Реферат: Но та глубокая идейная концепция, которая реализуется в романе-хронике и центральном герое, возникла у Салтыкова-Щедрина как раз к середине 70-х годов

(«Смерть Пазухина»)1, но та глубокая идейная концепция, которая реализуется в романе-хронике и центральном герое, возникла у Салтыкова-Щедрина как раз к середине 70-х годов.

Салтыков-Щедрин не ищет способов для торможения или усвоения фабульного конфликта, не ощущается с его стороны и нарочитого осложнения или давления, он использует здесь новый прием: отказывается от любовной интриги, которая, по его мнению, была не ко времени, так как оттесняла бы важные и насущные вопросы общества на второй план. Об этом Салтыков-Щедрин предупреждает читателя и говорит, что в его романе «не будет ожидаемых приятных сцен… с поцелуями» (9, 438).

Однако, несмотря на новшества в построении романа, искусном сцеплении отдельных элементов, последовательности сюжетного развития, в стремлении к структурной цельности Салтыков-Щедрин опирался на достижения русского реалистического романа.

«Господа Головлёвы» имеют много общего с разработанным в русской классической прозе жанром романа-хроники мемуарно-семейного типа, утверждающего свой метод, принципы и убеждения, несмотря на то что в произведении прослеживаются многочисленные авторские отступления. Эти отступления в романе не нарушают структурной целостности произведения, органически вплетаются в идейно-художественную ткань романа. Здесь в полной мере отразилась существующая социальная обстановка: если писатель видит подлость, он клеймит ее позором, если чувствует необходимость пояснить какое-либо явление, он не стесняет себя обязательными нормами изложения сюжета. Он не прерывает повествование, когда ему нужно высказать свои мысли, разъяснить дополнительные оттенки, нюансы, которые могут ускользнуть от внимания читателя, а потом снова вернуться к прерванному рассказу.

Критик Н.К.Михайловский в своё время указывал, что «Господа Головлёвы» «страдают длиннотами и отступлениями»2.

Однако вопрос об отступлениях, по мнению академика Бушмина, следует связывать именно с авторской позицией уже потому, что они не нарушают структурной целостности произведения, органически вплетаются в идейно-художественную ткань романа. Здесь автор избегает резких контрастов, безмерных преувеличений, исключительных фактов и острых ситуаций, что характерно для большинства его сатирических произведений2. Отличительными чертами художественного мышления писателя являются активность и страстность, отчетливо просматривающиеся в романе.

Не вносит Салтыков-Щедрин новшества и в композиционный план: произведение состоит из отдельных рассказов, связанных общей семейной темой. Как известно из истории русской литературы, композиция романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» осуществляется подобным образом.

Придавая значительность семейной теме в романе, автор связывает названия пяти из семи глав с семейными отношениями: «Семейный суд», «По-родственному», «Семейные итоги», «Племяннушка», «Недозволенные семейные радости».

О важности и значительности своего произведения Щедрин откровенно писал в письме к публицисту и критику Е.И.Утину, поясняя, что он как художник-сатирик задался «миссией» «спасти идеал свободного исследования», для чего обратился к «основам». «Я обратился к семье, к собственности, к государству и дал понять, что в наличии ничего этого уж нет. Что, стало быть, принципы, во имя которых стесняется свобода, уже не суть принципы даже для тех, которые ими пользуются.

На принцип семейственности написаны мною «Головлёвы» (19, кн. 1, 194). Салтыков-Щедрин вслед за Гоголем умел видеть и открывать в обыденных фактах повседневности моменты, наполненные драматизмом.

«Самые потрясающие страницы головлевской хроники, – отмечает Михайловский, – посвящены необыкновенно простым, в смысле обыденности, вещам»1. Отыскивая причины распада дворянского класса, Салтыков-Щедрин обращает внимание на полнейшую деградацию всех членов семьи Головлевых. В отношениях родителей и детей не проявляется никаких родственных чувств. Уже с первых страниц романа Арина Петровна агрессивно настроена к своему старшему сыну Степану, не случайно тот так боится возвращаться под родительский кров. Поведение Арины Петровны по отношению к сыну предстает как преступление – это она повинна в его смерти.

Нарисованный в романе распад семьи, проявляющийся в ужасающих формах, сигнализировал обществу о полном моральном разложении дворянства как класса.

Первый психологический роман Салтыкова-Щедрина становится вершиной его творчества независимо от того, что ранее не планировался как роман, а волею судьбы вырос из очерков «Благонамеренные речи».

