Реферат: Клетка без кода

САТПРЕМ


МАТЬ,


Или


МУТАЦИЯ СМЕРТИ


Ей,


чтобы наше стремление


нашло силу открыть


сокрытое


и явить непредвиденное.


С.


ТОМ III


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


КЛЕТКА БЕЗ КОДА


Одна Ее воля против закона космоса[1]


Шри Ауробиндо


I


ТРАНСФОРМАЦИЯ


ИЛИ


ОТРИЦАНИЕ МАТЕРИИ?


Если бы подлинная Вибрация - скрытая сторона Истины - вдруг сменила вибрацию мнимую, нам бы открылся совершенно преображенный мир, преображенный невообразимо, ибо мы не в силах представить себе простое. Мы можем придумать фей, богов, самые хитроумные, причудливые и фантастические вещи, да, по правде говоря, мы только тем и занимаемся, что выдумываем себе все новые сложности, дабы упростить уже имеющиеся, а вот то, что чуждо всякой искусственности, что дает источник: Источник нов каждую секунду. Он прокладывает себе путь, следуя своей истинной природе и делает это просто потому, что существует. Быть - значит в любой момент мочь быть тем, что ты есть: яблоней, газелью, песней с тем или иным мотивом: она поется и потому существует. Человек, как существо переходное, напротив, пытается быть не тем, что он есть, а поскольку в действительности это невозможно, он строит иллюзии, пребывая в иллюзорном замке; просто теперь его иллюзорность стала бросаться в глаза. И что такое реальный, вдруг ставший реальностью, свободный от иллюзий... светлый мир? Миллионы тех, кто, испуская дух, внезапно раскрывают просветлевшие глаза... Это головокружительно. Чудо, повергающее в ужас! Быть может, еще и забавно, но что это? Мир, где становится известно все сразу. Только в замок не проникало ничего. Мир, где ты в каждую секунду знаешь все, что нужно, и ровно столько, сколько нужно, без труда, как птица. Ты знаешь все, чего не знал, это замок окружал тебя стеной незнания. И первое, что рушится, - школы. Остается лишь всеобъемлющая Школа Играющей Жизни, и, быть может, школа культуры тела, точнее, сознания тела. Никто не <забивает мозги>, ведь замок, который приходилось наполнять, исчез, и остался лишь огромный замок мироздания. Каждый становится тем, что он есть: все мелодии звучат разом; и поскольку нет больше надобности обкрадывать соседа, чтобы набить свои погреба; больше нет нужды вести показную жизнь, пытаясь скрыть настоящую; больше не нужно казаться не тем, что ты есть; дух соревнования исчезает: никто не <равняется> на соседа. Никому - ни человеку, ни стране, ни группе (если останется потребность собираться в группы) не придется быть чем-то иным, то есть не тем, что он радостно есть, потому что быть - это радость быть тем, кто ты есть, только собой, ничего не убавляя и не прибавляя. И не разграничивая. Ведь завоевывать-то нечего. Только себя самого, все больше, все глубже, все полнее. Мы можем все, чего не можем: это замок окружал нас стеной бессилия, что, впрочем, было весьма предусмотрительно (и, можно сказать, закономерно), поскольку мы бы тут же воспользовались этой властью, чтобы свернуть шею соседу, а заодно, как всегда, разворотить все, что попадет под руку. Но в мире, лишенном иллюзий, больше ни к чему ни мораль, ни суды, ни жандармы: власть устанавливается сама собой, власть того, чем мы являемся, и власть осуществить то, что мы есть. Куда деваться фальсификаторам в этом светлом мире? Если бы они даже существовали, они были бы прекрасно видны: скрюченные, как их мысли, в сером или черном, как крысы. Что о них говорить: они на виду, с ними все ясно - прочь! Но удивительнее всего то, что фальсификаторы здесь невозможны как таковые - эти несчастные занимаются самообманом, строят массу иллюзий, им нужно все сразу, они страдают, тщатся стать тем, кем им быть не дано, - но здесь они не смогут себя обманывать! Вот он, мир, где невозможно себя обмануть. К чему по-клоунски раскрашивать физиономию? Есть только одно средство обрести власть - это быть, все полнее и полнее. Кто по своей воле выберет рак? Ведь настоящий рак - это Ложь, порождающая развитие раковых клеток.


