Реферат: Религиозные традиции мира

РЕЛИГИОЗНЫЕ ТРАДИЦИИ МИРА


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Религии Африки. Традиции в развитии. Глава: 1Введение
Восприятие Африки

АФРИКА, известная туристам, — это обширный континент, испещренный современными городами с небоскребами, которые постепенно наступают на заповедные места, где на свободе разгуливают дикие животные, где встречаются небольшие деревни с хижинами, крытыми соломенными крышами, где травянистые долины переходят в густые, часто непроходимые джунгли, где живут чернокожие люди, одетые в пестрые одежды или совсем обнаженные. Для тех, кто не путешествует, а предпочитает романы, телевидение, кино и чтение газет, это земля трехмиллионолетней «Люси», чьи высохшие кости рассказывают о проис­хождении предков гомо сапиенс, страна Тарзана и обезьян. А для людей, склонных к эзотеризму и мистике, это мрачный континент загадочных ритуальных церемоний и обрядов, фантастических преданий о возникно­вении мира и происхождении его обитателей.

Этот очерк посвящен некоторым религиозным традициям Африки, их необычной на первый взгляд обрядности и представлениям. Чтобы они стали более понятными, мы будем рассматривать их в общекуль­турном контексте. В этой попытке постигнуть образ мышления и действий людей, ведущих, как может показаться, в корне отличный от западного образ жизни, мы будем идти по пути, намеченному пред­шествующей нам блестящей плеядой исследователей. Изучение афри­канских традиций началось давно, а в течение нескольких последних десятилетий интерес к «мирам» Африки заметно возрастал как среди ученых, так и в широких общественных кругах.

Однако, несмотря на рост интереса, подогреваемого началом деятельности Корпуса мира в 1960-х годах, недавними палеонтологически­ми открытиями и непрерывными революциями и переворотами, Африка по-прежнему сохраняет таинственный образ «темного» континента, обширной, слабо изученной географической области, и это в особен­ности относится к ее прошлому. Это тем более поразительно, по­скольку Африку изучают в течение очень долгого времени. Финикийцы в VI в. до н.э. плавали вдоль берегов континента. Васко да Гама и Бартоломеу Диаш (Диас) четыреста лет назад исследовали его в поисках путей в Индию, а голландцы к середине XVII в. стали селиться в его южных регионах.

Серьезное изучение, началось позже, но и оно уже насчитывает по меньшей мере столетие. Поэтому Африку никак нельзя считать вновь открытым континентом, поднявшимся, подобно Атлантиде, из таин­ственных морских вод в ожидании своего исследователя. И тем не менее Африка  все же  нуждается  в новом  открытии,  потому что, вопреки сложившемуся стереотипу загадочности, таинственности и непохожести, ее история — это наша история. Мы все — африканцы.

Последнее утверждение звучит странно для нашего слуха, но оно основано на прочном фундаменте научных фактов, касающихся происхождения человека на Земле. Несколько миллионов лет назад в восточной части Африки, особенно в районе, известном как Великая рифовая долина, произошли исключительно важные эволюционные перемены.                                                                      

Если говорить кратко, они сводятся к следующему. Первые гоминиды, самые ранние предки человека, появились около 4 млн лет назад на территории современных государств Танзании и Эфиопии. А около 2 млн лет назад в долинах Восточной Африки уже расселилось несколько видов гоминид. Особенно интересен среди них гомо эректус (человек прямоходящий), который появился свыше 1 млн лет назад. Он создавал и использовал орудия и уже умел добывать огонь — одна из первых, самых ранних примет культуры. Гомо сапиенс появляется около 40 тыс. лет назад и быстро утверждается как доминантный вид. Он создает более совершенные, чем гомо эректус, орудия, овладевает охотничьими навыками, регулярно пользуется огнем, начинает ритуальную и художественную деятельность.

