Реферат: Понятие римского частного права. Источники права

ОДОБРЕНО УТВЕРЖДЕНО


На заседании ЦК ЮД Председатель Методического

Совета

___________________________ ____________________________

Председатель И.П.Мамулова Г.Г. Лосева


«____»______________200 «_____»_________________200


Составитель: И.П.Мамулова


Данный сборник содержит материалы, которые помогут студентам самостоятельно познакомиться с римским частным правом.

Материалы собраны и располагаются в сборнике в соответствии с Рабочей программой и являются сопровождающим материалом для выполнения работ в Рабочей тетради по Римскому праву.


^ Раздел: Общее учение о римском праве


Тема: Понятие римского частного права. Источники права.

Материал к аудиторной работе


^ ЗАКОНЫ ХП ТАБЛИЦ (LEGES DUODECEM TABULARIM)

(Извлечения)

ТАБЛИЦА I

1. Если вызывают (кого-нибудь) на судоговорение, пусть (выз­ванный) идет. Если (он) не идет, пусть (тот, кто вызвал) подтвердил (свой вызов) при свидетелях, а потом ведет его насильно.

Если (вызванный) измышляет отговорки (для неявки или пытается скрыться, пусть (тот, кто его вызвал) наложит на него руку.

Если препятствием (для явки вызванного на судоговорение) будет его болезнь или старость, пусть (сделавший вызов)
даст ему вьючное животное... Повозки, если не захочет, пре­доставлять не обязан.

Пусть поручителем (на судоговорении) за живущего своим хозяйством будет (только) тот, кто имеет свое хозяйство.
За бесхозяйственного гражданина поручителем будет тот, кто пожелает.

На чем договорятся, о том пусть (истец) и просит (на судоговорении).

Если (тяжущиеся стороны) не приходят к соглашению, пусть (они) до полудня сойдутся для тяжбы на Форуме или
на Комициуме. Пусть обе присутствующие стороны по очере­ди защищают (свое дело).

После полудня (магистрат) утвердит требование той сто­роны, которая присутствует (при судоговорении).

Если (на судоговорении) присутствуют обе стороны, пусть заход солнца будет крайним сроком (судоговорения).

^ ТАБЛИЦА II

1. (Гай. Институции. IV. 14). По искам в 1000 и более ассов взыскивался (в кассу понтификов) судебный залог (в сумме
500 ассов), по искам на меньшую сумму — 50 ассов, так было установлено Законом XII таблиц. Если спор шел о свободе
какого-нибудь человека, то, хотя бы его цена была наивысшей, однако тем же законом предписывалось, чтобы тяжба
шла о залоге (за человека, свобода которого оспаривалась) всего лишь (в размере 50 ассов).

Если одна из таких причин, как... тяжкая болезнь или (совпадение дня судебного разбирательства) с днем, положен­ным для обвинения (кого-либо) в измене, (будет препятство­вать) судье, третейскому посреднику или тяжущейся стороне
(явиться на судебное разбирательство), то (таковое) должнобыть перенесено на другой день.

Пусть (тяжущийся), которому недостает свидетельских показаний, идет к воротам дома (не явившегося на разбирательство свидетеля) и в течение трех дней во всеуслышание взывает (к нему).


^ ТАБЛИЦА III

1. Пусть будут (даны должнику) 30 льготных дней после признания (им) долга или после постановления (против него) судебного решения.

2. (По истечении указанного срока) пусть (истец) наложим руку (на должника). Пусть ведет его на судоговорение (для исполнения решениям

Если (должник) не выполнил (добровольно) судебного решения и никто не освободил его от ответственности при судоговорении, пусть (истец) уведет его к себе и наложит на его колодки или оковы весом не менее, а, если пожелает, то и более 15 фунтов.

(Во время пребывания в заточении должник), если хочет, пусть кормится за свой собственный счет. Если же он не
находится на своем содержании, то пусть (тот, кто держит его в заточении), выдает ему по фунту муки в день, а при
желании может давать и больше.

(Авл Геллий. Аттические ночи. XX. 1. 46). Тем временем (т. е. пока должник находился в заточении), он имел право
помириться (с истцом), но если (стороны) не мирились, то (такие должники) оставались в заточении 60 дней. В течение этого срока их три раза подряд в базарные дни приводили к претору на Комициум и (при этом) объявлялась присужденная с них сумма денег. В третий базарный день они предавались смертной казни или поступали в продажу за границу, за Тибр.