Разумеется, в этом мире не будет ни врачей, ни юристов, ни... перечень наших изобретений велик. Не будет телефона, ведь сообщение происходит напрямую: это замок был обнесен крепостной стеной. Не будет расстояний, не будет разлук, ведь сознание проникает повсюду: это в замок ему не было доступа. Оболочка прорвана и мы вырываемся наружу. Больше не надо беспокоиться, торопиться... куда спешить? Ведь завтра - это то же сегодня, и каждая секунда такова, какой она должна быть, нова, как капля воды из источника. Этот мир чрезвычайно прост - как истина. Завеса спадает. Несколько миллионов просветленных взглядов устремляются к ней и тянут ее вниз.


Призраки замка скажут, что это невозможно, ведь для них возможна только клетка, в которой заключена их власть - религиозная, государственная, вечная, власть науки и конституции. Все в одной куче. Это провозвестники смерти. Как они трясутся над ней! Но есть еще смертное тело. А момент Смерти - это ключ, открывающий Ложь, а точнее - Истину, скрытую за Ложью, потому что на свете существует только Истина - Лжи просто не было бы, если бы за ней не стояла Истина. Огромное облако Лжи окутывает невозмутимую твердь Истины. Ложь рассеивается и показывается подлинная земля - это может произойти хоть завтра, ведь она совсем рядом, для этого не требуется <времени>: нужно только, чтобы все частички сознания соединились в <единое целое>, что едва не произошло в 68-м, но тогда не были ясны ни природа, ни причины, ни Сила этого явления. Там - Амазония, сияющая, чудесная, сбросившая покровы. Поразительное дыхание мира. А ветхое тело, оставшееся нам от животных и оказавшееся на границе миров, что происходит с ним? Именно это узнала Мать: Ей раскрылось все, без границ, и Ее не коснулась болезнь, ведь болезнь - это не что иное как материальное, телесное проявление Лжи. Она побывала в истинной земле обетованной. Она готовила подлинную землю для всех, исследуя глубинные основы своего тела. Болезни исчезают, и даже тления можно избежать: в светлом мире не будет ни трепета, ни <трения> клеток. Но все же клетки сохраняют животную сущность. К тому же, каково оставаться в девяностолетнем теле? Даже если допустить, - это вполне возможно, - что более молодое, совсем юное тело совершит этот переход, вырвется из тенет в восемнадцатилетнем возрасте, что станет с этим телом, если оно вынуждено принимать и переваривать пищу, оно же не может лишиться веса? Кажется в самом способе существования тела, хотя бы очищенного и освобожденного от болезней, заложены смерть и разложение: мы едим, отсюда необходимо следует, что и мы будем съедены. Можно сказать, что само наше тело есть символ Смерти.


Но что такое смерть, если <потустороннего> больше нет? Та сторона здесь, надо лишь пересечь черту. Что же при этом происходит? Мы входим в <сознательное тело>, то самое, что присутствует в нас, составляет нашу суть, в наше настоящее тело, которое для Матери было более реально, чем кожа и кости фальсификаторов. Оно светилось или меркло в зависимости от уровня сознания. Это известно давно, сознательное тело было у нас всегда - мы воплощаемся в каждой новой жизни, чтобы взращивать его, развивать, делать прекрасным и всеобъемлющим... учить его любить. Ведь клетка - это место Любви и место скорби. В этом, вероятно, и состоит ее великая тайна. Мы возвращаемся в нее снова и снова, пока не научимся любить все и быть всем, - то есть станем богоподобными. Тех, кто в этой клетке нашел свою истинную сущность, немного, но они есть. Фальсификаторы исчезают, у них нет <потустороннего тела>, они - всего лишь сгустки Материи. А материя распадается. А как же остальные, что происходит с ними по окончании цикла роста, когда их настоящее, сознательное тело уже сформировано, развито, научилось сознавать и любить?.. Они сбрасывают лохмотья животной оболочки и исчезают на просторах подлинной, очищенной от хлама земли? - <привидения> наоборот. Так и видишь как сознательные тела радостно прыгают... на землю, на настоящую землю, а призраки толпятся <по эту сторону>, на авансцене мнимой земли, - и два мира существуют словно параллельно, не сообщаясь. Это уже происходит. Там обитель Шри Ауробиндо и многих других сознательных существ. Но эта картина не отражает эволюции. Раз мы созданы из Материи, значит, эта Материя обладает собственной полнотой и завершенностью, - где зерно, что родит не-растение? Зерно Материи, символом которого стало наше тело, должно иметь свой смысл и свой ключ.


В смерти тела нужно искать ключ к трансформации.


Да, бабочка покидает кокон, но сохраняет материальное тело <по эту сторону> мира.


Или же <эта сторона> и Материя - просто фикция? Клетка сложена из нее, так что мы расстаемся с ней и выпархиваем наружу.


