился лицом к лицу с целыми вереницами мужчин, женщин и детей, идущих к городу мёртвых. Они были нагружены ружьями, трубками, домашней утварью, съестными припасами и другими предметами. Отказавшись от ружья, которое предложил ему слишком перегруженный путешественник, дух Гитши-Гаузини вернулся домой за своим собственным и, наконец, достиг своего жилища. Но здесь его взор был поражён видом громадного костра, и, найдя, что пламя закрывает ему путь со всех сторон, он отчаянным прыжком, прорвался сквозь огонь и проснулся от забытья».

Другое свидетельство. «По вере жителей острова Самоа царство духов лежит на крайнем западе самого западного острова Савайи. На острове есть своё небо, земля, море и люди с настоящими телами, которые сеют, ловят рыбу, варят пищу, как в земной жизни». По этим примерам видно, что в этих древних представлениях не существует подземного мира, он появится много позже. Подчеркнём, что переход души из земного мира в загробный был быстрый и беспрепятственный.

Вот из этих предпосылок сформировались базовые представления людей о душе и загробном мире. Если подходить к этой теме с точки зрения современных непредвзятых оценок, то можно только поражаться, как первобытный дикарь мог создать такую последовательную, широко охватывающую весь его мир философию. И эта философия была создана настолько прочно, что, несмотря на ломки, глубокие изменения, разрушительные для неё последствия развития цивилизаций, её основа дошла до нас и стала главной частью системы религиозной философии. Да и в повседневной жизни мы то и дело спотыкаемся об осколки первобытных представлений. Эти представления две-четыре тысячи лет назад во всей своей полноте присутствовали в повседневной жизни человека, и отражалась в дошедших до нас самых разных памятниках.

«Тот мир» не остались неизменными, на каждом этапе развития человеческого общества эти представления менялись в точном соответствии с изменениями в духовной жизни людей. А духовная жизнь изменялась в зависимости от способа производства. Не вызывает сомнения факт, что при переходе племён к земледелию и оседлости в «том мире» в дополнение к бесчисленным и бессмертным стадам появились поля, засеянные хлебами, приносящие обильные урожаи. Эти поля не подвержены неурожаям, сколько бы хлеба не взяли, он не убывает. С расслоением населения на верхушку общества и простых людей первая небольшая часть его стала определять социальные отношения в обществе и жить за счёт соплеменников. «Эффективные собственники» тут же перестроили «тот мир» под себя. Верхушка общества стала там жить по усвоенным ими земным обычаям, не просто никогда не ощущать голода, но жить с максимальными наслаждениями. Потом и того больше, после смерти князей, царей, владык убивали жён, родственников, слуг, чтобы там они могли служить владыке так же, как они служили ему на земле. Простые люди продолжали работать в загробном мире так, как и работали в земном мире. С этой точки зрения показателен пример загробной Вальгалы. Представления о ней сформировались во времена завоевания Скандинавии. Это было суровое и кровавое время, когда местные племена гибли под мечами пришельцев, когда завоеватели жили за счёт грабежа местного населения, не утруждая себя ни работой, ни заботой. Загробный мир был перестроен ими таким образом, что эти завоеватели и там продолжали убивать и только убивать, но уже друг друга, т.к. ни завоёванный, ни простой народ в Вальгалу не попадали, они умирали навсегда. Поскольку в «том мире» было бессмертие, всё убитое сразу же возрождалось, то и эти храбрые убийцы к вечеру возрождались, собирались на пир, пили, веселились, хвастались своими убийствами, а с утра снова до самого вечера убивали друг друга. И так день за днём в течение бесконечного времени. (Как только им это не надоедало!)

Возвращаясь к теме голода нужно ещё раз указать, голод поражал древних людей часто и жестоко. Люди искали средство избежать его. Нужно было принести жертву богам плодородия или найти виновника голода в непосредственной близости. И находили. Поскольку при переходе к земледелию уже сформировалась власть племенных царей, которые часто одновременно были и верховными жрецами племени, обладали не только полной земной властью, но и божественным всемогуществом, то они несли ответственность перед племенем за все невзгоды. Если царь не обеспечил нормальной жизни людей своего царства, за это его приносили в жертву. Очень логичное решение. Жаль, что сегодня о нём забыли. Естественно царю не хотелось умирать, выход был найден за счёт старшего сына царя, его приносили в жертву вместо отца. Потом и этот обычай упростили, в жертву стали приносить преступника. Обычай приносить жертвы богам был достаточно широко распространён по всей Греции.

