Сочинение: Смысл жизни как нравственная проблема

Работа на тему:

Смысл жизни какнравственная проблема

Содержание

Введение. 3

1.     Гедонистическийи аскетический смысл жизни. 6

2.     Смиренно-стоическийсмысл жизни. 10

3.     Категорически- императивный смысл жизни. 12

4.     Религиозныйи действенно-гуманистический смысл жизни. 15

Заключение. 21

Список литературы… 23

/>Введение

Жизнь не имеет никакого, ни мудрого, ни глупого,ни абсурдного, ни трагического, никакого другого заранее заданного смысла. Этотответ представляется более удовлетворительным. Не только более честным, но иболее обнадеживающим, чем какой бы то ни было другой. И этот ответ не только ненуждается в громоздких обоснованиях, что является видимым его преимуществом, нои обладает тем неявным, однако чрезвычайно важным для нас, что предполагаетвозможность не столько находить смысл, сколько искать его, не столько открыватьего, как нечто уже существующее, но еще не найденное, сколько созидать, творитьи сообщать жизни.[1]

Этот ответ смещает центр тяжести с вопроса обизначальном смысле, бесплодность которого очевидна, на вопрос об окончательномсмысле, позволяя судить, и о том срединном и промежуточном, где находимсясегодня мы, и где этот вопрос имеет неотвлеченный смысл, где он, собственно, иприобретает всю полноту своего значения, где он насущнее, чем какой-нибудьдругой, изначальный или конечный, взятый сам по себе.

Смысл жизни — только человеческий феномен. Никтоиз живых существ, кроме человека, не задумывается над смыслом бытия, неподнимается выше своих физических возможностей.

Проблема смысла жизни реальна только там, гдеставится вопрос о целом, целостности жизни, о взаимосвязи ее начала и конца ипотому — о том, что после жизни. Как проблема, смысл жизни существует лишь длятого, кто задался целью понять до конца свое поведение, свою траекторию жизни.Иными словами, «зачем» жизни появляется там и тогда, где и когда человекначинает сопрягать ее «откуда» и «куда».[2]

Смысл жизни — это не только ее понимание, но исамооправдание: само по себе существование не самодостаточно, человека оно неудовлетворяет. Под смыслом жизни скрывается убеждение, что жизнь достойна того,чтобы ее прожить.

И совершенно прав здесь А. Камю:

«Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы еепрожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатьюкатегориями — второстепенно». [3]

В этой работе кратко рассмотрим проблемы смыслажизни с точки зрения этики.

/>/>/>1.  Гедонистический и аскетическийсмысл жизни

Смысл жизни, выводимый из опыта чувств,ассоциируется обычно с теми удовольствиями, которые они, т.е. чувства, намдоставляют или поставляют. Он поэтому называется гедонистическим (гр. hedone — наслаждение).[4]Как концепция гедонистический смысл жизни уходит своими корнями вдревнегреческую культуру.

Впервые он был развернуто представлен философскойшколой киренаиков, основанной Аристиппом из города Кирены. Киренаики видели вчувственном наслаждении цель и смысл своей жизни. Оговорки насчет разумностинаслаждений, благоразумности в удовольствиях мало что меняли в их общейжизненной установке. Непосредственное физическое наслаждение, учили киренаики,- единственное и подлинное благо в жизни человека. Жизнь есть совокупностьмоментов настоящего, каждый из которых должен быть наполнен как можно болеесильным и острым удовольствием. Будущего в этом смысле нет.

Для умножения и интенсификации удовольствий хорошивсе средства и пути. Именно удовольствие является критерием добра и зла. Можноманипулировать всем и вся, лишь бы это приносило наслаждение. Богатство,власть, слава и т.п. — все подчинено наслаждению, его достижению и продлению.Наслаждение, удовольствие — главный мотив всех человеческих поступков и деяний.

