Реферат: Перевод с венгерского Г. Лейбутина,  А

 

       

Иштван ЭРКЕНЬ

КОШКИ-МЫШКИ


элегическая комедия в двух частях

              перевод с венгерского Г.Лейбутина,  А.Лилина


В пьесе действуют почти одни женщины

 

ЭРЖБЕТ ОРБАН*, вдова, за 60 лет, коренная жительница Будапешта

 

ГИЗА, ее старшая сестра, живет за границей, у сына

 

ПАУЛА, подруга Эржбет, от которой наша героиня в восторге

 

МИХАЙНЭ АЛМАШИ, по прозвищу МЫШКА, квартирантка Орбан, модистка

 

ИЛОНА, дочь Эржбет, живет своей  семьей отдельно от матери

 

И некая АДЕЛАИДА БРУННЕР или  ТЕТУШКА АДИ,

 

^ Вот и все, если не считать трех бездействующих персонажей – мужчин

 

ВИКТОР ЧЕРЕМЛЕНИ, оперный певец на пенсии

 

ЙОЖИ, врач, муж Илоны

 

ОФИЦИАНТ в кафе

 

 

* ударение в именах везде падает на первый слог, за исключением Виктора

 

 

Ч А С Т Ь  П Е Р В А Я

 

В глубине сцены на экране высвечивается старая пожелтевшая фотография

 

ЭРЖБЕТ  (на авансцене)  Эта фотография была сделана не то в 1918, не то в 1919 году в селе Лета под Сольноком, на берегу Тисы. Неподалеку от того места находился рабочий поселок сахарного завода, где мы – я и моя сестра Гиза – выросли. В верхнем углу снимка виден отцовский экипаж, а две бегущие по холму девочки – это мы с Гизой – «феи Сольнока», как нас все звали. Мы в летних платьицах, хохочем, волосы развеваются на ветру, машем руками и бежим к реке. Фотография любительская, к тому же она пожелтела и выцвела, с трудом разглядишь, кто на ней.

 

^ Экран гаснет.

 

ГИЗА       (появляется в левом углу сцены. Даже сидя в кресле-каталке, она элегантна и величественна, Перед ней небольшой столик, на нем – телефон и несколько книг) Отсюда до Мюнхена почти сто километров, но, как всегда по пятницам, ровно в двадцать ноль-ноль  к нашей загородной вилле подкатил кортеж автомашин. О, эта немецкая пунктуальность! В двадцать тридцать горничная распахнула двери столовой и подкатила мое кресло к обеденному столу, а я пригласила гостей за стол. Я уже писала тебе, что на небольших званых вечерах мы обходимся без протокола, и поэтому я посадила рядом с собой профессора Раушенинга. Он не только замечательный врач, но и интересный собеседник. Он лечит меня, а его брат – вице-президент Баварской торговой палаты и покровитель Миши. Раушенинг справился о моем здоровье. К чему жаловаться, ответила я, если нельзя помочь. Он похвалил меня за характер, еще что-то сказал, но я, прости, забыла… Пришла медсестра, письмо я продолжу завтра.

ЭРЖИ     (несколько усталая, хотя в общем-то неутомимая женщина; у нее небрежно-неряшливый вид, несмотря на новое платье и крашеные волосы. Она пишет письмо) Сегодня у меня ужасный день, сплошные неприятности. А я по каждому пустяку выхожу из себя. Ты же знаешь меня, дорогая! А тут еще эта Миштотна, продавщица из молочной, действует мне на нервы. Представь себе, Гиза, на руках у меня соседская кошка, в правой руке бутылка кефира, на одной ноге сандалия, на другой ботинок на шнурках, а на голове чужая шляпка, случайно подвернувшаяся мне. Я ору, не очень выбирая выражения, молочница орет на меня, старухи в очереди тоже вопят. Эту молочницу у нас никто не любит. И тут в самый кульминационный момент открывается дверь и на пороге появляется крашеная блондинка, но такого натурального цвета, какого я еще не встречала. На ней коричневый костюм джерси, импортный, но главное, Гиза, она остановилась на пороге и молча обвела нас взглядом. И в молочной наступила гробовая тишина, потому, что всем сразу стало стыдно. Я не узнала ее, но она, присмотревшись ко мне, спросила: «Если не ошибаюсь, вы госпожа Орбан?». Я стояла и не могла выдавить из себя ни слова. Но когда молочница, обретя дар речи, попыталась продолжить ругань, Паула так посмотрела на нее, словно говоря: «Вы что-то хотели сказать?» - что молочница вмиг была морально уничтожена и не произнесла более ни слова. Потом мы сговорились с Паулой встретиться во вторник в кафе «Нарцисс», а теперь мы видимся с нею почти каждый день. Гиза, дорогая, наконец-то я повстречала человека, который считается со мной, интересуется моей жизнью, беспрестанно расспрашивает меня. Она хочет знать обо мне буквально все, и, что бы я ни говорила, ей все интересно. А ведь столько долгих лет меня никто ни о чем не спрашивал! Почувствовав, что я кому-то нужна, я стала нужна и самой себе. Я заканчиваю, дорогая Гиза, потому что спешу в «Нарцисс». Завтра я снова напишу тебе, а до тех пор целую тебя много-много раз, любящая тебя много-много раз, любящая тебя сестра Эржи.

 

^ И вот наша героиня уже присаживается к столику в кафе, рядом со своей подругой.

