Реферат: Т. В. Бобкова Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко, Украина

Фонетика и фонология русского языка

Визуальные наблюдения признаков активности голосовых связок
(по материалам кинорентгенографирования)

Т. В. Бобкова

Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко, Украина

признаки, динамический, артикуляционная активность, координация

Summary. Thise paper conciders the results of experimental-phonetic investigation of speech organs’ movements coordination in Russian, Polish, Ukrainian speech.

Динамическая картина синхронии современного русского языка не только включает осмысление функционального аспекта реализации языковых единиц, но и предполагает анализ динамики порождения речи. В этом смысле проблема объективного и целостного описания фонетической природы звуков состоит в выделении таких существенных динамических признаков, которые бы соотносились между собой в смысле целеполагания. Общей основой для выделения таких артикуляционно-акустических признаков могут быть субстанциальные ха­рактеристики, установленные по объективным данным экспериментально-фонетических приемов, прежде всего кинорентгенографирования, фиксирующего непре­рывные изменения в работах артикуляторов.

Фонетические представления о звуках речи формируются в результате отображения в психическом образе объединенных усилий артикуляционных органов — целостной артикуляции, поэтому анализ динамических артикуляционно-акустических признаков должен опираться на существенные физиологические особенности порождения речи, такие, как, например, координация работы артикуляторов. Координация имеет как общие универсальные черты, так и типологические. В данной статье рассматриваюся общая координация органов речи в момент включения голосовых связок на материале кинорентгенографирования русской, польской и украинской речи.

Важным моментом в соотношении данных акустического и артикуляционного анализа является установление по данным кинорентгенографирования динамических признаков активизации голосовых связок. Исследование артикуляционной динамики слогов (структуры СV-) и слов (CVC, CV-CV) русской, польской и украинской речи показывает, что определенное соотношение в артикуляционной активности таких органов, как надгортанник, подъязычная кость и преларингальная зона надгортанного резонаторного комплекса, может служить субстанциальным признаком активизации (натя­же­ния) голосовых связок. По анатомическим данным строения речевого аппарата голосовые связки соединяются системой мышц с надгортанником и щитовидным хрящом. Наблюдение движений надгортанника дает необходимую информацию о степени напряжения перстне-щитовидной мышцы — главного натягивателя голосовых связок. Так, изменения в положении щитовидного и перстневидного хрящей являются причиной движения надгортанника вперед и свидетельствуют о сокращении перстне-щитовидной мышцы и натяжении голосовых связок. Дальнейший анализ данных кинорентгено-графирования слогов структуры CV- с началь­ными губными сонантами и звонкими русской, польской и украинской речи показал, что существует определенная координация движений надгортанника, подъязычной кости и преларингальной зоны надгортанного резонаторного комплекса. Основным признаком активизации голосовых связок для всех звуков, формирующихся с участием голосового источника, является движение надгортанника вперед. Движения подъязычной кости (вверх / вниз, вперед / назад) и преларингальной зоны (вверх / вниз) зависят от качественных характеристик компонентов слогов. Так, артикулирование слогов с начальными сонантами русской, польской и украинской речи в момент включения голосовых связок характеризуется одновременным движением надгортанника вперед, движением подъязычной кости вверх, а преларингальной зоны фаринкса вниз. Артикулирование слогов с начальными звонкими отличается совмещением движения надгортанника вперед с движением подъязычной кости вниз, а преларингальной зоны фаринкса вверх.

^ Фонетика в свете детерминантных свойств русского языка

Г. М. Богомазов

Московский городской педагогический университет

фонетика, событийность, ударения, предсказательность, контрастные и неконтрастные слоги

Summary. From the typological point of view the determining features of the Russian language include: eventfulness, predictability, flexible adaptibility of phonetic form to variations of the word meaning (the principle «Don’t save on material») (see the works of Melnikov). The analysis of some theoretical propositions and experimental data confirm the existence of these properties of Russian language on the phonetic level.