Роман получил высокую оценку у современников, но сам писатель впоследствии критически относился к своему произведению, был недоволен им, считая, что жанром романа он владеет хуже, нежели очерками, а «Господа Головлёвы» написаны им «неуклюже и кропотливо» (18, кн. 2, 291).

В «Господах Головлёвых» Салтыков-Щедрин основной задачей ставит изображение среды, всего комплекса условий, которые составляют господствующий порядок «вещей». А центральным объектом Щедрина-психолога в романе является внутренняя сущность человека, порождённая воспитанием, определившая его характер и поведение.

Источник зла, по мнению писателя, не в дурной природе человека, а в социальных условиях жизни. Салтыков-Щедрин по этому поводу поясняет: «Моя резкость имеет в виду не личности, а известную совокупность явлений, в которой заключается источник всех зол, угнетавших всё человечество... Воистину, болото родит чертей, а не черти создают болото» (13, 266).

Сатирик был уверен, что люди не могут иметь от природы «злого сердца», и потому детерминированность характера средой становится у него одной из характерных черт романа «Господа Головлёвы».

В отличие от Толстого и Достоевского Салтыков-Щедрин не ищет путей выхода из ситуации. Он сосредотачивает свое внимание на анализе уродств и исследовании причин зловещей катастрофы, лишает семью Головлевых малейшей поэтизации.

У Достоевского среди порчи и духовной смуты в атмосфере семьи Карамазовых возникает надежда на возрождение, исцеление и обновление больной России, появляется Алеша, к возрождению стихийно стремится и Дмитрий, очищаясь страданиями. У Толстого овеяна поэзией семья Левиных. Салтыков-Щедрин же полностью лишает семью Головлевых малейшей надежды на возрождение. Роман «Господа Головлёвы» – это беспощадное изображение картины разложения, духовного и физического распада семьи.

«Господа Головлёвы» впитали в себя не только важнейшие проблемы пореформенной эпохи, сложность отношений Салтыкова с матерью и братом, но и супружеский разлад в его семье, разрыв родственных связей, боль за будущее детей.

Художественное повествование о вырождении семьи «Господ Головлёвых» созвучно с романами серии «Ругон-Маккары» (1871-1876) французского писателя Эмиля Золя – естественной и социальной историей одной семьи в эпоху второй империи, то есть в период правления Наполеона III.

Эмиль Золя, показывая жизнь современного ему общества, новых «хозяев» Франции – наполеоновскую аристократию и финансовую буржуазию – отмечал их эгоизм и лицемерие, жадность и стремление к обогащению любым путем. Совершенно не задумываясь о судьбе государства, новые хозяева старались использовать своё положение для увеличения своего капитала. На протяжении двадцати томов Золя просматривает судьбы нескольких поколений Ругон-Маккаров, выходцев из города Лоссана, стоящих на разных ступенях общественной лестницы и разных профессий. Семья Ругон-Маккаров получила своё происхождение от отягощённой дурной наследственностью бродяги-пьяницы Маккары и крестьянина Ругона.

Историю деградации и вырождения этой семьи автор, так же как и Салтыков-Щедрин, связывает с изменением общественного устройства во Франции. Это было послереволюционное время отмывания грязных денег, когда один за другим создавались банки, осуществляющие спекуляции, выгодные для дельцов. Мелкие и средние лавочники поддерживали настоящую власть, так как она давала им возможность спокойно торговать и наживаться. Опорой режима было реакционное духовенство, ненавидящее республику.

Салтыков-Щедрин, полемизируя в головлёвской хронике с принципами автора Ругон-Маккаров, отвергал влияние законов биологической наследственности на характеры и судьбы людей. Писатель считал, что причины, приведшие к разрушению дворянской семьи, не генетически обусловлены, как это видно у Золя, а выросли на общественной почве, которую сами же дворяне и создали. Именно это Салтыков-Щедрина показал на семье Головлевых.

Роман «Господа Головлевы» представляет собой качественно новый этап в развитии творческого метода Салтыкова-Щедрина и его сатирического мастерства. Это было новое слово в развитии жанра семейного романа, где категория «семья» тесно переплетается с категориями «общество», «государство», «власть». Семья не просто рассматривается писателем в контексте государства, она является его микросхемой, отражает процессы, имеющие место в общественной жизни верхушки.

Написанный по принципу семейственности роман «Господа Головлевы» – одно из лучших произведений Салтыкова-Щедрина, которое принесло ему славу, известность и поставило его в один ряд с Л.Н. Толстым.




