Реферат: Я августа 1942 года спрессовались в памяти Сергея Георгиевича Горшкова напряженной чередой острых вопросов, сложных заданий, непростых, ответственнейших решений

Память

1

События августа 1942 года спрессовались в памяти Сергея Георгиевича Горшкова напряженной чередой острых вопросов, сложных заданий, непростых, ответственнейших решений.

То был период тяжелых и героических боев наших войск с наседавшим на разных участках огромного советско-германского фронта врагом. Гитлеровское командование осуществляло второе «генеральное» наступление, нацелив свои войска на важнейшие экономические районы юга страны.

К тому времени на его долю, долю командующего Азовской военной флотилией, выпало уже немало, однако обстановка августовских дней 1942 года окрашена в памяти особо.

Август начался для него, как, вероятно, и для каждого, кто находился в ту пору на фронте, под знаком одного из чрезвычайно важных документов войны — приказа наркома обороны № 227, известного как приказ «Ни шагу назад!». Пожалуй, за истекший год войны еще не было документа, в котором бы так откровенно раскрывалось положение страны, обстановка на фронтах, так жестко и четко ставились неотложные задачи войскам: «Враг бросает на фронт все новые силы... Оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами... Выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев — это значит обеспечить за нами победу...»

Тяжкими были те несколько месяцев.

Обстановка требовала экстренных мер. Одной из действенных было повышение стойкости советских воинов перед [4] лицом смертельной опасности, грозящей всей стране. Ставка Верховного Главнокомандования изыскивала возможности подкрепить усилия наших войск, сдерживавших врага. На Северном Кавказе решено было объединить усилия всех находившихся там войск, укрепить его оборону, выделить средства из резерва Ставки.

Азовская военная флотилия явилась одним из первых морских формирований, принявшим непосредственное участие в битве за Кавказ.

В трудных, невыгодных условиях приходилось в те августовские дни спешно укреплять оборону для борьбы с сухопутными силами, наступавшими с востока. Одновременно предпринимались меры для усиления обороны Азовского побережья, осуществлялись переброска сил, прикрытие приморских флангов.

В те невероятно напряженные дни оборонительных боев особое значение имели организация управления войсками, их вооружение и, конечно, внезапные удары азовцев по врагу.

Не занимать было отваги морякам флотилии — независимо от того, вели ли они бой с борта прославившегося не раз монитора «Железняков», плоскодонного баркаса или на сухопутном рубеже, возведенном чаще всего своими же руками. Выручали огневая закалка, боевой опыт.

Но командующий знал и другое: далеко не последнюю роль в стойкости воинов-моряков играло то обстоятельство, что в первых рядах сражавшихся, в самых горячих точках были коммунисты, бойцы партии, направляемые на особо опасные участки не только опытными командирами, но и политработниками, во главе которых были надежные боевые соратники — военком флотилии полковой комиссар С. С. Прокофьев и начальник политотдела батальонный комиссар В. А. Лизарский.

Моряки флотилии активно помогали сухопутным войскам сдерживать натиск превосходящих сил врага, усиленно вели разведку, строили оборонительные сооружения, ставили [5] у побережья морские мины. Мужественно защищали азовцы свою военно-морскую базу и город Ейск. Горстка морских пехотинцев вместе с артиллеристами и личным составом базы стойко и умело обороняла базу. А когда потребовалось скрыть эвакуацию флотилии в Темрюк, азовцы нанесли такой внезапный удар по врагу, что гитлеровцы даже после отхода наших войск несколько дней не решались возобновить наступление на том направлении.

Как важно было в те дни согласование совместных действий сухопутных войск, авиации и флотилии... Но не менее остро нужна была концентрация сил, мобилизация всех возможностей для организации отпора врагу.

9 августа военные советы Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота приняли решение возложить на него, контр-адмирала С. Г. Горшкова, командование объединенными силами Азовской флотилии, Керченской и Новороссийской военно-морских баз.

11 августа он получил приказ принять от 47-й армии сухопутную оборону Таманского полуострова и немедленно занять оборонительные рубежи частями морской пехоты.

12 августа для управления всеми силами, оборонявшими полуостров, С. Г. Горшков приказал развернуть флагманский командный пункт флотилии в селении Су-Псех, близ Анапы, — оттуда было удобнее координировать и согласовывать действия сил, оборонявших морские и сухопутные рубежи.