Смысложизненная доктрина киренаиков по-своемупреломилась в учении Эпикура. Как и Аристипп, Эпикур считал наслаждениеединственным благом, началом и концом счастливой жизни.[5] Между нимиесть, однако, и различия. Если наслаждение у Аристиппа ценно само по себе, ужеодним своим наличием, то у Эпикура оно идет как бы со знаком минус — какотсутствие страдания. Лучше сразу избежать страдания, чем искать удовольствия,если оно имеет своим следствием страдание. «Предел величины удовольствия, — отмечал Эпикур, — есть устранение всякого страдания, а где есть удовольствие,там, пока оно есть, нет страдания или печали, или нет и того и другого».[6]

Благоразумие, только намеченное в школекиренаиков, получает у Эпикура дальнейшее развитие. В благоразумиидревнегреческий мыслитель видел корень всех других добродетелей. Нельзя житьприятно, не живя разумно, пренебрегая рассудительным самообладанием. Можно,полагал Эпикур, пойти и на страдание, если только за ним последует еще большееудовольствие.

Высшей формой счастья, идеалом жизни, по Эпикуру,является атараксия — блаженное состояние свободы от телесных страданий идушевных тревог, от болезней тела и страхов души.

Гедонистическая концепция смысла жизни имеет многонедостатков или уязвимых точек:[7]

Во-первых, многие удовольствия ведут котрицательным последствиям, причиняют в конечном счете страдания. Удовольствиеот систематического приема наркотиков, например, приводит к деградацииличности, к расстройству физического и психического здоровья человека.

Во-вторых, многие удовольствия несовместимыдруг с другом, т.е. гедонизм как концепция внутренне противоречив.

Скажем, наслаждение, испытываемое человеком отдинамизма и полноты своих физических сил, трудно совместить с удовольствием отплотного ужина, крепких напитков и т.п.

В-третьих, ориентация на поиск однихудовольствий в жизни делает человека рабом как самих этих удовольствий, так и,в особенности, тех обстоятельств, вещей и людей, от которых они зависят.

Рабская зависимость от удовольствий — вряд лиудовольствие. Наконец, что очевидно, в жизни полно малоприятных вещей,рутинной, грязной работы. Участие в военных действиях по защите Отечества, уходза физически беспомощным человеком — эти и подобные им ситуации приятными неназовешь. Но ни отменить их, ни уйти от них в реальной жизни нельзя.

Гедонистическая линия поведения, таким образом,вряд ли совместима с достойным человека смыслом жизни. Хотя жизнь безудовольствий — тоже не жизнь.

В поисках смысла жизни разум открываетопределенные законы, нормы, правила, которым необходимо следовать илиподчиняться. Общая их определенность — долженствование. Иными словами, ихсущность схватывается понятием и принципом долга. Следуя гедонизму как логикечувств, допустимо, что называется, плыть по течению жизни, не задумываясь, кудаи зачем.

Обоснованного смысложизненного кредо в этом случаеможет и не быть. Долг же, будучи логикой не чувств, а разума, предполагаетосмысленный выбор, сознательное решение, целесообразное поведение, рациональныйконтроль и дисциплину для недопущения отклонения от намеченной «линии жизни» ит.д.

Долг — это норма, возникшая на основе какой-нибудьфундаментальной социальной ценности и являющаяся морально обязательной длячеловека.

Смысл жизни, если вести ее «по разуму», всоответствии с каким-то долгом, может приобретать различные формы. Аскетизм — одна из них. Он предписывает то или иное подавление чувственных влечений ижеланий человека.

В самой сильной своей версии аскетизм означаетсознательное отрицание всех желаний без исключения, высшее состояние духа,отрешенного от всех земных привязанностей, забот и страстей. Буддийскаянирвана, пожалуй, может служить здесь конкретным примером. Один из афоризмовБудды звучит так: «Величайший из победителей — не тот, кто победит тысячу разтысячу мужчин, а тот, кто победит самого себя».[8]Переход к нирване можно сравнить с пламенем, постепенно угасающим по мереиссякания топлива: желаний, страстей, заблуждений.

В ослабленном своем варианте аскетизм требуетотрицания лишь некоторых телесных и мирских желаний, готовность страдать, житьв одиночестве и т.п. Монах, отшельник — вот истинные носители этого образажизни.

Еще более ослабленная, или сниженная. версияаскетизма представлена частичным подавлением чувственных желаний, страстей иэмоций, достигаемым с помощью разумного их контролирования. На этом пути, какпринято считать, тоже открываются большие возможности для духовного роста,нравственного самосовершенствования человека.