1. Вслед за Г. П. Мельниковым к детерминантным свой­ствам русского языка в типологическом плане следует отнести: событийность, т. е. способность представлять любую ситуацию в виде события, а не факта или системы фактов. Событийность приводит к развитию сложной системы причинно-следственных отношений в языке, а это, в свою очередь, развивает в языке такое его свойство, как предсказательность, т. е. способность носителя языка предвидеть появление какого-либо языкового факта на основе появления другого языкового факта, что позволяет это системное свойство языка считать его вторым детерминантным свойством. Наконец, к третьему детерминантному свойству современного русского языка можно отнести способность экспонента (плана выражения) любой знаковой единицы русского языка чутко реагировать на изменение его функционального содержания, т. е. значения, или плана содержания. Это детерминантное свойство языка в образной форме можно определить как использование принципа «не экономить на материале».

2. Благодаря событийности в русском языке по свой фонетической форме четко противопоставлены глаголы, отражающие событийную суть любой ситуации, существительным, отражающим прежде всего фактологическую сторону любой ситуации. По данным статистических обследований русских текстов, проведенных Л. Г. Зубковой, различия в оформлении глаголов и существительных сводятся к следующим моментам: 1) по ко­личеству и разнообразию исторических чередований глаголы превосходят существительные; 2) в глаголах однофонемные аффиксы в равной мере совпадают с гласными и согласными, а в существительных однофонемные аффиксы чаще совпадают с гласными; 3) в глаголах слог часто совмещает в себе несколько морфем, а в существительных это явление обнаруживается редко; 4) для глаголов типичны трехсложные словоформы, а для существительных — двусложные; 5) в глаголах чаще ударным бывает суффикс, а в существительных корень; 6) для глаголов типичны восходящие ритмические модели (типа таТА), а для существительных — нисходящие ритмические модели (типа ТАта). Можно продолжить список различий в фонетической форме глаголов и существительных, но и отмеченные показывают их разносторонность и существенность.

Интересно отметить, что носитель русского языка ориентируется на указанные статистические тенденции. Так, при расстановке ударений в тех лишенных значений словах, которые объявляются глаголами, ударный слог смещается к концу слова, а в существительных — к его началу.

3. Предсказательность как детерминантное свойство русского языка в области фонетики на сегментном уровне проявляется прежде всего в четкой противопоставленности сигнификативно и перцептивно сильных позиций слабым. В сильных позициях фонемы русского языка (гласные и согласные) наиболее полно проявляют свои сигнификативные (различительные) и перецептивные (отождествлящие) возможности, а в слабых позициях обнаруживаются иные свойства, в частности способность работать на предсказательность. Так, согласные фонемы, противопоставленные по признаку глухости / звонкости, в сильных позициях активно раскрывают свои сигнификативные и перцептивные возможности, а в слабых позициях варианты шумных согласных фонем способны предсказывать или появление конца слова, или появление последующего звонкого или глухого шумного согласного, например, ду[п] или ска[ск]а, о[дб]росить и т. п. То же можно сказать об удар­ных гласных в перцептивно слабых позициях, т. е. после или перед мягкими согласными. В этих позициях гласные произносятся с и-образными переходами, которые предсказывают или напоминают о появлении мягких согласных. Таким образом, с функциональной точки зрения и сильные, и слабые позиции фонем целесообразны и необходимы и отражают детерминантные свойства русского языка на фонетическом уровне.

4. Принцип «не экономить на материале» проявляется на фонетическом уровне в том, что фонетическая форма по-разному отражает лексические и грамматические значения русского языка, которые четко противопоставлены друг другу. Так, контрастные слоги русского языка отражают прежде всего лексические значения, а неконтрастные — грамматические. При этом контрастные слоги сосредоточены в предударно-ударной части русского слова, а неконтрастные — в его заударной части. Грамматическая информация как повторяющаяся менее важна для носителя языка по сравнению с лексической, которая является уникальной по своей сути. Этим объясняется способность носителя русского языка воспринимать и понимать тексты зрительно и на слух с вырезанными заударными частями. Такого рода эксперименты не только подтверждают распределение лек-
сической и грамматической информации в пределах предударно-ударной и заударной части русского слова, но и демонстрируют возможность восстанавливать фонетическую форму заударной части и ее содержание на основании знания предударно-ударной части; тем самым иллюстрируются предсказательные возможности предударно-ударной части слова.