В третий базарный день пусть разрубят должника на части. Если отсекут больше или меньше, то пусть это не будет вменено им в вину.

Пусть сохраняет свою силу навеки иск против изменника.




^ Материал к заданиям 3, 4, 5, 6, 7 в Рабочей тетради по римскому частному праву.


(Раздел лекции преподавателя Мамуловой И.П.)


Источники Римского частного права

Римские юристы определяли словом «источник» то, что дает начало чему-нибудь, откуда исходит что-нибудь. Соответственно под источником римского права понималось то начало, от которого идет развитие римского права. Римский историк Тит Ливий именовал источник права как fons (родник, корень) из которого вырастает могучее дерево римского права. В юридической литературе различных народов по римскому праву, накопившейся за две тысячи лет (а равно в литературе по современному праву), выражение “источник права” употребляется в различных смыслах:

1) как источник содержания правовых норм;

2) как источник познания права.

3)как способ, форма образования (возникновения) норм права;

Конечным источником содержания права являются материальные условия жизни общества.

Это обстоятельство необходимо иметь в виду, в частности, и при изучении права рабовладельческого общества. В соответствии с состоянием производительных сил основой производственных отношений при рабовладельческом строе является собственность рабовладельца на средства производства и на работников производства (раба). И в этих условиях жизни римского рабовладельческого общества - источник содержания норм римского права.

Выражение “источники римского права” употребляется также в смысле источников познания римского права. Сюда относятся юридические памятники, например кодификация императора Юстиниана; произведения римских юристов и т.д.; в особенности произведения римских историков: Тита Ливия (конец I в. до н.э.- начало I в. н.э.), Тацита (I-II вв. н.э.), Авла Геллия (вторая половина II в. н.э.), Аммиана Марцеллина (IV в. н.э.); римских антикваров (“грамматиков”); Варрона (II -I вв. до н.э.), Феста (I в. н.э.); римских ораторов (в особенности Цицерона, I в. до н.э.); римских писателей: Плавта и Теренция, в комедиях, которых немало указаний на состояние права; лириков и сатириков (Катулла, Горация, Ювенала и др.); философа Сенеки и др.

Важным источником познания римского права являются дошедшие до нас надписи на дереве, камне, бронзе (например, “Гераклейская таблица”, бронзовая доска, на которой был изложен закон о муниципальном устройстве), на стенах построек (например, надписи, найденные при раскопках г. Помпеи, засыпанного лавой при извержении Везувия в 79 г. н.э.) и т.д. В новое время (начиная со второй половины XIX в.) надписи стали опубликовывать в специальном издании Corpus inscriptionum latinarum (Свод латинских надписей); над этим издании особенно много поработали историки Моммзен, Дессау, Гюбнер, Гиршфельд и др. Наиболее важные с правовой стороны надписи даются в 7 изд. (1909 г.) книги Брунса “Источники римского права” (Bruns. Fontes iuris romani). Изучению надписей посвящена специальная отрасль исторической науки - эпиграфика.

Ценным источником познания римского права являются папирусы, изучению которых посвящена специальная отрасль исторической науки - папирология. Для римского гражданского (частного) права папирусы важны, во-первых, тем, что они позволяют судить о том, как нормы права преломлялись в действительной жизни (поскольку в папирусах мы имеем изложение различных договоров между определенными лицами, а также иных юридических актов и т.д.); во-вторых, папирусы содержат богатый материал для познания местных особенностей в праве отдельных провинций Римского государства. Есть папирусы, содержащие и документы общеимперского значения; например, на папирусе сохранился эдикт Антонина Каракаллы (212 г. н.э., так называемая Constitutio Antonina) о предоставлении прав римского гражданства провинциалам.

Другое значение, в котором употребляется в юридической литературе выражение “источник права”, отвечает на вопрос, какими путями, по каким каналам возникает, образуется та или иная норма права, т.е. речь идет о формах выражения права или иначе о формах правообразования.

В римском праве на протяжении его истории формами правообразования служили: 1) обычное право; 2) закон (в республиканский период - постановления народного собрания; в эпоху принципата - сенатусконсульты, постановления сената, которыми вуалировалась воля принцепса; в период абсолютной монархии — императорские конституции); 3) эдикты магистратов; 4) деятельность юристов (юриспруденция).