Для укрепления обороны и улучшения ее организации командующий, которому были оперативно подчинены Темрюкская, Керченская и Новороссийская военно-морские базы, своими приказами от 11 и 12 августа определил участки обороны полуострова и закрепил их за отдельными частями. Однако создать своими силами глубоко эшелонированную оборону не было возможности.

13 августа начались жестокие неравные бои под Темрюком: 20 тысяч гитлеровцев, оснащенных танками, наседали на 2 батальона морской пехоты и 2 пулеметные роты, поддерживаемые [6] береговой и зенитной артиллерией, несколькими канонерскими лодками и сторожевыми катерами. Несмотря на очевидную тяжесть положения у Темрюка, контр-адмирал знал: защитники Темрюкской военно-морской базы будут удерживать боевой рубеж столько, сколько это будет необходимо для основных сил флотилии, для сил фронта. И здесь действиями азовцев руководили опытнейшие командиры и политработники, под стать им был весь личный состав базы.

Не прекращавшиеся оборонительные бои, дерзкие рейды в тыл врага и по морю, и по суше, эвакуация флотилии из Ейска и защита Темрюка — таков далеко не полный перечень труднейших задач, решавшихся в начале августа.

Между тем положение наших войск на южном фланге продолжало ухудшаться. Бои шли у Пятигорска и Краснодара, все ожесточеннее наступали фашисты в направлении Крымской. Гитлеровское командование рвалось к Новороссийску — крупнейшему порту на Черном море.

2

В планах верховного командования фашистской Германии захвату Кавказа придавалось особое значение. Еще в июле 1941 года в разработке операции под названием «Наступление через Кавказский хребет» в числе трех главных возможностей преодоления Кавказа первой называлась шоссейная дорога, идущая по Черноморскому побережью от Новороссийска до Сухуми. Гитлеровское командование, надеясь обеспечить свое господство на морских коммуникациях, стремилось овладеть этой дорогой, хотя и отмечало, что она «находится в сфере огня русского Черноморского флота».

В знойный августовский полдень контр-адмирал Горшков вышел из машины на том участке этой дороги, с которого особенно хорошо просматривалась вся Цемесская бухта, портовые причалы, железнодорожный вокзал, [7] раскинувшийся полукругом, живущий уже больше года в напряженном труде и тревоге Новороссийск. Над ним и почти над всей акваторией подковообразной бухты висела дымная гарь. Даже на возвышении, вблизи покрытых мелким, но густым лесом пологих горных склонов явственно ощущалась едкая пыль, настоянная на дымных пожарах.

В небе кружили несколько истребителей, а на берегу, у пристани лесного порта и у морского вокзала, бушевали пожары — следы очередного вражеского налета. Месяц назад здесь затонули под гитлеровскими фугасками вконец израненный лидер эскадренных миноносцев «Ташкент», эсминец «Бдительный», теплоход «Кубань»...

Уже больше месяца вражеские бомбардировки не прекращались ни днем ни ночью, а в последние дни на побережье, в районе задыхающегося в потоке грузов железнодорожного вокзала, стали рваться фашистские снаряды.

Линия фронта приближалась. Германское командование, используя свое значительное преимущество в силах, особенно в авиации и артиллерии, осуществляло наступательную операцию «Эдельвейс» — директиву № 45 от 23 июля 1942 года, важнейшей целью которой было «овладение всем восточным побережьем Черного моря, в результате чего противник лишится черноморских портов и Черноморского флота».

О директиве гитлеровского командования контр-адмирал Горшков, естественно, не знал. Но он был полон решимости принять все меры для того, чтобы остановить врага у стен Новороссийска, выполнить то, что предписывалось Ставкой Верховного Главнокомандования в директиве Военному совету Северо-Кавказского фронта по укреплению Черноморского побережья, усилению обороны Новороссийска. Контр-адмирал по своему собственному опыту твердо знал то, что вскоре ему довелось прочесть в другой директиве Ставки: «...непроходимым является только тот рубеж, который умело подготовлен для обороны и упорно защищается...» [8]

Крайне сложная обстановка диктовала необходимость срочных мер, высказанных контр-адмиралом своим ближайшим помощникам.

17 августа 1942 года Военный совет Азовской флотилии обратился к командующему Черноморским флотом с предложением, в котором говорилось:

«Если Новороссийский оборонительный район не будет создан немедленно с концентрацией всех сил флота и армии, обороняющих Темрюк и Таманский полуостров, то на обводе Новороссийска возникнет прямая угроза Новороссийску. Кроме того, отсутствие единого твердого командования в Новороссийске не обеспечивает наиболее полного использования всех возможностей для усиления обороны и условий местности... Считаем необходимым:

1. Немедленно назначить единого командующего морской и сухопутной обороной Новороссийска с флагманским командным пунктом в Новороссийске.