 

ПАУЛА  (привлекательная, выглядит моложе своих лет, полна энергии) Итак, у тебя был рыцарь…

ЭРЖИ     Я прожила всю жизнь со своим покойным мужем.

ПАУЛА  Он и рассказывал мне как-то о твоем поклоннике.

ЭРЖИ     Когда?

ПАУЛА   Помнится, в бомбоубежище. В сочельник сорок четвертого мы собрались проиграть несколько патефонных пластинок.

ЭРЖИ     Что-то припоминаю.

ПАУЛА   Мы устроились в углу, завели патефон. А твой муж вдруг говорит: «Слышишь, Эржи, твой обожатель».

ЭРЖИ     В самом деле? Мой бедный Бела понятия не имел, что такое ревность.

ПАУЛА   Он и сказал это со смехом.

ЭРЖИ     Вполне возможно.

ПАУЛА   Впрочем, ты при этом не смеялась.

ЭРЖИ     У тебя удивительная память.

ПАУЛА   Что же с твоим обожателем? Жив?

ЭРЖИ     Да.

ПАУЛА   И ты часто видишь его?

ЭРЖИ     Вижу, но не часто. Он ужинает у меня по четвергам.

ПАУЛА   Как это прекрасно!

ЭРЖИ     Прекрасно? Если бы ты сама его увидела!

ПАУЛА   А что? Каков он?

ЭРЖИ     Представь себе – один огромный живот! Как будто его накачали.

ПАУЛА   Как его фамилия?

ЭРЖИ     А манеры! Уж на что я не привереда, но когда он начинает ухаживать, меня просто тошнит.

ПАУЛА   В этом есть что-то трогательное, Как его зовут?

ЭРЖИ     Говорит с набитым ртом и жует постоянно.

ПАУЛА   Преувеличиваешь!

ЭРЖИ     Напротив, я еще смягчаю. В прошлый четверг он, например, один съел целого жареного петуха, две тарелки супа, полтора килограмма корейки и в заключение – целое блюдо слоеного пирога с маком.

ПАУЛА   Очаровательно! Вот это настоящий мужчина! Ты не хочешь мне открыть его имени?

ЭРЖИ     Разве я еще не назвала его тебе?

ПАУЛА   Еще нет. (^ Делает знак ОФИЦИАНТУ)

ОФИЦИАНТ  Что прикажете подать?

ПАУЛА   Чего-нибудь попить. Принесите, Фери, два «Хубертуса».

ЭРЖИ     Спасибо, но я не пью.

ПАУЛА   Ради меня, Эржи… (^ Кивком благодарит Официанта. Тот уходит)

ЭРЖИ     Итак, на чем мы остановились?

ПАУЛА   Ты не хотела назвать его имени.

ЭРЖИ     Ты его не знаешь.

ПАУЛА   Не хочешь – не говори.

ЭРЖИ     Отчего же? Его зовут Виктор Черемлени.

ПАУЛА   Виктор Черемлени?! Как же мне не знать его?!

ЭРЖИ     Насколько мне известно, ты не любительница оперы.

ПАУЛА   Но его все знают. Это же знаменитость!

ЭРЖИ     Был. Сейчас он преподает пение в музкружке на какой-то текстильной фабрике.

ПАУЛА   Ему не хватает пенсии?

ЭРЖИ     Он это делает не из-за денег.

ПАУЛА   Это мне тоже нравится. На сцене он больше не поет?

ЭРЖИ     Только на эстраде. У него хватает дыхания всего на несколько коротких песенок.

ПАУЛА   Почему?

ЭРЖИ     Эмфизема.

ПАУЛА   Как это прекрасно!

ЭРЖИ     Что прекрасного?

ПАУЛА   Что он все-таки поет.

ЭРЖИ     Да разве это голос!

ПАУЛА   Мне нравится, когда человек больной, страдающий одышкой выходит на подмостки и поет… Я мечтаю с ним познакомиться.

ЭРЖИ     Тебя постигло бы разочарование.

ПАУЛА   Но почему?

ЭРЖИ     Потому что в жизни Виктор совсем иной, чем рисует тебе воображение. Это шумливый, неопрятный и невыносимый тип.

ПАУЛА   Странно, о своем покойном муже ты говоришь только хорошее, а Виктора обливаешь грязью.

ЭРЖИ     Что же тут странного?

ПАУЛА   Ругают обычно тех, кого любят.

ЭРЖИ     Не смеши меня! (громко хохочет) Если бы ты его видела…

ПАУЛА   Ну, так покажи его мне!

ЭРЖИ     (смеется) Этого еще не хватало!

ПАУЛА   Почему?

ЭРЖИ     Да потому, что при одном его виде тебе станет дурно.

 

^ Обе смеются. Эржи поднимается, идет к кушетке и тут же начинает телефонный разговор с Гизой.

 

ГИЗА       Алло! Алло! Ты слышишь меня?

ЭРЖИ     Да, да.

ГИЗА       Почему же ты молчишь? Что тебе ответила молочница?

ЭРЖИ     Какая молочница? Ах да. Она ответила, что не обязана отпускать покупателям пятьдесят граммов молока.

ГИЗА       А почему ты не хотела взять больше?

ЭРЖИ     Для кошки вполне достаточно пятидесяти граммов.

ГИЗА       Из-за этого вы и поссорились?

