Реферат: Н. С. Лесков леди макбет мценского уезда

Н.С. ЛЕСКОВ


ЛЕДИ МАКБЕТ МЦЕНСКОГО УЕЗДА

Хоровой сказ в одиннадцати запевах,

Пьеса А.А.ГОНЧАРОВА по мотивам очерка, Н.С.ЛЕСКОВА.

Текст песен Ю.Е.РЯШЕНЦЕВА.

Музыка И.М.МЕЕРОВИЧА.

Репертуар Московского академического театра имени Вл. Маяковского.

Пьеса направлена для распространения Управлением театров Министерства культуры РСФСР.

Ответственный редактор Т.И. БРАСЛАВСКАД
ВААП 103012, Москва, проезд Сапунова, д.5
- 1980 .


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

КАТЕРИНА ЛЬВОВНА ИЗМАЙЛОВА - не красавица, но по наружности женщина очень приятная, от ро­ду 24 лет, росту невысокого, но стройная, шея точно из мрамора выточенная, плечи круглые, грудь крепкая, носик тоненький, глаза черные, живые, белый высокий лоб, аж до синя черные волосы.
^ БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ ИЗМАЙЛОВ - ее свекор, человек лет уж под
восемьдесят, давно вдовый, ку­пец, торговец пенькой и круп­чаткой, "арендатор большой" мель­ницы в уезде, владелец большого сада под городом и хорошего до­ма в городе.

ЗИНОВИЙ БОРИСОВИЧ ИЗМАЙЛОВ - его сын, муж Катерины Львовны, человек лет пятидесяти с лиш­ком, купец третьей гильдии.

СЕРГЕЙ - приказчик Измайловых, молодец с дерзким красивым лицом, обрамленным черными как смоль кудрями ж едва пробивающейся бородкой.

АКСИНЬЯ - кухарка, в доме Измайловых, толстая и румяная.

МАРФА - двоюродная сестра Бориса Ти­мофеевича Измайлова.

ФЕДОР ЛЯМИН - ее племянник

СОНЕТКА - семнадцатилетняя востролиценъкая блондиночка с нежно-розовой кожей, крошечным ротиком, ямочками на свеженьких щечках - золотистыми кудрями; арестантка

^ УНТЕР, СЛЕДОВАТЕЛЬ, ХОР, ПРИКАЗЧИКИ, РАБОТНИКИ, ТОРГОВАЯ МОЛОДЕЖЬ, ГОРОЖАНЕ, ДЕВУШКИ, АРЕСТАНТЫ, КОНВОЙНЫЕ.


ПРОЛОГ


От тебя, судьба,

Нет мне милости:

На любовь, судьба,

Поскупилась ты.

Намела листвы.

Насугробила,

А зардевшись спеть,

Не сподобила.


А зардевшись спеть —

Не сберечь ума.

А другая песнь —

Что любовь сама.

А другая песнь —

Что прощай—прости.

А комар поет

Да, чай, не с радости,

И темна ты ночь

Заоконная.

А темна любовь

Да беззаконная.

Ой ты темень—тьма

Ненадежная!

Да ведь нетто есть любовь

Осторожная ?

Ты порхни, любовь,

Из—за ворота,

Люди каркают

Хуже ворона.

Да не в мочь забыть

Все вчерашнее.

Ох, зардевшись спеть —

Дело странное!


На сцену выходит ХОР — его участники и будут вести этот спектакль, по ходу действия становясь работниками, приказчиками, горожанами, арестантами, конвоирами.

Появляется КАТЕРИНА ЛЬВОВНА и СЕРГЕЙ. КАТЕРИНА взглянула на него, и оба замерли. Замерла и песня...

И тогда ХОР начал свой сказ о трагической Катерины Львовны Измайловой любви к молодому приказчику Сергею.

ПЕРВЫЙ. Николай Семенович Лесков.

ВТОРОЙ. "Леди Макбет..."

ТРЕТИЙ. "Нценского уезда".


^ ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


ЗАПЕВ ПЕРВЫЙ


Мужчины скинули поддевки, а девушки унесли их. Теперь это работники на дворе купца Измайлова. Они грузят мешки с мукой на телеги. В окне мезонина молодая хозяйка КАТЕРИНА ЛЬВОВНА, позевывая, лузгает семечки.

СТАРШИЙ, Нешто замаялись? За работу давай!

ТРЕТИЙ. Шабаш, хватит спину гнуть.

ЧЕТВЕРТЫЙ. Дай дух перевести.,.

СТАРШИЙ. Поспеешь с козами на торг.

(Работники нехотя берутся за мешки, тащат их на весы. Раздалась песня: "Живет моя отрада в высоком терему» а в терем тот высокий нет хода никому",— и из амбара выходит молодой приказчик в красной рубахе, СЕРГЕИ. Работники расступаются. СЕРГЕИ неожиданно обрывает песню и резко оборачивается в сторону КАТЕРИНЫ ЛЬВОВНЫ. Та вздрогнула и замерла, аж подсолнечная лузга из рук посыпалась, а СЕРГЕЙ снова затянул свою песню: "Я знаю у красотки есть сторож у крыльца, ничто не загородит дорогу молодца". КАТЕРИНА ЛЬВОВНА быстро скрывается в своем окне). Серега, наш новый приказчик, хороший парень.

СЕРГЕЯ. Да, скучища у вас на дворе такая — веселее даже удавиться.

ВТОРОЙ. Да ведь что заведешь делать—то? Не особо тут разгуляешься!

(в окне появилась КАТЕРИНА ЛЬВОВНА).

СЕРГЕЙ. Брось тоску—то наводить, (Взглянув на Катерину Львовну). Это кто такая?