2. Снять полные части флота и подвижную артиллерию с Таманского полуострова и эвакуировать Темрюк, что даст до 2 бригад морской пехоты и до полка полевой артиллерии для обороны Новороссийска...

Горшков, Прокофьев, Моргунов».

В этот же день приказом командующего Северо-Кавказским фронтом был создан Новороссийский оборонительный район, командование которым возлагалось на командующего 47-й армией генерала Г. П. Котова, его заместителем по морской части был назначен контр-адмирал С. Г. Горшков.

Вечером 18 августа это решение было утверждено Ставкой Верховного Главнокомандования.

3

Задачу, поставленную перед НОРом — Новороссийским оборонительным районом, — можно сформулировать очень коротко: не допустить прорыва гитлеровцев к Новороссийску [9] как с суши, так и с моря. Если же добавить, что в задачу НОРа входила оборона не только Новороссийска, но и всего приморского фланга Северо-Кавказского фронта, то станет понятна ответственность за ее выполнение — за фактический срыв наступления гитлеровских войск в этом направлении.

Тревогу за реальное выполнение этой задачи вызывало соотношение сил. К 18 августа Новороссийский оборонительный район насчитывал в общей сложности около 15 тысяч воинов — сухопутных войск и морской пехоты. Силы, выделенные фашистским командованием для захвата Новороссийска, превосходили оборонявшихся по людям в 4 раза, по орудиям и минометам — в 7 раз, по танкам и самолетам — в 2 раза.

К тому же в начале наступления гитлеровских войск на Новороссийск рубежи обороны на подступах к городу с суши не были полностью подготовлены. Потому вполне понятно, что заместитель командующего Новороссийским оборонительным районом сосредоточил все внимание, все силы на создании рубежа прикрытия на окраинах города, формировании дополнительных бригад морской пехоты, артиллерийских частей, которые можно было бы поставить на особо опасных направлениях.

Кажется, что в те дни он не просто объездил и город, и его окрестности вдоль и поперек — многие его улицы, уже полуразрушенные в то время, он не раз промерил шагами, потому что хотел сам убедиться в твердости людей, в надежности боевых позиций, которые должны были максимально уберечь уже не раз опаленных огнем воинов от нового натиска озверевших фашистов.

Уже заканчивался день, сгущались скорые на юге сумерки, когда контр-адмирал направился к одному из вновь сооруженных дзотов. Краснофлотцы, завидев старшего начальника, посторонились. Сергей Георгиевич внимательно осмотрел дзот и обратил внимание на то, что амбразуры обращены в одну сторону. Он выпрямился и обратился к сухопутному командиру: [10]

— А что, если фашисты попрут с другой стороны? Ну, скажем, совершат отвлекающий удар. Что тогда будете делать?

Лейтенант, который руководил работами на этом участке, видимо, не предусмотрел такой вариант и, сознавая свою оплошность, покраснел.

— Вы согласны со мной?

Командир подразделения поспешно закивал головой.

— Так вот, лейтенант, пока не поздно, исправляй промашку.

На другом участке Сергея Георгиевича сопровождал немногословный, полный, обветренный командир роты. Он сразу понравился Горшкову своей степенностью, рассудительностью, тем, как неторопливо, обстоятельно показывал укрепления, предназначенные для кругового обстрела. Хозяйственная предусмотрительность и воинская хитрость командира вызвали в душе контр-адмирала теплое чувство благодарности за добросовестно, с умом исполненное дело. Сергей Георгиевич внимательно присмотрелся к командиру — лицо его показалось знакомым.

— Где-то встречались с вами, кажется, под Темрюком? Командир роты тут же откликнулся:

— Так точно, на рубеже Курчанской. У высоты 118.

— У Курчанской? — контр-адмирал сощурил глаза. Сергею Георгиевичу сразу припомнилась поездка на передовой рубеж в сопровождении молодого, серьезного политрука роты из прославившегося уже к тому времени 305-го батальона морской пехоты, который в жестоком бою под Ейском умело заменил погибшего в бою командира роты. Запомнилась и фамилия политрука.

— Вы не помните Безухина?