Если использовать иные основания классификации, то с хронологической точки зрения источники римского можно подразделить на доюстиниановские и юстиниановские. По кругу субъектов, в которых распространялось римское право, можно выделить источники цивильного права и источники преторского права.


Обычное право

В Институциях Юстиниана проводится различие между правом писаным (ius scriptum) и неписаным (ius non scriptum). Писаное право — это закон и другие нормы, исходящие от органов власти и зафиксированные ими в определенной редакции. Неписаное право — это нормы, складывающиеся в самой практике. Если такие сложившиеся в практике правила поведения людей не получают признания и защиты от государственной власти, они остаются простыми обычаями (так называемыми бытовыми); если обычаи признаются и защищаются государством, они становятся юридическими обычаями, составляют обычное право, а иногда даже воспринимаются государственной властью, придающей им форму закона.

Обычное право представляет собой древнейшую форму образования и выражения римского права (священное право – fas), в основе которого лежали обычаи (mores).

Нормы обычного права обозначаются в римском праве терминами: mores maiorum (обычаи предков), usus (обычная практика); сюда же надо отнести: commentarii pontificum (обычаи, сложившиеся в практике жрецов); commentarii magistratuum (обычаи, сложившиеся в практике магистратов) и пр., в императорский период применяется термин consuetude (обычай).

Обычаи, или правила поведения, сложившиеся исторически в силу постоянной повторяемости в течение длительного времени, были распространены еще до образования государства. Однако их соблюдение не связывалось с государственным принуждением. Лишь с появлением государства эти правила поведения санкционируются государством, и их исполнение стало поддерживаться принудительной силой государственных органов

Юлиан давал два признака обычаев: давнее примене­ние и молчаливое согласие общества на это примене­ние. Обычаи признавались источником права в том случае, если отсутствовали конкретные требования, выраженные в других формах: "В тех делах, в которых мы не пользуемся писаными законами, нужно соблюдать то, что указано нравами и обычаями". Однако не всякий обычай мог признаваться имеющим правовую силу. Обычай не должен был противоречить закону, подразумевая, что он его дополняет и своего рода "оживляет"; безусловным считалось, что обычай не в силах отменять указания закона. Для своего признания в качестве правового требования, то есть дающего основание на защиту судом, обычай должен отвечать некоторым дополнительным критериям:

он должен выражать продолжительную правовую практику, во всяком случае, в пределах жизни одного поколения;

он должен выражать однообразную практику, – причем безразлично, действия или бездействия;

он должен воплощать неотложную и разумную потребность в правовом именно регулировании ситуации.

Нормы обычного права обозначались в римском праве терминами:

«mores maijoum» - обычаи предков;

«usus» - обычная практика;

«commentari magistratuum» - обычаи, сложившиеся в практике магистров;

« consuetude» - обычай – применялся в императорский период.

Специфику правового применения обычая составляло то, что ссылающийся на обычай должен сам доказать факт его наличия, обычай не презюмировался в суде доказывался.

Важную особенность римского правового обычая составила неразрывность понимания обычая с нравами. Предписание обычая – это "молчаливое согласие народа, подтвержденное древними нравами". В силу этого обычай носил черты религиозного правила, опирающегося на авторитет жреческого толкования.

В классический и постклассический периоды обычаи большой роли уже не играли. По мере укрепления и расширения государства неписаное обычное право становится неудовлетворительной формой ввиду неопределенности, медлительности образования и вообще затруднительности регулировать в этой правовой форме возрастающий оборот.

По мере укрепления и расширения государства неписаное право становится неудовлетворительной формой ввиду неопределенности, медлительности образования и вообще затруднительности регулировать в этой правовой форме возрастающий оборот. Обычное право уступает дорогу закону и другим правообразованиям. В императорский период обычное право встречает недружелюбное отношение еще и потому, что образование единого обычного права на огромной территории немыслимо, а местное обычное право не соответствовало централистским устремлениям императорской власти. Фактически, тем не менее, местное обычное право имело немалое значение. “Какая разница, - пишет юрист, - выражает ли народ свою волю голосованием или же делами и фактами?” Но императоры вели решительную борьбу с обычаями, устранявшими действие закона, когда говорили, что закон in desuetudinem abiit (перестал применяться); примером такой desuetudо является факт утраты значения нормы XII таблиц о штрафе за личную обиду (iniuria).