В наибольшей степени принцип функциональной целесообразности, в котором и проявляет себя принцип «не экономить на материале», выражается в том, что процессы восприятия речи обслуживаются системой фо­нем 1-й степени абстракции (по терминологии С. И. Берн­штейна), т. е. семасиологической системой фо­нем, которые схожи с системой фонем щербовской фонологии, а процессы порождения речи, в том числе и письменной, обслуживаются системой фонем 2-й степени абстракции, т. е. семасиологической системой фонем, которая схожа с системой фонем Московской фонологической школы. О существовании двух фонологических систем в языке ребенка свидетельствует статистический анализ ненормативных написаний учащихся начальных классов обычной школы.

^ Теория парадигматического строения фонемы в контексте учения МФШ

Е. М. Болычева

Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова

фонетика современного русского литературного языка, фонология, МФШ, теория парадигматического строения фонемы,
синтагматика и парадигматика, вокализм

Summary. The theory of paradigmatic phoneme structure enables us to overcome the paradox of such a description, when the rules of sound alternation and combination are associated with different phonological units. The paradigm of a phoneme (i. e. hierarchical model of its structure organization) consists of a set of ideal members characterizing all possible modes of its function­ing in a wordform. The paradigm is headed by the member which has the full set of distinctive features and occurs in the positions of maximum phoneme distinction, other members have a deficient set of distinctive features and occur in dif­ferent positions of neutralization. The pho­neme paradigm formulae deduced allow for stating the broadening of sphere of vowel neutralization (up to vowel insertion); besides such a great variability of phoneme func­tion models plays the role of saving mechanism preventing the simplification of vowel system.

Важной вехой в развитии идей МФШ стало утвержде­ние о необходимости рассмотреть особенности функци­онирования фонемы не только в пределах морфемы, но и в пределах словоформы. В результате исследователи пришли к выводу о существовании нескольких фонологических единиц, выделение и функционирование каждой из которых задано либо рамками морфемы, либо рамками словоформы. Фонемный ряд, парадигмо-фо­не­ма, фонема-идентификатор, фонема 2 — это единица, вы­веденная в результате анализа позиционных чередований в морфеме и отражающая закономерности этих че­ре­дований. Сильная / слабая фонемы, синтагмо-фоне­ма, дифференциатор, просодема — это единица, реально представленная в определенной позиции данной словоформы и отражающая законы сочетания звуковых единиц.

Однако выделенные фонемные единицы не могут быть признаны равноправными. Единица, отражающая особенности позиционных чередований в морфеме, с точки зрения всей звуковой системы оказывается основ­ной. Другая единица как бы определяет иной аспект функционирования первой, связанный с закономерностями ее поведения при размещении в словоформе.

Теория парадигматического строения фонемы позволяет преодолеть противоречия «плюралистического» опи­сания и предложить такой способ интерпретации языковых закономерностей, когда правила чередования (уро­вень морфемы) и сочетания звуков (уровень словоформы) предстают как две закономерно связанные друг с другом данности, связанные единым понятием фонемы.

Теория парадигматического строения фонемы была сформулирована К. В. Горшковой на основании учения Р. И. Аванесова 1956 года. В соответствии с современной терминологией фонемный ряд — это парадигма фонемы и выведенные ученым формулы фонемных рядов должны рассматриваться именно в этом аспекте; сильными же и слабыми в теории Р. И. Аванесова названы, по сути, не сами фонемы, а соответствующие члены их парадигм.

Парадигма фонемы не является особой лингвистической единицей, противопоставленной другой единице (понятия «парадигма фонемы» и «парадигмо-фонема» принципиально нетождественны). Данным термином определяется модель внутреннего устройства фонемы. Парадигма фонемы представляет собой совокупность идеальных единиц, образующих иерархически упорядоченную систему. Все члены парадигмы фонемы связаны отношениями позиционной мены в пределах морфемы, имеют разную различительную способность и делятся на сильный и слабые.

Возглавляет парадигму единица, которая обладает полным набором ДП и функционирует в сигнификативно сильных позициях. Остальные члены парадигмы фонемы характеризуются ослабленной различительной спо­собностью: каждый из них имеет неполный набор ДП и выступает в определенной позиции нейтрализации.