Командир роты согласно кивнул:

— Как же не помнить, политрук, потом командир соседней роты, взаимодействовали с ним. Погиб он, товарищ контр-адмирал.

Часто, очень часто приходилось слышать подобные [11] слова, однако каждый раз при известии о гибели воина — будь то командир или рядовой моряк, пехотинец — сдавливало болью дыхание, тяжелым грузом оставалось в душе сознание невозвратности потерь.

— Жаль политрука, — контр-адмирал помедлил, добавил тихо, как бы про себя: — Тяжело терять людей.

...Впоследствии Сергею Георгиевичу удалось кое-что узнать об отважном политруке, о его последнем бое. Был Г. З. Безухий преподавателем истории до начала Великой Отечественной войны, на фронт ушел добровольно. Воевал храбро, был в числе лучших политработников флотилии. В том последнем бою, когда Безухий исполнял обязанности командира, рота его занимала оборону на юго-западной окраине станицы Курчанской, прикрывая отход наших частей. Фашисты, в несколько раз численно превосходившие моряков, беспрерывно атаковали. Азовцы отбили несколько вражеских атак, однако силы были слишком неравны, и рота попала в окружение.

«Будем стоять до последнего, — сказал бойцам Безухий и уточнил: — Вести только прицельный огонь. Патронов осталось совсем немного...»

В ходе боя политрук появлялся в самых опасных местах, умело руководил ротой. Будучи раненным, он не покинул поле боя. И только когда рота выполнила задание, Безухин организовал прорыв из окружения. Прикрывая отход бойцов, он вступил в схватку с десятью гитлеровцами, девятерых сумел уничтожить, но и сам пал смертью героя...

Сергей Георгиевич еще осматривал укрепления, когда из близлежащего домика, где располагался штаб одного из дивизионов, прибежал капитан с повязкой на рукаве, сказал, тяжело дыша:

— Товарищ контр-адмирал! Вас просят к телефону!

— Кто просит?

— Из штаба района!

Доклад из штаба оборонительного района был неутешительный. В результате тяжелых боев станицы Абинская [12] и Крымская, имеющие важное значение, перешли в руки врага. Создалась угроза выхода вражеских войск через перевалы к Новороссийску.

Выслушав начальника штаба, контр-адмирал спросил:

— Ваши предложения?

Начальник штаба высказал предложение перебросить в район перевалов дополнительные части и начал перечислять, какие подразделения можно туда направить.

Горшков, выслушав начштаба, спокойно ответил:

— Нет, это не выход из положения.

И, помолчав, добавил:

— Сейчас буду.

Шофер уже подъехал к домику в ожидании контр-адмирала. Сергей Георгиевич, садясь в машину, продолжал обдумывать положение. Нет, это не выход — перебросить части. Это латание дыр. Из одного места снять войска, другое оголить...

Его мысли были настолько заняты тем, как преградить путь врагу, что он не заметил вновь завязавшегося в небе воздушного боя и, лишь когда послышались взрывы, бросил коротко:

— Быстрее к штабу!

Шофер круто повернул на очередном вираже, и машина подъехала к штабу флотилии, расположившемуся в штольне на Приморском шоссе, ведущем от Новороссийска к Геленджику. Спускаясь по крутой лестнице, напоминавшей корабельный трап, контр-адмирал по-прежнему напряженно обдумывал создавшуюся ситуацию.

Узнав от начальника штаба, что положение в районе перевалов продолжает осложняться, контр-адмирал связался с командующим, высказал свои предложения. Вскоре поступил приказ срочно выделить людей из личного состава штабов, учреждений, экипажей плавсредств, создать отряды, включив в них всех способных носить оружие, независимо от воинских званий. Отрядам придать артиллерию и послать на перевалы — в первую очередь Михайловский, [13] Бабича, Кабардинский, Неберджаевский, Волчьи Ворота.

Для обороны важных дорог были выделены роты моряков, их поддерживала береговая артиллерия, бомбардировщики и штурмовики, имевшиеся в распоряжении НОРа.

Не знал тогда Сергей Георгиевич Горшков, как «срывали» защитники Новороссийска график гитлеровского командования. По плану «Эдельвейс» фашистские войска должны были овладеть Новороссийском к 15 августа. Но к этому времени они не сумели захватить даже Темрюк, где обороной Темрюкской военно-морской базы руководил командир базы контр-адмирал С. Ф. Белоусов, а военкомом был батальонный комиссар В. П. Королев. Лишь 24 августа, в соответствии с планом оборонительных операций, советские войска оставили этот город и порт по приказу командования.