Одно из первых обоснований аскетизма как смыслажизни находим мы в древнегреческой философской школе киников. Киники сводилидобродетельную, свободную и счастливую жизнь к отказу от большей частипотребностей и желаний, к их предельной — животной минимизации. Они всяческивысмеивали богатство и чувственные наслаждения, превознося бедность,естественность, простоту.

Роскошь, излишества только развращают ум,отчуждают человека от природы, органической логики бытия. Антисфен, основательэтой школы, говорил, что он скорее сойдет с ума, чем позволит себе испытатьудовольствие от чего бы то ни было. А его ученик, Диоген из Синопа жил в бочке,ел что попало, презирал все традиции, нормы и условности общественной жизни,богатство, славу. При собачьем образе жизни у него было одно утешение илинаслаждение — презрение ко всякому наслаждению. По легенде, когда Диоген грелсяна солнце в Крании, Александр Македонский, остановившись над ним, сказал:«Проси у меня, чего хочешь» и услышал в ответ: «Не заслоняй мне солнце».[9] Большоевнимание уделяли киники тренировке тела и дисциплине ума, без чего, понятно,аскетизм существовать не может.

Аскетизм приобретает особое значение в условияхэкологического кризиса, требующего как минимум этики ограничения. С учетом же идругих бед современной цивилизации есть все основания говорить о необходимости«аскетической мировой культуры».

/>/>/>2. Смиренно-стоический смысл жизни

Смирение — еще одна форма смысла жизни как долга,долженствования. Смирение является не чем иным, как покорностью, подчинениемсебя какому-то открытому разумом закону или другой необходимости. Это упованиена характер, внутренние силы и резервы, известная стойкость перед лицомнеизбежности, неотвратимости, неизбывности.

Своеобразным выражением смысложизненной установкина смирение была греко-римская философская школа стоицизма. Ее представителиисходили из убеждения, что жизнь подчинена судьбе, что все происходящее неможет не происходить так, как оно происходит. Логос — всеобщая и разумнаязакономерность, лежит в основе всего существующего. В сознательном подчиненииэтой мировой закономерности или необходимости и состоит, по учению стоиков,свобода человека. Судьба согласного с ней ведет, противящегося тащит, полагалиони.

Свободное подчинение объективной необходимостимира было у стоиков, однако, весьма специфическим. Активность человека имвообще-то не перечеркивалась, как могло бы показаться на первый взгляд. Адостигалось это за счет выработки особой бытийной индифферентности к текущимсобытиям, внешним влияниям. Понятие неизбежного носило у стоиков «безразличный»характер. Подчинение через безразличие, индифферентность.

Согласитесь, здесь есть и определенная долянезависимости. События, к которым человек глубоко равнодушен, не могут иметьполной власти над ним.

Стоицизм, таким образом, нельзя отождествлять сфатализмом, для которого характерно пассивно-полное принятие неизбежности илипредопределенности всего происходящего в мире, вплоть до отдельных событий ииндивидуальных поступков. Принятие неизбежного в стоицизме носит в целом сдержанно-мужественныйхарактер. Подчиняясь судьбе, стоик стремится все же сохранить какую-товнутреннюю свободу. По словам немецкого протестантского теолога и философаП.Тиллиха, стоицизм — это «мужество быть, мужество утверждения собственнойразумной природы вопреки всему тому, что есть в нас случайного». Стоиквнутренне готов и к альтернативному развитию событий, к другому миропорядку — просто нет выбора.

Фаталист, напротив, не допускает его даже впринципе. Фатализм, в свете сказанного, можно считать крайней, экстремальнойформой выражения смысложизненного смирения человека. Стоицизм — это оченьсуровое, т. е. строгое и серьезное, существование, способность сохранятьчеловеческое лицо даже в условиях нечеловеческого существования.

/> 

/>3.  Категорически- императивный смысл жизни

Идея смысла жизни как долга нашла свое наиболееполное выражение в философии Канта. Цель или смысл жизни, по Канту, — житьнравственно, т.е. поступать всегда в соответствии с нравственным законом. Законже этот, называемый по-другому категорическим императивом, формулируетсяследующим образом: «Поступай так, чтобы максима твоей воли всегда могла бытьвместе с тем и принципом всеобщего законодательства».[10] Любойиндивидуальный и конкретный поступок, если только он претендует на нравственноекачество, должен мыслиться под углом зрения этого универсальногозаконодательства, быть в сущности своей моральным прецедентом или образцом длявсех поступков подобного рода. Иными словами, каждый индивид должен поступатьтак, чтобы правило его личного поведения могло стать правилом поведения длявсех.