В словоформе в конкретной позиции всегда представлен тот или иной член парадигмы фонемы, показывающий, какие из фонем в рассматриваемом положении сов­падают в звуковом выражении, а какие — различаются. В своей совокупности все члены, связанные с различными условиями функционирования фонемы в словоформе, и образуют ее парадигму.

Характер парадигмы каждой фонемы зависит от количества существующих в языке моделей нейтрализации, которые со временем могут изменяться. Выведенные Р. И. Аванесовым формулы фонемных парадигм не отражают современных правил произношения и нуждаются поэтому в определенной корректировке.

Полнота фонемной парадигмы зависит от того, насколько исчерпывающим окажется список исследуемых позиций. Помимо традиционных критериев (удален­ности от ударного слога, качества звукового окружения или положения в абсолютном начале / конце словоформы), существенным для реализации фонемы представляется и факт ее принадлежности к морфеме некоторого типа: пре­фиксальной, флексийной или любой другой. Этот факт заставляет расширить список исследуемых позиций.

Анализ различительной силы фонем во всех релевантных для фонетического описания позициях позволяет утверждать наличие следующих особенностей поведения и, следовательно, устройства гласных фонем:

нейтрализационная модель,
записанная в символах фонем

нейтрализационная модель,
записанная в символах
сильных / слабых членов

парадигма фонемы
как совокупность ее
сильных / слабых членов

у  (и  э  о  а)

у (      )

а: а //  //  // а // 

у (и  э) (о  а)

у (  ) (  )

о: о //  //  //  // 

у а (и  э  о)

у а (    )

э: э //  //  //  // 

(у  и  э  о  а)

(        )

и: и //  //  //  // 







у: у // у // 




Совершенно очевидным представляется факт расширения сферы нейтрализации гласных. Фонема и не может оставаться всегда автономной в своих реализациях. В формообразующих аффиксах фонема у способна на правах вариативной нормы совпадать с остальными гласными, в результате чего нагрузка вокального элемента сводится до минимума (член отражает эту ситуацию). Данный процесс полностью соответствует закону И. А. Бодуэна де Куртенэ. С другой стороны, сам факт большой вариативности отношений, в которые вступают фонемы в безударном положении, представляется своеобразным спасительным механизмом, препятствующим упрощению системы гласных. Общая картина закономерностей русского вокализма остается, таким образом, весьма сложной и противоречивой.

^ Параметризация артикуляционных событий

З. В. Дудник

Киевский национальный университет им. Тараса Шевченко, Украина

методологический, фонетический анализ, интерпретация сигнала, целевые режимы, координация

Summary. This paper advances a taxonomy of main articulation conditions of speech formation worked out on the basis of essential substance properties of organs’ activity. It may be used in models of speech analysis.

Фонетика, как и вся лингвистика в целом, решает прикладные задачи компьютеризации дискурса. Анализ и синтез речи ориентированы на обработку акустического сигнала. Его интерпретация во многом зависит от знания существенных признаков артикуляционного процесса и предполагает целостное рассмотрение внеш­них (акустических и артикуляторных) проявлений речи как «продукта духовной силы» говорящего (В. фон Гум­больдт). Ориентация на лингвистические критерии не снимает проблемы разночтений между акустическими и артикуляционными данными. В определение фонемы, при­надлежащее И. А. Бодуэну де Куртенэ, как условие входит обязательная ассоциация с признаками «не­сколь­ких работ отдельных частей говорильного аппарата» и акустическими результатами этих работ. Это условие проясняет важность прямой связи между структурой и свойствами акустического сигнала и непосредственными усилиями органов речи. Учет этого самоочевидного факта требует «нелингви­сти­ческого» подхода к анализу речевого механизма, так как объектом описания речевой реализации становятся целевые состояния и движения артикуляторов, структурируемые внутренней интенцией говорящего. Анализируя акустический сигнал, фонетист, как и физик, вначале имеет дело со знаками-индексами — элементами внеш­него мира, которые естественным образом коррелируют со своим артикуляционным источником, также принадлежащим внешнему миру. Поэтому фонетический анализ должен преж­де всего учитывать параметры структуры знаков-индек­сов и их природное соотношение с источником и лишь на втором этапе — параметры фонетических (фо­но­логических) символов-категорий, при­надлежащих не говорящему, а теории. С позиции говорящего организованные артикуляционные действия (ис­точник акустических сигналов) можно рассматривать как артикуляционные события.