Итак, именно в Африке были совершены первые культурные откры­тия, сейчас бесспорно доказанные: изобретены первые орудия, впервые добыт огонь, посажены первые растения, основаны первые поселения, произнесены первые слова на первом языке. Все это — приметы человеческой цивилизации. Первые люди отправились в свой долгий исторический путь на другие континенты, где начали возникать столь многочисленные и непохожие друг на друга культуры. В течение послед­него столетия эта версия нашего общего африканского происхождения с трудом, но была принята; в настоящее время она положена в основу западной научной мысли. Однако и до наших дней многие африканские народы продолжают придерживаться собственных вариантов первоначаль­ной человеческой истории. Их содержание отличается от изложенной нами выше точки зрения, но тем не менее интерес к собственным корням идентичен в равной мере и свидетельствует о серьезных интеллектуальных поисках.        

                                                                  

Реальности Африки

ЧТО ТАКОЕ «КОНТЕКСТ» РЕЛИГИОЗНЫХ ТРАДИЦИЙ, Которые мы собираемся исследовать? Как может «темный» континент осветить нам путь? Чтобы ответить на эти вопросы, рассмотрим некоторые африканские реалии.                                                                                                  

Африка — второй по величине континент нашей планеты. Ее население сейчас достигает примерно 400 млн человек. Ее земля покрыта густыми лесами, плато с высокими травами и низкорослыми деревьями, безводны­ми пустынями. Для нее характерно поразительное разнообразие типов человеческих обществ, на ее дорогах и улицах звучит великое множество разных языков. Одна нигеро-конголезская языковая семья насчитывает 900 языков, каждый из которых включает ряд диалектов; банту, одна из подгрупп этой языковой семьи, в свою очередь состоит из целого ряда языков. Явно выраженная массивная нерасчлененность Африки уже сама по себе способна поразить каждого, кто поставит перед собой задачу изучить хотя бы одну из сторон жизни континента, будь то интерес к его языкам, происхождению человека, социальной организации африканских об­ществ, политическим переменам или богатейшей фауне. Поэтому необ­ходимо с самого начала решить, какому же именно аспекту будет уделено наибольшее внимание. Большинством ученых принято лишь самое общее деление континента на два обширных региона. Один включает область Средиземноморья, простирается до южной границы Сахары и обычно именуется исламской Африкой. Другой охватывает всю остальную часть континента и известен как субсахарская, или черная, Африка. Последний термин крайне условен, поскольку Африка к югу от Сахары состоит из народов, принадлежащих к разным этническим группам и традициям. Кроме того, хотя исламской считается лишь северная часть Африки, религия эта достаточно распространена и в ряде районов южнее Сахары, так как ислам на протяжении столетий проводил настойчивую и вполне успешную политику проникновения во многие страны субсахарского региона. Так, например, за последние несколько веков он завоевал прочные позиции в Нигерии, в частности, многие представители народа йоруба перешли в эту религию.

Наше внимание будет сосредоточено на религиозной жизни народов Африки к югу от Сахары. О них уже написано много книг. Не меньше книг написано и о «примитивных религиях». В последних эти народы и их религиозные традиции рассматриваются в одном ряду с «малыми» обществами Полинезии, Северной и Южной Америки и даже Аркти­ки.

Авторы этих книг убеждены, что столь широко разбросанные по всему миру общества имеют между собой немало общих черт. Однако на этом согласие их кончается: очень часто оно сводится к утвержде­нию, что в культурах перечисленных народов отсутствует письмен­ность и все они принадлежат к числу «малых» обществ. В этой книге мы не будем использовать термин «примитивный» и обращаться к проблемам, вызывающим споры. В равной мере мы не станем рас­сматривать все народы субсахарской Африки как единое целое, а также утверждать, что все они схожи между собой, — трудно вообра­зить себе что-либо более далекое от истины.

Одна из особенностей Африки — ее многообразие. Это видно хотя бы из того, что ее общества демонстрируют широкий спектр вариантов социальной организации. Одни предстают как королевства с миллиона­ми подданных, что уже само по себе исключает применение термина «малые» общества. Наглядный пример такой общественной органи­зации — Нигерия. Другие представляют собой небольшие группы семей, кочующие в песках пустыни Калахари. Многие африканцы с давних времен ведут городской образ жизни, например йоруба в Западной Африке. Третьи, как, например, зулу Южной Африки, в течение веков проживали в небольших деревнях.