Нравственно — это когда то, что делаю лично я,могли бы делать, повторить за мной миллионы других, вообще все люди, и жизньпри этом не только не расстроилась бы, а, наоборот, сделалась бы болеечеловечной. Почему, например, следуя кантовскому категорическому императиву,нельзя лгать? Да потому, что если я стану врать, если вы будете врать, если всевдруг сделаются лгунами, то человеческая коммуникация окажется невозможной,совместная общественная жизнь просто развалится.

Категорический императив всеобщ и необходим. Он нетолько предшествует нравственному опыту, нравственному поведению, но впервыетолько и делает его возможным. Нравственный закон в форме категорическогоимператива дается человеку его разумом. Он уходит своими корнями всвободно-творческое волеизъявление человека. У человека есть фундаментальный долг- быть человеком.

Кантовский категорический императив имеет такжедругую формулировку:

«Поступай так, чтобы ты всегда относился кчеловечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели иникогда не относился бы к нему только как к средству». [11]

Речь идет, таким образом, о важности инеобходимости видеть в каждом отдельном человеке представителя родачеловеческого, признавать в человеке именно человека и не использовать егопоэтому в качестве средства или условия решения узко прагматических задач,достижения определенно эгоистических целей. Рассматривать того или иногоиндивида в качестве человека — значит, уважать в нем его человеческоедостоинство, видеть в нем — хотя бы в тенденции, принципиальной возможности — свободную личность, самоцельное существо. Человек самоцелен, также как и добро,которое он творит. Добро можно делать только ради добра, а не в виду какой-товыгоды, пользы, других сторонних соображений.

Рассмотренные варианты смысла жизни, задаваемыежизнью разума, долгом, из него извлекаемым, имеют ряд привлекательных черт. Ониобеспечивают в определенной мере глубинный покой души, развивают и укрепляютморальные силы человека, возвышают его духовно, что особенно важно в нашнравственно далеко не благополучный век. Они ведут также к углубленномупониманию мира, обстоятельств и людей, с которыми связана повседневная жизнькаждого из нас. Наконец, они выявляют и убедительно подтверждают несокрушимостьсвободного начала в человеческом бытии, свободу выбора, свободу воли человека.

Вместе с тем данные варианты несколько схематичны.Все богатство и разнообразие человеческой жизни втискивается ими в прокрустоволоже долженствования — разумного, свободно принимаемого, но это уже оговорки.Они слишком ригористичны, несправедливо пренебрегают обычными человеческимирадостями и заботами. Намечаемая ими линия поведения для многих оказываетсяявно завышенной. Ее очень трудно придерживаться. Аскетами, стоиками и кантианцамимогут быть далеко не все. Впрочем, различные подходы к смыслу жизни потому исуществуют, что люди-то разные.

Оцениваемые здесь формы смысла жизни не лишены ивнутренних противоречий. Чтобы там ни говорилось, а совместитьпредопределенность и свободу воли логически никак нельзя.

Индифферентность стоиков — мнимое решение даннойпроблемы. Или возьмем кантовскую концепцию. Как быть, например, в ситуацииконфликта двух или более обязанностей.

Предположим, вы обещали одному человеку держатькакую-то информацию в секрете, а другой просит вас открыть ее ему, бытьискренним, правдивым. По категорическому императиву Канта, вы обязаны и держатьслово-обещание, и говорить всегда правду. В предлагаемой ситуации, однако, дваэтих долга с очевидностью исключают друг друга.[12]

/>/>/>4.  Религиозный/>и действенно-гуманистический смысл жизни

К ряду форм смысла жизни, выводимого из опытаразума, примыкает также и соответствующая религиозная проблематика. Онадостаточно широкая — ее следы легко обнаруживаются в самых различныхсмысложизненных перспективах. Не нужно доказывать, что аскетизм может бытьрелигиозным. А многие его только таким и признают. Еще ближе к такойвозможности смысл жизни в форме смирения. Да и у категорического императиварелигиозная координата просматривается достаточно четко. Как известно, постулатсвободы, на который опирается данный императив в кантовской моральной системе,с необходимостью дополнен постулатами бессмертия души и существования Бога.