СТАРШИЙ. Это наша хозяйка, Катерина Львовна. Спасибо скажи, что ейный муж Зиновий Борисович на мельницу уехал и уж котору неделю там безотлучно сидит, плотину поправляет.

ТРЕТИЙ. Купцы—то они богатые, да не известно кому это богатство достанится.

СЕРГЕЙ. Что так?

ТРЕТИЙ. Да сам посуди, у Бориса Тимофеича, свекра ее, одна нога здесь, а другая в могилу свесилась, да и сынку его, мужу ее, Зиновию Борисычу, за пятьдесят лет с лишком будет, а наследника имени и капиталу нетути. Вот и бесятся.

ВТОРОЙ А тут ее попреками хозяева заели: "Чего шла, да зачем шла, неродица".

СТАРШИЙ. Да, при всем богатстве и добре, житье Катерины Львовны самое скучное.

ПЕРВЫЙ. Вона, свекор, Борис Тимофеич, встал в шесть утра, напился чаю, да и в город —дела свои править.

ВТОРОЙ. А она одна слоны слоняет из комнаты в комнату, и нигде по дому ни звука живого, ни голоса человеческого. Походит, походит Катерина Ильвовна по пустым комнатам и полезет по лесенке в свою супружескую опочивальню.., прикорнет часок — другой, а проснется — опять та же скука, от которой, говорят, веселей даже удавиться.

СТАРШИЙ. Одно слово - Измайловы.

(Все согласно закивали головами, повторяя на разные лады: "Измайловы... Измайловы…)

СЕРГЕЙ. Что же это ее как в остроге каком содержат, будто и не хозяйка вовсе?

СТАРШИЙ. Да это ведь прозвание одно, что хозяйка—то. Взяли—то ее из бедной семьи и не по любви какой там или там влечению, перебирать женихами ей не приходилось, а так, потому что наш Зиновий Борисыч к ней присватался. Вот и заперли ее тут, в терему, будто птицу редкую в клетке.

ВСЕ. Измайловы... Измайловы…

(На дворе появляется с помойным ведром . кухарка АКСИНЬЯ). СТАРШИЙ. Вон, кухарке Аксинье, и то вольготнее живется.

ЧЕТВЕРТЫЙ. А хороша баба Аксиннья, а? (Подмигивает остальным). Аксинья, падь сюды!

АКСИНЬЯ, (приостанавливается). Ну?

ЧЕТВЕРТЫЙ. Да поды не боись.

АКСИНЬЯ (вытирает руки об подол, подходит) . Ну чево?

ЧЕТВЕРТЫЙ. Соскучились мы по тебе, Аксиныошка, иссохли, милая.

АКСИНЬЯ. И ты иссох, девичур проклятый?

ЧЕТВЕРТЫЙ. Да как же: ночь не ем, день не сплю, все за тобой убиваюсь.

(АКСИНЬЯ хватает его, валит на спину, целует).

СЕРГЕИ. Вот так тетка Аксинья — гусли, а не баба!

АКСИНЬЯ (отрывается от работника, встает). Да не тебе на этих гуслях играть.

СЕРГЕИ. А ну как попробую? (идет к Аксинье).

АКСИНЬЯ. Попробовал разок свиным рылом—то да в калашный ряд.

( хохот )

СЕРГЕИ. Экая язва сибирская! Ату ее, ребята!

(АКСИНЬЯ увертывается от него, но работники вкатывают кадь и загоняют в нее Аксинью, ставят кадь на весы.
^ СЕРГЕЙ захлопывает ее крышкой, садится с верху. Из дома появляется КАТЕРИНА ЛЬВОВНА).
ВСЕ. Доброго здоровья!

КАТЕРИНА. Чего это вы так радуетесь?

СТАРШИЙ . А вот матушка Катерина Ильвовна, свинью живую вешали.

КАТЕРИНА. Какую свинью?

СЕРГЕИ. А вот свинью Аксинью, что родила сына Василья да не позвала нас на крестины. Восемь пудов до обеда тянет, пехтарь сена съест- так и гирь не достанет (открывает крышку).

(АКСИНЬЯ выскакивает из кади).

АКСИНЬЯ. Черти! Дьяволы гладкие!( спрыгивает с весов),

КАТЕРИНА. Ну - ка, а во мне сколько будет?

(Работники мигом убирают кадь. КАТЕРИНА встает на весы).

СЕРГЕИ (бросает на весы гирю). Три пуда восемь фунтов. Диковина!

КАТЕРИНА. Чему ж ты дивишься?

СЕР'ГЕИ. Да что три пуда в вас потянуло, Катерина Ильвовна. Вас, я так рассуждаю, целый день на руках носить надо — и то не уморишься, а только за удовольствие для себя будешь чувствовать.

КАТЕРИНА. Что ж я, не человек, что ли? Небось устанешь.

СЕРГЕЙ. Ни боже мой! В аравию счастливую занес бы.

СТАРШИЙ. Не так ты, молодец, рассуждаешь. Что есть таков в нас тяжесть? Разве тело наше тянет? Тело наше на весу ничего не значит: сила тянет, не тело!

КАТЕРИНА. Да, я в девках страсть сильная была. Меня мужнина не всякий одолевал.

СЕРГЕЙ. А ну—с, позвольте ручку, если как это правда.

КАТЕРИНА, (смутилась, но руку подала. СЕРГЕЙ сжал ее). Ой, пусти, кольцо: больно! (свободной рукой толкает его в грудь, тот отлетает на два шага в сторону).

СТАРШИЙ. Н—нда, вот ты и рассуждай, что женщина.

