Реферат: Самооценка личности как основа компетентности руководителя

Самооценка личности как основа компетентности руководителя


Самооценка – представление человека о себе (или образ самого себя), совокупность его мнений о своем характере, внешности, своих способностях и недостатках, своем месте в социуме и своем влиянии на окружающих.

Применительно к практике управления можно определить самооценку руководителя как его ощущение своего соответствия (или несоответствия) должности, статусу, а также конкретной ситуации. Только при достаточно высокой самооценке руководитель ориентирован на реализуемых целях и перспективах работы. При сниженной самооценке, которую следует интерпретировать как невротическое нарушение социальной адаптации, даже первоклассно подготовленный профессионально менеджер сохраняет бессознательную ориентацию не на дело, а на самоутверждение, т.е., на повышение самооценки, разумеется, преимущественно за счет подчиненных. При этом он вкладывает энергию в заведомо ложный проект (ценность любой личности не требует доказательств), а также угнетающе действует на самооценку подчиненных, снижая их мотивацию на общее дело и ухудшая психологический климат в коллективе. Карательная установка руководителя в отношении подчиненных – это, безусловно, следствие его собственного комплекса неполноценности. Разумеется, свои действия и мотивы в этом случае он сам себе объясняет щадящим самолюбие образом, а именно как проявление своего долга, обязанности быть строгим и взыскательным и т.д. Но это не более чем так называемая рационализация: психологическая эго-защита, побуждающая искажать реальность ради сохранения самоуважения.

Руководитель не имеет права подчинять интересы общего дела своим личным невротическим проблемам, которые, в свою очередь, становятся источником психологических и производственных проблем в коллективе, напротив, его задача профессионально разрешать возникающие конфликты. Поэтому задача повышения именно психологической компетентности руководящего персонала, повышения самооценки, рефлексии и психического здоровья в целом – достойная цель в деле улучшения качества и стиля управления.

Когда и каким образом формируется самооценка? Основоположник семейного консультирования Вирджиния Сатир следующим образом отвечает на этот вопрос: «…самооценка не передается по наследству, она приобретается. И происходит это в семье… Младенец, появившийся на свет, не имеет прошлого и определенной шкалы самооценки у него нет, ему приходится полагаться на опыт окружающих и их оценку его деятельности. Первые 5-6 лет самооценка ребенка формируется исключительно в семье. … Внешние воздействия лишь усиливают высокую или низкую самооценку, приобретенную в семье. Ребенок с высокой самооценкой способен выдерживать неудачи, которые постигают его в школе или среди сверстников. Ребенок же с низкой самооценкой может быть очень талантливым, делать большие успехи и все равно терзаться сомнениями по поводу собственной значимости и ценности».

Взрослый человек обладает своего рода иммунитетом против негативного оценивания со стороны окружающих, ребенок же простодушно верит оценкам старших (преимущественно – родителей). «Каждое слово, выражение лица, жест или действие со стороны родителей есть информация, которую получает ребенок о своей ценности».

Взрослые имеют массу возможностей снизить качество жизни своему ребенку в будущем, используя запретные приемы воспитания. К их числу отнесем следующие: а) ставить в пример другого ребенка. Вместо ожидаемого желания подражать у ребенка возникает раздражение, ощущение, что он не дотягивает до той высокой планки родительских ожиданий, которую они ему завышают (возможно, из лучших воспитательных соображений); б) рекомендовать ребенку «исправиться», из чего с неизбежностью следует, что в своем нынешнем статусе он их не устраивает; в) отреагировать на проступок словами: «Ну, я так и знал!» («От меня ничего другого и не ждут»). Разумеется, приведенный перечень имеет продолжение.

Приведенные примеры вполне закономерно могут быть экстраполированы из сферы воспитания в сферу управления: пространство управления и воспитания во многом тождественные области: неуместные технологии в воспитательном процессе непригодны и в практике управления.

Существует два принципиально разных подхода к задаче усовершенствования управляемой структуры. Первый из них пригоден только для работы с неодушевленным объектом и заключается в том, чтобы, сосредоточившись на имеющихся недостатках, искоренить их, логично полагая, что устраненное несовершенство радикально улучшит ситуацию в целом. В работе же с людьми этот подход оказывается не только неэффективным, но и просто запретным: поступающая при этом ребенку (или подчиненному) оценочная информация о результатах его усилий носит исключительно негативный, критический характер, снижая его самооценку и блокируя его мотивацию к дальнейшей деятельности.

