Реферат: Патентная работа (патентное дело) как система

Новаторы всех профессий и всех стран, объединяйтесь во имя

разумного, справедливого и прекрасного Мира!


За научный, технический, технологический прогресс Родины!


ВЕСТНИК
Общественной организации «Союза Новаторов Самарской области» и

Организационного комитета по созданию Союза Новаторов Российской Федерации


( журнал основан самарскими изобретателями и выходит со 2 июля 1987 года )


Выпуск № 2(33)

5 декабря 2002 года


Редактор выпуска: Николай Юрьев

Компьютерная верстка: Андрей Шенталинский


Издательство «Русский разум»

2002 год


Вестник Оргкомитета по созданию Союза изобретателей России выходит со 2 июля 1987 года. В 1987 – 1990 годах он назывался «ВЕСТНИК Оргкомитета по созданию Союза изобретателей СССР».

В 1987 году вышло 12 выпусков ВЕСТНИКА, в 1988 году – 12 выпусков, в 1989 году – 4 выпуска, в 1990 году – 1 выпуск. Общее количество страниц всех выпусков ВЕСТНИКА в 1987 – 1990 годах составил 715 страниц.

В 2001 году выпуск ВЕСТНИКА был возобновлён, 5 марта 2001 года вышел выпуск № 1(30) на 76 страницах, 5 декабря 2001 года – выпуск № 2(31) на 106 страница, а 5 июня 2002 года – выпуск 1(32) на 72 страницах.


© Союз Новаторов Самарской области, 5 декабря 2002 года


^


ПАТЕНТНАЯ РАБОТА (ПАТЕНТНОЕ ДЕЛО) КАК СИСТЕМА
(переработанный вариант от 25 июня 2002 года)

А.Эйнштейн был изобретателем (1) и в течение семи лет (1902 – 1909 гг.) работал экспертом в Бюро духовной собственности Швейцарии. Он глубоко понимал существо патентной работы, по его выражению она «принуждает к многостороннему мышлению» (2).

Эта мысль А.Эйнштейна требует более детального рассмотрения. Во-первых, это необходимо для инженеров (людей собственно техники и технологии), так как некоторые из них недостаточно глубоко понимают существо патентной работы. Во-вторых, это необходимо для специалистов других областей знаний, которые ещё в большей степени, чем инженеры, не знают, не имеют представления о ней, и рассмотрение этого вопроса будет для них крайне полезно. Более того, это будет полезно и для собственно патентной работы (патентного дела), так как эти специалисты могут проявить интерес к ней (к нему) и внести свой существенный вклад в её (его) совершенствование.

Патентная работа (патентное дело) носит комплексный, системный характер. Один и тот же конкретный объект (вещь) в рамках патентной работы (патентного дела) необходимо рассматривать с различных сторон, то есть, если так можно выразиться, прогнать объект (вещь) по всем формам общественного сознания, причём соблюдая определённую последовательность и комплексность (системность) рассмотрения. И это выполняется, как верно было подмечено А.Эйнштейном, в неукоснительном и обязательном порядке. Хочешь этого или нет, если действительно добросовестно относишься к этой работе, то обязан не пренебрегать ни одной из её сторон и охватить объект во всём его многообразии.

В процессе осуществления патентной работы выясняется следующее.

1. Объект рассматривается с точки зрения собственно техники и технологии, так как необходимо понять, что это такое, что это за вещь или вещественный процесс, как что связано и как что работает и функционирует.

2. Объект рассматривается с естественно-научной точки зрения, то есть рассматриваются его связи с такой формой общественного сознания, как наука (естествознание). Устанавливается какие естественно-материальные явления, закономерности, свойства проявляются в объекте техники (вещи) или объекте технологии - материальном процессе – способе. Не противоречит ли этот объект техники или технологии этим явлениям, закономерностям, свойствам, не враньё ли всё то, что изложено в описании технического или технологического решения, то есть является или не является объект техники неким вечным двигателем, и можно ли осуществить на практике предложенное техническое или технологическое решение.