ЭРЖИ     Нет. Я вежливо так спросила: «Где это записано, ангел мой?»

ГИЗА       А она?

ЭРЖИ     Молочная, говорит, существует для людей, а не для кошек и собак. И тут-то я ей показала!

ГИЗА       Что же ты ей сказала?

ЭРЖИ     Опять очень вежливо я спросила: «А где это записано, мой ангел?».

ГИЗА       А она?

ЭРЖИ     Зачем, говорит, писать, когда это само собой разумеется.

ГИЗА       А ты?

ЭРЖИ     А для чего же тогда висит у вас объявление: «Хлеб руками не трогать»? Это ведь тоже само собой разумеется.

ГИЗА       А она?

ЭРЖИ     Все, говорит, писать  - стены не хватит.

ГИЗА       А ты?

ЭРЖИ     Хватит, говорю.

ГИЗА       А она?

ЭРЖИ     Нет, не хватит.

ГИЗА       А ты?

ЭРЖИ     Хватит.

ГИЗА       Ты начала кричать?

ЭРЖИ     Еще нет.

ГИЗА       Она первая начала?

ЭРЖИ     Нет, первой начала кричать я, потому что она потребовала, чтобы я вышла из магазина. А я спросила: «На каком основании?». Она сказала: «На том основании, что в молочную приходить с животными запрещается». Я ей в ответ: «Где это написано?». Она: «Вон там, на стене, над моей головой».

ГИЗА       Действительно, было написано?

ЭРЖИ     Да, действительно было написано.

ГИЗА       Значит, она была права.

ЭРЖИ     Поэтому я и пришла в ярость.

ГИЗА       И что же ты ей сказала?

ЭРЖИ     Все, что во мне накопилось.

ГИЗА       Наговорила грубостей?

ЭРЖИ     Как ни слежу за собой, что-нибудь срывается с языка.

ГИЗА       И что ты ей сказала?

ЭРЖИ     Что у нее не все дома.

ГИЗА       Как это понимать?

ЭРЖИ     Очень просто: у нас все это понимают.

ГИЗА       И в этот момент появилась Паула?

ЭРЖИ     Почему ты говоришь о ней с такой иронией?

ГИЗА       В чем ты почувствовала иронию?

ЭРЖИ     В интонации.

ГИЗА       Ты выдумываешь, дорогая.

ЭРЖИ     Мне кажется, моя подруга Паула почему-то не нравится тебе.

ГИЗА       Ошибаешься. Мне не нравится другое: что ты выходишь на улицу в чем попало.

ЭРЖИ     Я не успела одеться, потому что кошка моих соседей выбежала на улицу.

ГИЗА       Как это произошло, что ты оказалась полуодетой?

ЭРЖИ     Милая Гиза, это не важно.

ГИЗА       Я хотела бы знать.

ЭРЖИ     Зачем тебе знать о таких пустяках?

ГИЗА       Может быть для тебя это пустяки, для меня же это очень важно.

ЭРЖИ     Хорошо, я расскажу, но только, пожалуйста, успокойся. Моя квартирантка милое, несчастное существо, все зовут ее Мышкой. И мы с ней придумали такую игру: приходя домой, она мяукает, я ей отвечаю. По началу мы просто дурачились, а потом это вошло у нас в привычку. Однажды к ней пришла одна ее заказчица, а я в это время переодевалась, и вдруг мне захотелось взглянуть на шляпку, и я с кошкой на руках вошла к Мышке. Разумеется, я тоже примеряла шляпку и для этого мне пришлось спустить кошку на пол. А кошка – прыг и вниз по лестнице.

ГИЗА       Ты за ней.

ЭРЖИ     Само собой.

ГИЗА       В чем была?

ЭРЖИ     Конечно, я и так-то едва догнала ее.

ГИЗА       Ну как ты можешь так поступать?

ЭРЖИ     Ты бы поступила иначе?

ГИЗА       В целом мире нет такой кошки, ради которой я бы позволила  себе полуодетой бегать по улице.

ЭРЖИ     А что сказал бы господин доцент, если бы их любимая кошка потерялась? Они и без того ревнуют ее ко мне.

ГИЗА       Ты мне писала, что господин доцент и его жена очень интеллигентные люди. Об их ревности я слышу впервые.

ЭРЖИ     Да кому это интересно?

ГИЗА       Мне интересно.

ЭРЖИ     Сколько стоит минута разговора?

ГИЗА       Пусть тебя это не беспокоит. Все мои расходы идут за счет фирмы Михая.

ЭРЖИ     Но все же это фирма Михая.

ГИЗА       Телефонные разговоры идут за счет издержек производства. Чем больше сумма издержек, тем  меньше прибыль облагаемая налогом.

ЭРЖИ     Этого я не понимаю.

ГИЗА       Скажи лучше, почему они ревнуют к тебе свою кошку?

ЭРЖИ     Потому что я  ежедневно  кормлю ее молоком. Но мне кажется, Гиза, ты чем-то недовольна?

ГИЗА       Что ты имеешь в виду?

ЭРЖИ     Паулу.

ГИЗА       Опять ты выдумываешь. Если у тебя появилась новая подруга, с которой тебе хорошо, я только рада этому.

ЭРЖИ     Знаю, что ты рада, и  все же что-то омрачает твою радость.

ГИЗА       Ничего подобного. Мне только кажется, что ты стала делать поспешные выводы.