Напротив, повышая самооценку подчиненного, делая акцент на имеющихся достижениях, мы сохраняем возможность стимулирования дальнейшей совместной работы и улучшения ее качества.

«Властный начальник постоянно критикует, осуждает и никогда не прощает ошибок. А хорошую работу он принимает как данность. Руководители команд сегодня знают, как важно сегодня поощрять хорошую работу своих подчиненных, а не надоедать им, критикуя ошибки и неэффективность работы … Вместо того, чтобы ругать подчиненного за то, что он где-то ошибся, спокойно скажите ему: Вы делаете прогресс в работе, но нам много еще предстоит сделать. Давайте я покажу Вам, как это можно сделать быстрее».

Иначе говоря, изменить действия другого к лучшему можно повышая, но никогда не понижая его самооценку. Критикуя, и тем самым снижая самооценку, мы провоцируем оборонительную реакцию человека. Бессознательно стремясь восстановить уязвленное самолюбие, он, скорее всего, станет отрицать оправданность критики и мысленно (или словесно) обесценивать нас как источник критики самого ценного, что есть у любого человека – его самоуважения.

Остановимся подробнее на признаках высокой и низкой самооценки в поведении человека, начав при этом «от противного», т.е., отказавшись изначально от расхожего заблуждения, приравнивающего высокую самооценку к высокомерию и заносчивости. На деле позиция «я – в центре, а все – по бокам» - следствие крайней потребности в повышении самоуважения, что выражается в бессознательном искажении реальности: человек избирательно фиксирует внимание лишь на слабостях и недостатках окружающих, интерпретирует их действия в негативном смысле, что дает ему основание ощутить свое превосходство. Но уже само желание повышать уровень собственной значимости любой ценой – свидетельство недостатка уверенности в себе, а нарочито пренебрежительное отношение к ценности и значимости окружающих – выражение агрессии как одной из форм неуверенности.

Как же выражается в поведении личности высокая индивидуальная самооценка и самоуважение?

«Человек с высокой самооценкой создает вокруг себя атмосферу чистоты, честности, ответственности, сострадания и любви. Он чувствует, что его ценят и уважают, что благодаря его присутствию мир вокруг стал лучше. Он верит в себя, хотя способен попросить о помощи. Но он знает и то, что сам способен принимать решения. Он ценит себя, а потому готов ценить и окружающих. Он принимает себя и других такими, какие они есть. Энергичные люди практически всегда обладают высокой самооценкой. Конечно каждый из нас переживает такие моменты, когда хочется все бросить, когда переполняет усталость, жизнь постоянно разочаровывает, а проблемы кажутся неразрешимыми. Но энергичный человек воспринимает эти ощущения именно так, как они того заслуживают, то есть как моменты кризиса, из которого можно выйти невредимым».

Суммируя сказанное, перечислим признаки высокой самооценки. Это, во-первых, жизнерадостность, оптимистичность и готовность преодолевать трудности, извлекая уроки из неудач, но не теряя присутствия духа; во-вторых, это доброжелательность к окружающим, готовность принимать их такими, какие они есть; в-третьих, это способность любить (в значении отдавать, помогая, делясь, бескорыстно и с радостью делая все возможное для блага других).

«Другие люди, наоборот, проводят основную часть жизни, страдая от низкой самооценки. Ощущая свою невысокую ценность, они все время думают, что их обманут, обидят, недооценят … Чтобы защититься, они выстраивают оборонительную стену – стену недоверия, из-за чего испытывают чувство одиночества и оказываются в полной изоляции. Они отдаляются от окружающих, становятся апатичными индифферентными как к себе, так и к другим … Порой они стараются побольнее задеть или унизить окружающих».