3. Объект рассматривается с точки зрения экономики, то есть рассматриваются связи объекта техники и технологии с такой формой общественного сознания как экономика (экономическая наука, то есть наука о производственных отношениях и их взаимосвязи с производительными силами общества). При этом устанавливается то - на удовлетворение каких потребностей человеческого общества направлено рассматриваемое техническое или технологическое решение. Есть ли, существует ли потребность и необходимость в предлагаемом объекте техники и технологии. Каковы задача, цель предлагаемого объекта техники и технологии, какие экономические условия, потребности вызвали появление этого объекта техники и технологии, и какие экономические последствия будут после воплощения, материализации предлагаемого объекта техники и технологии. Этот аспект патентной работы имеет очень тесные неразрывные связи со следующей стороной.

4. Объект рассматривается в историко-логическом плане (в историко-логическом единстве, в философском аспекте). Во всяком случае, с момента появления патентной системы (и в последующем развитии патентной системы и появления патентной экспертизы), существовала тенденция к этому, которая стихийно, и часто непоследовательно проявлялась. Так как для того, чтобы понять существо объекта техники и технологии необходимо понять и уяснить не только – что это такое (что это за вещь или вещественный процесс), как некое застывшее (мёртвое) бытие (некий застывший и данный срез действительности), но и процесс – как произошло появление, становление этого объекта техники и технологии, именно в смысле бытия и не бытия (ничто), то есть объект (вещь или вещественный процесс) имеется в наличии (то есть - есть), и в то же время его (этого объекта техники и технологии) ещё пока нет. Так как важен не только сам по себе конечный результат, а результат совместно с процессом получения этого результата и именно в их неразрывном историко-логическом единстве.

Здесь важным и необходимым моментом (стороной) патентной работы является установление (фиксирование) того уровня техники и технологии (начального исходного состояния бытия) – знание научно-технической информации и её структуры, именно в вещественном понимании; от которого шёл процесс становления нового (предлагаемого) объекта техники и технологии.

При рассмотрении этой, пожалуй, самой сложной и основной стороны патентной работы, раз уж речь зашла о развитии, и о развитии техники и технологии в частности, присутствует и проявляется такая форма общественного сознания, как философия. Но, к сожалению, в большинстве случаев этот аспект патентной работы проявляется незаметно, незримо, бессознательно и многие люди просто не замечают и не осознают этого, и философия, на которую они опираются в патентной работе, довольно часто является далеко не самой лучшей.

В процессе патентной работы выясняется единство субъективного и объективного моментов в процессе получения (производства) и последующего внесения нового технического и технологического знания в социальную память (3). При этом проявляется связь индивидуального сознания с общественным сознанием, то есть на основе изучения практики патентной работы можно изучить это явление как процесс, разумеется с позиций диалектического материализма, то есть при правильном решении основного вопроса философии, так как основой (исходным, первоначальным) в этом процессе является объект техники и технологии (составная часть, наиболее подвижной, мобильной и быстро меняющейся части производительных сил) – конкретная материальная вещь или вещественный процесс, а не какая-то оторванная абстракция (закостенелое и устоявшееся в сознании понятие).

5. Патентное дело имеет ярко выраженные связи с человеческим языком, в самом широком его понимании. Так как описания объектов техники и технологии составляются на национальных языках в каждой отдельной стране, и необходимо производить всевозможные максимально адекватные переводы, при этом смысл и однозначность понятий, которые отражают объекты техники и технологии (вещи и вещественные процессы) должны сохраняться с максимальной полнотой и в строгом соответствии.

6. Объект рассматривается с правовой точки зрения. Эта сторона патентной работы, о связях объекта техники и технологии с такой формой общественного сознания, как право (правовая наука) (право - как пусть не так мобильно меняющаяся, но всё же развивающаяся система), как правило является весьма заметной для подавляющего большинства людей, достаточно сослаться на то, что во всех странах существует национальное законодательство по этой теме, а также и соответствующее международное законодательство.