Авторитет обычая в силу его долговременного применения (говорится в одном императорском законе) значителен, но он не должен быть сильнее закона, и в начале домината в законодательном порядке было закреплено, что действие обычаев, которые противо­речили законам, запрещено.

Говоря об обычном праве, нельзя не сказать о самом древнем памятнике обычного права – Законах ХII таблиц - Leges duodecim tabularum. Этот древнейший из сохранившихся сборников римских законов, который по существу своему представлял кодификацию обычаев с некоторыми заимствованиями у греческого права.. Восстановлен по цитатам и пересказам более поздних античных авторов особой коллегией децемвиров (decem viri – десять мужей), которая была создана по решению Сената в 451 г до н. э. Однако, согласно Ливию (3. 31. 8), еще ранее была отправлена делега­ция в составе трех человек (Спурий Постумий Альба, Авл Манлий, Публий Сульпиций Камерон) в Афины для знакомства и изучения опыта греков в систематизации и фиксации существующих норм.

Безусловно, делегация римлян - это не только свидетельство их уникаль­ного прагматизма и стремления патрициев максимально усложнить и замед­лить данный процесс. Здесь, конечно, присутствует и психологический барьер, страх перед приданием праву фиксированной формы. Пожалуй, римляне ин­туитивно чувствовали, что происходит процесс отделения права от морали, и как следствие возник страх пред возможными ошибками и отсутствием воз­можности на снисхождение.

Спустя год после возвращения послов в Рим была избрана комиссия де­цемвиров. Децемвирами же были избраны Аппий Клавдий, Тит Генуций, Публий Сестий, Луций Ветурий, Гай Юлий, Авл Манлий, Публий Сульпиций, Публий Куриаций, Тит Ромилий, Спурий Постумий. Клавдий и Генуций по­лучили звание в обмен на консульское, ведь на этот год они были избраны консулами, а с ними и Сестий - консул прошлого года, за то, что против воли товарища защищал в сенате новый образ правления. Затем - в награду за дальность путешествия, а также как люди, сведущие в чужеземных законах, что было сочтено полезным для создания нового законодательства, - звания децемвиров были удостоены три посла, побывавших в Афинах".

Децемвиры трудились над составлением законов и в ответ на ожида­ние народа выставив десять таблиц, они призвали людей прийти на собрание и прочитать законы, предлагаемые ради благоденствия Рима, собственно­го их благополучия и счастья их детей. Они сказали, что уравняли в правах всех - и лучших и худших, но предусмотрели лишь то, что позволяли способ­ности десяти человек, а ведь многие люди сообща могут сделать больше. Пусть, мол, каждый сам обдумает каждую статью, потом вместе обсудят и, наконец, сведут воедино, чего в какой статье с избытком, а чего недостает. Тогда у римского народа будут законы, принятые с общего согласия, а не одоб­ренные по приказу. Когда в соответствии с замечаниями, высказанными по каждой главе, свод законов стал казаться вполне выправленным, законы де­сяти таблиц, которые и сегодня, несмотря на целую гору нагроможденных друг на друга законов, остаются истоком всего публичного и частного права, передали для голосования по центуриям.

В 449 г. до н.э. десять таблиц законов были дополнены еще двумя. Они были записаны на 12 медных таблицах и выставлены на Форуме. До нас Зако­ны не дошли. Существующий текст - результат научной реконструкции на ос­нове произведений различных авторов: Цицерон, Гай, Дионисий Галикарнасский и др.

Архаичность языка и характер отраженных в памятнике социальных отношений подтверждает эту датировку. Для источниковедческой характеристики XII таблиц необходимо учесть зафиксированные в них пережитки первобытности, а также нормы, восходящие к законодательству рексов1, что может быть определено только с помощью сопоставлений с сообщениями античных писателей. Так, предание смерти за нарушение верности клиентских отношений (VIII, 21), как и разрешение убивать детей-уродцев (IV, I), определяется Дионисием Галикарнасским как установления Ромула. Почетное положение жриц Весты (V, I), согласно Плутарху, учреждено Нумой. Закон об эмансипации сына после трехкратной продажи его отцом (IV, 2) Дионисий относит к незапамятным временам, т.е. к началу царской эпохи. Необходимая квота в пять свидетелей (VI, I; 5б) упоминается Дионисием применительно ко времени Ромула. Свое название Законы XII таблиц получили от того, что были начертаны на 12 деревян­ных досках-таблицах, выставленных для всеобщего обозрения на главной площади Рима, его политическом центре-Форуме.