СЕРГЕЙ. Нет, а вы позвольте так - взяться на—борки. КАТЕРИНА, (приподняв к верху свои локти). Ну, берись, (СЕРГЕИ обнял молодую хозяйку, приподнял ее от полу, подержал ее на руках, сжал и тихонько поставил на весы. Лай собак).

АКСИНЬЯ Хозяин! Борис Тимофеич идет!

(На дворе со связкой ключей и рваный мешком появляется БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ ИЗМАЙЛОВ. Работники кланяются).

ГОЛОСА. Здравствуйте, Борис Тимофеич, доброго здоровьица.

БОИС ТИМОФЕЕВИЧ. Будя. За работу давай! Чтоб к вечеру все сделали. На мельницу к сыну ехать надоть. Ну что рты раззявили'?

(работннки берутся за мешки, уносят на телеги).

А ты, Аксинья? ужин собери, грибочков сготовь. (Катерине). Опять крысы мешки прогрызли. Потравить надоть. Сбросает на весы мешок у вынимает из связки ключ, дает Катерине). Возьми в кладовке белый порошок. Да осторожней! Смотри не перепутай.

(БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ, еще раз осмотрев двор, медленно уходит).

СЕРГЕЙ. Ну, вы, олухи царя небесного! Сыпь, не зевай, гребла не замай, будут вершки, наши лишки!

АКСИНЬЯ. Ох и девичур этот проклятый Сережка! Вот ведь всем вор взял — что ростом, что лицом, что красотой. Какую ты хочешь женщину, сейчас он ее, подлец, улестит, и улестит и до грека доведет. А что уж непостоянный, подлец, принепостоянный—непостоянный.

КАТЕРИНА. Давно у нас этот молодец"?

АКСИНЬЯ. С месяц будет. У Копченовых допреж служил, так прогнал его хозяин. .Сказывают, с самой хозяйкой в любви был...

КАТЕРИНА. Ну, ступай, возьми в кладовке белый порошок, да смотри не перепутай.

АКСИНЬЯ уходит. КАТЕРИНА вертит в руках ключ, медленно идет к амбару, останавливается, осматривает двор, вешает ключ на гвоздь. На дворе появляется СЕРГЕЙ. КАТЕРИНА быстро подминается к себе на верх? . СЕРГЕИ. Да, хороша Маша, да не наша.

(Вышли работники).

СТАРШИЙ. Ты, это, Серег, брось за хозяйкой приударивать. Мало что ли на прежнем месте тебе бока намяли? А тут порядки покрепче будут.

СЕРГЕИ. Нешто я виноват, что они сами на шею бросаются.

СТАРШИЙ. Тут не бросаются. Шесту, весну уж она за­мужем за Зиновием Борисычем, а такого не наблюдалось.

СЕРГЕЯ. Ну, первую песенку зардевшись спеть.

СТАРШИЙ. Смотри, допоемся.

ВТОРОЙ. Так что тебе, Серега, одна надежда на кухарку Аксинью.

(X о х о т).

СЕРГЕЙ. Ладно зубы-то скалить! Будя! (Уходит).

^ ЗАПЕВ ВТОРОЙ

Вечер, Спальня Катерины Львовны. Девушки помогают Аксинье стелить постель и уходят. Остается КАТЕРИНА и АКСИНЬЯ,

КАТЕРИНА. А ты, Аксинья, того? мальчик—то твой у тебя жив?

АКСИНЬЯ, Жив, матушка, жив — что ему. Где они не нужны—то кому, у тех они ведь живущи.

КАТЕРИНА. И откуда он у тебя?

АКСИНЬЯ, И—и, Так, гулевой — на народе ведь живешь—то? гулевой,

КАТЕРИНА. Ну ступай?

(АКСИНЬЯ уходит. КАТЕРИНА одна. Медленно ходит по комнате. Подводит часы. Заунывный бой часов. Прилегла. Достала карты, раскинула их Взяла зеркало. Стук в дверь). (испугавшись) . Кто это?

СЕРГЕИ. Не извольте пугаться, это я, Сергей.

КАТЕРИНА. Что тебе, Сергей, нужно?

СЕРГЕИ. Дельце к вам, Катерина Ильвовна, имею? просить вашу милость об одной милости желаю? позвольте взойти на минуту,

(КАТЕРИНА ЛЬВОВНА повернула ключ, впустила СЕРГЕЯ),

КАТЕРИНА, (отходя). Что тебе, Сергеи, нужно?

СЕРГЕИ. Пришел к вам, Катерина Ильвовна – просить, нет ли у вас какой-нибудь книжечки почитать. Скука очень одолевает.

КАТЕРИНА. У меня, Сергей, нет никаких книжечек: не читаю я их.

СЕРГЕИ. Такая, знаете, скука...

КАТЕРИНА. Чего тебе скучать?!

СЕРГЕИ. Помилуйте, как не скучать, человек я молодой, живем мы словно в монастыре каком, а вперед видишь только то, что, может быть, до гробовой доски должен пропадать в таком одиночестве. Даже отчаянье иногда приходит.

КАТЕРИНА. Что ж ты не женишься?

СЕРГЕИ. Легко сказать, сударыня, жениться! На ком тут женишься? Человек я не значительный, хозяйская дочь за меня не пойдет, а по бедности все у нас, Катерина Ильвовна, вы сами изволите знать, необразованность. Разве они могут что об любви понимать как следует! Вот извольте видеть, какое ихнее у богатых—то понятие. Вот вы можно сказать, каждому другому человеку, который себя чувствует» в утешение бы только для него были, а вы у нас теперь как канарейка в клетке содержитесь.

КАТЕРИНА. Да, мне скучно.

СЕРГЕИ. Как не скучать, сударыня, в этакой жизни! Хоша бы даже предмет какой у вас был со стороны, так, как другие прочие делают, так вам и видеться с ним не­возможно.