Легенда сохранила свидетельство, что в городе Орхомен в мифические времена правил царь Атамант. Во время его правления случился сильный голод. Это был признак того, что царь одряхлел, состарился, его производящая способность обеспечить урожайность полей пришла в упадок. По обычаю в случае такого несчастия приносили в жертву самого царя или его детей. Около Орхомен высится Лафистийская гора, на вершине горы стояло святилище Зевса Лафистия (Пожирателя). Оттуда должен был совершить свой полёт в загробный мир, не оправдавший надежд народа царь или его сын. Сам царь не захотел умирать и приказал принести в жертву своего старшего сына от первой жены Фрикса и дочь Геллу, но им удалось на златорунном баране улететь из Орхомен. Тогда царь назначил в жертву сына Меликерта от второй жены, но он вместе с матерью бросился со скалы в море и они превратились в морские божества. Меликерту на острове Тенедос стали приносить в жертву младенцев. В годы правления царя Миния, потомка царя Атаманта, в Орхомене ежегодно приносили в жертву по одному человеку из наследников династии Атаманта

Платон с ужасом свидетельствует, что человеческие жертвоприношения совершались греками на горе Ликей.

На острове Левкада у святилища Аполлона Левката (Западная Греция) в море со знаменитой Левкадской скалы на южной оконечности острова ежегодно в искупление грехов сбрасывали в море преступников. Надо полагать, не спрашивая их желания. Иногда со скалы добровольно летели в море жрецы, иногда кто-нибудь из паломников. Впрочем, чтобы смягчить падение, они привязывали к нему живых птиц и перья, а внизу, чтобы схватить его и выпроводить из пределов страны, его ожидала целая флотилия маленьких лодок. Это было позднее наслоение, внесённое в первоначальный, более древний обычай сбрасывать искупителя чужих грехов в море, это было ритуальное убийство. По времени левкадийский обряд совпадал с принесением жертвы Аполлону, в честь которого на острове был выстроено святилище. И в других районах Греции бытовал обычай каждый год бросать в море молодого человека, повторяя при этом молитву: «Будь очистителем нашим». То же самое совершалось в греческих городах М. Азии.

На Балканах, по свидетельству Геродота, в племени гетов со скалы сбрасывали жертвы на заблаговременно расставленные внизу копья. Это были посланцы их племенному богу.

Под обаянием красоты и поэзии мифа исследователи часто пропускают на их взгляд малозначительные детали, для одних они непонятны, для других не имеют значения. В свете этих фактов становится более понятным предание о сбросе с вершины Афинского акрополя знаменитым Дедалом своего племянника Талоса. Совершенно по-другому начинает представляться эпизод мифа о возвращении Тесея с Крита. Его отец, слишком старый Эгей, увидев возвращение сына, понял или ему дали понять, что плывёт новый царь, молодой, полный сил, и Эгею остаётся одно – стать жертвой, быть сброшенным со скалы, как был сброшен афинянин Талос. Что и было выполнено, а Тесей стал царём Афин. Другого не дано, т.к. в большинстве случаев в те далёкие века срок царствования ограничивался девятью годами, после чего царя приносили в жертву. Скандинавские предания содержат свидетельства, что срок правления шведских королей также ограничивался девятью годами. Шведский король по имени Аун по истечении этого срока много дней подряд приносил жертву богу Одину и просил продлить ему срок царствования. Один согласился при условии, что король каждые девять лет будет приносить ему в жертву одного из своих сыновей. Для царя Крита Миноса был установлен срок царствования девять лет. Чтобы продлить его, Минос являлся в пещеру на горе Иде, где вёл переговоры со своим отцом богом Зевсом. И получал продление, по-видимому, на тех же условиях, что получал продление шведский король от Одина. Сюжет один. И как следствие этого договора Миноса с Зевсом афиняне каждые девять лет должны были отправлять на Крит в качестве дани Миносу семь юношей и семь девушек, как искупление за гибель сына Миноса Андрогея, будто бы подстроенной Эгеем. Можно предположить, что они каждый год в течение девяти лет приносились в жертву Зевсу, но может быть и всех сразу, авансом. Здесь забывают добавить, что после пререканий с Миносом, Тесей был вынужден сам прыгнуть в море с высокой скалы за перстнем, брошенным туда Миносом. Этот сюжет мифа, как правило, выпадает из рассмотрения исследователями. Царствование Тесея закончилось с приходом к власти другого царя, изгнанием Тесея из Афин и гибелью его на острове Скирос, где местный царь Ликомед столкнул его со скалы. По данным мифа о Тесее мы выходим на вывод, что на Крите практиковались человеческие жертвоприношения Зевсу так же, как по всей Греции. Только так можно понимать свидетельство мифа о гибели Икара, который на крыльях слетел в «мир иной», прыжок Тесея со скалы в море. Можно предположить, что крылья у Икара были такой же «конструкции», как у жертв, сбрасываемых с Левкадийской скалы. Это были жертвоприношения. Жертвы сталкивал со скалы специальный человек. Старая, кровавая процедура была переосмыслена во времена, когда этот жестокий обычай стал уже изживаться, а люди забывать мотивы и подробности этого ритуала, переработав и сделав их элементами мифа. Больше того, археологические данные последнего времени, говорят, что на Крите приносили в жертву малых детей и поедали их. (См. эпизод мифа о Меликерте).