Результатом таких приобретенных по большей части в раннем детстве установок становятся следующие личностные характеристики: подавленность и пессимистичность, критичность к окружающим, невротический страх неодобрения, осуждения, насмешек, отвержения со стороны окружающих, одиночество, неспособность любить (т.к. такой человек «слишком погружен в себя, слишком уязвим, слишком боится людей» Х254) и неспособность к творческой самореализации. Препятствием готовности любить и возможности реализовать себя в избранной, интересующей области становятся аномальная концентрация на себе и своих невротических проблемах. Практически чем бы ни занимался профессионально такой человек, реальной целью его остается лишь цель повышения самооценки. В том случае, если сферой его профессиональной деятельности является менеджмент, руководство, страдающей стороной неизбежно становятся подчиненные, за счет унижения которых и достигается повышение его самооценки. Итак, главную роль в формировании низкой самооценки играют патогенные условия

жизни ребенка в семье, где он не чувствует себя в безопасности, любимым и ценным. В результате у него развивается "базальная тревога» - чувство своей беспомощности перед враждебным миром, которое он пытается смягчить, вырабатывая такие защитные стратегии, как погоня за любовью, стремление к власти или отчуждение».

Т.е., вариантов неуверенного поведения (ситуативного или хронического) – всего три: заискивание, нападение и бегство. Пытаясь справиться с ощущением своей незащищенности, ненужности, человек может принять решение о смирении и соглашательстве и начать движение к людям; может принять агрессивное или экспансивное решение и начать движение против людей; или же может принять решение об отчуждении , уходе от людей». Следует признать, что ситуативно, периодически к той или иной модели неуверенного поведения прибегает большинство людей (реальной практической пользы это поведение не приносит, а лишь дает иллюзию преодоления чувства страха). Если же такое поведение становится обычным (например, человек пытается искать поддержки и одобрения у всех и каждого или постоянно высокомерен в общении), то психокоррекция становится не просто желательной, а необходимой.

Каждый из перечисленных вариантов неуверенного поведения в границах биографии отдельного невротика (в психоаналитическом смысле этого слова, т.е., человека, страдающего нарушением социальной адаптации) может разрастаться до масштабов генеральной жизненной стратегии, направляя жизненную энергию в ложное русло и препятствуя спонтанной самореализации личности. При этом сам человек, разумеется, не склонен оценивать свое оборонительное, вынужденное поведение как невротическое. В дело идет рационализация, защищающая самолюбие: заискивающий объяснит свои действия своими чудесными человеческими качествами, переполняющей его любовью к людям. В действительности же главное испытываемое им чувство – чувство страха неодобрения со стороны других (надо ли пояснять, что страх и любовь – не одно и то же).

Агрессор полагает свою тенденцию к нападению вынужденным, спровоцированным враждебным окружением, способом самообороны. «Сдавшийся без боя», отказавшийся от реализации своих целей (в конечном счете – из страха потерпеть неудачу) объяснит свои действия присущим ему «философским складом ума», исключающим житейскую суету из числа достойных занятий. «Он живет, словно в театре сидит, а происходящее на сцене его не слишком волнует» (Х224)

Поскольку проницательность, искушенность в анализе мотивов действий людей (других и себя самого) являются одной из основных компетентностей профессионального руководителя, а бессознательное оборонительное поведение, свойственное человеку с невысокой самооценкой, – явление отнюдь не уникальное, рассмотрим каждую из моделей неуверенного поведения подробнее.


^ 1. Заискивающая модель поведения

Заискивающий человек – само согласие с другими, он «склонен подчиняться другим, зависеть от них и ублажать их» (Х., 188) «Все, чего бы ты ни захотел, - это хорошо. Я здесь, чтобы тебе было хорошо». Заискивающий говорит в извиняющемся тоне, пытается угодить, извиняясь, оправдываясь и со всем соглашаясь («Сам я ничего не стою, а Вы – совершенство»). Он – «безбилетный, бесправный пассажир» (Х 188). Понятно, что для такого неизменного согласия с другими свои собственные чувства надо подавить, а своими реальными интересами пожертвовать. Эти две позиции – подавление чувств и жертвование своими интересами – являются решающими для диагностики заискивания. Зададимся вопросом, какова же цель человека, который в здравом уме жертвует своими интересами? Этот ли путь способен привести его к успеху? Ответ удручающе прост: уговаривает окружающих быть к нему лояльнее, не снижать, а желательно повысить ему самооценку, т.к. он остро нуждается в помощи и защите, т.е., как и всякий человек со сниженной самооценкой, единственным и бессознательным желанием он имеет ее повышение. И до того момента, пока самооценка не будет стабилизирована, цели спонтанной самореализации, свойственные уверенному в себе человеку, останутся невостребованными.