Столь же отличаются друг от друга политические организации различных обществ. Некоторые политические системы являются центра­лизованными и находятся под управлением абсолютного монарха. Другие почти полностью децентрализованы, власть в них принадлежит деревенскому совету или старосте. Некоторые сохраняют племенную организацию, в которой власть сосредоточена в руках вождей. Есть, наконец, и такие, которые состоят из небольших групп; их существование зависит от охоты и собирательства, и управляются они с общего согласия всех членов отдельной группы.

Появление европейцев и приверженцев ислама, безусловно, вело к переменам внутри этих социальных и политических систем. Ислам и христианство различных толков были восприняты большинством афри­канских обществ. Несомненно, однако, что ни исламу, ни христианству не удалось до конца искоренить традиционные религиозные верования и ритуальную практику тех обществ, которые они затронули. Хотя мусульманская и христианская символика встречается в Африке повсеме­стно, она обычно представляет собой лишь дополнительный элемент в религиозной жизни народа. В дальнейшем мы уделим особое внимание взаимодействию местных и иноземных религий. Здесь же необходимо лишь отметить, что на протяжении более чем столетия в ответ на проникновение инокультурных религиозных традиций постоянно воз­никали различные религиозно окрашенные движения. Они имели мало общего как с христианством и исламом, так и с автохтонными культами и представляли собой могущественную силу, в которой находили выра­жение не только политические и националистические настроения, но и открывалась возможность совершенно нового религиозного творчества.

Отдельные ученые шли еще дальше, утверждая, что уяснение причин возникновения и изучение функций новых африканских религий вообще дают ключ для понимания природы религии как таковой. Некоторые из этих течений заимствовали традиционную символику автохтонных куль­тов, но вкладывали в нее иное содержание. Другие использовали христи­анскую иконографию, интерпретируя ее по-новому. Некоторые насчиты­вали тысячи последователей и приверженцев, другие после краткого периода расцвета исчезали вместе со смертью своих создателей и духовных лидеров.

Новые движения были не только примером религиозного творчества, но являлись также формами выражения требований независимости, свободы, равенства и национальной самобытности. Правительства, стре­мившиеся сохранить существующий порядок вещей, проявляли к этим религиозным течениям повышенный интерес, не скрывая, что испыты­вают страх перед возможностью их присоединения к освободительному движению за социальные и политические перемены.

Для ученых, стремящихся провести четкую грань между религиозной и политической деятельностью, анализ этих движений представляет особые трудности. Нет ничего удивительного в том, что определенный народ, обладающий многовековой духовной традицией, приходит к иному, отчетливо выраженному миропониманию. Корни любого нового мировоззрения, порожденного тем или иным обществом, всегда можно проследить, хотя бы отчасти, в его прошлом. Особенно благоприятная ситуация для возникновения новых религий сложилась в двух странах — Нигерии и ЮАР.

Многими исследователями было отмечено распространение новых религиозных движений в ЮАР, где 4 млн. белых распоряжались жизнью 25 млн африканцев. Хотя многие из них использовали христианскую образную систему, она нередко сочеталась с антизападными настрое­ниями. По этой причине некоторые ученые были склонны преумень­шать значение религиозной основы этих течений и интерпретировать их как политические движения в религиозной оболочке. Но реальная ситуа­ция была значительно сложнее. В случае с зулу мы сталкиваемся со сложившейся системой символов, вполне подготовленной к преобразованиям, отвечающим новой реальности. Аналогичные системы возникли и у йоруба в Нигерии. Они также создали дифференцированную символи­ческую структуру, открытую не только постоянным кардинальным изме­нениям, но и способную при столкновении с радикально иными систе­мами принять их и преобразовать некоторые их элементы в новые формы.

При исследовании традиционных религиозных верований или тех изменений, которые были привнесены новыми религиозными движе­ниями, нам необходимо выработать методологический подход, который позволил бы приблизиться к более отчетливому пониманию этих струк­тур и динамики развития африканских религий, и прежде всего наметить пути, которые помогут найти такой подход.