ЭРЖИ     Какие выводы?

ГИЗА       Будто эта Паула способна так же положительно влиять на тебя, как и я.

ЭРЖИ     Я подумала, что тебе будет приятно услышать это.

ГИЗА       Твоя Паула ходит в костюме из джерси орехового цвета и красится под блондинку. Неужели и в этом она походит на меня?

ЭРЖИ     Нет, просто вы обе придаете большое значение своему внешнему виду.

ГИЗА       В доме моего сына собирается избранное общество. Но, поверь, мои лучшие платья от парижских мастеров находятся в полном соответствии с моим возрастом. Взгляни на мои волосы, дорогая. Они не белые, они седые.

ЭРЖИ     У тебя изумительно красивая седина. Но что плохого, если человек красит волосы?

ГИЗА       Ты, кажется, пытаешься оправдать ее?

ЭРЖИ     Паула не нуждается в моих оправданиях: миллионы женщин красят себе волосы.

ГИЗА       Повтори, пожалуйста.

ЭРЖИ     Что?

ГИЗА       Свои последние слова.

ЭРЖИ     Я сказала, что миллионы женщин красят волосы.

ГИЗА       Так я и знала.

ЭРЖИ     Что?

ГИЗА       Ты тоже стала блондинкой?

ЭРЖИ     Боже, голова кругом идет.

ГИЗА       Да или нет?

ЭРЖИ     Должна тебе сказать, дорогая Гиза, что мне кажутся несколько странными твои предположения.

ГИЗА       Но ты все-таки выкрасилась в блондинку?

ЭРЖИ     В блондинку? И не подумала.

ГИЗА       Значит, твоя милейшая Паула рекомендовала тебе какой-то другой цвет?

ЭРЖИ     Не забудь, «моя милейшая Паула» спасла меня и моего мужа от голодной смерти во время осады Будапешта.

ГИЗА       Кто спас тебя от голодной смерти? Я впервые об этом слышу.

ЭРЖИ     Моя подруга Паула. Мы были вместе с нею в одном бомбоубежище во время осады. Мой бедный Бела, разумеется, не мог достать еды. Если бы не Паула, мы попросту подохли бы с голоду.

ГИЗА       Меня больше волнует твоя участь сегодня.

ЭРЖИ     Пусть это тебя не волнует.

ГИЗА       Через пять минут тебе будет стыдно своих слов.

ЭРЖИ     Мне нечего стыдиться, не я затеваю ссору.

ГИЗА       Ты всегда любила ссориться.

ЭРЖИ     Давай закончим этот разговор, дорогая.

ГИЗА       Я хотела просить тебя о том же.

ЭРЖИ     Кланяйся Миши.

ГИЗА       Передам.

ЭРЖИ     И Хильде и обоим внучатам.

ГИЗА       Спасибо.

ЭРЖИ     Целую тебя.

ГИЗА       Будь осторожна.

ЭРЖИ     Мне ничего не грозит.

ГИЗА       Спокойной ночи, приятного сна!

ЭРЖИ     Тебе так же.

 

^ Эржи сидит устремив перед собой усталый, отсутствующий взгляд. Она молча продолжает спор с сестрой, словно все  еще отвечая на ее упреки.

 

Оставь, пожалуйста, меня в покое! (^ Отрешенно машет рукой)

 

Слышится негромкое мяуканье, появляется МЫШКА – личность неопределенного возраста. В руке у нее дамская шляпка, сделанная из фазаньих перьев. Она мяукает вторично, просительно. Эржи бросает на нее взгляд, но не отвечает. Мышка мяукает в третий раз – громче, встревожено.

 

(все еще под впечатлением телефонного разговора)  Да, пожалуйста.

МЫШКА  (встревоженно) Эржи, дорогая, я не мешаю?

ЭРЖИ     Нет.

МЫШКА Честно?

ЭРЖИ     Я же сказала – нет.

МЫШКА Лучше я завтра приду. Я вижу, что мешаю.

ЭРЖИ     Сколько раз я должна повторять, что нет. Что тебе надо?

МЫШКА (показывая шляпу) Вот шляпа госпожи Матус. Дважды переделывала, а ей она все кажется чересчур спортивной.

ЭРЖИ  (взрывается) Слишком спортивной? Ну и черт с ней! Я же тебе сказала, что поговорю с ней сама. Мне бы она не смела вернуть такую шляпку.

МЫШКА (робко) Может быть, ты примеришь?

ЭРЖИ     Зачем?

МЫШКА Вдруг она права?

ЭРЖИ     Для того, чтобы определить, кто прав, а кто не прав, мне не нужна примерка. Ты скажи ей: «Сударыня, госпожа Орбан просила передать вам, что эта шляпка вовсе не «слишком спортивная». Если же у госпожи Матус есть на этот счет какие-то замечания, пусть она обратится ко мне!»

МЫШКА Спасибо.

ЭРЖИ     Пожалуйста. А сейчас мне хотелось бы немного побыть одной.

МЫШКА Дорогая Эржи, может быть, у тебя какие-нибудь неприятности?

ЭРЖИ     Никаких.

МЫШКА (испуганно) Тогда я пошла. (На цыпочках крадется к выходу. За дверью останавливается, печально смотрит прямо перед собой)

 

^ Эржи смотрит на нее и, сжалившись над Мышкой, с легкой улыбкой мяукает, Мышка, успокоившись, улыбается, мяукает в ответ, натягивает на голову шляпку и уходит.