Здесь следует однако отметить тот факт, что иногда (довольно часто) считают, что патентная работа – это по большей части исключительно только совокупность неких правовых моментов и аспектов, и что первоосновой всей патентной работы является такое надстроечное явление, как право, что часто ведёт к искажению многообразного и комплексного существа патентной работы. В то время, как первоосновой патентной работы является техника и технология, то есть производительные силы – материальные вещи и процессы, а после этого уже и производственные отношения, то есть экономика и право. И поэтому профессиональный классный патентовед должен быть прежде всего инженером и философом, а затем уже - экономистом и юристом.

7. Объект техники и технологии рассматривается с точки зрения такой формы общественного сознания, как мораль. Законодательства всех стран и международное законодательство на этот счёт содержат соответствующие нормы, которые закрепляют это требование. Кроме того, патентная работа это живое дело, в процессе её осуществления происходят взаимоотношения между отдельными людьми (авторами, патентоведами, экспертами, «реализаторами»-«внедрителями», лицензиатами и др.), и тут моральные аспекты, особенно в условиях нашего сегодняшнего, далёкого до своего разумного совершенства и состояния общества, порой приобретают причудливое и даже драматические очертания. Между нормами права и нормами морали существует неразрывная связь. Однако этот вопрос, особенно в области связанной с патентной работой, недостаточно изучен. Связано это с тем, что теория морали (этика) существенно отстала в этой области, а практика -социологические исследования в этом направлении, в так называемое советское время (в бывшем Союзе ССР), как отмечал Е.И.Киссель (4), проводились недостаточно. Сейчас же, во времена «торжества демократии» и «полностью свободной рыночной экономики» у нас в России, такие исследования вообще не проводятся. Вот уже более 10 лет мы живём в полностью аморальном времени, аморальном, неразумном, лживом и гнилом обществе и государстве. И в ближайшей исторической перспективе все мы, всё наше общество, медленным и неуверенным шагом идём не к великой России, а, увы, к будущим великим потрясениям. Печально всё это, печально, грустно, а местами, пусть это не покажется кому-то аморальным, даже и смешно.

8. Патентное дело имеет связь с математикой, так как в некоторых случаях объект техники и технологии не удаётся описать без неё. Математизация в патентном деле хотя и находится в начальном зачаточном состоянии, но есть тенденция к её возрастанию, и этот процесс в будущем будет прогрессировать. Кроме того, в последнее десятилетие среди перечня объектов интеллектуальной собственности произошли существенные изменения, а именно – появились и выделились как объекты самостоятельной правовой охраны такие математические (алгоритмические) объекты прикладной математики, как программы для ЭВМ и базы данных, а также и топологии интегральных микросхем. Правовая охрана этих новых объектов интеллектуальной собственности стала осуществляться в рамках специальных законодательных актов, впитавших в себя коллективный опыт человеческого сообщества в области становления и развития патентного и авторского права.

9. Патентное дело имеет связи с искусством. И речь здесь не идёт о некоем представлении математиков, естествоиспытателей, инженеров, патентоведов о красоте математических формул, стройности теорий, изяществе устройств, конструкций, способов, или красоте патентных формул и описаний изобретений, хотя и в этом можно усмотреть некоторые моменты сходства с искусством. Неотъемлемой частью патентного дела являются промышленные образцы и товарные знаки, и это без сомнения можно отнести к такой форме общественного сознания как искусство. Кто-то может сказать, что это не так, что промышленные образцы и товарные знаки это вовсе ни какое не искусство, а так себе некие элементы прикладного значения. Но где начинается грань между прикладным искусством и, так сказать, большим и «чистым» искусством? Именно через патентное дело искусство оказывает своё непосредственное и прямое влияние (воздействие) на экономику (торговлю), которое проявляется наиболее отчётливо и явно.

10. Патентное дело имеет связи с внешней политикой, так как существенно влияет на международную торговлю и на международный обмен информацией в области техники и технологии. Что касается внутренней политики, которая является концентрированным выражением экономики того или иного современного общества и государства, то патентное дело как важнейшая составляющая производственных отношений и надстроечная система над такой ключевой областью как непосредственное и прямое развитие производительных сил общества, имеет изначально ключевое, базисное, фундаментально-перспективное, главное и определяющее значение. К сожалению, до понимания этой простой и, казалось бы вполне очевидной для среднестатистического (в том числе даже и для гуманитарного) обывателя (если, конечно же, такой обыватель, как говорится, немного поднапрягся бы и, как говорится, раскинул своими не очень-то умными мозгами) мысли абсолютно никто из сегодняшних российских, так называемых, политиков (которые, кстати, иногда ( и довольно часто ) любят себя называть – «профессиональными политиками») так и не дошёл.