Романная форма, самая интересная и доступная широкому читателю, становится у Толстого своеобразным сводом духовных правил жизни человечества.

Б.Эйхенбаум проводит в своей работе глубокую мысль: «Толстой выполнял романом «Анна Каренина» свою историческую миссию «... ему было суждено сказать то «последнее слово» в области русского семейного романа, которое Достоевский уже усмотрел в «Войне и мире»1.

Толстой, действительно, сказал свое последнее слово в «Анне Карениной». Роман «Воскресение» уже носит иную направленность; в нем нет того стремления к описанию домашнего круга родных людей, семейных сцен, зарубок и вех, которыми отмечались события, связанные с рождением ребенка, свадьбой, смертью родителей; отходит он от истории семейств и их традиций…

Работая над «Анной Карениной», Толстой в письме к Страхову сообщал, что создаёт роман и начерно его уже закончил, «роман этот – именно роман, первый в моей жизни, очень взял меня за душу, я им увлечен весь...» (17, 337). Называя свое произведение «именно романом», Толстой пишет его на злобу дня.

В произведении «мысль семейная» сразу же обретает особую остроту, становясь тревожным фактором времени, потому что разлад выходит за пределы семейного круга и захватывает собой все «во-круг». «Раз-лад» захватил не только столичный Петербург и стародворянскую Москву, находившиеся в центре внимания общественности, но и патриархально-организованное поместье, в котором писатель видел надежду на выживание.

С первых строк своего романа Толстой заявляет, что о счастливых семьях он не собирается писать, так как «все счастливые семьи счастливы одинаково...», а привлекают его внимание семьи, где «всё смешалось...». «Все смешалось» – синоним характеристики эпохи: «все переворотилось…», – утверждал Толстой; «жизнь положительно сошла с наезженной колеи…», – говорил Салтыков-Щедрин. Роман «Анна Каренина» всем своим содержанием выражает существенные перемены, которые происходили во взглядах, в жизненной позиции самого Толстого и в русской жизни одновременно.

Д.Н. Овсянико-Куликовский – один из основателей психологической школы в литературоведении в своих работах о Толстом выделяет в его творчестве такие типы, как «великосветский» и «аристократический». Поясняя целесообразность такого выбора героя, ученый говорит: «Толстому нужен был человек, реализующий те «выгоды», какие представляло высокое общественное положение, а именно – возможность сохранить свое «я», утериваемое в колее, простор для способностей, проявить свое желание, свою волю, возможность устроить свою жизнь в согласии с внутренним убеждением в том, что хорошо и важно…»1. Другими словами, литературовед отмечал: Толстому необходима полнота деятельной творческой жизни, не скованной рамками условной жизни, которую он находит в великосветской и аристократической среде.

Первым представителем великосветской среды в романе «Анна Каренина» предстает потомок рюриковичей Степан Аркадьевич Облонский. В семье Облонского происходит настоящий переворот, рушатся семейные связи.

Так, уже в самом начале романа писатель предсказывает его трагический характер, а жизнь героев «Анны Карениной», контрасты душевных проявлений, борьба добра и зла в течение всего романа создают ощутимый драматизм. Не случайно Л.Д. Опульская отмечала, что Толстым «в жанре романа была создана глубоко оригинальная художественная форма», сочетающая э п о с и т р а г е д и ю2.

В орбиту семейных проблем, заявленных семьей Облонских с первых страниц романа, писатель вовлекает всех героев: в доме Облонских «всё смешалось...», Облонский смущён враждебным отношением к нему жены; Анна прибывает из Петербурга примирить брата с невесткой; Кити расстроена положением в семье Долли; графиня Вронская мечтает о такой невестке, как Анна; Щербацкая ждёт мать Вронского, рассчитывая на предложение о браке дочери; Вронскому приятно бывать у Щербацких; Левин приезжает в Москву жениться и т.д. Весь художественный ход романа составляет своеобразный семейный эпицентр и направлен на проблемы, в которых дела и мысли почти всех персонажей устремляются к семье. Все важнейшие общественные перемены начинаются и завершаются в семейном кругу, даже значение социальных перемен измеряются степенью их влияния на семейный распорядок.