 

ЭРЖИ     Дорогая Гиза, мне очень стыдно, что я вчера разговаривала с тобой по телефону таким раздраженным тоном. С тобой, которая для меня дороже всех на свете! Иногда, когда ты с высоты своей строгой морали смотришь на людей, я просто теряю голову. Это прекрасно, что ты беспокоишься обо мне, хотя я этого не выношу. Знай, Гиза, я действительно покрасила волосы и все же не чувствую себя ни капельки виноватой. Паула отвела меня к парикмахеру, который тотчас же подобрал для меня этот теплый и в то же время скромный рыжеватый цвет. Седые волосы угнетали меня. А затем Паула отдала мне, а вернее – насильно заставила меня взять у нее то самое платье джерси орехового цвета. И еще она заставила меня сбросить мои старушечьи ботинки на шнурках. И как она была права! Это же совсем другое ощущение! Я просто не могу передать его словами! Ты бы меня и не узнала. Я стала элегантной. Прежде я не замечала, какое на мне платье. Но тот, кого ни во что не ставят, постепенно и сам становится ничем.

ГИЗА       В доме тихо. Миши в Баден-Бадене с семьей. По вечерам они привозят ко мне внучат, но с детьми остается еще и гувернантка, и моя медицинская сестра. Ведь одной мне с ними не управиться. Ты помнишь. Наш отец по вечерам рассказывал нам сказки? Но теперь я уже боюсь, как бы ненароком не испугать детишек. Хильда, моя сноха, уже говорила мне, что в моих сказках слишком много страшного: медведей, чертей, духов, часто встречается какая-то баба-яга с железным носом. Я возразила, что так все люди воспитывались на протяжении многих столетий. А она мне в ответ: «Разве это положительно сказывалось на их воспитании?» Так что уж лучше я не буду рассказывать внучатам страшных сказок. Чем объяснить, что ты не хочешь получать от меня подарки, даже платья? От Паулы ты принимаешь! Мне это странно. А вообще ореховый цвет не слишком молодит и тебе  вполне подходит.

ЭРЖИ     (вскакивает, нервно спешит к столу, где обедают ее дочь и зять. Показывает им платье) Вот, полюбуйтесь, это то самое платье, которое так не понравилось вашей тетушке. Илонка, взгляни. Ну как, нравится?

ИЛОНА  (даже не поглядев в ее сторону) Садись, мама. Сегодня твое любимое блюдо.

ЭРЖИ     (сердито) Мне не хочется.

ЙОЖИ     (тоже погруженный в свои мысли) Значит не хочется? Вы должны кушать и все.

ЭРЖИ     (о своем) Не понимаю, что ей от меня нужно? Серый цвет может быть и светлым и темным. А ореховый есть ореховый. (Вскочив с места, дочери) Ну, скажи, Илона!

^ ИЛОНА   (раздраженно) Мясо остывает, мама. Кушай, пожалуйста. (зажмурив глаза, заучивает какой-то английский текст)

ЭРЖИ     (разочарованно отворачивается от дочери, подходит к Йожи) Ну, посмотри, Йожи, это платье кажется тебе слишком светлым?

ЙОЖИ     Да, пожалуй.

ЭРЖИ     Хорошо. Но ты видел джерси орехового цвета более темного оттенка?

ЙОЖИ     Не знаю, мама. Пожалуй. А что такое джерси?

ЭРЖИ     Как? Я же носила такое платье.

ЙОЖИ     А… а, это меняет дело. Значит, действительно я видел…

ЭРЖИ     И по-твоему, оно слишком молодит?

ЙОЖИ     Вот этого я не говорил. Согласитесь, мама.  Сегодня у нас свежий окорок.

^ ИЛОНА   (роясь в словаре) Окорок, окорок… Как будет окорок по-английски?..

 

Эржи бросает взгляд на дочь, медленно встает из-за стола, идет к рампе, но Илона и Йожи, не обращая на нее внимания, продолжают обедать.

 

ЭРЖИ     Ты не знаешь нашей жизни, дорогая Гиза. Сидишь в своем волшебном замке, где даже воздух процеживают через ситечко. Принимать УВЧ тебя возят на вертолете. А мне для того, чтобы запломбировать зуб, нужно полдня просидеть в очереди к врачу. Такая жизнь, как у тебя, редко кому выпадает на долю. Еще реже попадаются такие сыновья, как твой Миши. Ты не только член его семьи, но и равноправный член общества, с которым делятся жизнью и сажают во главе стола. А как живу я? Взять хотя бы эти воскресные обеды у моей дочери. Я не жалуюсь, Илона и Йожи хорошо ко мне относятся, но у них своя жизнь. Для Йожи самое главное – его больница, его операции: даже по воскресеньям от его одежды пахнет лекарствами. Илонка сдает один за другим свои бесконечные экзамены по языку. Если бы у нее были дети, все было бы по-другому, а так… У них есть все. Но я не могу ничего ни прибавить в их жизнь, ни убавить. Что же остается мне?

 

^ ИЛОНА   (заметив, что мать отошла) Мама, садись же наконец обедать! (Эржи направляется к столу. Илона только теперь замечает ее туфли) Что у тебя на ногах? А где прежние ботинки на шнурках?