Завершая настоящую краткую статью можно сказать следующее.

Как не странно, но следует отметить, что в литературе, посвященной патентному делу, не содержится хотя бы попытки одновременного перечисления всех вышеупомянутых сторон (5). Не говоря о том, чтобы рассматривать все эти аспекты патентной работы в какой-то, хотя бы приблизительной взаимосвязи, в определённой, так сказать, технологической последовательности, в виде попытки описания патентной работы как системного процесса, с выделением главного начального исходного ядра.

Патентная работа (патентное дело), как часть человеческой деятельности, сохраняя в некотором относительно неизменном состоянии свою структуру, непрерывно развивается за счёт развития своих отдельных аспектов (сторон), которые, находясь в неразрывном единстве, оказывают взаимное влияние друг на друга. И это теоретическое соображение является важным для практики патентной работы, обеспечивая чёткую, логически обоснованную, её организованность. Это позволяет учитывать без пробелов все вышеотмеченные аспекты в каждом конкретном случае рассмотрения отдельных технических и технологических решений при их создании, выявлении, экспертизе, не пренебрегая отдельными аспектами, правильно выделяя и акцентируя их, и не допуская их произвольного и непоследовательного смешения.

(Впервые статья ^ «ПАТЕНТНАЯ РАБОТА КАК СИСТЕМА» была размещена в Выпуске № 7 «ВЕСТНИКА Оргкомитета по созданию Союза изобретателей СССР» 10 октября 1987 года)
^ Николай Юрьевич Волчанский, изобретатель Союза ССР, патентовед 25 июня 2002 года ЛИТЕРАТУРА
В.Я.Френкель, Б.Е.Явелов. Эйнштейн – изобретатель. Изд.«Наука», М.,1981.

А.Эйнштейн. Собрание научных трудов. Изд.«Наука», М., 1967, т.4, стр.352.

Материалистическая диалектика как общая теория развития. Диалектика развития научного знания. Под руководством и общей редакцией академика Л.Ф.Ильичёва. Изд.«Наука», М., 1982, стр.59.

Е.И.Киссель. Проблемы организации труда исследователей и разработчиков и пути их решения ( автореферат диссертации на соискание учёной степени, доктора экономических наук, специальность 090009, Прикладная социология, Институт социологических исследований АН СССР, М., 1982.

В.И.Блинников. Вопросы совершенствования Государственной научно-технической экспертизы изобретений. «Изобретательство и патентное дело», реферативный сборник, № 11, 1983, реферат 83.11.24.


^ К ВОПРОСУ ИСТОРИИ БУРЖУАЗНОЙ ПАТЕНТНОЙ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ИЗОБРЕТАТЕЛЬСКОЙ СИСТЕМ

(Вариант от 2 июля 2002 года)

В издательстве «Техника» Киев в 1983 году вышла книга Л.М.Ариста «Жизнь изобретений».

Положительным моментом этой популярно-занимательной книги является то, что в ней приводится значительное количество примеров из различных областей техники об истории создания отдельных изобретений, описан труд выдающихся русский, советских и зарубежных изобретателей.

Наиболее слабым моментом в книге является глава 1 «Изобретения просят защиты», в которой не достаточно чётко и глубоко проводится мысль о том, что история развития патентной и изобретательской систем, и их составной части буржуазного и социалистического изобретательского права, исходит из их материалистической основы – производительных сил в их историческом развитии. Так в Предисловии к этой книге отмечается следующее: «История развития человеческого общества неразрывно связана с творческой деятельностью человека, с созданием новых, более совершенных орудий производства». Конечно, эта мысль о существовании неразрывной связи между развитием человеческого общества и созданием более совершенных орудий производства является в известном смысле верной. В тоже время эта мысль является и крайне недостаточной. Так как из этой мысли не ясно, что же первично, и что же является определяющим - производительные силы или производственные отношения, или ещё, более того, какие-либо иные надстроечные явления. Поэтому следует правильно расставить акценты, и сказать о том, что развитие производительных сил, техники и технологии - является той первоосновой, которая определяет развитие человеческого общества.