Легче и проще всего было бы предложить ряд обобщений относи­тельно религиозной жизни африканцев. При известной доле воображе­ния нетрудно было бы выделить несколько крупных тем в африканских верованиях и религиозной практике. В ряде книг это уже проделано, и читаются они с несомненным интересом. Или можно было бы совер­шить своего рода «одиссею» — начав с юга, медленно подниматься к реке Конго, последовательно описывая встречающиеся на этом пути народы, их верования и ритуалы. Или же начать с рассмотрения какого-либо специфического понятия, например с представления о вере. Определив, что есть вера, мы могли бы систематизировать верования различных африканских обществ, составить своего рода каталог и на основании этого показать, что во все, во что верят африканцы, мы так или иначе тоже верим. А можно было бы остановиться на исследовании лишь какого-нибудь одного африканского общества, тщательно и систематически рассмотрев его религиозные представле­ния и сопутствующую им религиозную практику, что и выполнено авторами наиболее удачных книг об Африке. Или, наконец, можно было бы попытаться сделать все это более понятным на основании уже имеющегося и доступного материала.

Мы не воспользуемся ни одной из этих возможностей. Нами уже подчеркивалась обширность Африканского континента, культурное и лингвистическое многообразие его этносов, и вместо того чтобы пытаться объять необъятное, мы сосредоточим внимание на двух африканских народах — зулу и йоруба. Можно надеяться, что подоб­ное самоограничение позволит глубже понять особенности двух из­бранных нами африканских религиозных миров.

Рассматривая эти две традиции, мы постараемся показать сходство религиозных концепций зулу и йоруба и то, как эти народы жили и действовали в очерченных ими пределах. Описывая их религиозные миры, мы покажем, что каждый из них включал, во-первых, специ­ально отведенные места, соответствующим образом приспособленные для отправления ритуалов и связанных с ними обрядовых выступле­ний. Во-вторых, в каждом были определены роли, регламентирующие действия актеров в религиозных церемониях. В-третьих, они предпо­лагали присутствие особых сил, духов и существ, с которыми участ­ники представлений должны были в ходе драматизированного действа вступать в определенные отношения. Познакомившись поближе со всеми этими сакральными местами, ролями и силами, мы сможем перейти к описанию и анализу религиозной деятельности. Другими словами, мы узнаем нечто о том, как жили и вели себя зулу и йоруба в своих религиозных мирах. Чтобы дать о них возможно больше информации, мы расскажем о многочисленных религиозных символах и действиях, характерных для различных сторон и стадий их жизненного цикла. Мы увидим, сколь значительную роль играет религия в наиболее ответственные периоды жизни зулу и йоруба. Основное внимание будет сосредото­чено на традициях этих двух народов, на том, каким образом эти древние традиции продолжают оказывать влияние, даже с учетом всех происходящих в мире перемен, на их современную жизнь и образ мышления.

Ни одна религиозная система на протяжении длительного периода времени не может не испытывать перемен, вследствие как внутреннего опыта, накопленного народом, так и его взаимодействия с другими этническими группами, с их религией, социальной и культурной деятельностью. И зулу и йоруба тоже воспринимали и иные системы мышления, и новый для них образ действий. В результате старые формы менялись, развивались новые. Привычные священные места, роли и силы приобретали новое значение, появлялись новые места, роли и силы. Иначе говоря, происходила трансформация традиций. Мы постараемся описать те крайне интересные и сложные отноше­ния, которые возникали между этими новыми и старыми формами, и показать, насколько подвижной и гибкой может быть традиция в принципе.

В центре нашего внимания будут зулу и йоруба, а понятия «религи­озная система» и «религиозная деятельность» станут тем инструментом, который поможет нам увидеть их религии в истинном свете. Мы убедимся, что такие категории, как «примитивное» и «простое», ничего не дают для понимания других народов, их религиозных представлений и обрядовой практики.

Зулу населяют южную часть Африканского континента, йоруба — западную часть Центральной Африки. Географически эти два народа далеко отстоят друг от друга, у них разная история, разная социальная и политическая организация, разная культура и язык. Каждый из них имеет свою собственную традицию и четко выраженный стиль, и это дает основание и для их независимого анализа, и для их сравнения. Тем не менее неверно было бы утверждать, что они не имеют ничего общего. Во-первых, они живут на одном континенте. Во-вторых, многие народы, проживающие сейчас на юге континента, мигрировали сюда на протяжении двух последних тысячелетий из районов Центральной Аф­рики, и поэтому можно говорить о сохранении по крайней мере некоторой преемственности, хотя уже и значительно ослабленной. И зулу и йоруба были предметом интереса как широких кругов, так и ученых. Что касается зулу, то они в массовом сознании ассоциировались с отважными воинами, сражавшимися с англичанами и бурами (белыми поселенцами голландского происхождения, которые колонизировали юг Африки в XVII в.).