Герои романа запечатлели в себе образы родных или близких писателю людей. Таким является Николай Левин, воплотивший в себя черты брата Льва Николаевича, Дмитрия. Судьба его схожа с судьбой Николая Левина. В юности Дмитрий «предался вере», в семье подсмеивались над его увлечением и называли его Ноем. Даже попечитель Казанского университета Мусин-Пушкин потешался над страстной религиозностью Дмитрия. Брат был совсем молодой, а вел себя, как старичок. Спустя время он, осмеянный окружающими, в поисках истины обращается к новомодным течениям своего времени, увлекается теорией нигилизма и резко меняет образ жизни. Его беспорядочная жизнь, отсутствие твердых устоев, постоянный поиск истины, метание от одного увлечения к другому подорвали его внутренние силы и ускорили кончину.

Многие из событий своей семейной жизни с Софьей Андреевной, Толстой использовал для формирования образа Кити. Одним из самых ярких и запоминающихся моментов стала сцена объяснения в любви Льва Николаевича с Софьей Андреевной, невольным свидетелем которой оказалась младшая сестра Софьи Таня Берс. Этот эпизод был нарисован в романе «Анна Каренина» как объяснение Левина и Кити на обеде у Облонских1.

Почти один к одному совпадают дневниковые сведения о факте и причине задержавшейся свадьбы Толстого и Софьи Андреевны и свадьбы Левина и Кити: из-за того, что лакей забыл оставить жениху чистую рубашку2.

Неловкость в своих отношениях с Львом Николаевичем Толстым Рафаил Алексеевич Писарев (в молодости веселый человек, страстный охотник и путешественник, служивший в земстве) объяснял тем, что из жгучей ревности Толстого к Софье Андреевне, взбешенного его слишком веселым и небрежным разговором с хозяйкой, Толстой немедленно подал ему лошадей. Он поступил с гостем совершенно так же, как потом описал эту историю в романе с Васенькой Весловским3.

События из семейной жизни Толстого стали составной частью романа. Среди них и подробное описание своего состояния и поведения перед рождением первенца, и привыкание к родственникам Софьи Андреевны, заполонившим яснополянский дом, вызывавших у него раздражение, и неприятие тещи, и увековеченье имени Агафьи Михайловны, бывшей экономки в имении Толстых еще во времена деда, и многое другое… Однако самым главным показателем автобиографичности романа является то, что писатель дает свое имя главному герою; Левин – аlter ego Толстого.

По утвердившемуся устойчивому мнению в среде литературоведов замысел романа «Анна Каренина» в своем конечном итоге предусматривал историю о нигилистке4. В настоящее время в печати появились материалы, которые вносят некоторые коррективы и добавления в отношении предполагаемой предыстории романа.

Опубликованные записки фрейлины царского двора, двоюродной тетки Толстого Александры Андреевны Толстой «Печальный эпизод из моей жизни» 1 и статья сотрудника музея Толстого в Москве Н.А.Азаровой «Два голоса» в журнале «Октябрь» № 3 за 1996 год, дают основание предполагать, что на замысел романа оказали влияние взаимоотношения писателя с фрейлиной царского двора и положение в самой главной – монаршей семье.

Н.А. Азарова в статье «Два голоса» посвящает нас во взаимоотношения Л.Н.Толстого и его кузины А.А.Толстой, бывшей на протяжении пятидесяти лет другом и добрым ангелом писателя, которая, можно предположить, предопределила появление романа о женщине.

Молодой Толстой, выехавший впервые за границу, весной 1857 года знакомится в Швейцарии с прекраснейшей и умнейшей женщиной своего времени Александрой Андреевной Толстой, которая произвела на него очень сильное впечатление. Первоначально отношения писателя и фрейлины складывались не столько на основе родственных, сколько на романтических чувствах их обоих. «Яркая привлекательная личность Александры Андреевны возбуждала в Толстом художнический азарт: казалось, сама судьба представила ему случай познать и запечатлеть сильный женский характер, – он стремился к этому, но героиня от него ускользала» 2.

Здесь же Азарова обращает внимание читателя на то, что, возможно, в Швейцарии в 1857 году возникло желание написать произведение о русской женщине, о чём гласит запись в дневнике от 12/24 мая: «Встал в 8, целый день читал Sarrut. Мыслей особенно из романа русской женщины, бездна, художественно счастливых мыслей <…>» (21, 185). Вероятно, в дневнике речь шла о той женщине, которая находилась тогда рядом с писателем, об Александре Андреевне Толстой.

Лев Николаевич влюбился в свою кузину, несмотря на то, что она была старше его на 11 лет. В дневниковой записи читаем: 22 октября. [Петербург] «<…> Обедал в клубе с Ковалевским, вечером у Толстых. Прелесть Александрин, отрада, утешенье. Я не видел ни одной женщины, доходящей ей до колена» (21, 193)1.