Автором книги феодальная привилегия и патент приводятся в простом сравнении. И отчётливо не показано то, что феодальная привилегия, как некий первоначальный и примитивный правовой инструмент, регулирующий производственные отношения, на определённом этапе развития феодального общества, играл весьма положительную роль. Феодальная привилегия в своё время способствовала специализации, кооперации, разделению и расширению производства, развитию обмена товарами, расширенному внедрению денежных отношений и торговли, первоначальному накоплению капитала.

При обосновании причин того, что феодальная привилегия становилась тормозом в развитии производительных сил в период позднего феодализма, автором не достаточно чётко выявлены и показаны противоречия вызвавшие этот объективный процесс гибели феодальной привилегии. Дело в том, что действие феодальной привилегии распространялось только на вещи, продукты, например, на зерно, муку, вино, соль, шерсть, сукно, пеньку, текстиль, мыло, одежду, посуду, оружие, порох, табак и т.д. И не распространялось на процесс - как эти вещи (продукты) надо технологически добывать и производить. Кроме того, феодальную привилегию даровал крупный феодал-сеньор (король, герцог и т.д.), который в своих решениях даровать или не даровать ту или иную феодальную привилегию поступал очень часто крайне непоследовательно, необъективно и неразумно. Всё это, вся эта неразумность, в эпоху позднего феодализма, вызывала бурное негодование и возмущение среди наиболее умных, предприимчивых, прогрессивно мыслящих и деятельных людей активно участвующих в процессе развития производительных сил тогдашнего общества, таких как Френсис Бэкон в Англии и философы-просветители во Франции. Эта объективная причина, как одна из основных причин во всём комплексе противоречий эпохи позднего феодализма, послужила источником к великим буржуазным революциям середины 17-ого века в Англии, и в конце 18-ого века во Франции.

( ^ Краткое примечание. Г.В.Ф.Гегель своим студентам любил повторять, что «история философии – есть сама философия». Можно провести логическую параллель и с полной уверенностью сказать следующее. История техники и технологии – есть сама техника и технология. А взаимосвязанная с историей техники и технологии история патентного дела – есть само патентное дело. В широком же смысле история техники и технологии совместно с историей патентного дела – это история развития производительных сил – и это сами производительные силы в их самом конкретном, предметном и ощутимом виде. Незнание истории развития техники и технологии, истории патентного дела, истории развития производительных сил теми людьми (как дефективность образования таких людей), кому, как говорится, волею судеб выпадает руководить в обществе (руководить тем или иным государством, той или иной политической партией, тем или иным народом или какой-то частью этого народа) приводит таких интеллектуально дефективных и невежественных людей к неразумным и глупым ошибкам. Приводит таких людей к полной конфузии, к полному сраму и полному историческому позору и не только перед своими современниками, но и перед всеми другими последующими поколениями людей.

Это соображение имеет отношение не только к каким-то когда-то давно живущим иностранным английским и французским королям. В полной мере это соображение имеет отношение ко всем этим многочисленным современным (ныне живущим и здравствующим, и пока ещё не ушедшим, как говорится, в мир иной), так называемым, политическим деятелям (а лучше сказать – «бездеятелям»). Ко всем этим бывшим товарищам, а ныне господам, из прошлого советского периода - из бывшего всевластного ЦК КПСС, а также и всем деятелям («бездеятелям») современной «демократической» (в кавычках) и «свободной» (тоже в кавычках) России. Всем этим господам-товарищам, которые в последние 30 – 40 лет (и особенно в последние 15 лет, так называемых, «перестройки» и «рыночных реформ») в полной мере проявили свою некомпетентность, невежество и полную несостоятельность в вопросах управления развитием производительных сил нашего общества, в вопросах организации и управления научно-техническо-технологическим прогрессом нашей Родины. )