В случае с йоруба перед нами сложный собирательный образ, включающий колдовство, гадание и изобразительное искусство. Недавно вышедшее в Нью-Йорке сочинение о колдовской практике прослежива­ет ее истоки от йоруба. Далеко отстоящие друг от друга на Африканском континенте, радикально несхожие в своих социальных и религиозных институтах, зулу и йоруба тем не менее принадлежат к одной нигеро-конголезской языковой семье. Включающая сотни языков и диалектов, эта языковая семья состоит из шести групп. Йоруба принадлежат к группеква, зулу — к языковой подгруппе бенуэ-конго. На языке йоруба говорят более 7 млн человек3*, на языке зулу — около 4 млн.

Внутри группы бенуэ-конго зулу относятся к языковой семье банту. Ее название связано с тем, что в большинстве этих языков слово «банту» означает «народ», «люди». Поэтому, когда зулу объясняют происхож­дение Ункулункулу, первого человеческого существа, они говорят о нем и о народе, который произошел от него, употребляя слово «банту».

Выбор зулу и йоруба представляется удачным по ряду причин. Эти народы были предметом многих научных изысканий, что дает хорошую основу для анализа. Они создали системы, имеющие ряд общих черт с системами других африканских обществ, поэтому исследование их религий облегчает восприятие и других религий Африканского конти­нента. Так, например, изучение религии зулу поможет понять религии свази, коса и других народов подгруппы нгуни.- И зулу и йоруба были объектами колонизации и христианизации, новые религиозные движе­ния возникли и в том и в другом контексте. Их системы достаточно различны, поэтому сопоставление будет и интересным и плодотвор­ным.

Сейчас зулу все еще находятся под управлением правительства белого меньшинства ЮАР, хотя события последнего времени (напри­мер, легализация Африканского Национального конгресса) дают надеж­ду на близкие перемены4*. Йоруба остаются свободными и являются важной составной частью современного государства Нигерия. Тем не менее, несмотря на свободный или зависимый статус этих народов, их религиозные системы продолжают существовать и представляют собой основу как традиционной, так и новейшей практики. Именно эти подвижные и гибкие религиозные традиции и будут предметом нашего рассмотрения.

Наша главная задача состоит в том, чтобы показать, как в каждом отдельном случае сакральные места, роли, сверхъестественные силы и действия становятся выражением связанной с ними системы мышления, которая определяет поведение людей, участвующих в них. Мы отдаем себе отчет в том, что в любой религии присутствует заметное расхож­дение между верой, с одной стороны, и обрядовой практикой — с другой. И все же главное для нас — показать, что при всех различиях сохраняется основополагающее единство мысли, дающее возможность получить ответы на фундаментальные вопросы: что истинно и что ложно, что относится к личности, что опасно и что желаемо.

Глава вторая посвящена религии зулу, глава третья — йоруба. В четвертой главе мы рассмотрим роль и участие личности в этих религиозных традициях, и это позволит прийти к выводу, что они являют собой сложные системы представлений о мире и месте в нем человека, а также то, что каждая из них вносит свой вклад в общечеловеческую  культуру.

^ Глава: 2 Зулу и их религиозные традиции
Происхождение народа зулу

происхождение народа зулу теряется в тумане устной традиции. Однако, благодаря использованию специальных методов ученым час­тично удалось установить отдельные этапы древней истории этого народа. Они пришли к заключению, что на протяжении последних двух тысячелетий имели место несколько волн миграции больших этнических групп из районов Центральной Африки на юг континен­та. Мигрантов с севера объединяло лингвистическое родство с бантуя-зычными народами. Хотя они говорили на разных языках, формаль­ная и структурная общность позволяла относить их к этой большой группе. Учеными было отдано предпочтение наименованию «банту», потому что это слово в большинстве языков мигрантов означает «народ» или «люди». Народы эти постепенно заселяли юго-восточные районы Африки вплоть до современной провинции Натал в ЮАР. По мере их расселения начинали складываться большие этнические груп­пы. Одна из них получила название нгуни. Эта группа включает ряд племен и кланов, таких, как коса, финго, тембо, пондо, свази и зулу. Процесс миграции и формирования отдельных этнических общностей с разными языками завершился к XVII в.