В организации артикуляционных событий существенной для параметризации представляется координация в работе органов и зон. В процессах порождения координация проявляет себя через соотношение активности двух относительно автономных специализированных синергетических зон — гортанной и надгортанной (ГЗ, НЗ). Относительная автономность работы НЗ прослеживается на последовательных сопоставительных кинорентгенсхемах в виде целевого формирования укладов и локализаций подвижных органов при сохранении одного и того же голосового режима и выделяется в акустическом сигнале по изменениям в распределении формант на частотной шкале. Относительную автономность работы ГЗ можно наблюдать на кинорентгенсхемах косвенно по различиям в напряжении и в сопутствующих ему особенностях формы и положении активных органов, то есть по различным последствиям в активности голосовых связок и голосовой щели, видимым в НЗ. От общих характеристик координации НЗ и ГЗ зависят основные структурные особенности акустического сигнала.

Четыре основных целевых режима в работе речевого аппарата при продуцировании русской речи определяются следующим характером координации между НЗ и ГЗ. А) Активность ГЗ доминирует. Интенсивные почти периодические колебания голосовых связок определяют стабилизированное напряжение тела языка. Благодаря сжатию языка создаются условия для свободного вы-
хода воздуха и структурированных резонансов в НЗ.
В этом режиме артикулируются гласные. Б) Активность ГЗ и НЗ относительно независимы. Интенсивность квазипериодических колебаний голосовых связок поддерживается благодаря непрерывному уравновешенному, но слегка усиленному выходу воздуха. В напряжении языка преобладает учащенное импульсное разжатие. Так артикулируются сонанты. В) Активность ГЗ и НЗ вза­имообусловлена. Интенсивность колебаний голосовых связок уменьшается по мере усиления фокусированного выдоха, но из-за частичного сохранения стабилизированного напряжения языка притормаживается и развитие шумообразования, вследствие чего возникает модулированный голосовыми колебаниями шум. В этом режиме продуцируются звонкие согласные. Г) Актив­ность НЗ доминирует. Интенсивный выход воздуха обеспечивает в НЗ интенсивное шумообразование. Усиление импульсной активности языка и его разжатие способствуют созданию шума. В таком режиме формируются глухие согласные. Относительно автономный ха­рактер активности НЗ создает условия для модификации указанных режимов и соответствующей модификации акустических эффектов. В целом модификации рассмотренных режимов формируются в соответствии с про­явлением таких взаимосвязанных артикуляционных при­знаков (в скобках указано количество разновидностей): 1) форма языка (2); 2) локализация языка (4); 3) раст­вор нижней челюсти (4); 4) место образования фо­куса (9); 5) ко­личество фокусов (2); 6) способ выхода воздушной струи (3); 7) сила воздушной струи (3); 8) сме­на в способе выхода воздушной струи (3); 9) участие голосовых связок (3); 10) направление резонанса (2). Все эти особен­ности отражаются на структуре акустического сигнала.

Целевые режимы и их артикуляционные признаки можно использовать для объяснения фактов спонтанной речи, а также для построения модели артикуляционной активности. Как артикуляционные события, целевые режимы чередуются в потоке речи. При одновременной смене типа автономной активности в НЗ и ГЗ могут возникать физиологические ограничения, которые преодолеваются за счет дискриминации автономности в одной из зон и влияют на реализацию наиболее связанных между собой артикуляционных признаков. В зависимости от интенции говорящего и физиологических особенностей энергетического насыщения частей целостного смыслового высказывания реализация этих событий подчиняется определенным тенденциям, поддающимся описанию.

В связи с предложенным подходом приобретают методологическое значение четыре положения из Каушитаки упанишады (3.8), относящиеся к элементам познания существ: Пусть не стремится [человек] распознать речь — пусть узнáет говорящего. Пусть не стремится он распознать звук — пусть узнáет слышащего. Пусть не стремится он распознать действие — пусть узнáет действующего. Пусть не стремится он распознать движение — пусть узнáет двигающегося.