Автор книги «Жизнь изобретений» не совсем точен и допускает историческую ошибку, утверждая, что первый в мире патентный закон в Англии «Статус о монополиях» является достижением великой английской буржуазной революции. Великая английская революция проходила в 1640 – 1660 годах. «Статус о монополиях» же был принят до этого - в 1623 году. Этот первый в мире патентный закон явился важнейшим правовым мероприятием для разрешения промышленного и торгового кризиса, который произошёл в 1621 – 1623 гг. в Англии (см. М.Г.Осокин «Зарождение буржуазной экономической мысли в Англии в начале 17-ого века» в книге «Англия в эпоху абсолютизма», М., Московский университет, 1984 г.).

При обосновании введения проверочной системы экспертизы заявленных изобретений автор книги «Жизнь изобретений» недостаточно чётко и ясно обосновывает возникновение этого явления в развитии буржуазной патентной системы. При этом он ссылается на такое абстрактное (и довольно часто используемое авторами многочисленных околонаучных статей в патентоведческой литературе) понятие как «ограничение свободной конкуренции», и по существу этим завершает историческое описание развития буржуазной патентной системы. Ну, как тут не повторить такую крылатую фразу о том, что «была история, и вдруг она исчезла».

Впервые проверочная система экспертизы была введена в 1836 году в США. И было это вызвано тем, что в практике выдачи патентов возникали случаи, когда патенты выдавались на не новые объекты техники. То есть выданные патенты повторяли друг друга. Кроме того, право использования изобретения по патенту превращалось в активный мобильный товар, в предмет купли-продажи, и этот товар должен был стать предметом гарантированно высокого потребительского качества.

Автор книги «Жизнь изобретений» отмечает только, что введение проверочной экспертизы качественно изменило процесс создания изобретений и сам характер изобретательской деятельности. В то же время автор не раскрывает содержание этих качественных изменений и не показывает принципиальную важность этого момента в развитии буржуазной патентной системы, и последующего принципиально важного значения этого шага на последующее развитие техники и технологии, научно-техническо-технологического прогресса вообще.

Введение проверочной системы экспертизы вызвало следующее.

1. Не только в США, но и в других странах постепенно, но исторически достаточно быстро, стали создаваться специализированные общегосударственные комитеты (патентные ведомства), в состав которых стали входить высококвалифицированные эксперты, и которые стали располагать и накапливать научно-техническую литературу, и патентную литературу как составную и неотъемлемую часть научно-технической литературы.

2. Это, в свою очередь, вызвало величайшее организующее воздействие на систематизацию и упорядочение технических и технологических знаний вообще. В разных странах стали создаваться национальные классификации изобретений (классификации технических и технологических знаний), которые охватывали бы всю технику и всю технологию в целом.

3. Стали появляться, так называемые, служебные изобретения, создаваемые по заказу предпринимателей, начали организовываться патентные бюро в отдельных крупных фирмах.

4. Отдельные изобретения на самой ранней стадии их создания (появления) начали рассматриваться с системных позиций, то есть с точки зрения различных форм общественного сознания, и для этого стали привлекаться специалисты различных областей человеческого знания – естествоиспытатели, экономисты, юристы, социологи, то есть начинает активно проявляться связь техники с естествознанием и общественными науками.

Всё это способствовало интенсификации творческой деятельности изобретателей. Изобретательство приобретает целенаправленный организованный и достаточно массовый характер. Это явилось той предпосылкой, тем начальным этапом, из которого в последующем стали появляться, сначала в виде редких случаев, изобретательские центры типа фирмы Томаса Алвы Эдиссона, а затем более отчётливо и с необходимостью научно-исследовательские, конструкторские и проектные организации. Именно в этот период появляются предпосылки и истоки научно-технической революции.

Вместе с этими положительными моментами начинают проявляться и негативные сдвиги в буржуазной патентной системе.