КАТЕРИНА. Ну, это ты... не то совсем. Мне вот, когда б я себе ребеночка бы родила, вот бы мне с ним, кажется, и весело стало.

СЕРГЕЙ. Да ведь это, позвольте вам доложить, сударыня, ведь и ребеночек тоже от чего-нибудь бывает, а не так же. Нешто теперь, по хозяевам столько лет живши и на эдакую женскую жизнь, то купечиству глядючи, мы тоже не понимаем'? Понимаем. Песня поется: "без мила дружка обуяла грусть — тоска", и эта тоска, доложу я вам, Катерина Ильвовна, собственному моему сердцу столь, могу сказать чувствительна, что вот взял бы я его, вырезвл булатным ножом из моей груди и бросил к вашим ножкам. И легче, сто раз легче мне тогда было...

КАТЕРИНА. Что ты это ты мне тут про свое сердце сказываешь? Мне это ни к чему. Иди ты себе..

СЕРГЕИ. (делая шаг к Катерине). Нет, позвольте, сударыня. Знаю я, вижу и очень даже понимаю, что и вам не легче моего на свете, ну только теперь, теперь все это состоит в эту минуту в ваших руках и в вашей власти.

КАТЕРИНА. Ты чего? Чего? Чего ты пришел ко мне? Пусти. Я за окно брошусь. Пусти.

СЕРГЕЙ. <целует ее>. На что тебе бросаться? Жизнь ты моя несравненная! (Отрывает ее от окна, крепко обнимает, целует) .

(КАТЕРИНА невольно прижимается к нему. СЕРГЕИ поднимает ее на руки, уносит).


^ ЗАПЕВ ТРЕТИЙ


На сцене — ХОР, теперь это приказчики, которые,

Отдыхая, расположились на дворе. Мимо них, наигрывая на

Гитаре, проходит СЕРГЕИ.

ТРЕТИЙ. Не в первый раз замечаю...

ПЕРВЫЙ. Зашла у хозяйки с Сергеем аллигория да и только.

СТАРШИЙ. Еще неделю не бывал домой Зиновий Борисыч, и всю неделю жена его, что ночь, до самого белого света гуляла с Сергеем.

ВТОРОЙ. Иного было винца из свекрового погреба попито.

ПЕРВЫЙ. И сладких сластей поедено.

ТРЕТИЙ. И в сахарные хозяйкины уста целовано.

ПЕРВЫЙ. И кудрями на мягком изголовье поиграно

СТАРШИЙ. Ну, это ее дело, ее и ответ будет.

(Лай собак, звон цепей. Крик хозяина: "Степан!").

Хозяин!

(На двор вышел хозяин, БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ. Приказчики замерли на своих местах? сняли картузы, поклонились: "Добрый вечер, Борис Тимофеич, добрый вечер!').

БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ. Вам бы все лясы точить, а поутру на работу не выгонишь. Один Сергей работник.

ВСЕ. Естественно.

БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ. А вас всех к черту выгнать надоть, Собак не забудьте спустить.

СТАРШИЙ. Нут это как водится.

(Приказчики разбрелись в разные стороны. Звон цепей и лай собак постепенно смолкают. БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ осмотрел двор, закрыл амбар, кладовую, пошел в дом. На чистом голубом небе взошел полный погожий месяц и расцвели яблони в саду Измайловых. В дали слышалась песня:

"Не зря горела та звезда да яблоня

качалася.

Не может быть, ах никогда, чтоб счастье да кончалося

Ино сердечко — решето, все счастьем не насытите я.

Ах, не поверю ни за что, что яблоня осыпется.

С того заветна деревца вы, цветики, не падайте,

Ведь всяко счастье без конца, а вся любовь без памяти".

(КАТЕРИНА распахнула окно).

КАТЕРИНА. Ах, Сереженька, ночь—то какая... Гляди, и яблони зацвели... и луна—то какая... дышится—то как... Сереженька, иди.

СЕРГЕИ. Чего я теперича пойду, (целует ее).

КАТЕРИНА. Иди, а то свекор двери запрет.

СЕРГЕИ. Катя моя, другой такой в целом свете нет. .

КАТЕРИНА. Иди, Сереженька, иди!

СЕРГЕЙ. Эх, душа, душа' Да каких ты это людей знала, что им только дверью к женщине дорога"? Мне что к тебе, что от тебя — везде дорога. (Выбросил из окна сапоги).

(Из дома в это время вышел хозяин. Видит, как падают сапоги. БОРИС

ТИМОФЕЕВИЧ огляделся и спрятался. СЕРГЕЙ вылез в окно, прошел по карнизу. Спрыгнул. Помахал Катерине Львовне рукой. Устроился на весах, обул один сапог, второй. За плечо схватил его БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ. СЕРГЕИ рванулся, хотел было ударить, но увидел Бориса Тимофеевича и бить не стал). БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ. Сказывай, где был, вор ты этакий?

(КАТЕРИНА скрылась за занавесками).

СЕРГЕЙ. А где был, там меня, Борис Тимофеевич, сударь, уже нету, (пошел со двора).

(БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ обогнал, загородил дорогу).

^ БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ. У невестки ночевал?

СЕРГЕИ (огляделся). Про то, хозяин, опять-таки я знаю, где ночевал.

(БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ замахнулся плетью, СЕРГЕИ скрутил его и отобрал кнут). А ты вот что, Борис Тимофеевич, ты моего слова послушай, что, отец, было, того не воротишь. Не клади ж ты по крайности позору на свой купеческий дом. Ска­зывай, что ты от меня хочешь теперь? Какого ублаготворения желаешь?

БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ (не сразу нашелся). Желаю тебе, аспиду, пятьсот плетей заказать.