23 октября 1857года Толстой, находясь в Петербурге, получил письмо от Александры Андреевны, в котором она сообщает: «...в голове моей промелькнула безумная идея – посвятить вас во всю свою прошедшую жизнь, чтобы вы могли понять женщину во всех ее противоречащих друг другу аспектах. Не будучи способна писать сама, я хотела бы доставить вам материал довольно любопытный...»2. А.А.Толстая мечтает видеть написанную писателем вещь о себе.

Толстой заинтересовался обещанной исповедью фрейлины, однако не получил её, потому что «осмотрительность придворной дамы брала верх над буйным порывом излияния её души»; Александра Андреевна медлила.

Писатель не сомневался в исполнении обещанного жизненного материала и неоднократно напоминал А.А.Толстой о рукописи: «... Я вас не прошу исполнить того, что вам захотелось, – это не просится, а дается; но не могу не сказать, что надеюсь и жду. Хотя я вас знаю очень хорошо и коротко, – вы знаете как? – по теории моей любви, но тем более мне хотелось бы знать, как это лучшая во всём мире женщина делала глупости – самые лучшие во всем мире. – И так, как вы там не рассказывайте, а по-моему они выйдут самые лучшие. – Только не для изученья мне это радостно будет, а для наслажденья, это все еще впереди» (18, 517).

В послании Толстого определенно звучит мысль о том, что Александра Андреевна заинтриговала его обещанными материалами о себе, о своих жизненных коллизиях, которые она называет «глупостями». О них писатель обещает ей: «они выйдут самые лучшие». Слово «выйдут», употребленное в письме, могло обозначать «выйдут в романе», «выйдут из-под пера». Очевидно, он был решительно настроен написать роман о русской женщине, не оставляя надежды на получение рукописей, предполагая на дальнейшие взаимоотношения с кузиной, о чем сказано в последних словах письма: «…все еще впереди».

Но Александра Андреевна так и не решилась посвятить в свои тайны Толстого, хотя ещё долго не оставляла мысль об ознакомлении его со своей рукописью. «Если бы у меня было время и талант, я сочинила бы историю, героем которой были бы вы...», – спустя время напишет она Толстому1.

Позже, в воспоминаниях о Толстом Александра Андреевна напишет следующее: «Его натура была настолько сильнее и интересней моей, что невольно все внимание сосредоточилось на нем, а я лишь была второстепенным лицом…»2. По всей видимости, фрейлина не решалась привлекать к своей личности большего внимания, нежели того заслуживал сам писатель.

Толстой же по-своему истолковал это пожелание Александры Андреевны: он не переставал надеяться, что ещё когда-нибудь получит обещанную ему исповедь в форме романа. Даже по истечении времени, в период работы над «Войной и миром», уже будучи женатым и счастливым, он пишет А.А.Толстой в письме от 17 октября 1863: «…Помните, раз вы хотели написать мне роман. Мне кажется, тогда мы вошли бы в эти более существенные отношения. Неужели это навсегда потеряно?»
(18, 610).

Это письмо проливает свет на то, как велико было желание Толстого овладеть рукописью, что даже увлечённый новой работой, счастливый в семейной жизни, он огорчался о возможной потере осуществления замысла, появившегося в Швейцарии.

В марте 1874 года, всецело захваченный новым романом («Анна Каренина»), Толстой сообщает кузине в письме: «Я пишу и начал писать роман, который мне нравится, но едва ли понравится другим, потому что слишком прост», – так представил Толстой будущий свой роман, возможно, ставший ответом на обещанную ему когда-то историю фрейлины о себе самой (18, 648).

По известному свидетельству Софьи Андреевны, первоначальный замысел нового романа Толстого заключался в том, чтобы изобразить «тип замужней женщины из высшего общества, но потерявшей себя», хотел её сделать «только жалкой и не виноватой» 1.

Азарова считает, что импульсом к созданию Толстым романа о женщине послужили их взаимоотношения с Александрой Андреевной и предлагаемая, но не подаренная ею рукопись, во что Лев Николаевич не мог посвятить Софью Андреевну, но о чём она, вероятно, догадывалась, потому что на протяжении длительного времени ревновала мужа к его высокопоставленной родственнице2.

Родственные и дружественные связи Толстого и А.А.Толстой продолжились до самой смерти кузины3.Писатель высоко ценил их, дорожил ими, через них имел возможность быть посвященным в важные государственные дела, в том числе – в дела светской среды.