ЭРЖИ     (обрадовавшись вниманию) Наконец-то заметила? Я купила новые туфли. Тоже благодаря Пауле. Разумеется, Гиза опять возмущается и уверяет, что у меня теперь будут отекать ноги.

ИЛОНА   Кто такая Паула?

ЭРЖИ     Моя подруга.

ЙОЖИ     (читая газету и не очень внимательно слушая разговор) И отчего же у вашей Паулы отекают ноги?

ИЛОНА  (листая словарь) Не у нее, а у мамы опухли ноги.

ЭРЖИ     (сердито) Послушайте! Все наоборот, ноги у меня отекали прежде, когда я носила ботинки на шнурках. А с тех пор как я ношу эти туфли, они у меня больше не отекают. Но Гиза мне не верит…

 

^ Илона в полголоса повторяет что-то по-английски.

 

ЙОЖИ     (не отрываясь от газеты) Если у тети Гизы отекают ноги, мы можем послать ей резиновые эластичные чулки.

ИЛОНА   Йожи, как ты не поймешь! Это у мамы отекают ноги.

ЭРЖИ     (с растущим раздражением) Вы что, оглохли, что ли? Десятый раз объясняю вам, что с тех пор как я стала носить эти туфли, ноги у меня не отекают, не… понимаете? Права была Паула…

ЙОЖИ     Кто такая Паула?

ЭРЖИ     (уже кричит) Паула – это Паула. А туфли есть туфли! А ноги – это ноги! (Разгневанно встает. Показывает ноги.) Речь идет о моих ногах, о том, что они, эти ноги, перестали отекать. (Подходит к Илоне) Вот посмотри, убедись сама. Это ноги твоей матери, которая родила тебя на свет божий. Я требую чтобы ты нажала пальцем. Если ты увидишь хоть малейшую ямочку, тогда я признаюсь, что я ошибаюсь, и тотчас же напяливаю на себя эти проклятые ботинки на шнурках. Ну, нажми!

^ ИЛОНА   (не понимая) Зачем мне нажимать? Я всегда верю тебе, мамочка. Но я в среду сдаю экзамен и у меня у самой пухнет голова.

ЙОЖИ     Успокойтесь, мама. Если у вас будут отекать ноги, мы и вам купим эластичные чулки.

ЭРЖИ     (стремясь перекричать всех) Нет! Нет, нет! Я думала, что разговариваю с людьми. (Поворачивается и на одной ноге прыгает через сцену к рампе) Оказывается, я говорю с глухими! (Опомнившись, опускает ногу и, как бы обращаясь к Гизе, вновь продолжает прерванное письмо) Дорогая Гиза, с той поры как со мной Паула, мне стало легче жить. Даже ссоры с дочкой и зятем не так меня расстраивают. По утрам я встаю в хорошем настроении. За  все это я благодарна Пауле. И ты же еще ревнуешь меня к ней!

ГИЗА       Миши обиделся. Я очень огорчена. Шестнадцать лет тому назад, когда я вышла из самолета на мюнхенском аэродроме, он встретил меня такими словами: «На свете нет ничего такого, что ты пожелала бы, мама, а я не смог бы выполнить. Только об одном прошу тебя: с тех пор как я поселился здесь, в Западной Германии, я больше не имею ничего общего с венграми-эмигрантами и не отвечаю на письма из дому». Я ответила ему: «За это будь спокоен, сынок». А вчера он приехал из Баден-Бадена раньше, чем я его ждала, и застал меня в обществе одной венгерской супружеской пары, когда мы втроем сидели и пили чай на террасе. Миши, как только услышал венгерскую речь, сразу помрачнел и даже не пожелал представиться моим гостям. Вечером я ждала, что он сам придет ко мне. Но он не пришел. И был прав. С того дня я словно сижу под домашним арестом. И вообще я заблуждалась, когда думала, что я – душа и сердце здешнего общества… Я просто старуха, но из той породы старух, которые не боятся признаться в своей старости. Кстати сказать, это единственная форма поведения, которую молодые готовы простить нам и согласиться на наше существование на белом свете. Я тяжело больна, но и с этим я смирилась, я одинока, но и это я сношу с высоко поднятой головой, даже с известной гордостью. Поверь мне, сносить молодость куда труднее, чем старость. Но еще тяжелее нести бремя своей старости, когда ты обманывая себя, молодишься. Вот почему я боюсь за тебя. Поверь, не зависть, и не ревность это, а тревога за тебя.

ЭРЖИ     Не сердись, что я пренебрегаю твоими напутствиями. Чего, собственно, ты боишься? Я попросту счастлива… Вчера, когда я вернулась домой, я впервые после долгого перерыва включила радио. Передавали «Дон Карлоса». И вот я, жившая столько лет без музыки, снова услышала оперу! Я не удержалась, позвонила Пауле и сказала ей, чтобы она тоже включила радио. Мне доставляет удовольствие сознавать, что мы слушаем музыку вместе. Я вспомнила нашу с тобой фотографию, на которой мы еще девочки, но нигде не могла найти ее. Ты не увезла ее с собой? Мы снимались в нашем имении возле села Лета, после утренней прогулки на лугу. Тогда я впервые в своей жизни надела кружевное платье. Но моем горизонте уже появился бедняжка Бела, но я тогда была без ума от Виктора Черемлени. Виктор сдавал какой-то экзамен в университете и смог выехать к нам только с утренним поездом. А я с Белой протанцевала накануне всю ночь: Бела тогда еще носил военную форму, так как шла война. Утром же к нам приехал Виктор и предложил покататься на лодке. Мы пришли на берег Тисы и увидели Виктора в лодке на середине реки. Мы бросились бежать вниз по косогору размахивая руками и крича: «Виктор, мы идем! Идем!» Порой мне хочется вот так же бежать и радостно кричать: «Мы идем!»