СЕРГЕЙ. Моя вина — твоя воля. (Отдал плеть). Тешься, пей мою кровь.

(БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ прошел к амбару, распахнул ворота. СЕРГЕИ скинул с себя алую рубаку, бросил ее, пошел в амбар).


Затемнение

(Из дома выбежала КАТЕРИНА, пробежала вперед. Остановилась. Обернулась к амбару, увидела рубаку Сергея, схватила ее, бросилась к воротам. Пытается открыть их. Не смогла. Медленно уходит. Удары плетки.

Рассвет. Выходит ХОР — приказчики. Из амбара выходит БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ, потный, в исподнем). БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ (старшему). Степан, вели лошадей закладывать, на мельницу за сыном поеду.(Присел на

весы). Аксинья!

(Выбежала АКСИНЬЯ).

Собирай на стол.

(АКСИНЬЯ убежала. Из дома выбежала КАТЕРИНА, бросилась к амбару, увидела старика, остановилась. Тот обернулся, встал, пошел к ней).

Куда?

КАТЕР'ИНА. Пусти, тятенька, Сергея.

^ БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ < замер?, Что?..

КАТЕРИНА . (Бросилась в ноги) . Пусти, я тебе совестью заручаюсь, что еще .худого промеж нас ничего не было,

БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ, Худого не было ! А чем вы там с ним но ночам занимались? Подушки мужнины перебирали?

КАТЕРИНА. Пусти, тятенька, Сергея-

БОРИС ТИМОФЕЕВИЧ . А зачем замуж за сына шла? Зачем судьбу человеческую загубила, неродица. Так вот же тебе, муж приедет — мы тебя? честную жену, своими руками на конюшне выдерем, а его, подлеца, завтра же в острог отправлю. На каторгу? В кандалы!

(Выбежала. с чугунком АКСИНЬЯ, отпрянула)

(Катерине). Чего смотришь?! Иди на, стол накрывай, не барыня! А его в острог? На каторгу? В кандалы? (уходит).

(АКСИНЬЯ идет, за ним, оглядывается на Катерину, КАТЕРИНА медленно поднимается, бредет по двору. Останавливается, снимает с гвоздя ключ от кладовой, в которой хранится опасный белый порошек, и быстро спускается в кладовую. АКСИНЬЯ замерла. КАТЕРИНА медленно поднялась из кладовой. В ее руках узелок с белым порошком. Подошла к Аксинье, взяла у нее чугун с грибами, на миг остановилась... и быстро пошла на наверх, в дом... Страшный крик свекра... Он выбегает, шатаясь? моля о помощи... и тогда КАТЕРИНА преграждает ему дорогу и сбрасывает его с галереи).


^ ЗАПЕВ ЧЕТВЕРТЫЙ


Выходит ХОР — приказчики.

СТАРШИЙ. Схоронили Бориса Тимофеича по закону христианскому.

ВТОРОЙ. И помер он как раз так» как помирали у него в амбаре крысы.

ТРЕТИЙ. Схоронили спешно, даже и сына не дождавшись.

СТАРШИЙ. Потому что время стояло на дворе теплое.

ВТОРОЙ. Посланный Зиновия Борисыча на мельнице не застал.

ПЕРВЫ. Выручила Катерина Ильвовна своего Сергея и без всякого зазора от людских очей уложила его на мужнину постель.

ТРЕТИЙ. И уж совсем разошлась бабаз ходит козырем, всем по дому рас поражаете я, а Сергея от себя не отпускает.

ПЕРВЫЙ. А Серега чаво?

ВТОРО, А Сергей—то выздоровел, разогнулся и опять молодец—молодцом.

ТРЕТИЙ. Живым кречетом заходил около Катерины Ильвовны.

(Уходят.)

Чудный волшебный вечер. Под низкой яблоней, залитой белыми цветами. Был разостлан ковер, а на нем — стол, накрытый к чаю .

АКСИНЬЯ (Выносит самовар). Да куда же это я заглушку дела? Не память стала, а решето дырявое. (ищет). Будто ее черти с квасом съели. (Заметила что она у не! в руках) - Что же еще—то позабыла...

(Из дома, сверху, спускается КАТЕРИНА). КАТЕРИНА, (усаживаясь на ковре под цветущей яблоней). Заспалась я. И что это такое, Аксиныошка, значит?

АКСИНЬЯ. Что, матушка?

КАТЕРИНА. Не то что во сне, а вот совсем на яву ко мне кот какой—то лез.

АКСИНЬЯ. И что ты это?

КАТЕРИНА. Право, кот лез. Сплю вроде и не сплю. Чувствую, что пора и проснуться, пора идти в сад чай пить г а встать ни как не могу. Насилу прокинулась и ну кота ласкать. А кот такой ласковый, рослый да притолстющий—толстющий. . . Заворошилась я в его пушистой шерсти, а он так ко мне с рылом и лезет: тычется тупой мордой в груды а сам тихонькую песенку поет, будто ею про любовь рассказывает. "И чего еще сюда этот котище зашел". — думаю. Выгнать его решила, хотела схватить кота и выбросить. А он, как туман, так мимо пальцев и проходит. Однако откуда же этот кот у нас взялся? Никогда у нас в спальне никакого кота не было, а тут ишь какой забрался! Хотела опять кота рукой взять, а его опять нет. Проснулась, огляделась по горнице, никакого кота нет, лежит только рядом Сергей и меня своей рукой обнимает. Да что ж это такое? Уж это, полно, кот ли?

АКСИНЬЯ. И зачем тебе его было ласкать?

КАТЕРИНА. Ну вот поди ж! Сама не знаю, зачем я его ласкала.

АКСИНЬЯ. Чудно, право!