^ 2. Агрессивная модель поведения

Внутреннее самоощущение агрессивного человека – одиночество, отсутствие поддержки со стороны других людей, неудачливость. Избранный же при этом способ борьбы с чувством неполноценности – обвинение и подчинение окружающих. Именно унижение другого наполняет агрессора ощущением своей значительности. Так же, как и в случае заискивания, цель истинной самореализации подменяется у агрессивной личности самоутверждением, т.е., задачей повышения самооценки. «Он прославляет и взращивает в себе все, что означает власть. Власть по отношению к другим влечет за собой потребность превзойти их, так или иначе встать над ними, (…) быть открыто высокомерным, амбициозным, агрессивным и требовательным, он ощущает самодовольство, он пренебрегает другими, требуя восхищения или слепой покорности. Он стремится манипулировать ими или подавлять их и сделать их зависимыми от себя. (…) Он рвется всеми силами к восхищению, почитанию и признанию, он озабочен, чтобы ему подчинялись и смотрели на него снизу вверх. Ему ненавистна самая мысль о том, чтобы уступить, дать поблажку или зависеть от другого».

Агрессию иногда путают с уверенным поведением. Такого рода смешение можно встретить и в популярной психологической литературе. Однако это вещи не только разные, но и просто противоположные и взаимоисключающие. Сравним, к примеру, задиристость маленькой, сварливой и заполошной болонки со спокойствием, значительностью и самодостаточностью ньюфаундленда, который и головы не повернет в сторону ее истерического лая. В этом примере болонка – воплощение преувеличенной самообороны в ситуации, когда никакой реальной угрозы фактически нет. Ньюфаундленд же демонстрирует выдержку и самообладание существа, знающего себе цену. Отметим кстати этот способ реагирования как самый результативный в том случае, когда вы сами становитесь жертвой чьей-то агрессивной атаки (грубости, несправедливого обвинения и т.д.): сохранивший лицо и не утративший самообладания всегда выходит победителем.

Бытовые проявления агрессии не обязательно связаны размахиванием кулаками. Сюда могут быть отнесены следующие поведенческие реакции: перебивать на полуслове собеседника, навязывать свое решение, игнорируя мнение другого, давать непрошенные советы (при этом другой человек вынужден оправдываться, что посмел действовать по-своему), не отвечать демонстративно на заданный вопрос или приветствие и.т.д. Частым проявлением агрессии является открытое и осознанное попирание правил этикетного поведения.

Еще один распространенный вариант агрессивного поведения – демонстрация высокомерия, заносчивости, снобизма. Гримаса превосходства, надменности, не сходящая с лица агрессора, не имеет ничего общего с его внутренним самоощущением. Человек пребывает в состоянии подавленности своей несостоятельностью (которая, напомним, не имеет иных причин, чем комплекс неполноценности, приобретенный в раннем детстве «благодаря» сложившейся педагогической практике родителей). При этом находится негодный способ преодоления внутреннего конфликта: исказить в своем восприятии реальность, приписывая другим несуществующие пороки или акцентируя внимание исключительно на недостатках и промахах окружающих, что дает агрессору шанс возвыситься в своих глазах. Даже саму потребность невротического соперничества, когда для ощущения своей значительности человеку необходимо превзойти окружение, следует признать агрессивной и контрпродуктивной тенденцией личностного развития.

Мужской и женский варианты агрессивного поведения, совпадая по сути, различаются по формам проявления. Типичное проявление мужской агрессии – бравада своей «мужественностью» и подавление окружения. Женская агрессия проявляется преимущественно вербальным путем: доминировать в разговоре, перебивать собеседника и оставлять последнее слово исключительно за собой. Отметим кстати, что к проявлениям мужской агрессии общество в целом более терпимо, чем к женской. В частности, это налагает повышенные требования на женщин-руководителей в плане продуманности линии своего поведения в коллективе: попытки подчеркивать статусную дистанцию между ней и другими сотрудниками обычно не встречают понимания команды. Ее агрессивный стиль принимают как должное только склонные к заискиванию, ищущие покровительства сотрудники. Более авторитетные и независимые члены коллектива, не склонные подыгрывать авторитарному давлению, дистанцируются от такой руководительницы, что ослабляет производственный потенциал группы в целом.