К этому времени зулу представляли собой лишь одну из многих групп. Согласно устной традиции, у их предка по имени Маландела было два сына — Квабе и Зулу, которые стали вождями двух кланов. Вождь Зулу распространил свою власть на обширной территории вплоть до долины Мфолози, к северу от реки Тугела в современном Натале, где и обосновался. Его клан оставался неизменным и малозаметным до появле­ния вождя Чака (1787—1828), выдающегося правителя и воина начала XIX в.5*  В течение короткого времени ему удалось объединить разроз­ненные племена и кланы в могущественную конфедерацию (королев­ство). Успех сопутствовал ему, потому что он применил в военном деле совершенно новые методы, организовав из молодых людей хорошо обученные и дисциплинированные полки и применив новую тактику ведения боевых действий. Как военачальник Чака пленил воображение западных писателей и кинематографистов — фильмы об отважном воине-зулусе продолжают создаваться и по сей день.

 

 

Сейчас в Южной Африке насчитывается около 4 млн зулу. Они по-прежнему живут в северо-восточном районе Натала небольшими группами (рис. 1). Немало зулу, однако, рассеяно по всей территории Южной Африки, где они работают в шахтах, домашней прислугой, а

также в тех сферах про­мышленности и бизне­са, которые не считают­ся привилегией белых (хотя ситуация в настоя­щее время меняется). Даже в этих неблаго­приятных условиях не­которым зулу удается получить образование — их можно встретить в сегрегированных уни­верситетах, разрешен­ных правительством ЮАР, а в отдельных случаях и в англоязыч­ных университетах, та­ких, как университеты Кейптауна и Родеза. (В последнее время это по­ложение изменилось — прием в университеты для белых, а также в те вузы, где преподавание ведется на африканских языках, был значительно облегчен.)

Когда правительство Южной Африки объявило часть провинции Натал родиной зулу (в сущности, бантустаном), она получила назва­ние Квазулу. Позднее живущие на этой территории зулу получили некоторые права. Так или иначе, но эта сильно уменьшенная терри­тория не могла стать их подлинной родиной. Зависимость зулу от Южной Африки с ее системой апартеида сохранилась. Апартеид в качестве государственной политики проводил раздельное существова­ние различных групп населения этой страны. На практике это означало, что все черное население находилось в подчиненном поло­жении и было лишено каких бы то ни было политических прав. Так называемая родина оказалась, разумеется, гораздо меньше, чем тради­ционное королевство Зулу. В то время зулу продолжали упорную борьбу за свою свободу и независимость в рамках двух организаций — Африканского Национального Конгресса и партии Инката. Лидеры зулу нередко оказывались наиболее энергичными борцами за права всех темнокожих жителей Южной Африки. В 1960 г. одному из вождей зулу Альберту Лутули в связи с его активной общественной и политической деятельностью за свободу угнетенных народов Южной Африки была присуждена Нобелевская премия мира (он был первым африканцем, удостоенным этой почетной награды).

Пока зулу оставались в столь угнетенном положении, невозможно было говорить о национальной независимости их королевства, не­смотря на то что они владели небольшой территорией Квазулу. Их независимость задолго до этого пала под натиском англичан и буров.

Англичане вторглись в королевство Зулу, основанное Чака и управляемое его преемниками, в 1879 г. Последним из королей или великих вождей зулу был Сечвайо. После прихода англичан он был отправлен в изгнание. Их вторжение означало конец территориальной и политической независимости зулу. В 1897 г. Зулуленд был присое­динен к английской колонии Натал. Вскоре после этого началась война между англичанами и африканерами, ставшими непримиримы­ми врагами. В 1910 г. был создан Южно-Африканский Союз, ставший членом Британского Содружества. В 1913 г. правительство Южной Африки издало закон «О землях туземцев», в соответствии с которым традиционный Зулуленд превратился в резервацию. Но еще в 1906 г. большая часть территории, которую зулу рассматривали как свое королевство, была захвачена английскими и бурскими поселенцами. Остатки этих земель, которые теперь именовались Квазулу, и стали «родиной»  зулу.