25 августа была сформирована 1-я сводная бригада морской пехоты из моряков Черноморского флота, Азовской флотилии, Керченской и Новороссийской военно-морских баз. Эта бригада была послана в направлении станицы Неберджаевской. План гитлеровцев прорваться по шоссе Верхнебаканская — Новороссийск также был сорван.

4

Особо хранятся в памяти Сергея Георгиевича два события, по случайному совпадению оказавшиеся почти рядом.

В разгар боев на подступах к Темрюку командующий Северо-Кавказским фронтом Маршал Советского Союза С. М. Буденный прислал контр-адмиралу Горшкову следующую телеграмму:

«Объявите всему личному составу, что оборона Темрюка войдет в историю Отечественной войны. За героизмом, проявленным личным составом, следит вся страна, как в свое время следила за героями Севастополя...»

Столь высокая оценка стойкости защитников Темрюка придала всем сил. За один лишь день 23 августа гитлеровцы [14] предприняли восемь атак, но все они были отражены. Враг потерял в тот день только убитыми 1500 человек. Признание мужества и воинского мастерства азовцев, всех защитников Черноморского побережья было чрезвычайно дорого каждому, оно поддерживало боевой дух моряков, всех воинов в самые тяжелые дни жестоких боев.

Второе воспоминание — о вручении партийного билета. Тогда, в конце августа 42-го, стал Сергей Георгиевич членом партии Ленина.

За несколько дней до этого события комиссар флотилии Сергей Сергеевич Прокофьев, подписывая боевую характеристику, сказал Горшкову:

— Будете помнить это событие всю жизнь, товарищ командующий. Не в кабинете, не вдали от тревог, а на самом передовом рубеже, на линии огня вручат вам партийный билет. И это будет достойным признанием ваших боевых заслуг.

Точно в назначенный час в штольню, в помещение штаба, спустились С. С. Прокофьев и В. А. Лизарский. Каждая минута была дорога, и начальник политотдела, поздоровавшись со всеми, сразу же подошел к Горшкову. Раскрыв папку и взяв в руки маленькую красную книжечку, Валентин Александрович все-таки чуть помедлил, прежде чем передать ее Сергею Георгиевичу:

— В огне боев, товарищ контр-адмирал, вручаем вам билет члена большевистской партии. Не буду говорить подробно о том, как воевали вы весь истекший год, — все мы знаем, как выполняли вы возложенные на вас нелегкие обязанности, как завоевывали право быть членом Коммунистической партии. Все необходимое об этом сказано в боевой характеристике, на основе которой партийная комиссия флотилии, учитывая ваши заслуги, личную храбрость и мужество, приняла вас из кандидата в члены партии большевиков. От себя же скажу одно: уверен, что доверие коммунистов вы с честью оправдаете и в предстоящих нелегких боях. Позвольте вручить вам партийный билет. [15]

Сергей Георгиевич с волнением взял билет. Мог ли он еще так недавно предполагать, что этот знаменательный долгожданный момент произойдет в такой обстановке? Но было в этом что-то символическое: ведь так уже повелось за все истекшие дни войны, что в самые трудные моменты, перед самым ответственным боем советские воины — и рядовые, и командиры — связывали свою судьбу с партией большевиков. С партией связывали они свои надежды, планы, свое счастье. Партии они были обязаны всем, что было завоевано в нашей жизни.

Горшков сам удивился охватившему его волнению. Казалось, в каких только операциях, сложнейших ситуациях не пришлось побывать — начиная от первых выстрелов по фашистским стервятникам, десанта в Григорьевке под Одессой и кончая выводом флотилии через Керченский пролив, организацией сухопутной обороны здесь, в Новороссийске, под обстрелом врага, — а вот поди же, как стучит сердце в эту минуту...

— Я обещаю, дорогие товарищи, оправдать ваше доверие. И в это сложное время, в огне боев, постараюсь высоко нести звание члена партии большевиков.

...Бережно хранит память самые дорогие страницы книги жизни. Но особо помечены в ней все дни войны. Ни один из них не подлежит забвению.