И все же религиозное понимание смысла жизни стоитособняком — оно весьма специфично. Доминирует в нем не разум в человеческой егоипостаси, а вера, т.е. то, что разуму этому как раз противостоит. Религия, какпринято считать, удовлетворяет бытийные потребности души, сердца человека, апотом уже, возможно, и разума. В этом смысле религия коренится в каких-то оченьфундаментальных эмоциях и чувствах человека.

В этой связи можно понять Л. Н. Толстого, утверждавшего,что человек без религии «так же невозможен, как человек без сердца. Он может незнать, что у него есть религия, как может человек не знать того, что у негоесть сердце; но как без религии, так и без сердца человек не можетсуществовать».[13]Смысл жизни в религиозной его интерпретации связывается так или иначе с Богом.Уже упоминавшийся нами П. Тиллих совершенно справедливо заметил: «Если теологияспрашивает о смысле жизни, то она спрашивает о Боге». Разум в религии тем неменее не отрицается — он ведь «искра Божия» в человеке.

Что же, однако, это такое — религиозный смыслжизни? Если кратко, он заключается в самоотверженном служении Богу, в выполнениирелигиозных заповедей и предписаний, прежде всего заповедей любви инепротивления злу насилием, в приготовлении к достойному переходу в вечность,т.е. к жизни иной, на том свете.

Как нетрудно понять, сама по себе земная жизньчеловека в религиозной ее интерпретации лишена всякого смысла, всякой ценностии цели. Она бессмысленна так же, как бессвязны выдранные из книги клочкистраниц. Собственное, внутреннее содержание всего человеческого не может неотдавать ничтожностью и пустотой.

«Прах ты и в прах превратишься» — так очерчиваетсяв Библии круг земного существования человека. «… Все — суета и томление духа!- это о тщете и бесполезности всех земных человеческих дел, забот и стремлений.И еще: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любвиОтчей».[14]

Смысл в человеческую жизнь вносит лишь перспективапотустороннего мира, личного бессмертия и загробного воздаяния. Доминируетздесь убеждение в том, что если за пределами земного бытия для человека нетничего, жизнь его — суета и тщета, т. е. бессмысленна. Земная жизнь даначеловеку в качестве испытания, для страданий, которые, по христианскомувероучению, очищают и закаляют душу, укрепляют веру в Бога. Христос страдал инам завещал. И от того, как человек выдерживает это испытание, испытание жизньюи ее страданиями, будет зависеть дальнейшая, загробная судьба его бессмертнойдуши.

Цель жизни, можно сказать, — в спасении души.Смерть — «врата вечной жизни», единение верующего с Христом. Из земной «юдолискорби и печали» в эту вечную жизнь переходит лишь душа. Все остальное исчезаетвместе со смертью. Как сказано в Библии: «И возвратится прах в землю, чем онбыл; а дух возвратится к Богу, который дал его».[15]

Религиозный смысл жизни привлекателен для оченьмногих людей. Он достаточно прост и лаконичен, а потому доступен человекулюбого уровня развития. Эмоционально-образный строй его оставляет впечатлениеконкретности и убедительности. Религиозный смысл жизни по-своему примиряетчеловека с грозным роком — смертью. Последняя, как известно, являетсяахиллесовой пятой всех других вариантов смысла жизни. Согласно религии,истинная жизнь со смертью только и начинается. Лев Толстой, пожалуй, прав: «Сущностьвсякой веры состоит в том, что она придает жизни такой смысл, который неуничтожается смертью». В религии человек обретает то, чего нет ни в какомчеловеческом знании, — надежду на бессмертие.

Религиозный смысл жизни дает человеку утешение вего жизненных страданиях, лишениях и невзгодах. Более того, он обещаетвознаграждение за все это в будущей жизни. Осуждая погоню за земными,материальными благами и наслаждениями, религиозный смысл жизни ориентируетчеловека на первенство духовного, нравственного начала в нем. Нравственность,духовность действительно являются самым светлым и благородным измерением нашейжизни.