^ Становление повествовательной интонации у детей дошкольного возраста

О. Т. Йокояма

UCLA, США

повествовательная интонация, становление интонации, «чужой» модус, «свой» модус, маркированность, нейтральность

Summary. The paper examines the acquisition of narrative intonation by Russian preschool children. The process is traced from the first attempts of 2,5 year-olds to reproduce adults’ story-telling intonation to the controlled usage of this intonation in narratives of their own composition by 6 year-olds. It is shown that in the process of acquiring narrative intonation, children reinterpret and generalise it as the intonation of the distant communication mode; the Theme — Reme word order required for this type of intonation is acquired in parallel fashion.

Предметом предлагаемого доклада является становление повествовательной интонации в процессе онтогенеза. На материале записей, произведенных Фонетическим фондом русского языка (Приложения № 4 и № 10, Бохум и Санкт-Петербург), прослеживаются первые признаки появления повествовательной интонации в речи детей 2 лет 6 месяцев и дальнейшее освоение ее на протяжении развития до 6 лет включительно. Звукозаписи были подвергнуты компьютерному анализу при помощи программы PCQuirer.

Анализ подтверждает, что вслед за первыми попытками воспроизведения взрослой повествовательной интонации, сопутствующей пересказу сказок, дети начинают постепенно все более и более последовательно применять ее при пересказе, а затем распространяют ее на свои собственные нарративы. В процессе функционального освоения нарративной интонации дети переосмысливают ее как интонацию «чужого» модуса коммуникации, которую следует использовать в общении с чужими старшими. Записи показывают, что одновремен­но с появлением у детей первых попыток породить повествовательную интонацию в их речи отмечается четкое функциональное различие между этим интонационным типом и интонацией неофициального «своего» мо­ду­са. Последняя появляется в речи ребенка вместе с однословными предложениями и продолжает использовать­ся в более распространенных предложениях, высказыва­ниях «своего» модуса по мере того, как появляются пред­ложения большей длины. На освоение повествовательной интонации, а следовательно, интонации «чужо­го» модуса в раннем дошкольном возрасте оказывает влия­ние степень литературности, интеллигентности семей­ной среды, но ко времени поступления в первый класс влияние социального класса, по-видимому, нейтрализуется (по крайней мере у юных москвичей и петербуржцев).

Под повествовательной интонацией в данном исследовании понимается контур, «костяк» которого состоит из одного или нескольких восходящих скользящих тонов, заключающихся нисходящим скользящим тоном, предшествующим пограничному тону. Повествовательная интонация соответствует т. н. нейтральному словорасположению (т. е. от темы к реме) и «чужому» модусу. Под интонацией «своего» модуса понимаются контуры, сопровождающие логическое ударение, падающее на рему высказывания. Интонологический анализ производился в рамках системы ToBI, модифицированной в соответствии с требованиями русской интонации. В осно­ву анализа было положено описание русской интонационной системы, предлагаемое в работе: Yokoyama O., Neutral and Non-Neutral Intonation in Russian: A Re­inter­pretation of the IK System // Die Welt der Slaven. XLVI. 1. 2001. S. 1–26.

Изучение процесса становления повествовательной интонации в речи детей приводит к некоторым выводам, касающимся общетеоретических вопросов. В частности, относительно позднее освоение ребенком нейтральной интонации «чужого» модуса свидетельствует о маркированности не только этого типа интонации, но также и неразрывно связанного с ней словопорядка от темы к реме. Традиционное представление о немаркированности нейтрального порядка слов и нейтральной интонации приходится переосмыслить. Нейтральность, по-видимому, можно понимать лишь в неспециальном смысле сдержанности тона говорящего в «чужом» модусе. Такого рода нейтральность, однако, вряд ли правомерно считать коммуникативно немаркированной. Вернее было бы предположить, что немаркированной является как раз онтогенетически первичная интонация «своего» модуса и соответствующей ей порядок слов с акцентно (а не позиционно) отмеченной ремой.

^ Слово как модель фразы в современном русском языке

Р. Ф. Касаткина

Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН

И. И. Фужерон

Institut de linguistique et phonйtique gйnйrale et appliquйe, Париж, Франция

слово, фраза, ударение, просодика, синтаксические связи

Summary. Word as phrase modelin modern Russian. It is possible in the Russian word to see the similar relations as in the phrase. It concerns the sytactic and prosodic sides.