Не нужно думать, что полёт со скалы в «мир иной» был характерен только в Греции, Малой Азии и на Балканах. Некоторое время назад по телевизору зрители увидели только что снятый, бесценный документальный фильм-репортаж, в котором показали заключительную процедуру инициации в одном папуасском племени. На краю довольно крутого косогора была выстроена высокая деревянная конструкция с площадкой на вершине. Там ноги молодых юношей опытный член племени обвязывал длинными лианами, вторые концы которых надёжно привязывал к брусу площадки. И юноши прыгали вниз головой на землю. Во время съёмок один из прыгунов не рассчитал свой прыжок о грохнулся о землю головой и грудью и потерял сознание. Его быстро убрали и продолжили полёты. Эта трагедия была запрограммирована, т.к. длина лиан плюс рост человека были больше, чем высота от площадки до подножья конструкции. Испытуемый должен был в прыжке опуститься как можно дальше и как можно ниже уровня основания конструкции, чем имитируется его улёт в подземный мир. Удачно прыгнувший под косогор едва не касается головой земли и затем благополучно выбирается из подземного мира. Чтобы не разбиться, прыгун должен был прыгать как можно дальше под косогор. Допрыгнул - прошёл инициацию, побывал в подземном мире и заново родился полноправным членом племени, не допрыгнул, сам виноват, не только разобьёшься, да и в число воинов племени не попадёшь. Этот обычай племени уходит в глубину веков.

Приведенные примеры свидетельствуют, что полёт человеческих душ в загробный мир в рассмотренных случаях начинался со сброса человека с высоты, обычно скал.

Если внимательно читать эти предания, то нужно обратить внимание на две существенные стороны жертвоприношений: а) почти во всех случаях жертвоприношения царей, их сыновей или простых преступников совершается сбросом с вершин скал, утёсов; б) сбрасываемую жертву с Левкадийской скалы предварительно снабжают птичьими перьями. Это констатация факта, но что стоит за этим, если посмотреть в глубь истории? Вернёмся к теме полёта души. Представления о загробном мире сформировались у человека на стадии первобытного общества, когда основу жизни составляла охота на диких животных. Загробный мир в представлении человека того времени мы рассмотрели выше. Туда улетает душа умершего. Человек того времени верил, что душа улетает, превратившись в птицу. Это очень древнее представление. Мы не рассматриваем более ранние верования, когда человек верил, что после смерти он перевоплощается в тотемное животное, никуда не отправляясь. Этого нет в росписи ларнака, те времена давно забыты. Душа-птица и изобильные охотничьи угодия с вечно возрождающимися стадами быков - это неразделимые составляющие веры первобытного охотника. С переходом племён к земледелию начались медленные изменения религиозных представлений. Человек продолжал верить в улетавшую душу-птицу, но он не видел саму птицу, т.к. изменились представления о виде души. Душа перестала быть птицей, стала бестелесна и приняла человеческий облик. Тогда стали использовать элемент магии, снабжая мёртвого настоящими крыльями, принесённых в жертву птиц, и позднее символическими крыльями, чтобы душа-человеческий облик могла улетать. И снабдив умершего крыльями, живой человек не видел ожидаемого полёта ни души, ни тела. Тогда он стал искать способ отправить душу в полёт. Решение было найдено в сбрасывании мёртвого со скалы, пусть при этом полёт был кратковременным, пусть к нему были привязаны крылья жертвенной курицы, но это был полёт без вмешательства внешних сил. Мёртвый исчезал из глаз долой, значит, он улетел. Такое решение не находка протогреков, оно существовало, по крайней мере, со времён протоиндоевропейцев. Сбрасывание со скалы живого человека, снабжённого птичьими крыльями, ничего не меняет в самой сути обряда: всё равно душа умершего или душа живого человека улетала в мир иной, в бескрайние просторы охотничьих угодий. На Крите не было просторных степей, где водились стада быков и оленей, там не было иных охотничьих угодий, там население давно занималось земледелием, садоводством, животноводством и рыболовством. Здесь уже произошло классовое расслоение общества, появилось жреческое сословие. Уже вошли в жизнь другие представления о загробной жизни, загробный мир переместился под землю, туда стали отправляться на колеснице, запряжённой конём, вход туда охранялся свирепыми зверями, которым нужно было отдать козла (см. печать из Астракуса и саркофаг из Агиа Триады). Путь души в мир иной теперь осложняется, контролируется и направляется внешними силами, появился целый штат проводников, возничих, сторожей, богов и божков, появился перинатальный центр (см. печать из Астракуса). В тоже время на ларнаке из Армени без больших изменений сохранились древнейшие представления людей о воплощении души в птицу. И они продолжали существовать плоть до римских императоров. Псевдокаллисфен писал, что при смерти Александра Македонского в небо взвился орёл. В Риме при смерти императора выпускали орла, чтобы он уносил душу императора в небо. Правда, у римлян не душа превращается в орла, а орёл несёт душу на крыльях. Но древнейшее представление о душе-птице здесь невозможно оспорить.