КАТЕРИНА. Я и сама надивится не могу.

АКСИНЬЯ. Это беспременно вроде как к тебе что-нибудь прибьется, что ли, либо еще что-нибудь такое выйдет.

КАТЕРИНА. Что ж такое именно?

АКСИНЬЯ. Ну именно что — уж этого тебе ни кто, милый друг, объяснить не может, что именно, а только что-нибудь да будет.

КАТЕРИНА. Месяц — во сне видела, а потом этот кот...

АКСИНЬЯ. Месяц — это младенец... А не спослать ли сода к твоей милости Сергея?

КОТЕРИНА. Ну что ж, и то правда, поди пошли его: я его чаем тут напою.

АКСИНЬЯ. То—тот я говорю, что послать. <уходит>.

ССЕРГЕИ. (нагнувшись, вошел под низкую яблоню и сел в ногах у Катерины Львовны).

СЕРГЕЙ. Ты что ж меня, не разбудила. Катюша?

КАТЕРИНА. Жалко, уж больно ты сладко спал. (Пауза). Сон я видела, Сережа... Кот все какой—то ко мне лез... Будто трется между нами, а сам тихонькую песенку поет, будто про любовь рассказывает.

СЕРГЕЙ. Мечтанье одно.

КАТЕРИНА. С чего же его, этого мечтанья, прежде, Сережа, никогда не было?

СЕРГЕЙ. Мало чего прежде не бывало! Бывало, вон я на тебя только глазком гляжу да сохну* а нынче вона! Всем твоим белым телом владею,

КАТЕРИНА. Сережа, поди—ка сюда. Сядь тут, возле. А ты сох же по мне, Сережа?

СЕРГЕЙ, Как же не сох.

КАТЕРИНА. Как же ты сох? Расскажи мне про это.

СЕРГЕЯ. Да как про это расскажешь? Разве можно про это изъяснить, как сохнешь? Тосковал.

КАТЕРИНА, Отчего же я этого, Сережа, не чувствовала, что ты по мне убиваешься? Это ведь, говорят, чувствуют.

СЕРГЕЙ. А откуда же я знаю, почему ты этого не чувствовала.

КАТЕРИНА. А ты для чего песни пел, если тебе по мне скучно было? Что? Я ведь, небось, слыхала, как ты на галерее пел.

СЕРГЕИ. Что ж, что песни пел? Комар вон и весь свой век поет, а ведь не с радости.

КАТЕРИНА. Посмотри, Сережа, рай—то, рай—то какой! Ах, Сережечка, прелесть—то какая! Что ты это, Сережа, такой не радостный, или уже тебе и любовь моя прискучила?

СЕРГЕЙ. Что пустое говорить? (целует ее).

КАТЕРИНА. Изменщик ты, Сережа, — необстоятельный.

СЕРГЕЙ. Я даже этих слов на свой счет не принимаю.

КАТЕРИНА. Что ж ты меня так целуешь? Это только мужья с женами так друг дружке с губ пыль сбивают. Ты меня так целуй, чтоб вот с этой яблони, что над нами, молодой цвет на землю посыпался, (крепко обнимает его и целует). Слушай, Сережа, что а тебе скажу: С чего это все про тебя говорят, что ты изменщик?

СЕРГЕЯ. Кому ж это про меня брехать охота?

КАТЕРИНА. Ну, уж говорят, люди.

СЕРГЕЙ. Может быть, когда и изменял тем, какие совсем не стоящие.

КАТЕРИНА. А на что с нестоящими связывался? С нестоящими не надо и любви иметь.

СЕРГЕЙ. Говори ж ты! Нешто это дело тоже как по рассуждению делается? Один соблазн действует. Ты с нею совсем просто, без всяких этих намеримий заповедь свою преступаешь, а она уж и на шею тебе вешается. Вот и любовь.

КАТЕРИНА. Слушай же, Сережа! Я там как другие прочие были, ничего не знаю да и знать про это не хочу, ну а только как ты меня на эту теперешнюю любовь сам улещал и сам знаешь, что сколько я пошла на нее своею охотою, столько же и твоею хитростью, так ежели ты, Сережа, мне да изменишь, ежели меня на кого да нибудь, на какую ни на есть поменяешь, я с тобою, друг мой сердечный, извини меня, — живая не расстанусь.

СЕРГЕЙ. Да ведь, Катерина Ильвовна! Свет ты мой ясный! Ты сама посмотри, Какое наше с тобою дело. Ты вон как теперь замечаешь, что я задумчив нонче. А не рассудишь ты того, каким мне и задумчивым не быть. У меня, может, все сердце мое запеченой кровью затянуло!

КАТЕРИНА. Говори, говори, Сережа, горе свое.

СЕРГЕЯ. Да что тут говорить! Вот сейчас, вот первое дело, благослови господь, муж твой наедет, а ты Сергей Филипыч, и ступай прочь, отправляйся на задний двор к мужыкантам и смотри из—под сарая, как у Катерины Ильвовны в спальне свеченка горит да как она пуховую постельку перебирает да со своим, с законным Зиновием Борисычем опочевать укладывается.

КАТЕРИНА. Этого не будет.

СЕРГЕЙ. Как так этого не будет! А я так понимаю, что совсем без этого вам невозможно. А я тоже, Катерина Ильвовна, свое сердце имею и могу свои муки видеть.

КАТЕРИНА, (обнимает Сергея). Да ну, полно тебе все об этом.