Но остается труп, явный символ смерти. Как же самое настоящее, обладающее совершенным сознанием существо может превратиться в труп, даже найдя себе иное воплощение, даже если труп - всего лишь фикция? Истина не может превратиться в Ложь.


Труп: вот где надо искать ключ к полной разгадке Смерти.


Что-то должно происходить там.


Ключ к смерти.


Отрицание, препятствие, должно служить средством перехода в иное состояние Материи.


Иначе в Материи нет никакого смысла, а нам остается роль милых привидений...


Что за секрет таит Смерть?


Каков последний секрет Материи?


Это загадка последних пяти лет жизни Матери.


<Опасное... неизвестное>, - говорила Она.


Видимо, нам не удастся преобразовать клетку, то есть тело, пока мы не откроем абсолютную Любовь, скрытую за ширмой абсолютной боли. И тогда мы обнаружим, что Материя есть форма абсолютной Любви. Смерть может превратиться лишь в свою противоположность - абсолютную Любовь. Для того и придумана клетка. К этому и стремится Материя со времен первого огня, в котором возник атом.


И это последний, преображающий Огонь.


II


^ ТЕЛО БЕЗ ПАМЯТИ


22 августа 68-го года мы получили маленькую записку от Матери. Мы не видели Ее с 10 августа. Отказывает сердце, пульс <слаб до невозможности>. Тем не менее, 15 августа, в день рождения Шри Ауробиндо, Она вышла на балкон, как на капитанский мостик корабля. Она была укутана в серебристый плащ и очень бледна. Она продержалась на ногах минут пять. Рядом стояли два помощника, готовые подхватить Ее. И толпа внизу. Мы вспомнили историю про королеву Елизавету Первую, которая, несмотря на протесты врачей, поднялась со смертного одра, чтобы принять приехавших торговцев: <Умру потом>... Об этом нам когда-то рассказала Мать. Записка от 22 числа очень для Нее характерна: <Вот суп, ты, наверное, проголодался [там были пакетики с растворимыми супами]. На этот раз все очень интересно - хотя, похоже, необратимо и окончательно. Как еще далеко до цели... Я попытаюсь вспомнить>. Возможно, умру, но ведь это так интересно: для Нее это предмет исследования. Мать могла бы стать выдающимся физиком, но Ее физика была бы совершенно другой. И это <не забудь поесть>, когда сама Она есть уже не могла!


Ужасная вещь


Это действительно было <необратимо и окончательно>. Она сидела в низком кресле из розового дерева, в котором Ей было суждено просидеть до конца своих дней, всегда лицом к востоку, повернувшись к Шри Ауробиндо. Ее ноги, обутые в таби, покоились на подушечке. Кресло было обито бледно-желтым бангалорским шелком. Пахло <майским ландышем>, это был Ее любимый аромат, который Ей присылали прямо из Прованса (<сила чистоты>, говорила Мать). Она приобрела странную прозрачность, особенно изменился голос, становившийся все более и более детским. Мы никогда не думали, что Она умрет, нам никогда не приходило в голову, что Она может умереть. Ускорение процесса усиливало шок: десять лет сжимались в неделю. <Понимаешь, нужно поторапливаться... все думают, что это конец>. - <Нет-нет! - восклицали мы. - Нет же, все убеждены, что это действительно последняя возможность и что это не может пройти неудачно>. - <Они понимают?> - <Они знают, что идет работа>. - <Ну хорошо>. Она смеялась, не веря ни единому нашему слову.


Радикальная трансформация в точности повторяла перелом 1962 года, но на этот раз была полной и окончательной:


Разум и Витальное ушли,


предоставив физическое самому себе.


Она показала нам клочок бумаги с неразборчивыми каракулями, нацарапанными карандашом. Имелся в виду исключительно телесный опыт. <Как тебе объяснить, с виду я стала идиоткой, я не знаю ничего>. Она перестала видеть, слышать, не могла ничего делать, даже двигаться - полное забвение. Но <что-то> заставляло Ее шевелиться, действовать, давать указания - говорить, сохраняя кристальную (но очень специфическую) ясность ума. Она разговаривала с нами до последней минуты, и слова, произносимые Ею, были словно пронизаны чистым светом, а иногда, как молния, поражали нас своей силой. Вот это <что-то> и предстояло изучить. Только оно остается, когда уходит все: только тело. Ни капли жизненной силы - почти полная немощь, притом что вокруг бурлили все сметающие потоки энергии... Потрясающее сочетание. Последние пять лет изобиловали разительными противоречиями, поражавшими тем, что в невозможном парадоксе, которым становилась Она, нам иногда виделось нечто настолько новое... что в это почти невозможно было поверить. Как будто почва уходит из-под ног, но ты не проваливаешься в бездну, а оказываешься в Чуде, - другого слова, кроме <невероятно> не подберешь. Отключился Разум, ушли жизненные силы - они утрачены уже навсегда. Но Мать будет прекрасно двигаться, начнет ходить, писать, принимать по сто-двести человек в день, Она даже возьмет таблицы окулиста, чтобы вернуть себе обычное зрение и каждый день будет упражняться в чтении - сломить такую волю было невозможно. Но в силу вступали уже другие законы. Это <что-то> было иным. Иная Возможность тихо, незаметно, но неуклонно взрастала в совершенно уничтоженном теле - и расти она могла лишь потому, что все было уничтожено. Ад. Пять лет ада.