«Помни войну!» Эти слова знаменитого флотоводца земли русской С. О. Макарова, высеченные на памятнике адмиралу в Кронштадте, прямо обращены к каждому, кто прошел сквозь ее огонь, и еще более к тому, кто в какой бы то ни было степени ответствен за то, чтобы она не повторилась. Адмирал Флота Советского Союза, дважды Герой Советского Союза Сергей Георгиевич Горшков помнит о ней. [16]

В огне боев

1

В середине июня 1941 года на Черном море проходили совместные маневры Черноморского флота и войск Одесского военного округа. Отрабатывались задачи оперативно-тактического взаимодействия сил флота и сухопутных войск. При этом уделялось большое внимание отражению десантов противника с моря. Тогда они казались весьма вероятными.

К тому времени капитан 1-го ранга С. Г. Горшков уже более года командовал бригадой крейсеров Черноморского флота. Вступив в эту должность после обучения в Военно-морской академии, основательно подкованный теоретически, он сразу же направил все усилия на отработку огневой подготовки крейсеров. Командиры боевых частей все чаще слышали напоминание о том, что крейсеры созданы для боя и экипажи надо готовить к вооруженной борьбе.

В подчинении капитана 1-го ранга С. Г. Горшкова были воистину боевые корабли, обладавшие сильным артиллерийским огнем. И на учениях, тренировках настойчиво оттачивалось искусство мастеров огня. В бригаде развернулось движение за упреждающий удар, поражение целей с первого залпа. Выходя на крейсерах в море, комбриг учил командиров кораблей вести стрельбы на больших скоростях и на предельной дистанции.

Бригада крейсеров была ведущим соединением на флоте. Ее посещали в свое время руководители партии и правительства. В разное время командовали ею опытные, образованные командиры. Многие корабли можно было по праву назвать кузницей кадров флота. Так, на крейсере «Красный Кавказ» прошли хорошую школу обучения и воспитания многие моряки, ставшие потом видными адмиралами. Среди [17] них — Н. Г. Кузнецов, В. А. Алафузов, И. Д. Елисеев и другие.

Капитан 1-го ранга Горшков, придавая особое значение роли командиров в соединении, выработал свою практику работы с командирами кораблей: при выходах в море он давал им полную свободу действий, поощрял всякое проявление творчества, стараясь ни в коей мере не подменять кого бы то ни было.

Еще в те годы у него сложилось твердое убеждение о высоком месте командира корабля в системе флота. Каков командир, таков и корабль, и экипаж. Имена и судьбы кораблей и их командиров неразделимы. Славу кораблю добывает экипаж во главе с командиром. Командир экипажа — учитель и воспитатель подчиненных, он первый поборник дисциплины, строгий начальник, приказ которого — закон, и первый штурман, безупречно знающий законы мореплавания, знаток морского права и искусный тактик, управляющий маневрами корабля и применением его оружия в бою.

Командиры крейсеров соответствовали этим высоким требованиям.

Бригада крейсеров эскадры Черноморского флота на учениях входила в состав сил «синих» и с началом учения была перебазирована из Севастополя в Одессу. В ходе маневров бригада должна была скрытно перейти в район Евпатории и там высадить десант на Крымское побережье. В те годы специальных десантных кораблей не было, и С. Г. Горшков распорядился перевозку десантников с крейсеров на берег осуществлять с помощью корабельных баркасов, катеров и даже весельных шлюпок. Несмотря на новизну этой задачи для экипажей, крейсеры «Красный Крым» и «Красный Кавказ», участвовавшие в высадке, справились с ней успешно.

18 июня после учений командиры всех участвующих сил были приглашены на разбор итогов учений, однако встретивший их первый заместитель наркома Военно-Морского [18] Флота, начальник Главного морского штаба адмирал Иван Степанович Исаков сказал:

— На разбор времени нет. Кораблям срочно вернуться в свои базы и быть готовым к любым неожиданностям, но на провокации не поддаваться...

Корабли спешно снялись с якорей.

В Севастополь возвратились вечером 19 июня, рассредоточились по штатным местам стоянок. Все корабли сразу же приступили к пополнению израсходованных за время учений запасов.

Раньше после учений флот переходил на повседневную боевую готовность, но на этот раз была сохранена повышенная готовность.

В полночь с 21 на 22 июня капитана 1-го ранга С. Г. Горшкова вызвали на корабли. Он прибыл на крейсер «Червона Украина», где находился штаб бригады. Его встретили командир корабля капитан 1-го ранга Н. Е. Басистый и его заместитель по политической части батальонный комиссар В. А. Мартынов.

— Оперативный дежурный флота в один час ноль пять минут объявил кораблям готовность номер один. На крейсере к зенитным орудиям боеприпасы уже поданы, — спокойно доложил обстановку командир корабля.