СЕРГЕЙ (отстроняясь). А повторительно, повторительно надо сказать и то, что состояние мое самое ничтожное тоже заставляет, может, и не раз и не десять раз рассудить так и иначе. Будь я, так скажу, равный вам, будь я барин какой или купец, я бы, то есть с вами, Катерина Ильвовна, и ни в жизнь мою не расстался. Ну, а так сами вы посудите, что я за человек при вас есть? Видючи теперь, как возьмут вас за белы ручки и поведут в опочивальню, должен я все это переносить в моем сердце, и, может, даже сам для себя через то на целый век презренным человеком сделаться. Катерина Ильвовна! Я ведь не как другие прочие, для которого все равно, абы ему от женщины только радость получить. Я чувствую, какова есть любовь и как она черной змеей сосет мое сердце.

КАТЕРИНА. Что ты мне про такое толкуешь?

СЕРГЕЙ. Как не толковать—то? Когда, может, все уж мужем объяснено и расписано, когда, может, не только что в каком-нибудь долгом расстоянии, а даже самого завтрешнего числа Сергея здесь ни духу, ни пуху на этом

дворе не останется? <уходит>.

(КАТЕРИНА преграждает путь).

КАТЕРИНА. Нет, нет, и не говори про это, Сережа! Этого ни за что не будет, чтоб я без тебя осталась.

Если только на то дело... либо ему, либо мне не жить, а уж ты со мною будешь.

СЕРГЕИ. Никак этого не может, Катерина Ильвовна, последовать. Я жизни моей не рад и сам за этой любовью. Любил бы то, что не больше самого меня стоит, тем бы и доволен был. Вас ли мне с собою в постоянной любви иметь? Нешто это вам почет какой — полюбовницей быть?! Полюбвницей! А я бы хотел перед святым, перед вечным храмом мужем вам быть. Вот тогда я, хоть за­всегда млаже себя перед вами считая, все-таки мог бы по крайности публично всем обличить, сколь, у своей жены почтением своим к ней заслуживаю...

КАТЕРИНА. Ну уж я не знаю, Сережа, как я тебя и купцом сделаю, и жить с тобою совсем как следует стану. Ты только не печаль меня попусту, пока, еще дело наше не пришло до нас, Я за тобой, мой любимый, и в огонь, и в, воду, и в темницу, и на крест! {снимает с себя крестик и вешает его на грудь Сергея).


^ ЗАПЕВ ПЯТЫЙ


Выходит ХОР — приказчики.

СТАРШИЙ. И опять у них пошло житье разлюбезное.

ВТОРОЙ. И опять пошли поцелуи да ласки.

ТРЕТЙ. Слышался в ночной тишине то шепот с тихим смехом.

ВТОРОЙ. Будто советуется кто—то — как злее над хилой старостью посмеяться...


ПЕРВЫЙ. То хохот звонкий и веселый, словно кого озерные русалки щекочут.

ТРЕТИЙ. Резвилась и играла Катерина Ильвовна с молодым мужниным приказчиком.

СТАРШИЙ- Сыпался, сыпался на них молодой белый цвет-

с кудрявой яблони, да уж и перестал сыпаться.

ВТОРОЙ. Времы катится не для них одних.

ТРЕТИЙ. Не все дорога скатертью, бывают и перебоинки.

ПЕРВЫЙ. Спешит из долгой отлучки обиженный муж Зиновий Борисыч.

(Уходят).


(Спальня Катерины Львовны. КАТЕРИНА спит рядом с СЕРГЕЕМ. Сон так и окутал ее голову, но опять слышит она сквозь сон, будто дверь отворилась!

КАТЕРИНА. Ах! А-а-а...

СЕРГЕЙ. Что ты, что ты, Катя?

КАТЕРИНА. Сережа, кот мудреный ко мне повадился.., ходит по да, всей по мне и человеческие слова выговаривает… Какой же, говорит, я кот… С какой стати… совсем я не кот, а именитый купец Борис Тимофеич,.. Я, говорит, и с кладбища нарочно пришел поглядеть, как вы с Сергеем Филилгычем мужнину постельку согреваете. А ты, говорит, меня не бойся: у меня, видишь, от твоего угощения и глаза повылезли. Глянь мне в глаза—то дружок, не бойся! А голова у того кота Бориса Тимофеича — во всю величину, как была у покойника... и вместо глаз но огненному кружку — в разные стороны так и вертятся, так и вертятся.

СЕРГЕЙ. Ну, будя, будя... спи.

(КАТЕРИНА легла, затем тревожно приподнялась. Послышался стук.) КАТЕРИНА вскочила, прислушивается. Голос повторилися) .

КАТЕРИНА. Слушай, Сережа... Не иначе, это мой Зиновии Борисыч вернулся.

( СЕРГЕЙ соскочил с кровати, схватил одежду, бросился к окну).

Нет, не надо, не надо! Ты не отходи далеко. (Прячет его за дверью).

(Стук в дверь).

КАТЕРИНА. Кто там?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Свои.

КАТЕРИНА. Это ты Зиновии, Борисыч?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Ну, я! Будто, не слышишь!

(КАТЕРИНА отворила дверь, впустила мужа).

КАТЕРИНА (кутаясь в платок). Что-то перед зарей холодно становится.

(ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ обошел несколько раз комнату, озираясь это

по сторонам снова огляделся).

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Как живешь - можешь?

КАТЕРИНА . Ничего.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Ну как же это вы тятеньку с хорнили?

КАТЕРИНА. Так. Они померли? - их и схоронили.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. (Остановился, перекрестился. Зажег свечу) Что это за удивительность такая?

КАТЕРИНА.Бог его знает.

ЗИНОВИЙ БОРИСОВЧ. Ну, а вы тут как свое время провождали?

КАТЕРИНА. Наши радости— то, чай, всякому известны: по балам не ездим, и по театрам столько же.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. А словно радости— то у вас и к мужу немного.