ГИЗА       Фотографию, о которой ты пишешь, я тоже искала в своем ларце, но она либо осталась у тебя, либо вообще потерялась, но память тебе, однако, изменяет: нас фотографировали не рано утром, а после полудня. Была война и мы ждали возвращения папы. Мы увидели издали его коляску, когда он в облаке пыли катил по дороге вдоль Тисы и приветливо махал нам рукой. Он был в штатском и  это означало, что ему снова дали отсрочку. Мы бежали ему навстречу и кричали: «Папа! Папа!»

ЭРЖИ     Жизнь фантастична, милая Гиза. Для меня остается загадкой, что случилось с моим письмом Виктору, которое  я отправила ему, когда мне надоело смотреть, как он обижается,  слушать, как он чавкает. В письме я отменяла приглашение на ужин по четвергам и просила его больше не звонить мне. Отослала письмо и облегченно вздохнула. Но он его почему-то не получил. И вот когда в четверг я вернулась из кино одна, потому что у Паулы неожиданно началась мигрень, я увидела на лестнице перед своей дверью Виктора.

 

^ Черемлени, тучный мужчина, стоит озадаченно перед дверью

 

Вы здесь?

ЧЕРЕМЛЕНИ  А что, разве сегодня не четверг?

ЭРЖИ     Я же вам послала письмо.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Какое письмо? Я уже двадцать минут жду на лестнице.

ЭРЖИ     Теперь все равно.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Нет, не все равно.

ЭРЖИ     Что вы уставились на меня?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Платье! Клянусь, на улице я не узнал бы вас. И волосы! О боже, какая удивительная прическа!

ЭРЖИ     Не трогайте мои волосы.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Есть люди, которым седина противопоказана. Но это надо понять!

ЭРЖИ     (с неловким кокетством) Что же мы стоим? Заходите. Жаль только, что я не могу накормить вас ужином.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Какой там ужин, дорогая?!

ЭРЖИ     Хотя яичницу с колбасой я смогу быстро приготовить.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Ни в коем случае! Мне кусок в горло не пойдет. Для меня достаточно просто посидеть и послушать вас…

ЭРЖИ     Ах, вы меня смущаете…

ЧЕРЕМЛЕНИ  Мне это приятно.

ЭРЖИ     (вся сияя) Я уже вышла из этого возраста… (Быстрыми шагами идет к рампе и дрожащим от волнения голосом рассказывает) Гиза! Дорогая! Что тебе сказать? Я сама ничего не понимаю. Мы вошли ко мне в квартиру, сели и разговорились, но не о еде… его будто подменили. Это был не мой прежний Виктор, а тот, каким его представляла себе Паула. С большим трудом мне удалось уговорить его съесть яичницу… Сама я не ела и только глотала слезы, когда выяснилось, что мой дорогой глупый толстячок вовсе не страдает отдышкой, он здоров как бык и голос у него сильный – это все завистники распространяют о нем разные слухи. Он еще вернется на профессиональную сцену и еще будет петь в «Ла Скала», «Метрополитен-опера». Ушел он домой поздно, около двенадцати, и мы трижды прощались в темной передней…

 

^ Виктор и Эржи стоят друг против друга

 

ЧЕРЕМЛЕНИ  Но теперь я уж и в самом деле пойду.

ЭРЖИ     Спокойной ночи, милый Виктор.

ЧЕРЕМЛЕНИ  И еще раз спасибо вам.

ЭРЖИ     За что? За яичницу?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Нет! Мы так хорошо поговорили.

ЭРЖИ     Это я должна благодарить.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Где моя шляпа?

ЭРЖИ     Шляпа? У вас на голове.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Ха-ха-ха!.. Что вы делаете?

ЭРЖИ     (неловко ищет что-то в темноте) Я ищу выключатель.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Прошу вас: не зажигайте свет.

ЭРЖИ     Почему?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Зачем? Ведь я уже ухожу…

ЭРЖИ     Не знаю что со мной. Двадцать семь лет живу в этом доме и сейчас не могу найти выключатель.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Лучше без света.

ЭРЖИ     Отпустите мою руку, Виктор.

ЧЕРЕМЛЕНИ  А вы не зажигайте свет.

ЭРЖИ     Прошу вас, отпустите.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Не отпущу.

ЭРЖИ     Хорошо, я обещаю не зажигать.

ЧЕРЕМЛЕНИ  Я не только из-за этого держу вас за руку.

ЭРЖИ     И как долго вы собираетесь это делать?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Еще одну минуту постоим в тишине. Одну минуту, моя дорогая!

          

 В этот момент входит МЫШКА, поворачивает выключатель. Освещенные яркой лампочкой Виктор и Эржи стоят в замешательстве, а потом виновато прячут руки за спины. Мышка непонимающе смотрит на них. Черемлени и Эржи отходят друг от друга.

 

ЭРЖИ     (смущенно) Что это? Как ты сюда попала?