<Настоящий ад. Лишь эта возможность превращает его в не-ад. Да, за адом стоит возможность - живая, реальная, настоящая, которую можно потрогать, в которой можно жить, - иначе... ад. Тебе не кажется, что у большинства людей все составляющие бытия (рефлексы, чувства, инстинкты, мысли, идеалы и тому подобное) сбиты в одно целое, как майонез?! Все вместе, смешано как придется; разумеется, "ужасная вещь" переносится за счет всего прочего, что есть внутри. Но если это разделить... о!> Убрать все чувства, мысли, привычки, память и, конечно же, всевозможные идеалы, вкусы, умопостроения от А до Я, сверху донизу... Остается <ужасная вещь>. Мать пребывала в этом ужасе до конца.


Новое бытие творится из клеток, не несущих никакой информации. Ни ментальной, ни витальной, ни материальной. Что же может получиться из этого ужасного ничто? Невозможное бытие. Бытие абсолютно нежизненное.


Но оно и существовало лишь потому, что было абсолютно нежизненным.


Его можно назвать чистой Материей.


И к тому же универсальной.


Ни атома между тобой и мировой стихией, мыслями, реакциями, болезнями мира... Иногда Ее тихие детские стоны были слышны во дворе Ашрама. От них щемило сердце. А Мать просила прощения. <Мы видим и слышим ВОПЛЬ протеста, нищеты и скорби - он стоит по всей земле - и хоть немного пробуждает в них (этих клетках) стыд... Тогда я провожу в тишине дни и ночи напролет и только смотрю, смотрю...> Мысли и все прочее исчезают, остается одно изображение, постоянное живое кино и Она, живая, вновь и вновь проходит сквозь экран туда, сюда, повсюду, чтобы пропустить через себя то зов о помощи, то болезнь, убийство, злобу, низость... все живое-пережитое. Погружение в боль: боль мира. <Здесь исчезает ощущение отстраненности "я", а опыт, повторенный десятки, тысячи раз, доказывает, что благодаря отождествлению и объединению с другими телами можно почувствовать боль одного, другого, боль... Да ВСЕ боль! Иными словами, это не эгоистическая жалоба>. Можно было подумать, что Мать извиняется. Она рассматривала всю землю, лежащую перед ней, точнее, в Ней: <Возникает ясное и стихийное ощущение: невозможно взять часть целого и добиться в ней гармонии, если само целое гармонии не несет. Но почему, почему?.. Физическое - настоящая загадка. Я понимаю людей, говорящих: это фикция, ее следует разрушить - и, однако, это не так, это не фикция, это... что? Сказать "деформация " - значит ничего не сказать. К примеру, когда мне говорят, что кто-то болен, не менее чем в девяносто девяти случаях из ста я уже знаю об этом. Я ощущаю болезнь как часть моего физического существа - необъятного и не имеющего определенной формы. Значит...> А мы говорили: <Значит должно измениться всеобщее сознание. Вечная проблема: по мере движения прогресса, изменения сознания целого, должно измениться и "материальное выражение"> - <Разумеется. Этого не избежать, это невозможно разделить. Индивидуальность - лишь средство трансформации целого; я понимаю, мне скажут: нужно бежать от этого! Ведь на такую трансформацию уйдет... целая вечность>. - <Невозможно преобразовать единицу, не преобразовав целое, - настаивали мы. - Иными словами, единица приближает трансформацию целого>. - <Это так>. - И Она, словно поразмыслив, добавляла: <Совершенно очевидно, что если бы это не было невыносимо, ничего бы не изменилось. А раз это невыносимо, что ж... Конечно, появляется желание бежать - но разве тут сбежишь! Глупо думать, что может выйти из бегства: оно невозможно. Оно лишь отдаляет результат>.