Тит Ливий назвал Законы XII таблиц «источником всего публичного и частного права» - «fons omnis publice privatique … iuris»

Законы
Наряду с обычным правом уже в древнейший период появились законы, как вторая форма источников права. По определению римского юриста Каптона, «законы – это имеющие нормативный характер общие постановления, предложенные магистратом, принятые народным собранием и утвержденные сенатом». Необходимо вместе с тем подчеркнуть, что законов в республиканском Риме все-таки издавалось не так много. Кроме законов XII таблиц важное значение для гражданского права имеют: lex Poetelia (Пэтелиев закон), 326 г.до н.э., отменивший продажу в рабство и убийство должника, не уплатившего долга; lex Aquilia (Аквилиев закон), 286г до н.э., которым устанавливалась денежная ответственность за убийство чужого раба или животного, за поджог или иной вред, нанесенный чужому имуществу; leх Litinii ( закон Лициния –Секстия), IV в. До н.э., которым частное землевладение ограничивалось 500 югерами (125 га); lex Falcidia (Фальцидиев закон), 1 в.до н.э., об ограничении завещательных отказов и др.

Сравнительный анализ 800 дошедших до нас законов указывает на весьма примечательный факт: толь 30 (или около того) из них касаются «частного права».

Стоит заметить, что на «закон» - это латинское leх, отсюда слово «легальный», тогда как «право» - это латинское ius, происходящее от санскритского «ju», что значило «вязать», «связывать». Строго различия между ius и leх во многих случаях не проводилось, и выражение «eх iure» можно было понимать и как «по праву», и как «по закону».

Юристы придавали закону не просто формально-процедурную дефиницию в качестве принудительного акта определенного органа, а особо подчеркивали ценностно-содержательные, идеально-должные, необходимо-разумные и общезначимые свойства закона.

Так, Папиниан дает следующее определение закона: "Закон есть предписание, решение мудрых мужей, обуздание преступлений, совершаемых намеренно или по неведению, общий обет государства". На более абстрактном языке последующего времени можно сказать, что в приведенном определении закона затрагиваются, в частности, такие его черты, как его общеимперативность, разумность, социальность, общегосударственный характер (и в смысле наделенности закона государственной защитой, и в смысле обязанности соблюдения закона и его святости для самого государства).

Аналогичные характеристики закона содержатся и у Марциана,

солидаризирующегося со следующим определением греческого оратора Демосфена: "Закон есть то, чему все люди должны повиноваться в силу разных оснований, но главным образом потому, что всякий закон есть мысль (изобретение) и дар бога, решение мудрых людей и обуздание преступлений, совершаемых как по воле, так и помимо воли, общее соглашение общины, по которому следует жить находящимся в ней".

Во многих суждениях римских юристов понятием "закон" охватываются как характеристики определенного источника права (народного или императорского закона), так и его необходимые (идеально-правовые, ценностно-содержательные, качественные) черты.

Марциан, например, с большой похвалой приводит следующее определение закона: "Закон есть царь всех божественных и человеческих дел; нужно, чтобы он стоял во главе как добрых, так и злых, вождем и руководителем живых существ, которые по природе принадлежат к общине, мерилом справедливого и несправедливого; (закон) приказывает делать то, что должно быть совершено, и воспрещает совершать то, что - не должно быть совершаемо".

Но необходимо заметить, что римские юристы отдавали себе отчет в том, что никакие законы не способны охватить все случаи, которые могут возникнуть как теперь, так и в будущем. И потому нужно добиваться того, чтобы законы регулировали главное (большую часть случаев), не вдаваясь в мелоч­ное регламентирование. Так говорил юрист Юлиан, консул в 148 г., советник нескольких императоров (Д. 13.10). А юрист Тертуллиан (начало III в.) замечал, что лица и дела, на которые распространяет­ся данный закон, будут - в каком-нибудь не столь отдаленном вре­мени - лишь «подобны нынешним» (Д. 13.27).