В записках фрейлины «Печальный детектив из моей жизни», в которых А.А. Толстая посвящает читателей в дворцовые тайны периода 1868-1883 годов, отчетливо просматривается «неудовольство» фрейлины поведением государя, Александра II, вступившего в тайную связь с княгиней Долгорукой, которая была моложе его на 29 лет.

Коронованная Государыня Мария Александровна, обожаемая всеми придворными, пытаясь скрывать свою осведомленность об этих отношениях, терпеливо сносила страстную увлеченность мужа Долгорукой. Все это на протяжении тринадцати лет подрывало ее здоровье, расстраивало духовные силы.

А.А. Толстая в нарушении естественных отношений в царской семье видела большой грех, отступление от Божественных норм жизни. «Преступная связь Императора открыла эпоху покушений на его жизнь», – писала фрейлина, – и потому Императрица все шесть покушений на Императора восприняла обреченно, считала попытки народников, покушавшихся на жизнь ее мужа, проявлением Господнего наказания за его неправедную жизнь1.

А.А. Толстая, выросшая вместе с императором, снискавшая его расположение, осуждала государя за его поведение: «Монарх и отец семейства не имеет права перед лицом Израиля проявлять обывательскую снисходительность, – и кто ее вызывает и пользуется ею, вероятно, ответят за это в один прекрасный день» 2. Фрейлина стояла на твердых патриархальных устоях по отношению к семье и не принимала никаких компромиссных вариантов.

Как известно, после смерти Императрицы Александр II вступил со своей фавориткой в морганатический брак, признал всех их троих детей своими. По этому поводу А.А.Толстая писала: «Царь, женившись на Долгорукой, не увидел ни жестокости своего эгоизма по отношению к законной семье, ни падение своего авторитета, ни длинной и тяжелой цепи бесконечных конфликтов». Мало того, А.А.Толстая считала, что причиной разрушения семьи Великих князей Константина и Николая, братьев Александра II, стал его неблаговидный пример. Связь с танцовщицами оказалась для них важнее, чем сохранение семьи, где они долго были добропорядочными мужьями и отцами.

Итак, разложение царской семьи и близких ко двору семей было в центре внимания всей русской общественности, оно не могло остаться вне поля зрения писателя. Толстой обратился к роману «Анна Каренина» не только под влиянием его личных взаимоотношений с фрейлиной, своих домашних семейных неурядиц, внутреннего кризиса, но и, возможно, непосредственно под влиянием событий, происходивших в царской семье и вокруг нее.

В «Анне Карениной» Толстой неоднократно упоминает о царе, говорит о нём несколько приниженно. В самом начале романа, после объяснения Вронского с Анной на железной дороге, Толстой замечает: «Вронский ничего и никого не видел. Он чувствовал себя царём не потому, чтоб он верил, что произвёл впечатление на Анну, <...> но потому, что впечатление, которое она произвела на него, давало ему счастье и гордость» (8, 119).

Толстой, отрицательно относившийся к прогрессу, в том числе и к железной дороге, считая её основным местом дьявольских искушений: на месте случившейся смерти стрелочника, на месте будущей гибели Анны вспоминает о царе.

Вронский в романе начинает «волочиться» за чужой женой, не осознавая безнравственности своего поступка. Увидев первые ростки своих постыдных деяний, Вронский возгордился этим: известный пример царя давал право совершать ему подобные действия.

Вспоминает монарха у Толстого и «бессемейный» Облонский, когда, пытаясь уговорить Каренина дать развод его сестре, он, в свойственной ему манере, размышляет: «жене и близким знакомым будет задавать вопрос: «Какая разница между мной и государем? Государь делает развод – и никому от этого не лучше, а я сделал развод, и троим стало лучше...». Или: «какое сходство между мной и государем?» (8, 474).

Прямо участвуя в развале семьи, Облонский легкомысленно заявляет о своём сходстве с царём, ведь царь тоже погружён в дела далеко неблаговидные, не достойные его императорской короны. Признания Облонского в своём сходстве с царём, обращает нас к началу романа, где категорично заявлено: «…всё смешалось в доме Облонских», а поскольку, по словам писателя, нет разницы между Стивой и царём, то роман, стало быть, и о царе...

В романе «Анна Каренина» нашел воплощение тяжелый исторический период пореформенного времени России, наполненный семейными неурядицами, развалом царской семьи, утратой родственных отношений, потерей материнских чувств, гибелью людей и т.д.