Общая мера агрессивности определяется той легкостью, с которой человека можно спровоцировать на агрессивную вспышку: «заводящийся с пол-оборота» - неуверенный в себе и агрессивный, сохраняющий выдержку и самообладание в преодолении сложных, конфликтных обстоятельств – уверенный в себе, его действия встречают понимание и уважение окружения.

Третья отмеченная нами ранее модель неуверенного поведения – бегство – на практике представлена двумя своими разновидностями: расчетливой (попыткой надеть маску «идеала» на своем месте) и отстраненной (демонстрацией полного равнодушия к производимому на окружающих впечатления). Остановимся на каждой из них более подробно.

^ 3. Расчетливая модель поведения («надевание маски»)

Внешне человек выглядит чаще всего холодным, сдержанным, собранным, он никогда не демонстрирует своих чувств, говорит «правильные» вещи абстрактными словами и монотонным голосом. Излишняя невротическая сосредоточенность на себе и производимом на окружающих впечатлении очевидна, она лишает человека возможности спонтанного и полноценного общения, взаимопонимания с другими людьми, подменяя его суррогатной демонстрацией своего несуществующего, «идеального» «я». К сожалению, эта модель является очень распространенной формой «самопрезентации» неуверенных в себе людей, работающих в социальной сфере. Примерами могут служить подчеркнутый академизм в обращении с пациентами у начинающего врача или преувеличенная, «величавая» пафосность человека, впервые оказавшегося в президиуме.

^ 4. Отстраненная модель поведения

Стратегия последнего варианта неуверенного поведения состоит в демонстрации полной незаинтересованности в производимом на окружающих впечатлении («у меня другие интересы, другие цели, другой круг общения, мне безразлично, что эти люди думают обо мне»). Причем этот спектакль разыгрывается не только и не столько для окружающих, сколько для себя самого. Не признаваться в своей невротической зависимости от одобрения или неодобрения другими людьми – способ убежать от разочаровывающего ощущения неполноценности, несостоятельности, непризнанности.

В качестве примера можно вспомнить такую лекторскую манеру, когда преподаватель практически не встречается взглядом со студентами во время лекции, прохаживаясь вдоль доски или бесстрастно глядя поверх голов слушателей. Подобная самоизоляция обычно вызывает у слушателей смутное подозрение, что их присутствие для лектора не является необходимым, и если они вдруг бесшумно удалятся из аудитории, это останется им незамеченным.

Каким образом отражается невротическое развитие личности на стиле и качестве работы и трудовой деятельности вообще, ее мотивации, установках, целях и каков характер невротических затруднений у каждого из рассмотренных вариантов сниженной самооценки?

Агрессивная личность, как правило, склонна переоценивать свои способности и таланты. Любая критика, независимо от степени ее основательности и справедливости, воспринимается как враждебные нападки. Его потребность в признании его работы безгранична. «Благодаря» своей вымышленной непогрешимости и исключительности он «не способен доверять другим, по крайней мере, коллегам и сверстникам» (Х264), не может по достоинству оценить заслуг коллег, принципиально не видит существующих в его работе нарушений. Из-за его неуемного честолюбия интересует его в основном только «внешний результат – успех, престиж, торжество» (Х266). Организуя что-то, он использует диктаторские методы: он склонен «унижать и эксплуатировать, а не стимулировать, убивать радость и инициативу, а не пробуждать их». (Х267)

Трудности заискивающего типа связаны с его склонностью недооценивать свою одаренность, преуменьшать значимость и ценность своей работы, он полон терзающих его сомнений и избыточно критичен к себе. Его охватывает внутренняя паника и тяжелые предчувствия перед началом важной и ответственной работы, из-за чего он часто не до конца реализует свой творческий потенциал и, как следствие, занимает скромную должность, не соответствующую его реальным возможностям и уровню профессиональной подготовки.