Справедливость этих слов несомненна, И потому нельзя не согла­ситься с сентенцией Павла: обходит закон тот, кто, держась за слова, упускает из виду (нарушает) его смысл, его предназначение (Д. 3.29).

В тех же случаях, скажет по тому же поводу Яволен (Д. 50.17.200), когда стесненный законом судья не может найти без­упречное решение, надо стремиться к наименее несправедливому.

И, наконец, Гай: надо всегда помнить о том, что могут встретиться случаи, когда решение может быть юридически обоснованным, но в то же время таким, что и исполнять несправедливо, и принуждение неуместно (Гай, V. 16).

В различные периоды развития римского государство законами именовались различные по своей процедуре принятия и происхождения нормы поведения. В республиканский период (до I в н. э) все законы принимались только народным собранием – комициями и утверждались сенатом, именно они и именовались (leges). Leх est quod populus iubet atque constituit – Закон - это то, что народ повелел. (Гай. 1.3.) Поэтому и критерием закона как высшей и самой совершенной формы позитивного права римляне считали его принятия народным собранием. Для полной силы закона требовалось содействие трех органов римского государства. Такими являлись:

1. Магистрат, имевший ius cum populo agendi — право созывать народное собрание (консул, диктатор, претор), должен был сначала выработать пись­менный проект закона (rogatio legis), испрошение закона.

2. Народ, собранный магистратом в комиции, мог принять или отвергнуть проект целиком, но не обсуждал его, так что весь процесс прохождения
закона сводился к вопросу магистрата, предлагающего закон, и положитель­ного или отрицательного ответа со стороны народа («как просишь» — uti rogas, или «стою на старом законе» — antiquo legem).

3.Наконец, закон, предложенный магистратом и принятый народом,
нуждался в ратификации или одобрении со стороны сената. Принятые таким образом законы носили название leges rogatae.

Формулировка принятых законов распа­далась на три части:

а) надпись (praescriptio), указывавшая имена инициаторов закона, вид народного собрания и обстоятельства, вызвавшие издание закона;

б) rogatio — содержание самого закона;

в)санкция(sanctio).
Последняя содержала гарантии соблюдения закона. Со стороны этих гарантий различались:

leges perfectae – законы совершенного вида – таковыми считались законы, воспрещавшие какой-либо юридический акт и объявлявшие его ничтожным;

leges minus quam perfectae - законы менее чем совершенного вида – эта категория боролась с нежелательными актами угрозой невыгодных последствий, т.е. такая санкция устанавливала наказание (обычно штраф) за нарушение, но не лишала противозаконный акт силы. Minus quam perfecta lex est quae vetat aliquid fieri, et si factum sit, non rescindit, sed poenam iniungit ei qui contra legem fecit (Ulp. 1, 1. 2). -Менее чем законченным, является закон, запрещающий какое-ли­бо действие, но, если оно совершится, не отменяющий его, а на­лагающий штраф на того, кто поступил вопреки закону.

leges imperfectae - законы несовершенного вида- данная категория не предусматривала никакой санкции: ни ничтожности акта, ни наказания, а содержала только воспрещение актов, без угрозы невыгодными последствиями.

В период принципата народные собрания не соответствовали новому строю и поэтому должны были, естественно, утратить значение. Но так как в это время (первые три века н.э.) императорская власть еще была склонна прикрываться республиканскими формами, создавалось впечатление, что законы издавались сенатом (сенатусконсульты - senatusconsulta). Помпоний в своем обзоре истории римского права пишет "Затем трудно стало собирать плебс, а собирать весь народ, - еще труднее. При таком множестве людей сама необходимость возложила заботу о государстве на сенат".