МЫШКА  (еще более смущенно) Я с работы… Прошу прощения.

ЭРЖИ     Вы не знакомы?

^ ЧЕРЕМЛЕНИ  (смущенно) Нет, еще не имел счастья.

ЭРЖИ     Это – Мышка. Я вам о ней рассказывала. А это… Виктор Черемлени.

МЫШКА  (восторженно) В самом деле? Маэстро?!

^ ЧЕРЕМЛЕНИ  (совершенно смутившись, двумя пальцами касается носа Мышки и громко смеется) Спокойной ночи. (Уходит)

МЫШКА  (с восхищением глядя ему вслед) Спокойной ночи… Он потрогал меня за нос…

ЭРЖИ     (неловко) Спокойной ночи!

МЫШКА  Спокойной ночи, Эржи!

 

^ Они смущенно поглядывая друг на друга, расходятся.

 

ЭРЖИ     (с улыбкой) Ты будешь смеяться, дорогая. В тот вечер этот сумасшедший и в самом деле забыл у меня шляпу. Придя домой, позвонил мне. С тех пор это стало у нас обыкновением. Иногда наши телефонные разговоры затягивались до глубокой ночи, в них было что-то невесомое и пленительно-прекрасное. Много раз мне казалось, что я слышу голос прежнего Виктора, будто мы опять на каникулах и горит керосиновая лампа, а мы сидим в нашем саду, в той самой беседочке, где наш бедный папочка имел обыкновение играть с доктором в шахматы. (Набирает номер) Алло! Виктор, это вы? Нет, ничего не случилось, просто я хотела услышать ваш голос. Что вы делаете? Да?.. Найдите более интересное занятие. (Счастливо улыбается, потому что Виктор говорит ей о том, что вспоминает вечер, когда он ее впервые поцеловал) Да, прогулка на лодке была вашей идеей. Что было потом? В лодке? Ах, вы старый обольститель! (Смеется) Вы даже глаз на меня не смели поднять. (Серьезным голосом) Да, да! Только вопрос – когда. Это случилось не в тот вечер, и не в лодке, и совсем не на Тисе, а… (Смягчаясь, несколько кокетливо протестует) Не будем об этом. Да, я помню. Я вас просила… Вы не понимаете по-венгерски? (Со счастливой улыбкой) Хотите, чтобы я положила трубку? Потому. (Совсем другим голосом) Ну, что еще нового? Вот это сюрприз! (С любопытством) Ну, говорите, говорите поскорее! (Радостно) В самом деле? Поздравляю! И пора! В эту среду или в следующую? Конечно, я буду. Более того. Я хотела бы пригласить еще кое-кого. Да, мне нужен не один, а два билета. Нет, не она. А вот этого я не скажу. И не гадайте… Я тоже хочу сделать сюрприз… Словом, прошу вас завтра в пять часов вечера заглянуть в кафе «Нарцисс» и принести билеты… Спокойной ночи. Приятного сна. (Счастливо улыбается)

 

 Кафе «Нарцисс». Войдя, Эржбет останавливается, удивленно всплескивает руками, видя ВИКТОРА и ПАУЛУ за одним столиком. Они тоже смеются, потому что ожидали удивления Эржбет

 

ЭРЖИ     (изумленно) Так вы?... Что же это такое? Как вы оказались за одним столом?

ЧЕРЕМЛЕНИ  Случайно.

ПАУЛЧ А С Т Ь  В Т О Р А Я

  

^ ЭРЖИ и ИЛОНА в разгаре ссоры.

 

ИЛОНА   Вы в этом убеждены?

ЭРЖИ     Абсолютно. Готова поклясться.

ИЛОНА  Значит, по-вашему, это платье прислала вам тетя Гиза?

ЭРЖИ     (клятвенно подняв два пальца) Видит бог!

ИЛОНА  Выходит, я лгу.

ЭРЖИ     О своей дочери я не могу этого сказать. Ты просто введена в заблуждение, девочка моя.

ИЛОНА   С ума сойдешь. Вы, мама, так умеете переворачивать вещи с ног на голову, что вполне нормальный человек вдруг начинает чувствовать себя ненормальным.

ЭРЖИ     Не знаю, что ты имеешь в виду. В каком платье я была на концерте, никто не знает лучше меня самой.

ИЛОНА   Ах, так! Тогда послушай, мамочка. Вчера закончился международный симпозиум по физике ядра и вечером был прощальный банкет в ресторане «Геллерт». Сидели мы так: канадский профессор с женой, один оксфордец и еще один англичанин, работающий в Швеции, тоже с супругой. Рядом с ней – я, а рядом со мной наш доцент Сабо без жены, хотя она у него тоже физик и тоже выступала с докладом на симпозиуме. Иностранцы поинтересовались, почему нет ее на приеме. И мне, как официальному переводчику Академии наук, пришлось переводить на английский идиотские объяснения этого Сабо. Как вам известно, мамочка, супруги Сабо живут в отдельной квартире и столуются у некоей домохозяйки, которая им прекрасно готовит. У этих Сабо есть кошка, но домохозяйка приучила это животное к себе, и она у нее днюет и ночует.

ЭРЖИ     Бессовестные ревнивцы! Готовы кому угодно отдать кошку, только не мне.

ИЛОНА   Дальше: эта соседка, оказывается, на днях самовольно взяла из гардероба Сабо вечернее платье его