Точно так же довольствуется малым и «ушедший в отставку», «убежавший» от жизни носитель отстраненной или расчетливой моделей неуверенного поведения. Но если проблема «заискивающего» - в его неадекватной, чрезмерной зависимости от одобрения, симпатии и поддержки окружающих, то у устранившегося от активной жизни безразличие, безынициативность, медлительность и непродуктивность – это проявление его генеральной стратегии отчуждения и обесценивания своих возможных достижений. Он сверхчувствителен к любому принуждению и зависимости и склонен скорее снизить свои жизненные стандарты до минимума и жить пассивно и инертно, чем стать жертвой ожидаемой негативной оценки своих усилий.

В противоположность многообразию невротических моделей поведения существует лишь один вариант поведения уверенного, в психологии называемого ассертивностью.

Ассертивность – спокойное, уверенное, естественное и гармоничное поведение человека, сосредоточенного не на себе и производимом впечатлении, а на реальных стоящих перед ним целях, добиваясь которые, он, тем не менее, не выходит за границы приличий, т.е., действует в такой манере, чтобы окружающие могли это принять.

Непонимание природы невротизма и невротического самоутверждения обычно приводит «закомплексованную» личность, вознамерившуюся «накачать» себя самоуверенностью, к наращиванию агрессии, т.е., к попыткам отстаивания своих позиций за счет подавления окружения. Подобную реакцию можно «во всей красе» наблюдать в поведении подростков, демонстративно самоутвердающихся, попирая общепринятые нормы поведения или в карательной установке в отношении подчиненных, свойственной невротичному начальнику.

В действительности уклонение от осознания и признания своих истинных мотивов и потребностей создает лишь иллюзию благополучия. Агрессия ни в коей мере не решает проблему низкой самооценки, а отрицание наличия психологической проблемы, не позволяет принять правильные решения, скорректировать свои взаимоотношения с окружающими и тем самым изменить жизнь к лучшему.

Итак, первый шаг на пути к самоутверждению – осознание своих истинных чувств к окружающим людям: перед людьми не стоит заискивать, их не нужно завоевывать и подавлять, от них нет причин дистанцироваться. «Путь к этой цели – это рост осознания и понимания себя самого. Знание это не является целью само по себе, но служит средством освобождения сил спонтанного роста. (…) Теряя невротическую одержимость собой, мы обретаем свободу роста, освобождаемся для любви и заботы о других людях». (Х29) Второй шаг – скорректировать свои истинные жизненные цели, освободив их от ложных задач, связанных с самоутверждением, погоней за славой и величием, и направить их на реализацию своего человеческого и профессионального потенциала, на решение стоящих перед человеком больших и малых задач.

Сфера межличностных отношений в плане достижения стоящих перед человеком целей оказывается одной из самых трудных: выровнять взаимоотношения с кем-то из окружения, поступающим неприемлемым для нас образом – задача едва ли не более сложная, чем разрешение проблем, требующих исключительно интеллектуальных или физических усилий. Но и цена успеха в подобном деле оказывается весомой: именно добиваясь от окружающих того, чтобы с нами считались, мы тем самым повышаем самоуважение. И, наоборот, отказываясь от того, чтобы попытаться изменить сложившиеся неприемлемые для нас отношения в желательном направлении, мы, хотя и обвиняем в дурном нраве и невменяемости другого («С ним – бесполезно!..»), тем не менее, утверждаемся в чувстве беспомощности, зависимости и неполноценности.

Рассмотрим в этой связи возможные варианты в ситуации, когда человек, отказываясь от идеи добиться понимания и уважения своих чувств и прав, подавляет возникающее негативное чувство фрустрации. Во-первых, возможен вариант, когда подавление негативных чувств, вызванных неприемлемыми действиями другого, становится привычным способом реагирования, с которым человек вынужденно смиряется. Однако подобная практика не остается без фатальных последствий для самого человека: вытесненные негативные чувства разрушительным образом действуют на соматическую сферу (в первую очередь – на сердечно-сосудистую систему).