Несмотря на трагический конец их истории как независимого государственного образования, зулу не утратили свои социальные и религиозные традиции. Они не забыли своего прошлого, и даже те из них, кто подвергся влиянию западной культуры, тщательно оберегали свои традиционные ценности. Это, разумеется, не означает, что они застыли в своих традициях. В их мировоззрении происходили измене­ния, часто не слишком заметные. Преемственность между прошлыми и современными формами жизни и образом мышления сохранялась. До наших дней в городе Улунди вождь, одетый в традиционные одежды и вооруженный традиционным копьем (ассегаем) и щитом, собирает мужчин общины, выстраивает их в боевой порядок, и они поют хвалебные песни в честь своих великих предков, прежде всего Чака, который объединил их в единый народ.

 

Религиозная система зулу

хотя я и уделил некоторое внимание истории зулу, в мои намере­ния не входит исследование исторического развития их религии. Этому препятствует много причин, и прежде всего отсутствие инфор­мации. Подобное изучение религиозной традиции потребовало бы рассмотрения ее развития от истоков через различные перемены и вплоть до современного состояния. К сожалению, как и у большин­ства африканских религий, необходимая историческая документация в данном случае полностью отсутствует. Мы  имеем здесь дело лишь с устной традицией, которая передается от поколения к поколению, например посредством хвалебных песен. Нельзя, конечно, сказать, что сведения о религии отсутствуют полностью. Так, мы располагаем записками европейцев, живших какое-то время вместе с зулу. Рядом миссионеров были предприняты серьезные попытки зафиксировать образ жизни и мышления этого народа. Однако эти записи слишком отрывочны и несистематичны и не могут предоставить нам информа­цию, необходимую для серьезного исторического анализа.

Не вдаваясь в неясные исторические подробности, я хотел бы обратиться непосредственно к известным данным об образе мышле­ния и действий зулу. Такой метод исследования даст ключ к понима­нию по крайней мере некоторых сторон сложного комплекса их религиозных верований. Он начинается с рассмотрения их представ­лений и практики как составляющих единого целого и предполагает существование такого единства, которое при всех исторических пере­менах сохраняет преемственность Хотя такой подход допускает пере­мены, он подтверждает достаточную гибкость религиозной системы зулу, ее способность воспринять изменения и вновь возникающие ситуации в формах и терминах традиционных представлений и спо­собов действий.

Серьезное изучение религиозного мира зулу должно быть, однако, ограничено определенными временными рамками, поскольку историю (хотя она и не является предметом специального рассмотрения) нельзя игнорировать полностью. Было бы опрометчиво, не имея на то свиде­тельств, утверждать, что религиозная система современных зулу полно­стью идентична существовавшей пять веков назад Во-первых, строго говоря, самобытность зулу может быть прослежена лишь со времен великого вождя Чака. Я полагаю, что можно описать лишь ту систему, которая сохранялась на протяжении последних 150 лет. Если мы и располагаем какими-то надежными документами, способными снабдить нас необходимой информацией, то они относятся именно к этому периоду. Это дневники, письменные сообщения миссионеров, расспра­шивавших респондентов зулу, отчеты чиновников колониальной админи­страции и описания некоторых этнографов и других специалистов. Документация эта, разумеется, отражает взгляды тех, кто ее составлял, а информация в значительной мере зависит о г характера тех вопросов, которые они задавали. Тем не менее она представляет нам вполне достаточно материала, необходимого для описания религиозной мысли и практики зулу.

 

Рис. 2. Схема традиционной деревни зулу:

 

1 — хижина вождя (Верховного Жреца), 2 — умсамо; 3 — загон для скота; 4, 5 — хижины главной жены; 6 — ограда загона для скота, 7,8 — хижины старшей жены в левой половине; 9, 10 — хижины старшей жены в правой половине; 11, 12 — хижины сыновей, 13, 14 — хижины дочерей; 15, 16, 17, 18 — хижины для гостей, 19 — вход в загон для скота, 20 — вход в деревню, 21 — площадка для ритуальных церемоний в честь предков.