Появившаяся вновь возможность обратиться к забытым трудам и идеям С. И. Карцевского позволила по-новому подойти к вопросу о параллелизме между словом и фразой.

По мнению С. И. Карцевского, «слово есть потенциальный член фразы, как бы часть, выпавшая из фразового механизма». Из этого следует, что в русском языке слово может быть равно фразе (Вечерело) и вместе с тем слово можно рассмотреть как модель фразы.

Эту мысль можно было бы прокомментировать с разных точек зрения, но здесь мы ограничимся только двумя, а именно синтаксической и просодической.

С. И. Карцевский пишет, что «Производное слово [в том числе и сложное] распадается на две части, например: учитель  кто учит, водовоз  возящий воду… Обе идеи, заключенные в производном слове, относятся друг к другу как определяемое и определяющее. …Учитель (ТТ)  кто (Т) учит (Т); водовоз (ТТ)  возящий (Т) воду (Т)…» Тем самым «синтагматическое сочетание слов является внешней синтагмой по отношению к внутренней синтагме, заключенной в слове».

Таким образом, синтаксические отношения, которые мы обычно рассматриваем в рамках фразы, проявляются уже на уровне слова. Параллелизм наблюдается и в просодической организации обеих единиц. Подобно тому, как слово организовано одним ударением, так и фраза «скреплена» одним фразовым ударением. Мелодический контур слова и утвердительного, эмоционально нейтрального высказывания характеризу­ется одним и тем же восходяще-нисходящим рисунком. Идентичны и динамико-темпоральные характеристики: высокая ин­тен­сивность в начале и возрастающая длительность глас­ных в конце слова и фразы.

Наиболее близким к модели фразы является сложное слово. Вопрос об акцентуации этой единицы до сих пор представлялся спорным, но при ближайшем рассмотрении в его просодических характеристиках можно обнаружить некоторые проявления актуального членения фразы. Представляется возможным утверждать, что мет­рические модели сложного слова и внеш­них синтагм фразы обнаруживают большое сходство. Так, например,

1) в обоих случаях наблюдается стремление избежать соседства двух ударных слогов: в сложном слове (CVCV@…) только одно ударение, а в синтагме вне фразового ударения меняется порядок слов (кни@гу чита@л вместо чита@л кни@гу) [Фужерон];

2) в обоих случаях наблюдается тенденция к изохронности: и в сложном слове, и во фразе оптимальным интервалом между двумя ударениями является расстояние от 1 до 3 безударных слогов (как следствие — возможность появления в сложном слове побочного ударения: пяти­кла@ссный, но пятиЭкилометро@вый; а в синтагме ин­версии: интере­су@ет ма@льчика вместо ма@льчика интересу@ет).

Об одном акустическом критерии слогораздела в русском языке1

С. В. Князев

Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова

русский язык, фонетика, слог, слогораздел, акустические корреляты слогоделения

Summary. Тhe alignment of F0 maxima forms a syllable boundary correlate in certain phonological contexts in Russian.

Проблема слогоделения в последовательности  VCC(C)V- в современном русском литературном языке (СРЛЯ) обусловлена отсутствием фонологических признаков слога2. Языки типа русского с невыраженными слогоразделами С. В. Кодзасов и И. А. Муравьева пред­ложили называть «волновыми» в отличие от «кван­то­вых» — языков с фонологическими показателями слогоделения.

Отсутствие объективных показателей слогораздела приводит к необходимости обращения к языковой интуиции носителей языка при определении места слоговой границы в слове, а зачастую — к произвольному (и при этом предписывающему, а не объясняющему) установлению характера слогораздела в СРЛЯ: «установ­лено, что в русском языке в большей части сочетаний согласных между гласными слогораздел проходит перед сочетанием» [Аванесов, 42]. Безусловно, в настоящее время данный факт никак не может считаться установленным: слогоделение в интервокальной группе согласных (если она соответствует принципу восходящей

___________________________________

Исследование выполнено при поддержке INTAS, грант INTAS 00795.