Мать жила в сплошном <невозможно>, как в эпицентре артобстрела мира. Отсюда нельзя выйти, <потустороннего> не существует, и все приходится каждый раз начинать сначала; Христос будет приходить за Христом, но из этого не может получиться ничего иного в силу самой этой невозможности. Нельзя выйти из эволюции - никоим образом; с какой бы стороны мы ни находились, числимся ли мы в живых или в так называемых мертвых, но из-под обломков старой Материи выходит новая сущность. Все. Это единственная возможность. Кто посмеет утверждать, что наши хваленые хромосомы способны породить новую сущность? Хромосомы чего?.. Груды атавизмов? Безумной игры случая?


В первый раз на этой земле, по крайней мере на земле, населенной людьми, мы столкнулись с феноменом Материи, организованной в форму человеческого существа, но лишенной какой бы то ни было генетической памяти, обладающей лишь колоссальной живой памятью человеческой Боли: <ужас> в чистом виде. И там, под Гнетом этой боли, нечто...


<Действительно интересно>, - был Ее вывод, и каждый раз Она смеялась, если могла, ведь смех - лучший способ обратить Смерть в бегство.


Новый разум


Августовскими ночами 68-го Мать нацарапала карандашом еще несколько записок, <чтобы попытаться вспомнить>. Всегда, в самые решающие и трудные дни, даже когда у Нее не было возможности видеться с нами, Мать обращала к нам свои мысли, помнила о нас, будто Ей заранее был известен час расставания, когда придется перекинуть шаткий мостик в неизвестность и попытаться соединить вчерашнюю и завтрашнюю реальности. Скачущие, наплывающие друг на друга строчки гласили:


В течение многих часов


чудесны были пейзажи,


исполненные совершенной гармонии.


Неизменные видения.


Все имело свой смысл и свое назначение,


выражало не отягощенные разумом


состояния сознания.


Пейзажи.


Строения.


Города.


Все это в необъятном многообразии


закрывало весь горизонт и


воплощало состояния сознания тела.


Море, море строений,


слагающихся в огромные города...


<Да, мир в процессе строительства, строится мир будущего. Я перестала слышать, видеть, разговаривать: я жила только в нем, все время, все время, днем и ночью. Тело без ментального и витального. Остались только ощущения: оно жило состояниями души... воплощенными в образах>. Мать жила в чистой, нейтрализованной, недоступной нашему пониманию Материи, которая была даже чище, чем материя грудного ребенка, поскольку в ней не было ничего, кроме мировой боли и образов. Это был Ее единственный орган восприятия. Только образы были не увиденные, а пережитые. <Ощущение душевных состояний, что это такое... Чудо! Ни одна, ни одна ментальная концепция не сравнится с ним. Иногда я переживала такое... то, что может почувствовать, увидеть человек, не идет с этим ни в какое сравнение. Я пережила... чудные часы, думаю, самые чудные из тех, что можно пережить на земле. Но при этом никакой, никакой мысли>. <Образы> были физическими, материальными, земными, - никаких <видений>: подлинная земля. Мы, видимо, еще не знаем, как она прекрасна. Мать говорила о <более четком>, <более полном> зрении. <Но тут видишь не картину: в этом ПРЕБЫВАЕШЬ, то есть находишься в определенном месте. Мне не доводилось ни видеть, ни чувствовать ничего более прекрасного, только это не <чувство>, а... не знаю, как объяснить... Я пережила совершенно чудесные, неповторимые моменты. Но это не были мысли, я не могу даже описать - как их опишешь? Описывает мысль>. Возможно, это и есть инструмент нового бытия: вещи не осмысляются, а проживаются; каждая вещь заключает в себе полную картину, объясняющую весь мир. Мать пыталась показать способ существования нового бытия. <Ментальное и витальное были инструментами разработки материи и воздействовали на нее всеми способами [чтобы пробудить в Материи скрытое сознание]: витальное - чувствами, ментальное - мыслями; но мне думается, это временные инструменты, их сменят иные состояния сознания. Это одна из фаз развития вселенной, и старые инструменты отомрут за ненадобностью>. Точно так же в ходе эволюции атрофируются бесполезные органы. Мать делала следующую запись:


<Состояние сознания тела


и характер его деятельности


зависят от тех, кто находится рядом...