Сигнал о переходе на боевую готовность номер один был объявлен начальником штаба флота контр-адмиралом И. Д. Елисеевым по приказанию народного комиссара Военно-Морского Флота адмирала Н. Г. Кузнецова.

О переходе на готовность номер один доложили по семафору командиры «Красного Кавказа» и «Красного Крыма».

Перед рассветом над городом со стороны моря послышался гул моторов, а затем показался силуэт самолета. Сигнальщик доложил:

— Иностранный самолет!

В напряжении, тревоге долгими оказались минуты в ожидании решения штаба флота. Приказ контр-адмирала [19] И. Д. Елисеева гласил: зенитной артиллерии и стоящим в базе кораблям открыть огонь.

Крейсер «Червона Украина» открыл огонь по неизвестному самолету одним из первых.

Прошел еще час, и из штаба флота сообщили: началась война.

2

Успешно отразив первые удары врага, корабли бригады встали на защиту Одессы и Севастополя.

В начальный период обороны Одессы артиллерийская поддержка войск возлагалась на отряд кораблей Северо-Западного района, куда входили крейсер «Коминтерн», имевший устаревшее вооружение, и корабли других классов. Учитывая сложность обстановки, командование решило привлечь к обороне Одессы корабли из состава главных сил Черноморского флота.

С. Г. Горшков глубоко вник в положение дел, проанализировал его и сделал первые выводы. Перед войной крейсера в основном отрабатывали стрельбы по морским и воздушным целям. Обстановка под Одессой заставила сосредоточить корабельную артиллерию для ударов по береговым объектам. Кроме того, предусматривалось составление документов по взаимодействию кораблей с сухопутными войсками на каждую стрельбу. Командир бригады поставил задачу по-новому: проводить стрельбы без составления каких-либо документов, основываясь лишь на указаниях по связи и таблице условных сигналов.

22 корабля участвовало в артиллерийских ударах по врагу за время обороны Одессы. С 20 августа по 15 октября они сделали 165 выходов в район Одессы, выпустили по противнику тысячи снарядов. Это была мощная и своевременная поддержка. Матросы и солдаты, наблюдавшие меткие попадания корабельных комендоров, передавали большое спасибо морякам. [20]

Особенно восхищались армейцы ударами крейсера «Червона Украина», артиллеристы которого во главе с капитан-лейтенантом В. А. Федюшко успешно справлялись с поставленными задачами. Командир бригады капитан 1-го ранга С. Г. Горшков, находившийся на корабле во время боевых действий, тоже высоко оценил действия командования и всего личного состава крейсера.

Осуществляя непосредственное руководство корабельными ударами по врагу, С. Г. Горшков сделал первые обобщения о характере артиллерийской поддержки войск. Он обосновал необходимость четкой корректировки огня и присутствия в сухопутных частях, нуждавшихся в поддержке корабельной артиллерией, представителя флота со средствами связи. Неоднократно возвращался он в дальнейшем к развитию того первого опыта корабельной артиллерийской поддержки.

К осени обстановка под Одессой усложнилась. Превосходство противника было настолько велико, что нельзя было рассчитывать на успешное наступление войск Приморской армии. Ставка Верховного Главнокомандования дала указание не распылять силы, а готовить их для решительного наступления на главном направлении. В создавшейся обстановке для окружения и уничтожения левофланговой группировки противника и лишения его возможности обстреливать город, порт и морские подходы к нему Народный комиссар ВМФ приказал, в соответствии с общими указаниями Ставки ВГК, разработать операцию по высадке тактического десанта в районе Дофиновки. Для решения этой задачи, а также для придания устойчивости всей обороне в целом, военные советы Черноморского флота и Одесского оборонительного района приняли решение нанести контрудар в восточном секторе и одновременно высадить морской десант в районе Григорьевки.

В Одессу из Новороссийска направилось подкрепление. Командиром высадки десанта был назначен капитан 1-го ранга С. Г. Горшков. Для участия в операции были выделены [21] крейсеры «Красный Кавказ» (командир А. М. Гущин), «Красный Крым» (А. И. Зубков), эсминцы «Бойкий» (Г. Ф. Годлевский), «Безупречный» (П. М. Буряк), «Беспощадный» (Г. П. Негода) и «Фрунзе» (В. Н. Ерошенко). Общее руководство операцией возлагалось на командующего эскадрой контр-адмирала Л. А. Владимирского.