Сенат начал, таким образом, воздействовать на дела и на то, что он постановил, и это право называлось "сенатусконсулыпами". Сенат при­своил себе полномочия представлять народ. В период I - середина III вв: акты сената, т. е. сенатусконсульты, становятся основной формой закона. Сенатусконсульты выражали волю императора, или, во всяком случае, не противились ей. Сенат не имел законодательной инициативы, поэтому его акты являлись лишь формой предложений императора — принцепса. Император в силу своей власти мог вносить в сенат предложения по то­му или иному вопросу, а сенат переводил эти предложения на язык за­кона. Утратив свое прежнее значение, сенат превратился в "настоящий рупор" монарха. В качестве примеров сенатусконсультов можно назвать senatusconsultum Macedonianum (I в. н.э.), лишивший исковой защиты договоры займа подвластного сына; senatusconsultum Velleianum (I в. н.э.), объявивший недействительными всякого рода вступления женщины в чужой долг, и др.

Таким образом, в период принципата законодательная деятельное собраний свертывается, и постановления сената приобретают силу закона, хотя они нередко диктовались принцепсом, что не скрывалось в на­званиях сенатусконсультов. Постепенно сенатусконсульты вытесняются постановлениями императоров. Окончательное укрепление императорской власти привело к тому, что единоличное распоряжение императора стало признаваться законом. Императорская власть в Риме прошла две стадии развития: 1) власть "первого гражданина" республики (принципат) и 2) власть монарха (доминат).

Это отразилось и на развитии источников права. Принцепс первой эпохи был лишен законодательной власти, а, начиная с IV в., монарх этой властью обладает. Во времена принципата император лишь допол­няет развитие права — во времена монархии ему одному принадлежит право законодательства, т. е. направление правовой жизни.

Постановления императоров о конституции в период домината стано­вятся единственными законами. Они издаются в четырех формах:

эдикты (edictum) — общие нормы, общие распоряжения, вначале имевшие силу при жизни данного принцепса;

декреты (decretum) — постановления по конкретному судебному де­лу; впоследствии появляются пролонгированные, общеобязательные декреты;

рескрипты, или указы (rescriptum) — ответы на запросы должностных и
частных лиц; редко приобретали общеобязательное значение;

мандаты, или поручения (mandatum) — указания отдельным чиновникам, инструкции по административным и судебным вопросам.
^ Эдикты и мандаты действовали только во время правления того или

иного императора, и дальнейшая их судьба зависела от возобновления его преемником.

Декреты и рескрипты представляли собой толкование закона. Импе­ратор разъяснял в них законодательный акт, применяя его к частному случаю.

Римская юриспруденция все эти формы правовой деятельности импе­ратора объединила под общим названием "конституций". Уже во времена Гая они получили силу закона.

Ульпиан о конституциях императора говорил так: "То, что решил принцепс, имеет силу закона, т. к. народ посредст­вом царского закона, принятого по поводу высшей власти принцепса, предоставил принцепсу всю высшую власть и мощь. Таким образом, то, что император постановил путем письма и подписи или предписал, исследовав дело, или во­обще высказывал, или предписал посредством эдикта, как известно, является законом".

Из указанных выше четырех форм конституций императоров в период Домината сохраняются только эдикты.

В период абсолютной монархии императорские законы стали именоваться leges; встречаются и новые термины: leges generales, sanctio pragmatica и др.


Эдикты преторов.

Наибольшее значение для развития частного права имели эдикты магистратов, и в первую очередь преторов и курульных эдилов (edictum Praetorium)

Термин "эдикт" происходит от слова dico (говорю) и в соответствии с этим первоначально обозначал устное объявление магистрата по тому или иному вопросу. С течением времени эдикт получил специальное значение программного объявления, какое по установившейся практике делали (уже в письменной форме) республиканские магистры при вступлении в должность. Юрист Гай писал, что особенно важное значение имели эдикты: 1) преторов (как городского, ведавшего гражданской юрисдикцией в отношениях между римскими гражданами, так и перегринского, ведавшего гражданской юрисдикцией по спорам между перегринами, а также между римскими гражданами и перегринами) и (соответственно в провинциях) правителей провинций, а также 2) курульных эдилов, ведавших гражданской юрисдикцией по торговым делам (в провинциях -соответственно квесторов).

В своих эдиктах, обязательных для издававших их магистратов, эти последние объявляли, какие правила будут лежать в основе их деятельности, в каких случаях будут даваться иски, в каких нет и т.д. Эдикт, содержавший подобного рода годовую программу деятельности магистрата, называли постоянным в отличие от разовых объявлений по отдельным случайным поводам.