Вот это очень интересно. Дело в том, что я видела... все менялось. Кто-то подходил ко мне, - и все менялось. Что-то случалось, - и все менялось...> Каждую секунду <образы> людей (помощников, тех, кто ухаживал за Матерью) менялись, рассказывали, объясняли происходящее, сами по себе, в объеме, цвете, <декоре>, с ближним и дальним планами, в мельчайших деталях; по сравнению с этим все наши представления о мире и видения <действительности> - плоские снимки земной реальности, о которой мы не и подозреваем. <Чуть только что-то происходило в их сознании, мир начинал меняться! Как калейдоскоп, что крутится без устали. Если бы был способ запечатлеть это, зрелище получилось бы неповторимым... [Глаза Материи.] Тело казалось пористым, лишенным сопротивления, и все как будто проходило сквозь него>. Барьеры рухнули, это было мгновенное, точное, полное... чудесное... и болезненное сознание. Чудо и ад одновременно. Как будто ощущаешь сразу и лицевую и изнаночную стороны земли. Одной и той же земли.


<Пористое> тело...


Что происходит в нем? Как оно живет, функционирует, как организует свою жизнедеятельность? Да, возможно, подобно новорожденному, оно питается материнскими соками земли. Но ведь ему приходится питаться и старым способом, поддерживать себя старым способом, мириться со старыми глупостями, по-старому переживать боль - сохранять неразрывную связь со старым миром, пребывать в старом теле, в глубине которого... что-то начинает шевелиться. Кажется, зарождается новое тело. И тут мы сталкиваемся с очень конкретным, практическим явлением, которое, несмотря на свою простоту и неприметность, станет величайшим событием в истории земли со времен появления первого одноклеточного. Новая форма жизни. Этот опыт открывается нам так постепенно и незаметно, что поначалу мы не можем его оценить. Кто заметил, что в болоте появился одноклеточный организм?


Тело, клетки тела


решили соединиться с подлинной сущностью


без помощи витального


и даже ментального.


Вот что происходит.


Вдруг Мать вспомнила: <Да, я же заметила, что клетки все время, везде повторяли мантру: ОМ НАМО БХАГАВАТЕ, ОМ НАМО БХАГАВАТЕ... все время, все время.


И ОМ НАМО БХАГАВАТЕ звучит


само собой, непроизвольно,


в мягком спокойствии>.


Это последняя запись, сделанная Ее рукой.


Тело, новое тело. Пробужденная сознательная клеточная Материя, только что явившаяся в мир, отныне не подчиненная ни закону, ни программе, ощупью входит в великое Сознание, без устали повторяя мантру, и создает себе новый образ, а точнее, форму существования. Можно ли представить новую жизнь, растущую в старом теле, прародине клеточной структуры? Материю, не вырабатывающую ферментов и саморазрушающих веществ, начисто лишенную какого-либо кода и программы, но наделенную созидательной мощью молодого побега - случалось ли вам видеть, как росток пробивает мерзлую землю: чпок! и корка растрескивается? Немыслимо. Но это факт. В течение пяти лет мы будем свидетелями этого болезненного, парадоксального существования. Разве не слышно, как трещит старая земля? Старые силы оставили ее; древний тиран Разум, бывший удобным правителем этой субстанции, покинул ее - и что осталось? Что такое тело без силы, удерживающей его на ногах? Тело, в котором раскрываются поры? Что получится из чистых девственных клеток?


Вот тут-то в Материи начинает формироваться очень простая вещь: новый Разум. При всей своей непредсказуемости, последствия могут оказаться потрясающими. Разум тела, разум клеток. В этой Материи появилось самоорганизующее начало; с пением Мантры выкладываются кирпичики, не слагающиеся в стену; они уже не замкнуты в себе и не сворачиваются в молекулу аминокислоты. Это соответствует <вертикали времени>: каждая вещь предстает ежесекундно новой, она не содержит никаких следов, <отпечатков>, не имеет <памяти>, и в то же время обладает, по выражению Шри Ауробиндо, чем-то вроде памяти будущего, а не прошлого, которая, как чердак, скапливала хлам и сообщала человеку инерцию нагромождений и стереотипов. Тяга вместо инерции. Ежесекундная тяга к Будущему. Новый Разум станет обратной стороной физического Разума и со временем вытеснит его, что и начало происходить в теле Матери. Слабая смертная дрожь твари, повергнутой в смятение напором жизни; существа, которое возводит укрытия и баррикады, оборудует их и запасается пропитанием, поскольку оно не в силах почерпнуть его из гигантского потока жизни; существа, пытающегося все свести к одной незыблемой и неизменной схеме; впадающего в спячку, желающего достичь покоя камня, и умирающего, чтобы раз и навсегда освободиться от непосильного бремени, - трепещущий Разум - конгломерат стереотипов и привычек, с трудом организовавший Материю в некую форму существования, как будто ему отведена направляющая и ведущая роль в организации Материи, как будто на нем держится и живет каждая молекула ДНК или аминокислоты, - все это сменяется иной Вибрацией. Вместо старой надоевшей пагубной мантры, затверженной физическим Разумом, - новая мантра Материи. Новое организующее Материю начало. Принято считать, что строение тела (жирафа, мыши, человека) определяется молекулами протеина, но по сути это - лишь внешнее, поверхностное выражение, материальная оболочка вибрации определенного характера. Смена вибрации влечет за собой изменение типа организации или формы Материи. Уйдет физический Разум, поддерживавший этот режим вибрации, - и Материя поневоле перестроится.