Во-вторых, неотреагированные негативные чувства могут спровоцировать всплеск неконтролируемых эмоций в самый неподходящий момент: в запальчивости высказанные обидчику накопившиеся претензии способны существенно осложнить, а не прояснить проблемную межличностную ситуацию.

В-третьих, с целью снятия накопившегося психического напряжения, порожденного неспособностью «поставить себя» негативные чувства могут быть перенаправлены в «третью» сторону: ситуация обсуждается с третьим лицом, не являющимся реальным участником конфликта. Но получаемые при этом сочувствие и моральная поддержка ничего принципиально не меняют в коллизии самой ситуации: возникшая проблема подлежит рассмотрению и разрешению именно между участниками этой ситуации.

Наконец, в-четвертых, для урегулирования неприемлемой для человека ситуации могут привлекаться силы третьей стороны – «заступника», способного защитить обиженного и восстановить справедливость. Такая победа «из третьих рук», конечно, восстанавливает справедливость, но ничего принципиально не добавляет самоуважению «потерпевшего», а лишь укрепляет его в позиции беспомощности и несамостоятельности.

Таким образом, именно опыт успешного отстаивания своих позиций в приемлемой для окружающих форме – единственный реалистичный путь повышения самооценки.

На практике установка преследования своих целей в такой форме, чтобы окружающие сочли бы ее приемлемой, уважительной, содержательно сводится к идее принципиального отказа от использования моделей неуверенного поведения в любом из его вариантов, а в плане формы самопрезентации – к усвоению манеры поведения, свойственной зрелой и уверенной в себе личности. Даже если первоначально подобный «аутоимиджмейкинг» потребует некоторых целенаправленных усилий, конечный результат оправдает затраченную энергию: нами уже упоминалось, что демонстрация спокойной, неагрессивной, но последовательной в отстаивании своих позиций манеры поведения, побуждает на бессознательном уровне считаться с такой личностью.

Итак, на какие же сигналы в поведении, манере держать себя в обществе бессознательным образом обращают внимание окружающие, оценивая нас? Таких «точек» привлечения внимания несколько:

1. Взгляд – прямо в глаза (несколько больше половины времени общения). Недостаточный зрительный контакт озадачивает собеседника, порождает атмосферу недосказанности, неискренности и отчуждения. При этом наш взгляд не должен быть слишком пристальным, оценивающим: не стоит провоцировать оборонительных реакций собеседника. Если же взгляд самого собеседника кажется недобрым, тяжелым, критическим, можно сфокусироваться на его переносице: как правило, человек не замечает, куда именно мы смотрим, а нас его негативно оценивающий взгляд перестает угнетать. В арсенале приемов из области нейролингвистического программирования есть и такой, на первый взгляд, шутливый способ смягчить нелюбезно настроенного визави: представить себе, что на его переносице помещается нечто приятное для нашего взора (цветок, бриллиант или, к примеру, стодолларовая купюра). Наш потеплевший взор ничего не подозревающий собеседник примет на свой счет и, вероятно, ответно проникнется большей симпатией, что позволит улучшить атмосферу общения с ним.

2. К нашим словам собеседник отнесется с большим вниманием, если мы сумеем «вложить в свой взгляд больше энергии», особенно в тот момент, когда мы хотим придать большее значение нашим словам (но, разумеется, не «перестараться» при этом).

3 . Иногда в популярной психологической литературе можно встретить рекомендацию держать лицо не прямо, а слегка приподняв подбородок. Однако простейшего эксперимента достаточно, чтобы убедиться, что люди однозначно воспринимают такую манеру как проявление высокомерия и заносчивости. С другой стороны, до обидного просто произвести впечатление оробевшего новичка: достаточно слегка опущенной головы и испуганного взгляда «исподлобья». Иначе говоря, вертикальное положение лица является в ситуации общения оптимальным.