Интересно и то, что роману присущ факт «обратного прототипизма», наблюдаемый в литературоведении неоднократно: художественный вымысел писателя как бы вторично подтверждается жизнью.

Как утверждает исследователь В.Я. Лакшин, «обратный прототипизм» может возникнуть как подражание современников влиятельному литературному образцу, но несравненно чаще это лишь доказательство верно угаданных художником жизненных законов и характеров1.

Можно предположить, что Толстой предопределил романом судьбу своего сына Андрея Львовича. В 1877 году, в год окончания романа «Анна Каренина», у Толстых родился сын Андрей Львович, в жизни которого разыгралась история, подобно той, что была придумана писателем в романе, разве что без трагического финала. Екатерина Васильевна Арцимович, жена Тульского губернатора, бросила вызов свету, оставив своего мужа и шестерых детей, соединила по страстной любви свою жизнь с жизнью сына Толстого.

Лев Николаевич очень тяжело переносил случившееся событие, долго просил Екатерину Васильевну не разрушать своей семьи, пытался вразумить ее, а через нее и сына, который не хотел слушать своего отца.

Но все разговоры, письма, увещевания к Екатерине Васильевне не принесли желаемого результата – сын бросил свою семью, Екатерина Васильевна свою. Любовники бежали за границу… Для писателя Толстого это был удивительный и болезненный случай испытания его учением.

Все поведение губернатора Арцимовича, пытающегося соблюсти «приличия», напоминает поведение Каренина. А старший сын Арцимовичей – Михалик, которому Екатерина Васильевна уделяла внимания больше, чем другим детям, в какой-то мере повторил судьбу Сережи Каренина.

Е.В. Арцимович и А.Л.Толстой, вступившие во второй брак, прожили вместе 12 лет. Были счастливы. Но страсть прошла. У Андрея Львовича появились новые любовные увлечения, а Екатерина Васильевна продолжала его любить; она была верной ему до конца жизни. В своих воспоминаниях она с восторгом и теплотой пишет о совместно прожитом времени.

Жизнь Андрея Львовича трагически оборвалась в расцвете сил, но Екатерина Васильевна не вернулась к первому мужу, хотя Арцимович этого желал и неоднократно настаивал на ее возвращении.

Позднее Екатерина Васильевна признавалась, что у нее не было привязанности к детям, хотя в суровые годы Империалистической войны, когда люди объединялись и жили вместе, она забирала к себе детей, занималась с ними, но в семью к первому мужу, где жили ее дети, так и не вернулась.

Все эти факты и совпадения говорят о том, что роман «Анна Каренина» – это откровение Толстого, в котором личное соединилось с общественным, а художественное воплотилось в действительность.

Пример такого явления известен из истории создания драмы «Гроза» А.Н.Островского: Клыковы не могли быть прототипами Кабановых, поскольку «Гроза» была написана двумя месяцами раньше, чем произошло «клыковское дело».

В жизни также не существовал тип «тургеневской девушки», подобной героине «Дворянского гнезда», но этот тип стал быстро распространяться в жизни после того, как роман был написан Тургеневым.

Роман «Анна Каренина» Толстого неоднократно сопоставлялся критиками с «Госпожой Бовари» (1856 г.) Гюстава Флобера.

Картина буржуазного мира, нарисованная Флобером в романе «Госпожа Бовари», созвучна пореформенному времени, изображенному Толстым, она подавляет читателя безрассудством и страстью. Эмма – чистое, романтическое создание, воспитанное в монастыре, попадает в бездуховное окружение и ведет серую, унылую жизнь без любви и взаимности. Незаурядность Эммы состоит в неприятии пошлого мира, в котором она вынуждена обитать. Измученная тоской и одиночеством, она долго не может понять причину своих страданий. Сила страсти, захватившая Эмму, увлекает ее в демонические сети и приводит, так же как и Анну, к катастрофе.

Трагизм романов Толстого и Флобера является объединяющим фактором для обоих произведений. Однако трагедия Эммы в том, что, бунтуя против мира обывателей, она в то же время является неотъемлемой его частью. У жены провинциального лекаря, духовные потребности которой сформировались в монастыре, существуют два противоречивых обстоятельства – внешне пассивная жизнь и возвышенная всепоглощающая любовь.

Для Эммы знать представляется воплощением всего самого совершенного и привлекательного, жизнь богатых – это мир романтический и идеальный. Точно магнит, притягивает ее к себе «избранное» общество. Для Анны Карениной, напротив, светская среда – реальная и жестокая действительность, которую она отторгает.