Формально эдикт был обязателен только для того магистрата, которым он был издан, и, следовательно, только на тот год, в течение которого магистрат находился у власти (отсюда принадлежащее Цицерону название эдикта «lex annua» - закон на год). Однако фактически те пункты эдикта, которые оказывались удачным выражением интересов господствующего класса, повторялись и в эдикте вновь избранного магистрата и приобретали устойчивое значение (часть эдикта данного магистрата, переходившая в эдикты его преемников, называется edictum tralaticium).

Примерно с III в. до н.э., в Риме получила довольно заметное развитие торговля с другими итальянскими общинами; затем стали развиваться торговые связи с внеиталийскими странами. В то же время шел процесс сосредоточения земельной собственности в руках крупных землевладельцев, интересы которых оказывались иногда в противоречии с интересами рабовладельцев-коммерсантов, хотя при этом и землевладельцы и купцы были одинаково заинтересованы в сохранении рабовладельческого строя.

Общественные отношения, таким образом, значительно усложнились, вследствие чего старые неподвижные и весьма ограниченные количественно нормы цивильного права перестали удовлетворять запросам жизни. Новые потребности стали получать удовлетворение, в частности, при помощи эдиктов магистратов, в особенности преторского эдикта. Осуществляя руководство

гражданским процессом, претор стал отказывать в иске при таких обстоятельствах, когда по букве цивильного права должна была быть предоставлена защита, и, наоборот, давать иск в случаях, не предусмотренных в цивильном праве. Таким путем преодолевались трудности, возникавшие вследствие несоответствия старых норм цивильного права новому укладу общественных отношений. Праву придавался прогрессивный характер, хотя формально не отменялись исконные нормы, к которым консервативные римляне относились с особым почтением.

Ни претор, ни другие магистраты, издававшие эдикты, не были компетентны отменять или изменять законы, издавать новые законы и т.п.; praetor ius facere potest (претор) не может творить право; например, Гай (3.32) говорит, что претор не может дать кому-нибудь право наследования. Однако в качестве руководителя судебной деятельности претор мог придать норме цивилизованного права практическое значение или, наоборот, лишить силы то или иное положение цивильного права. Например, претор мог при известных условиях защитить несобственника как собственника (и тем самым оставить без защиты того, кто был собственником по цивильному праву), но не мог несобственника превратить в собственника. Источник и объяснение этого противоречивого положения надо искать в особенностях римского государственного права: закон не может исходить от магистрата, закон выражает волю народа; магистрат же в силу принадлежащей ему особой власти, именуемой imperium, руководит деятельностью суда и в этом порядке дает судебную защиту новым общественным отношениям, нуждавшимся в защите и заслуживавшим ее.

Таким образом, преторский эдикт, не отменяя формально норм цивильного права, указывал пути для признания новых отношений и этим становился формой правообразования. Давая средства защиты вопреки цивильному праву (или хотя бы в дополнение цивильного права), преторский эдикт создавал новые нормы права.

Юрист Марциан (D. 1.1.8) называет преторское право живым голосом цивильного права именно в том смысле, что преторский эдикт быстро откликался на новые запросы жизни и их удовлетворял.

В эпоху принципата одновременно с усилением власти принцепсов и возрастанием их законодательных полномочий стала терять значение деятельность преторов. Этому в немалой степени способствовало и то, что уже сформировались основные типы исков и способы защиты права. Преторский эдикт не нуждался в дальнейшей разработке, он приобрел застыТема: Средства защиты в римском праве.

1. Материал для аудиторной работы.





^ 2. Материал для выполнения внеаудиторной работы.


(Раздел лекции преподавателя Мамуловой И.П.)


Особые средства преторской защиты.


Помимо исковой защиты существовали и иные (особые) способы защиты нарушенного права. Подобная защита предоставлялась вла­стью претора.

^ Специальные средства защиты субъективных прав — это любые вмешательства судебных органов в целях дополнения, улучшения и устранения недостатков гражданского процесса (на основании выс­шего властного империума преторов).

Специальными средствами преторской защиты являлись: интердикты; стипуляции; реституции; ввод во владение.

1. ^ Интердикт (interdictum — регулирование, запрещение) — это кате­горическое и безусловное распоряжение претора о немедленном пре­кращении каких-либо действий, нарушающих права граждан, либо воз­держании от какого-либо действия.

Вначале интердикт был категорическим и безусловным распоряжен