II. Подземный мир на ларнаке.

Если для понимания сюжета на ларнаке взять за основу сложившиеся представления о загробном мире в период каменного века и только нарождавшуюся касту священнослужителей, то понять его можно без тех ошибок, и тех усложнений, которыми полны труды исследователей. Что показано на этой стороне ларнака? Долина, на которой пасутся промысловые животные. Древний богомаз ясно показал долину «того мира» посредством деталей столь ясных, сколь непонятных современным исследователям. Двух животных пронзают копья такой величины, что, без сомнения, рассекут животных пополам1. Этим подчёркнуто, что животные убиты. Но они находятся в мире, где убитые возрождаются. И это возрождение показано рисунком телят рядом с гибнущими животными. Яснее не скажешь.

Сомневающимся предлагаю самим показать и рассказать рисунком о долине, где умирающее животные тут же возрождается. Уверен, по существу вы отобразите сюжет почти так же, как на ларнаке, может быть, с небольшими изменениями или совсем без изменений.

Критянин не знает о широких степях, где водятся стада туров или бизонов. На его родном Крите все долины, лежащие между гор, очень тесны, Центральный и Восточный Крит так давно покрыт небольшими полями и садами, что нетронутый вид долин критянам незнаком. Место, где пасутся стада диких быков, восстановлено в сознании через сказания предков, которые пришли на Крит из мест, где лежали степи, где водились дикие быки. Сюжет охоты на быков отображает время каменного или начала бронзового веков, когда никаких богов и владык подземного мира ещё не было. Но полного представления о тех местах уже нет, Критяне, как жители острова, на ларнаке отобразили новую реальность: остров отделяется от прародины водным пространством. В рисунке художника появляется ещё одно дополнение из критской реальности – долина между гор. Но чтобы органически войти в нарисованную картину этот элемент реальности преломляется через более древние представления о загробном мире, т. е. утрачивает черты реальности и приобретает схематические, условные контуры. Что стоит за этой условностью иногда трудно определить даже современникам художника. Для облегчения понимания на картине появляются детали, отправляющие зрителя к реальному прототипу. Только этим можно объяснить появление на рисунке козы с козлёнком, жителями гор, а не степей. Присутствие козы даёт основание принять эти крутые изгибы на ларнаке за горы. Этот элемент сюжета имеет под собой историческую обоснованность. Дикие козы в горах Западного Крита водились вплоть до последнего времени. Из текста Фестского диска и табличек письма А мы знаем, что Западный Крит (Ретимна, местечко Армени лежат в Западном Крите) – это гористая область овечьих стад и пастухов. Эти пастухи долго хранили в памяти свои первобытные представления о загробном мире, весьма отличные от представлений людей Центрального Крита (сравните с сюжетами росписей саркофага из Агиа Триады).