Это и произошло с телом Матери.


Клетки, автоматически повторяющие мантру.


Новый Разум Материи или в Материи - новая движущая сила и создатель нового типа строения тела на земле.


Не иная форма Мысли, присущая Материи, но иная форма существования Материи.


Эмбрион нового вида жизни.


Ключ к преображению тела.


10 лет, с 1958 по 1968, Мать работала над переходом, над очищением клеток от старой информации, от наследия физического Разума, и вот Результат: в Материи появилось тело нового типа.


III


^ РАЗУМ КЛЕТОК


Действительно, зарождение клеточного Разума - настолько существенное изменение йоги Матери и Шри Ауробиндо, что спустя три года, в 1971, Она сказала: <Это коренной поворот, дитя мое! Ты даже не представляешь... Я без преувеличения могу сказать, что стала другим человеком> (и это в девяносто три года, имея за плечами бесчисленное множество опытов, которые для других явились бы подвигом). Такая простая, подающая слабый голос в Ее теле, повторяющаяся мантра была истинной ставкой в борьбе, которую Мать вела десять лет, с 1958 года. Причина не в том, что клеточный Разум не пытался подменить собой Разум физический, - пытался и неоднократно, но каждый раз бывал поглощен, или, в лучшем случае, пассивно подчинялся высшему Разуму и духовному Видению, как ребенок, которого подавляют своим Светом родители.


Освободившись от ига отвратительного физического Разума, он робко тянулся к <высшему> Свету, желая <творить добро>, которому, вообще-то, грош цена, и способен он был разве что бесконечно перемалывать усовершенствованную эволюционную труху - очищенную, освященную, высшую человеческую природу. Потребовалась радикальная чистка 1968, чтобы клетки освободились от <добра> высшего Разума так же, как и от <зла> Разума физического и стали самими собой. Тут и начинается чудо. Этот секрет предстоит раскрыть каждому <человеку> будущего, а нам, вероятно, будет легче проникнуть в него благодаря существу, познавшему его и понявшему, какую поразительную власть и свободу он может дать.


Фундаментальная клетка


Мы говорим <клеточный разум>, <интеллект>, <интуитивный разум>, <свободный разум> в небесной выси, но Разум только один, хотя, возможно, слово выбрано не совсем удачно: это единое сознание, единая власть, существующая в разных режимах или в разных вибрационных <полях>. Шри Ауробиндо даже говорил, что <Разум> или <Сознание-Сила> живут в каждом атоме и в каждой частице. Это Сознание или Сила всегда свободно циркулировала в Материи, являясь по сути ее началом. Это и есть Энергия в уравнении Эйнштейна (не попало в уравнение лишь сознание Энергии). В каждом виде, вовлеченном в процесс эволюции, от сгустка желатина до приматов, эта Сила обретала все более конкретное воплощение, находила тот или иной образ существования, ту или иную привычную вибрацию, некую молекулу, фиксировавшую поток энергии, и так продолжалось бы до бесконечности, если бы <чудом> или в результате <мутации> (оба слова недостаточно емки) привычный способ существования не ломался тем или иным образом; тогда возникал новый вид или новый тип, воплощающий и утверждающий новый способ и новый вибрационный режим вечной Силы. Наши <молекулы> и <мутации> ничего не объясняют, это лишь внешняя оболочка явления; можно до бесконечности сдирать шкурку частиц и молекул и находить под ней новый слой, который скрывает следующий, а за ним другой... Нам так и не удастся поймать внутреннее напряжение Сознания, обусловливающее именно этот и никакой другой разлом, именно в этот, а не в какой-либо другой момент. Мы, лабораторные демиурги, можем подвергать молекулы любому воздействию, но не получим новый человеческий вид. Ведь это очевидно. Нам не проникнуть в загадку человека. Здесь возможности науки заканчиваются. Мы можем сколько угодно воздействовать на частицы, облучать и обстреливать их, но мы не овладеем великой Энергией, разве что применим ее для производства смертоносного оружия. Нам не разгадать загадку Материи. Но в процессе эволюции Силы перед человеком как будто опустился черный занавес, создав за первой, основной, физиологической клеткой, в которую заключен всякий вид, еще одну. Именно эта <беда> дает нам ключ к разрушению основной клетки. Вместо того, чтобы включить Силу в обычный, свойственный всем млекопитающим круговорот жизни простейшего клеточного Разума, в череду его брачных периодов, импульсов и побуждений, рождающихся в открытом пространстве, где все соприкасается, <ощущается>, <откликается> и живет в определенной гармонии, которая может показаться божественной по сравнению с нашими метаниями, - мы построили клетку для эго, <я>, и, укрывшись за ее стенами, изолирующими нас от остального мира, установили собственный порядок. В этом причина всех сложностей, искривлений, страхов и духоты нашего существования, постепенно, со времен плейстоцена, заполнявших свинцовую клетку физического Разума. Он не позволял Разуму клеток самостоятельно выполнять даже самые элементарные, здоровые функции, все подавлял и калечил искусственным, гипнотическим воздействием, ухищрениями, необходимыми в силу его замкнутости, ложными установлениями, утверждавшими его обособленность от остального мира. Мангуст не обладает физическим Разумом, а человек, по воле дьявола - обладает. Это наша беда. Сети так плотно опутали человеческую Материю, что, кажется, сорвать их с тела можно только вместе с жизнью.