Посмотрим, однако, как и насколько обоснованрелигиозный смысл жизни. На чем он стоит? На вере, и только. А можно ли верусчитать устойчивым, надежным основанием? Как сказать, в жизненной устойчивостивере вообще-то не откажешь. Можно согласится в данной связи с У.Джеймсом:человек имеет право верить в вещи, у которых нет рациональных, т.е. ясных иубедительных, оснований, но которые тем не менее весьма полезны для жизни — впроцессе адаптации к ее сложностям, заботам и тревогам. К сожалению, это правологически ведет к тертуллиановскому «Верую, потому что это абсурдно». Вразвернутом своем виде данная формула выглядит так: «Сын Божий распят; нам нестыдно, ибо полагалось бы стыдиться. И умер Сын Божий; это вполне достоверно,ибо ни с чем не сообразно. И после погребения он воскрес; это несомненно, ибоневозможно».[16]

Религиозный смысл жизни обнаруживает известноеуничижение человека, обидную недооценку его реальных сил и возможностей — как вотрицательном, так и в положительном плане.

Снятие оппозиции разума и чувств, по-своемунамеченное в религии, характерно и для смысложизненной концепции, которуюусловно можно было бы назвать действенно-гуманистической.

Данный смысл раскрывается через актуализацию ипредметную реализацию внутреннего потенциала человека, деятельное выявление егоцелостной природы. Он придает ценность самовыражению или самоутверждениюличности, всестороннему и гармоничному развитию всех ее сущностных сил,внутренних задатков и талантов, чувств и разума. Одновременно это исамопознание, ответ на вопрос, что может, на что способен тот или иной человек.Движение здесь об богатства возможностей к богатству действительности.

Поскольку самореализация, как мы уже установили,составляет одну из базовых потребностей человека, то можно утверждать что смыслжизни имплицируется самой природой человека, по сути вытекает из нее. Иначеговоря, он представляет собой обобщенно-ценностное осмысление самой высокой,хотя и базовой потребности человека.

Действенно-гуманистический смысл жизни выигрышноотличается от других его вариантов или форм своей целостностью, своимдинамизмом и оптимизмом. Вместе с тем у него немало и ахиллесовых пят.[17]

Во-первых, никто пока не открыл эффективныхпутей и средств для его массовой реализации. Он все еще удел немногих. Дляостальных же он оказывается довольно смутным идеалом.

Во-вторых, даже эта очень, казалось бы,оптимистическая концепция не снимает трагизма, связанного с конечностью илисмертностью каждого отдельного человека, а, возможно, и человечества в целом.

Действенно-гуманистический смысл жизни позволяетпонять, что никакого такого смысла в жизни самой по себе нет. Вообще говоря,его можно было бы искать только в одном случае — если бы прежде он кем-то иличем-то был туда, в эту жизнь, вложен. Данному условию, отметим, удовлетворяеттолько религиозный смысл жизни, но о его спорности мы уже говорили. На самомделе смысл вносится в жизнь самим человеком. Это — его основной, или бытийный,выбор, главная цель, которую он определяет для себя, своей жизни. Она какнравственный закон определяет его линию поведения, его образ жизни.

Смысл — это от мысли, т.е. с мыслью, жить с мыслью- очень фундаментальной, глубокой, пронизывающей все наши устремления инадежды. Потребность в смысле жизни есть потребность в целостности жизненногоопыта человека, в приведении его к какому-то ценностному, идеальному единству.

Смысл жизни живет постоянным осмыслением,рефлексией над тем, как и чем мы живем. Механизм действия смысла жизни можносравнить с кантовской свободной причинностью, «причинностью из свободы». И,добавим, из будущего, «причинностью из будущего».

Главная цель жизни всегда впереди, во всякомслучае пока мы живем, живы. В то же время она постоянно реализуется в настоящими уходит в прошлое. Вопрос «зачем живу?» рано или поздно становится вопросомзачем жил?.. Но даже этот последний вопрос имеет проспективное измерение, идет кнам из будущего, правда, уже в форме упования, надежды.[18]

Важно, определившись со смыслом жизни, следоватьему во всем своем повседневном существовании, в сотнях и тысячах мелких дел. Аэто, разумеется, нелегко. Ведь любить что-то далекое и высокое, то жечеловечество например, много легче, чем того или иного конкретного человека.