III. Изображения людей на ларнаке .

Над долиной летит фигурка человека, это летит птица-душа умершего в загробный мир, где он вновь станет человеком вечной жизни, где он освобождается от земных забот, где ему обеспечена сытая жизнь за счёт неистребимого числа животных, на которые он будет охотиться. Для полёта нужны крылья, для души умершего человека - крылья разового использования, только для перелёта в подземный мир, в этом случае можно обойтись крыльями символическими, сделанными без особого мастерства. Душа бестелесна и легка, достаточно широкими листьями растения взмахнуть, чтобы полететь. Для этого перелёта не нужны большие крылья, даже у поздних богов они чисто символические. Правда, художник, расписавший ларнак, не был великим мастером, он изобразил эти крылья настолько символически, настолько небрежно, что теперешние исследователи не мог прийти к одному мнению – крылья это или нет. Но это крылья, которые привязаны к запястьям. Привязаны, закреплены. Художник как понимал крепление крыльев, как умел, так и изобразил их. Эти символические крылья являются аналогом «крыльев» жертвы, сбрасываемой с Левкадийской скалы (см. выше).

По ранним представлениям в «том мире» прилетевшая душа обретала новое тело. Иначе не может быть, ведь эпизод с животными ясно говорит, что они после смерти возрождаются. Фигура человека среди животных – это уже возродившийся умерший, крылатая душа вошла в новое тело. Теперь он живёт в стране полной зверей, на которых можно охотиться столько, сколько пожелает, и зверей не станет меньше, сколько бы он их не убил.

В правом углу рисунка стоит человек с поднятыми руками и с лабрисом в одной руке.

Это служитель культа, который отправляет душу умершего в полёт, это самое позднее явление в отображённой цепочке представлений критянина о загробном мире. Эти люди уже существовали при отправлении культовых процедур, они стали их неотъемлемой частью, и люди приняли их как необходимый элемент процесса перехода умершего в «мир иной». Позднее ему дадут название психагог – проводник душ в царство мёртвых.

Этот служитель культа привёл душу умершего на гору и столкнул её оттуда в полёт. Сам он остался на месте, в «мир иной» он не собирается. Он не бог подземного мира, как представляют его иные, бог занимает другое положение на подобных рисунках. Он сделал своё дело – привёл в нужное состояние душу, показал дорогу в подземный мир, напутствовал её поднятием рук, криком или заклинаниями. Полёт в «мир иной» начинался падением с горы. Тот, кто отказывается принимать изгибы рисунка внутри оконтуренного пространства на ларнаке за горы, разрывает сюжет на неопределённые части. Откуда начался полёт души? Если с не отображённой горы, то в показе служителя культа нет необходимости. Если это один из владык подземного мира, то почему он за рекой, за пределами своих владений? Предполагают, что за рекой стоит с поднятым лабрисом Харон или персонаж подобный ему. Но нет смысла его изображать здесь и приписывать ему готовность перевозить душу через реку, когда душа уже перелетела на крыльях в благословенные места. Можно, конечно, в шутку предположить, что Харон разразился гневом на душу, посмевшую не заплатив перелететь в заветные степи, а не переплывать на лодке, поэтому он грозит рассечь ослушника лабрисом. Харон образ подземного мира в греческой мифологии, но существовал ли он в критской мифологии в XIII в. до н.э.? Другие памятники (см. ниже) ясно показывают, что Харон ещё не родился. Это не Минос, по другому представлению, уже по мифам Минос судья в подземном царстве, сидит и судит, но не бегает с лабрисом за ослушниками. Это не бог, это лицо, действующее от имени бога. Лабрис в его руке символ бога, знак того, что это существо действует именем бога. Для подтверждения этому вернёмся к фреске в Коридоре процессий Нового дворца в Кноссе (см. «Книга», §5). На фреске хорошо показано, что готовится жертвенное возлияние, управляет процессией не богиня, а жрица, лабрисы в её руках – атрибут бога, через них легализируется её право действовать и управлять от имени бога.