В прутья этой клетки упирается вся наша философия, все религии и социологические системы. Марксизм, ад и рай, демократия придуманы для того, чтобы разбить и уничтожить клетку, но настоящий - эволюционный - выход кроется, как мы видели, за или под сетями физического Разума, в Разуме клеточном. Разрушив эту клетку, мы, без сомнения, обретем счастье свободы и гармонии, данное животным, а также многое другое, открытое Матерью за стеной. Это и есть неразрывное единство, которое безрезультатно ищут марксизм, религии, наука. Это <единое поле> Эйнштейна. Но Эволюция никогда не шла назад; мы не вернемся к состоянию мангуста, тем более, что в этом случае мы остались бы в основной клетке - дряхлеющей пищеварительной структуре. Теперь становится понятной эволюционная стратегия, заставляющая нас совершить болезненный переход через Я, запертое во второй клетке. Вынужденные рано или поздно вырваться из удушающих сетей, мы встретим первичную клеточную субстанцию без прежних иллюзий, обладая собственным взглядом, собственным пониманием эволюционной программы, и сделаем открытия, недоступные никакому животному, потому что животному и в клетке неплохо. Наша беда обернется высшим благом.


Движущая сила мутации


Цепь открытий Матери растянулась на много лет, начавшихся задолго до 68, но лишь когда были сметены последние клочья Разума, клетки оказались предоставлены самим себе и остались без всякого управления, за исключением того, что шло изнутри, от них самих. На волю вырвалась потрясающая Сила, - она приводит в движение атомы и людей, великих, святых и мудрецов, и все эволюционные течения, но обычно проходит то сквозь один фильтр, то сквозь другой... тысяча фильтров. А тут - чистая Сила во всей своей мощи. <Сила, способная разметать и создать заново весь мир>. Мать впервые соприкоснулась с этим основанием клеток в 1964. Любопытно, что на этом уровне не может быть <личного> опыта - естественно! Вместо личности здесь целый мир, и опыт становится словно опытом (не словно, просто опытом) всего земного шара: он объемлет всю землю. В 1964 году Мать сказала следующее: <Что-то нисходит - нет, не "нисходит": проявляется и проникает, - в земное сознание, заполняя его. Это такая сила! Я никогда не сталкивалась с подобным напряжением материала; устойчивость и могущество! Сама мощь и стремление вперед: прогресс, эволюция, преображение. Радость движения вперед... Среди массы ощущений, сопровождавших этот опыт, был восторг гориллы перед потрясающей силой прогресса, которая превратит ее в человека. Это было очень интересно, необычайная физическая сила и радость от движения вперед [радость клеток присутствует постоянно, она - основная черта клеточного сознания], радость прогресса: как будто обезьяноподобное существо развивается в человека. Повторение эволюционной спирали: та же животная мощь, та же жизненная сила (сравнивать не с чем, поскольку человек полностью утратил ее), которой обладают животные, но обращенная в человеческое сознание, обогащенная всей эволюцией разума (прошедшего довольно трудный путь развития) и претворенная в свет высшего спокойствия и уверенности. Она не похожа на те явления, что, возникнув, исчезают, а по