4. Жестикуляция в манере уверенной в себе личности выглядит спонтанно, естественно. Ее не надо подавлять, ее не стоит и форсировать. Как нервозная суетливость, так и неподвижная скованность не добавят благоприятного впечатления нашему выступлению, а ведь именно от зрительного впечатления от нашего облика во многом будет зависеть отношение слушателей к нашим словам. Психология восприятия публичного выступления именно такова: вначале аудитория оценивает внешность оратора (главные пункты внимания – выражение лица, одежда, поза, динамика рук), а в дальнейшем смысл выступления оценивает сообразно вынесенному вердикту. Если выступающему не удалось вписаться в ожидания аудитории своим внешним обликом, содержательно его речь будет восприниматься скептически или даже иронично. Коррекции внешней манеры самопрезентации может способствовать видеотренинг публичного выступления, традиционно проводимый для студентов МФУ в рамках курса «Психология делового общения».

5. Сбивчивая торопливость и повышенный тон в речи – признаки волнения, а, в свою очередь, волнение – признак неуверенности. Поэтому, начиная свое выступление перед аудиторией, следует с самого начала дать себе установку не спешить и придерживаться более низких тонов в своем голосовом диапазоне. Как правило, чем важнее фрагмент вашего выступления, тем медленнее должен быть темп. Начинающие ораторы пытаются выделить главное повышением громкости, более опытные – именно замедлением темпа. Деловой женщине стоит помнить и о том, что она говорит в среднем в полтора раза быстрее мужчины. Этот факт налагает дополнительные требования к манере говорить публично, если в аудитории присутствуют мужчины.

6. Известно, что отличительной особенностью когнитивного стиля женщины является манера, во-первых, говорить на несколько тем одновременно, а во-вторых, подразумевать иной смысл, чем содержащийся в сказанных ей словах. Для женщины собеседницы не составит труда адекватно понять ситуацию, на мужчин же женское многословие и необходимость читать между строк действует, как правило, угнетающе (на этом факте, собственно, основан мужской скепсис в отношении «женской логики»). Поэтому в деловой беседе с мужчиной женщина правильно поступит, если, во-первых, выстроит весь спектр проблем последовательно, одна за другой, а с другой – станет говорить кратко, прямо и буквально, избегая «вставных новелл» и семантических обертонов.

7. Специалисты подсчитали, что во время эмоциональной беседы у женщины в течение десяти секунд шесть раз может измениться выражение лица. Лицо мужчины же в типичном случае останется бесстрастным. Сказанное не означает, что мужчины не испытывают эмоций. Дело в том, что головной мозг мужчин и женщин эволюционировал под разные задачи: в то время как от охотника жизнь требовала держать свои эмоции под контролем, женщине в ее постоянном общении с детьми и другими соплеменницами важно было быть правильно понятой, форсируя мимические движения лица. Поэтому очень уместным оказывается профессиональный совет театральных режиссеров: излишне «не хлопотать лицом».

8. Наконец, рекомендация, касающаяся не внешней, а содержательной стороны поведения уверенного в себе человека, может быть сформулирована так: честность и спонтанность. Попытки кривить душой из опасения обидеть другого, придумать более вескую аргументацию заметны и однозначно интерпретируются собеседником как слабость, неспособность отстаивать свои позиции и провоцируют другую сторону наращивать агрессию, подавляя интересы партнера. Неубедительно звучит и попытка обосновать свою позицию несколькими причинами вместо одной, т.к. воспринимается обычно как оправдание (оправдываться – одно из проявлений неуверенного, вынужденного поведения). Напротив, спокойно и веско высказанные аргументы типа «к сожалению, это невозможно», по своей природе не предполагают продолжения дискуссии и помогают отстаивать свои позиции. Задача формулируется именно так: сказать правду и именно правду, но такими словами, чтобы человек не был обижен. Оговоримся, что в любом случае другой стороне легче пережить мягко, но честно и прямо высказанное мнение, чем блуждать в дебрях подозрений и догадок относительно нашей истинной позиции.

В качестве примера сошлемся на опыт известного отечественного кинорежиссера, который описал свои душевные терзания в ситуации, когда после премьеры неудачного, с его точки зрения, фильма друга-кинематографиста тот с надеждой спрашивает: «Ну, как?»

«Я обычно говорю
^ 3. Взрослый человек на уровне развития подростка

Психологический подросток, в отличие от «малыша», не довольствуется душевным комфортом, доставляемым привычной обстановкой и статусом, определяемым уютной формулой «как все». Амбиции подростка побуждают его превзойти окружение, любым доступным образом проявить заложенный в нем дух соревновательности и