IV. Где лежит «тот мир» ларнака?

По поверьям древних «тот мир» лежит за рекой (морем), в него попасть, не переплыв реку (море) невозможно. На рисунке этого рубежа внутри оконтуренного пространства нет, почти везде свободный проход, минуя «реку». Всё место событий оконтурено сплошной линией. Река (море) показана волнистым рисунком на краях этой стороны ларнака. Сплошной контур вокруг загробного мира, вода вокруг него, не говорит ли нам это о том, что художник изобразил один из вариантов представления о расположении загробного мира на острове за морем? Куда можно долететь, но не доплыть на лодке. Возможно, если учесть, что ко времени смерти владельца ларнака минойский мир давно лежал в развалинах, высокая культура погибла. Многие элементы религиозных верований периода расцвета минойской культуры также были утрачены, и периферия острова вернулась к своим незабытым более древним представлениям о загробном мире. С другой стороны, этому способствовало не изжитое даже в период наивысшего расцвета минойской державы племенное деление. Об этом говорит одновременное существование больших дворцов в Кноссе, Фесте, Като Закро, Малии. Легенды иероглифических печатей прямо говорят о местных царях во главе критских провинций. Эти коренные племена наряду с общегосударственными могли сохранять и свои верования. То, что эти верования могли быть различны показывают другие памятники минойской эпохи. Вывод. Нет никаких оснований фигуру с крыльями в росписи на ларнаке из Армени считать Дедалом, мифическим строителем Лабиринта. Это обычный умерший, улетающий в «мир иной», нет оснований считать фигуру с лабрисом в руке богом, это проводник мёртвых в загробный мир – психагог.


V. Саркофаг из Агиа Триады.

Раз уж начата тема ухода умершего в загробный мир, то следует вернуться к сюжетам росписи саркофага из Агиа Триады (около 1400 л. до н.э.). Мы уже говорили о сюжете росписи под углом ритуала возлияний в §5 (частично в Приложении 4). Роспись на саркофаге даёт полное представление о порядке и составе жертвоприношений, об участниках обряда, но переход покойника в загробный мир показан фрагментарно на торцовых стенках саркофага. Рассмотрим поочерёдно каждую сторону росписи. Мы не будем рассматривать вопросы художественных достоинств изображений и не будем рассматривать интерпретации событий, предложенных исследователями. Они весьма отрывочны, разрывают события, отражённые в росписи на отдельные куски, подчас не связанные между собой. Между тем сюжеты на всех четырёх сторонах саркофага неразрывно связаны и следуют друг за другом в определённой последовательности.

На первой стороне саркофага есть досадное повреждение, скрывающее верхние половины двух женщин, стоящих позади женщины, приносящей жертву. При достаточном увеличении рисунка видно, что на жертвенном столе лежит связанный бык, его горло уже перерезано, кровь стекает в стоящий рядом с жертвенником сосуд. Стоящая перед алтарём женская фигура – жрица, это видно по юбке, сшитой из шкуры животного и вывернутым наружу мехом. Такая юбка – атрибут жриц (жрецов) Крита. Она произносит ритуальные заклинания (обращение, молитву) подземным богам. Обращение ладоней вниз при ритуалах означает обращение к подземным богам, обращение ладоней вверх – к небесным богам. Над жертвенником находится чаша, заполненная набором всяких фруктов, рядом небольшой сосуд, наполненный вином или оливковым маслом. Без изменения содержание сосуда и чаши дожили до поздних времён и были включены греческой православной церковью в свои ритуалы. Жертвенник стоит под колонной, наверху которой установлены лабрисы, над лабрисами птица. Далее стоит ярко раскрашенное сооружение с изваяниями священных рогов, видимо это символическое изображение гробницы усопшего. Женская фигура, стоящая позади жертвенного быка, несомненно, родственница умершего, скорее всего - жена, она одета в длинное платье, на голове у неё корона. Своё участие в ритуале жертвоприношения она демонстрирует положением ладоней на жертву ладонями вниз. За жертвенным быком мужчина играет на духовом музыкальном инструменте. При кровавых жертвоприношениях игра на музыкальных инструментах была обязательным элементом обряда. Всё, о чём мы сказали достаточно понятно всем, видевшим эту роспись. Но самое интересное многим, даже исследователям, остаётся не понятным. Здесь показано жертвоприношение умершему очень влиятельному лицу, скорее всего, царю. На это указывают следующие многозначащие детали. Священные символы Крита на гробнице – рога. Жена умершего носит корону. Бык на Крите – животное священное, приносить его в жертву вряд ли отважится даже влиятельный человек. Это могут позволить себе люди из царского рода. Вся история религиозного развития Греции показывает, что в течение всего времени вводились ограничения на принесение в жертву быков. Но самое главное – присутствие здесь под жертвенником двух козлов. Мы говорили ранее, что козлы древний атрибут верховных богов, ездивших в колеснице, запряжённой козлами. Их присутствие здесь говорит, что умерший не просто царь, а царь равный богам. Это преувеличение царского рода из Агиа Триады, поскольку легенды печатей письма А ясно говорят, что цари Агиа Триады зависели от кносского владыки, был