Капитан 1-го ранга С. Г. Горшков сосредоточил все внимание на подготовке к операции, стремясь предусмотреть самые неожиданные варианты. Он отдал распоряжение идущим на задание крейсерам принять дополнительно несколько баркасов с других крейсеров. Кое-кто из командиров выразил сомнение:

— Зачем эти лишние хлопоты?!

С. Г. Горшков укоризненно посмотрел на говорившего:

— В бою, при высадке баркасы будут не лишними.

С командирами кораблей командир высадки провел тактическое занятие по изучению обстановки в районе десанта. Даже запланировали установку светящегося буя, в районе которого все отряды кораблей должны были встретиться. В состав первого броска включили корректировочные посты для обеспечения стрельбы. Тщательно продумали меры скрытности.

Ход операции был рассчитан по часам и минутам.

21 сентября в 9.05 в Казачьей бухте началась посадка на корабли полка морской пехоты. В 13.40 корабли под командованием С. Г. Горшкова вышли в район Одессы.

Около 23.00 командование отряда получило тревожную радиограмму: эскадренный миноносец «Фрунзе», вышедший из Севастополя на семь с половиной часов раньше с командующим операцией на борту, атакован самолетами, получил серьезное повреждение и затонул. Контр-адмирал Л. А. Владимирский ранен. Портфель с планом первой в ходе войны крупной десантной операции затонул вместе с погибшим в бою эсминцем.

Командир высадки капитан 1-го ранга С. Г. Горшков получил приказ командующего флотом: принять на себя руководство всей операцией. [22]

В сложной обстановке Горшков хладнокровно проанализировал обстоятельства. Высадочные средства в назначенную точку вовремя не прибыли. Документов на высадку нет — они утонули вместе с кораблем. И все же Сергей Георгиевич решил не отменять операцию. Капитан 1-го ранга приказал: не ожидая отряда высадочных средств, приступить к посадке десанта на корабельные средства. Запасные баркасы оказались как нельзя более кстати.

Потом стал осуществлять тщательно взвешенное решение об использовании корабельных средств.

В 1 час 23 минуты мощные орудия крейсеров и эсминцев открыли огонь по первому прибрежному рубежу обороны противника. В 1 час 30 минут в районе деревни Шицли с самолета был сброшен парашютный десант, посеявший панику в рядах противника. Четверых парашютистов отнесло от своих, и они, прорываясь, уложили немало гитлеровцев. Четыре человека в полосатых тельняшках, в черных бескозырках, окровавленные, перевязанные обрывками форменок — такими они запомнились. Одному из них, матросу Перепелице, принадлежат памятные слова: «Один моряк — моряк, два моряка — взвод, три моряка — рота... Сколько нас — четверо?.. Батальон, слушай мою команду!»...

В той десантной операции впервые действовали моряки, сошедшие с кораблей в десант. И все-таки в непривычной обстановке они показали образцы воинского мастерства, боевого напора, смелости, инициативы.

Высадка десанта в районе Григорьевки прошла успешно, без больших потерь.

Говоря об этой операции, адмирал флота И. С. Исаков писал:

«Высадка с боевых кораблей под прикрытием крейсеров и миноносцев была настолько внезапной и стремительной, а взаимодействие с поддерживающими огнем кораблями и авиацией настолько четким, что фланг противника, упиравшийся в берег, был смят». [23]

Операция по высадке десанта еще продолжалась, когда на корабль, на котором был поднят флаг командующего эскадрой, поступила радиограмма о том, что капитану 1-го ранга С. Г. Горшкову присвоено звание контр-адмирала.

3

В октябре 1941 года развернулись тяжелые бои на юге нашей страны. В связи с этим большие надежды возлагались на Азовскую флотилию. Ей предстояло вывести из Ростова в порты Кавказского побережья Черного моря суда торгового и рыболовного флота, уничтожить плавсредства, оставшиеся в Геническе, Осипенко (ныне Бердянск) и Мариуполе (ныне Жданов), не допустить высадки десантов на Азовское побережье от Таганрога до Темрюкского залива, содействовать приморскому флангу войск Южного фронта на северном побережье Азовского моря.

В такой обстановке в октябре 1941 года контр-адмирал С. Г. Горшков был назначен командующим Азовской флотилией.

Горшков без раскачки включился в командование. Начальник штаба флотилии капитан 3-го ранга А. В. Свердлов впоследствии вспоминал:

«С приходом Сергея Георгиевича мы все