1. Свободной, добросовестной конкуренции, свободному изобретательству приходит конец, Патентная система как узел государственной машины угнетения начинает выполнение своих функций по защите интересов правящего эксплуататорского класса. Изобретения, созданные интеллектуальным трудом рабочих и служащих, постепенно переходят в собственность нанимателей, изобретатели становятся интеллектуальными рабами капиталистов. Так, например в 1890 году Верховный Суд США даёт драконовское разъяснение: «Каковы бы ни были права лица в силу его изобретательских способностей, но на всё, сделанное им, оно (это лицо) уже раньше уступило эти права нанимателю».

2. Если вышеприведённый пример в явном виде показывает классовый характер буржуазной патентной системы, то введение проверочной системы экспертизы изобретений вызвало появление наряду с такими объективными критериями охраноспособности как «новизна» и такого субъективно-идеалистического критерия как «существенная новизна» или «неочевидность», который носит скрытый завуалированный классовый характер. Для обоснования «научности» (наукообразности) этого критерия на основе конгломерата из грубого материализма и субъективного идеализма правящий класс привлекает значительный штат буржуазных прислужников, так называемых, теоретиков буржуазного патентного права. Классовая сущность критерия «существенной новизны» (или «неочевидности») заключается в том, что правящему эксплуататорскому классу нужен такой научно необоснованный критерий, критерий классово-эксплуататорского права. Который имел бы (и имеет сейчас) субъективный (а не объективный), расплывчатый и неоднозначно-рассудочный (казалось бы, с обывательской точки зрения, правильный и нужный, но, увы, не научный и не разумный) характер. Этот критерий полностью логически привязан к такой пустой абстракции как «средний специалист» и представляет собой «принцип экономии мышления». Опираясь на такой критерий можно оспорить (если, для власть имущих эксплуататоров, возникает такая необходимость) по существу любое техническое (технологическое) решение, как на стадии рассмотрения заявки на выдачу патента в патентном ведомстве, так и когда это техническое или технологическое решение уже защищено патентом. При этом победа в этом судебном споре определяется тем, на чьей стороне больший капитал. Критерий «неочевидности» защищает интересы крупных монополий, и свободе «свободных» изобретателей в так называемом «свободном капиталистическом мире», приходит конец. Так что, вышеупомянутое понятие о свободе конкуренции, незатейливо и особо невдумчиво употреблённое автором книги «Жизнь изобретений», имеет вполне чёткое (зверино-жестокое классовое) значение – предоставление, невзирая ни на какие разумные аргументы, абсолютной и полной свободы только тому, у кого больше капитал, тому, у кого толще кошелёк, а не тому у кого больше ума-разума.

В книге «Жизнь изобретений» недостаточно чётко представлена сущность такого понятия, как «Ноу-хау». Автор этой книги пытается представить, что в патентном деле «Ноу-хау» недавно появившееся явление или некий недавно, если так можно выразиться, «изобретённый» приём.

Более внимательно к вопросу «Ноу-хау» подходит С.А.Вольфсон в статье «Патент, ещё патент», журнал «Химия и жизнь», 1979 год, № 2. Здесь показано на примере из художественной литературы (баллада Стивенсона в переводе С.Я.Маршака), что «Ноу-хау» существовало ещё и в феодальном обществе:

«Гневно король промолвил:

Пытка обоих ждёт,

^ Если не скажете, черти,

Как вы готовили мёд!».

Но и такой художественно-литературный пример является весьма убедительным, так как он соответствует действительно существовавшему положению дел, и не только в вопросе передачи технологических знаний приготовления верескового мёда.

Для уяснения существа «Ноу-хау» необходимо вернуться ещё раз к периоду возникновения патентной системы и рассмотреть патент и «Ноу-хау» совместно в их единстве.

Следует отметить, что патент (изобретение или, более точнее - техническое решение по патенту) и «Ноу-хау» - едины в своей сути. Как изобретение (техническое или технологическое решение, патент), так и «Ноу-хау» - это знание в области техники и технологии.

Под напором развития производительных сил производственные отношения в феодальном обществе, основанные на таком правовом инструменте, как феодальная привилегия, постепенно становятся неразумными, они противоречили жизненно необходимым интересам нового появляющегося класса буржуазии.