КАТЕРИНА. Не молоденькие? тоже мы с вами, чтоб так, без ума, без разума нам встречаться. Как еще радоваться?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Для чего это вы, Катерина Львовна, в одиноком положении постель на двое разостлали?

КАТЕРИНА. А вас все дожимала.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. И на том благодарим вас покорно... А вот этот предмет откуда у вас на перинке взялся? (Держит в руках поясок Сергея) .

КАТЕРИНА. В саду нашла да юбку себе подвязала.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Да! Мы тоже про ваши юбки кое-что слыхали.

КАТЕРИНА. Что ж это вы слыхали?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Да все про дела ваши, про хорошие.

КАТЕРИНА. Никаких моих дел таких нету.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Ну, это мы разберем, все разберем. Мы эти ваши дела, Катерина Львовна, все въявь произведем .

КАТЕРИНА. Не больно—то ваша Катерина Львовна пужлива. Не так очень она этого пужается.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Что! Что!

КАТЕРИНА. Ничего — проехали.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Ну, так гляди у меня того! Что-то ты больно речиста здесь стала!

КАРЕИНА. А с чего мне и речистой не быть?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Больше бы за собой смотрела.

КАТЕРИНА. Нечего мне за собой смотреть. Мало кто вам длинным языком чего наязычит, а я должна над собой всякие надругательства сносить! Вот еще новости тоже!

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Не длинные языки, а тут верно про ваши—то амуры известно.

КАТЕРИНА. Про какие такие мои амуры?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Знаю я, про какие.

КАТЕРИНА. А знаете, так что ж, вы яснее сказывайте. (молчание). Видно, говорит—то не про что. Ну сказывайте, ну, про кого вам доносили? Кто такой есть мой перед вами полюбовник?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Узнаете, не спешите очень.

КАТЕРИНА. Что вам, про Сергея, что ли, что-нибудь набрехали?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Узнаем-с, узнаем, Катерина Львовна. Нашей над вами власти не снимал и снять никто не может...Сами заговорите...

КАТЕРИНА. И—их! Терпеть я этого не могу. (Тодошла к двери, отворила, вывела Сергея). Ну, вот он. Расспрашивайте и его, и меня, что вы такое знаете. Может, что-нибудь еще и больше того узнаешь, что тебе хочется?

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Что ты это, змея, делаешь?

КАТЕРИНА. Расспрашивай, о чем так знаешь—то хорошо. Ты меня бойлом задумал пужать, Так и не бывать этому никогда, а что я, может, и допреж твоих этих обещаниев знала, что над тобой сделать, так я то сделаю.

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Что это? Вон!

КАТЕРИНА. Как же! Ну—ка, Сережечка, поди—ка сюда, голубчик. (Обнимает и целует его).

ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ. Господи! Боже мой! Да что же это такое? Что ж вы это, варвары?!

КАТЕРИНА. Что? Иль не любо? Глянь-ко, глянь, мой ясный сокол, каково прекрасно!

(ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ бросается на Катерину, СЕРГЕИ на него, ЗИНОВИИ БОРИСОВИЧ душит Сергея. И вот тогда КАТЕРИНА хватает тяжелый литой подсвечник и бьет им по голове Зиновия Боисовича. Тот замертво падает. Сдавленый крик КАТЕРИНЫ. СЕРГЕИ зажигает свечкуг передает ее Катерине). СЕРГЕИ. (Катеринеу наклонясь над трупои Зиновия

Борисовича и волоча его к погребу). Свети... ниже, ниже.

(КАТЕРИНА поставила свечу, и вот они вдвоем волокут труп Зиновия Борисовича и сбрасывают его в погреб).

Теперь шабаш!

(СЕРГЕИ и КАТЕРИНА спускаются в погреб).


^ ЗАПЕВ ШЕСТОЙ


На сцене ХОР — приказчики. В доне обсуждают случившиеся.

СТАРШИЙ. И был Зиновий Борисович так хорошо прибран в своем погребке, что не отыскать его ми кому до общего воскресения.

ПЕРВЫЙ. Пропал Зиновий Борисыч, да и только. Пошли розыски, началось следствие.

СТАРШИЙ. Идут розыски, но ничего не открывается. Сочиняют наугад, Что видели хозяина то тут, то там, а Зиновий Борисович не возвращается.

ТРЕТИЙ. Отец как в воду канул.

ПЕРВЫЙ. А Катерина Ильвовна проживает с Сергеем на вдовьем положении и на свободе.

ВТОРОЙ (подошел). Здорово!

СТАРШИЙ. Ну что там на следствии?

ВТОРОЙ. Тягают. С мельницы сообчили, будто Зиновий Борисыч еще с месяца три как в гон уехал ко двору. Сказывали, что были Зиновий Борисыч будто в расстройстве и какой—то чудной: в трех верстах от дома встал с телеги и пошел. Так и сгинул.

СТАРШИЙ. Значит, теперь на ярмарку ехать не годится.

ТРЕТИЙ, Чего так?

СТАРШИЙ. Говорят, очень уж шалят по ночам.

ВТОРОЙ. Шалят?

СТАРШИЙ. Да балуют, пусто им будь.

(Появляетея СЕРГЕЙ, ПРИКАЗЧИКИ притихли).

СЕРГЕЙ. Здорово, ребята.

(ПРИКАЗЧИКИ вразнобой эдороваются) .

ПЕРВЫЙ. Доброго здоровьица, Сергеи Филипыч .

СЕРГЕЙ. Что-то,- однако, и вправду, ребята, хозяина по сю пору нетути.

ПЕРВЫЙ. Все, тягают на следствие нашего брата да волочат.

СЕРГЕЙ. Да отчего тягают?

ТРЕТИЙ. Да спроси их чего.

ПЕРВЫ