2 Иная ситуация наблюдается, например, в германских языках, где фонетическая реализация фонем зависит от положения фонемы в слоге (его финали или инициали): ср. At-lantic (т. к. [t/]) vs a-trocious (т. к. [th]) в английском, hand lich (т. к. [t]) в немецком.

звучности и представлена в СРЛЯ в начале слова) может быть, в принципе, любым: о-стрый, ос-трый и даже ост-рый [Касевич; Кодзасов]. В этой ситуации возрастает значение акустических показателей слогораздела (не­смотря на то, что в современной русистике достаточно широко распространено пессимистическое отношение
к нахождению физических коррелятов слоговых границ в СРЛЯ).

Недавние исследования показали, что в английском языке таким критерием может служить характер тонального движения внутри слога (timing) — точнее, положение минимума F0 между двумя тональными пиками [Ladd & Schepman]. На материале синтезированных слов СРЛЯ было отмечено, что односложные слова (на­пример, тон) звучат более естественно, если пик F0 при восходящем акценте достигается на сонорном, а двусложные (например, тóна) — если тональный максимум приходится на гласный [Фонология речевой деятельности, 145–157]. Таким образом, тональный мак­симум общего вопроса стремится к концу слога, и можно предположить, что его положение на гласном или согласном в последовательности -VC(CV)- зависит от структуры финали (открытый / закрытый) этого слога.

Гипотеза, согласно которой положение тонального максимума восходящего тона в слоге может служить показателем наличия / отсутствия финали в данном слоге (а следовательно — и места слоговой границы), была протестирована экспериментально.

В качестве материала служили слова следующих типов:

1) согласный  ударный гласный  сонорный согласный1  гласный (рама, право);

2) согласный  ударный гласный  сонорный согласный  глухой шумный согласный  гласный (рамка);

3) согласный  ударный гласный  звонкий шумный согласный  звонкий шумный согласный  гласный (правда).

Типы 1 и 2 являются эталонами для сравнения — для них место слоговой границы очевидно и является единственно возможным: после гласного в ра-ма, пра-во и между согласными в рам-ка. Тип 3 представляет собой тестируемое слово — именно интервокальные сочетания шумных согласных представляют собой наиболее сложные для слогоделения случаи (пра-вда или прав-да?).

В ходе эксперимента, в котором принял участие 21 информант, исследовалось значение М — место тонального максимума (Т) восходящего тона относительно границы (Г) между ударным гласным и следующим согласным на тестовых словах в рамочных предложения типа Это Х? Значение М (равное Т – Г) является отрицательным при тональном максимуме на гласном и положительным — при пике на согласном. Усредненные результаты эксперимента приведены в таблице:

тестовое слово

рама

рамка

право

правда

травма

М  Т – Г (ms)

–21

42

–25

39

–18

Как видно из таблицы, в словах с тестируемым интервокальным сочетанием двух шумных [вд] (тип 3) тональный максимум приходится на согласный — в отличие от типа 1 (открытый слог) и аналогично типу 2 (за­крытый слог). Следовательно, слогораздел в интервокальном сочетании [вд] проходит между двумя шумными.

Можно было бы предположить, что место слоговой границы в слове правда обусловлено особым характером русского [в], занимающего промежуточное положение между шумными и сонорными согласными. О том, что это предположение неверно, свидетельствует тот факт, что в слове травма тональный максимум приходится на гласный, следовательно, тра-вма.

Эти данные полностью согласуются с изложенной в [Князев] теорией слогоделения в СРЛЯ.

Литература

Аванесов Р. И. Фонетика современного русского литературного языка. М., 1956.

Касевич В. Б. Фонологические проблемы общего и восточного языкознания. М., 1983.

Князев С. В. О критериях слогоделения в русском языке: теория сонорности и теория оптимальности // ВЯ. 1999. № 5.

Кодзасов С. В. Слог // Лингвистический энциклопедический сло­варь. М., 1990.

Кодзасов С. В., Муравьева И. А. Слог и ритмика слова в алюторском языке // Публикации ОСиПЛ МГУ. Филологический факультет. Вып. 9. М., 1980.

Фонология речевой деятельности. СПб., 2000.

Ladd, D. R. & A. Schepman. Segmental anchoring of tones as a word-boundary correlate in English // Proceedings XIV ICPhS.

О некоторых ф