Повседневное следование смыслу жизни являетсяодновременно и его обоснованием. Из данного обстоятельства – «рукотворности»обоснования смысложизненной ориентации следует один очень важный вывод. Вслучае затруднения с принятием смысла жизни его можно уточнить, изменить, а тои заменить. «Причинность из свободы» позволяет человеку начинать все сначала,при условии, разумеется, личного мужества, должной целеустремленности, силыволи. Тут желательно, можно и должно творить. Ни один путь в принципе не заказан.Что ж, дерзайте, творите, думайте, сомневайтесь.

/>Заключение

Было бы преувеличением и упрощением полагать,будто все люди и всегда думают о том, почему они появились на свет, и для чегоживут. На это обстоятельство обрати­ли внимание те философы, которые объективнооценива­ли фактические социальные отношения. И.Гёте писал: «Никогда бы непознал я людской мелкости, никогда б я не понял, как мало интересуют людейподлинно великие цели, если б не подошёл к ним с моимиестественно-историческими методами исследования». [19]

Для неё имеется ряд типичных ситуаций, при ко­торыхвозникает «проклятый» вопрос. Вкратце они таковы.[20]

1.   Катастрофыв личной жизни: смертный приговор без надежды на помилование; тяжёлаянеизлечимая болезнь; участие в боевых действиях; ранение, надолго приковыва­ющеек постели; несчастливая любовь; развод в семье; смерть близкого человека;разочарование в кумире и т.д. Наиболее существенны из личных катастроф те,которые приводят к так называемым «пограничным ситуациям», когда жизнь человекависит на волоске.

2.   Катастрофическиеизменения в жизни общества: ре­волюции, гражданские войны, войны занезависимость стра­ны, экономические и политические кризисы и т.п. — всё то,что разрывает связь поколений, ломает сложившийся образ жизни, взрываетсуществующую систему ценностей.

3.   Серьёзноеувлечение философией, религией, искусством, при котором происходит переоценкаруководящих ценностей.

О смысле непрожитой и прожитой жизни люди дума­юти в связи с возрастом. В первый раз человек думает об этом в юности, когдакуклы и игры стали неинтересны, а будущее так неизвестно и тревожно. Какоеместо я зай­му в этом мире, правы ли учителя, говорящие, что самую объективнуюоценку званиям поставит жизнь, как верно выбрать первый шаг — таковы типичныедля юности воп­росы.

Не достигнув самостоятельности, молодой человек напервых порах ищет, с кого делать жизнь, кому подра­жать. Прошла пора НиколаяОстровского, Аркадия Гай­дара, Александра Матросова, Зои Космодемьянской, моло­догвардейцеви других кумиров советской молодёжи. Пришла пора банкиров, бизнесменов,«новых», «крутых», киллеров, проституток и пр. Самоотверженность и гума­низмвытеснены расчётом, цинизмом и жестокостью.

Смысл жизни, как подсказывают псевдолитература,кино, телевидение, пресса, — в деньгах и славе. Второй раз в свя­зи с возрастомчеловек думает о смысле жизни в старости. Конец близок, пришла пора подводитьитоги. Чело­век отчаянно доказывает знакомым ему людям, что он не зря прожилжизнь.

Далеко не у всех хватает мужества признаться втом, что зря коптил белый свет, что ничего в жизни не достиг. Внешнимвыражениям не зря прожи­той жизни являются ордена и медали.

В отличие от тщеславных «новых» для стариковордена и медали есть доказательство жизни, исполненной смысла. Что ж,старческая слабость простительна. Но не дают покоя старикам воспоминания о прошедшейжизни, в особенности, о молодости.

/>/>Список литературы

1.   Гусейнов А.А.Введение в этику. – М., 2000

2.   Балашов Л. Е.Этика. Учебное пособие — М., 2003.

3.   Золотухина-АболинаЕ. В.Курс лекций по этике: — Ростов н/Д.: «Феникс», 1999.

4.   Зеленкова И.Л.Этика: Тексты, комментарии, иллюстрации,- Минск, 2001

5.   Иванов В.Г.История этики Древнего мира. – М., 2000

6.   КондрашовВ.А., Чичина Е.А., Этика. Эстетика – Ростов на Дону, Изд-во «Феникс», 1999

7.   Краткая историяэтики.(Гусейнов А. А., Иррлитц Г.)- М-: Мысль, 1987