Поэтому появляется патент (открытая грамота) (см. П.Розенберг «Основы патентного права США», М., изд.«Прогресс», 1979 год, стр.36 – 38), который соответствовал интересам такого передового в то время класса, как промышленная буржуазия. Следует отметить, что это правовое мероприятие соответствовало и интересам такого класса, как торговая буржуазия, который располагал в то время наибольшим капиталом. Так как к тому времени в среде торговой буржуазии начинает созревать осознание того, что главным источником богатства (получения прибыли), накопления капитала является производство, а не такие источники, как ограбление соседних стран за счёт победы в войне или простое выкачивание золота, серебра из колоний. Накопленный капитал торговой буржуазии требовал вложения в дело и обеспечения интенсивного оборота.

Но патент открывал знания о производстве, о технике и технологии лишь частично. Конечно, можно было патентовать (заявлять) всё. Но стало заявляться лишь то, что возможно проконтролировать: - как и что, и где, и в каком объёме использовано. То, что проверить и проконтролировать нельзя – не патентовалось, и не патентуется до сих пор, и, более того, удерживалось и удерживается в секрете.

В тех случаях, когда фирме по необходимости приходится патентовать какое-либо техническое и технологическое знание, чтобы конкуренты не смогли ей помешать в производстве и реализации товара или в случае, если кто-то захочет приобрести лицензию, фирма стремится в описании изобретения к патенту соблюсти следующее противоречивое требование. Раскрыть существо изобретения (вещи или процесса), и в тоже время, не раскрыть его полностью. То есть дать по возможности максимальную рекламу и заинтересовать потенциального потребителя. И в тоже время по возможности создать максимальные трудности тому, кто захочет без ведома этой фирмы использовать изобретение (это знание). Если так можно выразиться, связать конкурентов по рукам и по ногам и привязать их к себе, и тем самым обеспечить условия для того, чтобы самой всегда идти впереди всех своих конкурентов. При этом формула изобретения составляется в максимально возможно более общем понятии, которое в определённом рассудочном смысле «накрывает» и всё последующее (будущее) развитие объекта (вещи или процесса). Это приводит к тому, что фирма пытается создать для себя максимально возможные преимущества для дальнейшего развития объекта (вещи или процесса) и отсечь вообще всех конкурентов от возможности изготовления уже усовершенствованных на основании этого изобретения последующих объектов (вещей и процессов), обвиняя (в случаях когда это необходимо этой фирме) своих конкурентов в нарушении своего патента, используя при этом аргументацию основанную на субъективно-идеалистическом критерии охраноспособности - «неочевидность». Довольно часто получается так, что, фирма, образно выражаясь, в значительной степени как собака на сене – и сама не ест это сено, и другим ни клочка от этого сена не даёт. То есть при этом фирма пытается создать такие условия, чтобы в последующем усовершенствовании объекта по патенту принимала участие только и исключительно она сама. Поскольку, дескать, у её изобретения чрезвычайно общая (обобщенная) формула изобретения по её патенту. Тем самым происходит, пусть временное и не так долгое, но всё же ощутимое (и вредное для всего общества) отчуждение всех других членов общества от последующего развития этого направления техники и технологи, и тем самым тормозится развитие производительных сил всего человеческого общества.

Это неразрешимое в условиях буржуазного общества противоречие показывает всю очевидную (в том числе и для так называемого обывательского (и даже гуманитарного, а не естественно-научного и технического по своему образованию) «среднего специалиста») неразумность и несостоятельность буржуазной патентной системы. Это противоречие показывает ограниченность и несоответствие буржуазной патентной системы объективным условиям современного (достигшего своего нового сегодняшнего цивилизованного высоко технологично-информационного состояния) общества. Так как эта система не даёт в полной мере возможности для беспрепятственного развития современных (в высшей степени развитых) производительных сил, не даёт такой возможности даже внутри отдельной капиталистической страны, не говоря уже о том, что не даёт такой возможности в масштабах всего человеческого общества стремящегося ко всеобщему объединению и всемирной разумной глобализации.

К сожалению, автор книги «Жизнь изобретений» не достаточно глубоко понимает существо буржуазного патента, того, что буржуазный патент, когда-то игравший крайне положительную роль в развитии произво