Образы Эммы Бовари и Анны Карениной обнаруживают различия психологические, национальные, социально-бытовые, однако как художественные типы они несут единую смысловую нагрузку: женщина в изменившемся мире подвержена воздействию темных сил более, чем кто-либо другой в обществе.

Толстой расширил рамки семейного романа. Этому типу романа предстояло выполнить особую роль и в морально-нравственном воспитании общества, в разрешении эпохальных пореформенных проблем.


^ 6.2. Пушкинское в романе «Анна Каренина» …


В отечественном литературоведении сложилось устойчивое мнение, что Толстой в своем романе «Анна Каренина» развивает пушкинские традиции, а Салтыков-Щедрин «вышел из Гоголя» и продолжил его традиции в «Господах Головлёвых»1

Современники Л.Н. Толстого – Ф.М. Достоевский,2 Н.Н. Страхов,3 В.В. Розанов,4 К.Н. Леонтьев5 и другие писатели и критики – еще при жизни великого романиста отмечали в его творчестве традиции Пушкина. Литературоведы ХХ века Ю.М. Лотман,6 Е.А Маймин,7 Б.М. Эйхенбаум,8 М.Б. Храпченко9 и другие продолжили эти исследования и отметили существенный вклад Толстого в развитие русской национальной литературы.

Творчество М.Е. Салтыкова-Шедрина, действительно, критики и писатели А.М. Скабичевский10, М.С Ольминский,11 К.К. Арсеньев12 и другие считали созвучным творчеству Н.В.Гоголя. Литературоведы А.С. Бушмин,13 А.А. Жук14, М.С. Горячкина15, С.И. Машинский16 и другие исследовали гоголевские традиции в произведениях М.Е. Салтыкова-Щедрина и своими работами способствовали лучшему пониманию творчества двух великих писателей-сатириков. Но и Л.Н.Толстой, и М.Е. Салтыков-Щедрин оба тяготели к Пушкину, хотя у Толстого это проявилось непосредственно в творчестве, а у Салтыкова-Щедрина происходило исподволь. Кроме того, Салтыков-Щедрин учился в том же лицее, что и Пушкин, был «Пушкиным» своего курса1.

Известно, что толчком к созданию «Анны Карениной» для Толстого послужило начало пушкинского наброска «Гости съезжалсь на дачу», мало того, сам образ и внешность героини были навеяны дочерью Пушкина Марией Александровной Гартунг, которую писатель знал лично.

М.И. Цветаева в книге «Мой Пушкин» также говорит о пушкинском влиянии на роман Толстого, обозначившемся в любовном треугольнике: Татьяна, Онегин, муж генерал, изображенные в романе «Анна Каренина». Там, где стояла Татьяна Ларина, оставаясь верной чувству долга, появляется Анна, которая полностью отдается чувству любви, Татьяна Ларина дает урок (в последней главе романа) Евгению Онегину, замыкаясь в сфере супружеской верности, Анна Каренина нарушает эти заветы и обрекает себя на гибель.

Особо выделяется Цветаевой параллель между Онегиным и Вронским, генералом и Карениным. Татьяна, пишет Цветаева, своим поступком спасает Онегина, заставив его осознать свою безнравственную жизнь, так же, как Пушкин спас своей смертью жену, указав ей путь к обретению духовного мира и подлинного счастья. Каренин не смог защитить свою семью от вторжения Вронского, и поэтому гибнет вся его семья2. Такое умозаключение поэтессы заставляет нас искать причины изменившихся нравов в период от Пушкина до Толстого.

Эпоха Александра I в России закрепила за собой мнение, что «это было время, когда никто не мог назвать с уверенностью мать и отца, измены были до такой степени всеобщи и обыкновенны, что «не изменят Заключение

Издревле на Руси семья имела значение центра мироздания, о чем свидетельствуют литературные источники.

В устном народном творчестве почти все темы сводилось к семье, для которой необходимо было быть работящим, честным, терпеливым, уметь держать слово, уважительно относиться к окружающим людям, стремиться к мастерству в исполнении не только своего ремесла или дела, но и к личному совершенствованию.

Большинство русских сказок начинались с жизни семьи: «жили-были старик со старухой», «жили-были муж да жена» или «царь да царица»…

Неразрывная связь поколений отчетливо прослеживается в детских песенках, потешках, загадках, прибаутках.

Для молодых людей, вступающ