Последние могут стать для нас более понятными, если мы будем рассматривать их в соответствующем контексте. Зулу живут и действуют в мире религии. Это означает, что такие события в жизни человека, как рождение ребенка, достижение юношей зрелости, брак молодых людей, смерть одного из членов семьи, связаны с определенными местами и силами, что придает им особое значение. Поэтому для уяснения специфики религиозного мира зулу необходимо уделить особое вни­мание тем местам, где совершаются обрядовые церемонии, роли участвующих в них лиц, характеру и стилю их поведения. В соответ­ствии с этим мы и будем рассматривать религиозную систему зулу, описывая места, где происходили религиозные обряды, роли участни­ков, привлекаемые к ним «силы» и весь ход ритуальных действий.

Тех, кто ходил по пыльным красным дорогам современного Зулуленда, поражала непритязательная красота плавных очертаний зеленых холмов, простирающихся до горизонта. Эти холмы имеют для зулу большое религиозное значение, поскольку многие из них являются теми местами, где располагаются умузи, или деревни зулу, известные также под именем «крааль». (Слово «крааль» происходит от португальского «курраль» и часто используется для обозначения как самой деревни, так и загона (огороженного места) для скота; для ясности мы будем употреблять слова «деревня» и «загон».) На некоторых холмах селения отсутствуют, и эти, обычно пустынные, места используются для совершения особых ритуальных церемоний. Однако деревни все же остаются основным центром ритуальной деятельности — именно они являются тем са­кральным    местом,    где    обрядовые действа происходят регулярно.

Традиционная деревня (рис. 2) в плане представляет собой окруж­ность, образованную крытыми тростником или соломой хижинами, напоминающими по форме ульи. В самом центре деревни расположен загон для скота. Эта внутренняя окружность носит название «иси-байя». Таким образом, существуют две окружности, одна внутри другой, — загон для скота и помещения для людей. Деревня строится на склоне холма, а вход как в наружный круг хижин, так и в крааль обращен к основанию холма и всегда находится с восточной стороны. Расположению хижин внутри окружности придается большое зна­чение, поскольку оно определяет социальные и ритуальные отноше­ния жителей деревни. Главная хижина на западной стороне внешней окружности принадлежит вождю, который одновременно является жрецом. По обеим сторонам от нее находятся хижины его жен, одна из которых является «главной (или великой) женой». Далее распола­гаются хижины детей, ближайших родственников, а также помещения для гостей. Эти родственники, гости и посетители считаются традици­онно связанными с данной деревней и обычно действительно имеют родовые связи с ее жителями.

Внутренняя окружность, как уже говорилось, предназначена для скота. Как и у всех бантуязычных народов, скот в представлениях зулу играет исключительно важную роль, причем как практическую, так и религиозную. Именно внутри огороженного участка для скота совершают­ся наиболее значительные обрядовые церемонии. Некоторые ученые называют загон для скота «храмом» зулу. Отдельные жители могут иметь собственных животных, например овец и коз, однако в традиционной деревне зулу эти животные всегда содержатся в особом загоне за пределами деревни. Только в исключительных случаях — у самых бедных семей — эти животные могут находиться во внутреннем краале. Подобная ситуация характерна скорее для наших дней, а не времен расцвета королевства зулу.

В каждой деревенской хижине можно найти умсамо — специально отведенное место для различных вещей, имеющих ритуальное значение. В хижине вождя-жреца находится особое умсамо. Сохраняемые здесь предметы позволяют вступать в связь с предками всех жителей деревни и их семей. На западной стороне внутри загона для скота расположена специальная ритуальная площадка, на которой происходят обрядовые представления, также связанные с предками.

Помимо незаселенных, специально предназначенных для ритуалов холмов, деревня является не только местом проживания людей, но также местом совершения обрядов, призванных посредством жертвоприноше­ний поддерживать культ предков. То и другое места, предназначенные для проведения ритуальных действ, являются сакральными.

Эти места были своего рода сцен