Сочинение: Философия Спинозы
План
Введение
1. Краткая характеристика эпохи
2. «Богословско-политический трактат», как исследование взаимоотношенийбогословия, государства и религии. Теория естественного права
3. Развитие философских взглядов в «Этике». Учение о Боге
4. «Политический трактат» Спинозы. Дальнейшее развитие теории естественногоправа и общественный договор
Заключение
Литература
Введение
Философия — это любовь к мудрости.
В старину философов на Руси называли любомудрами.
Но в чем состоит мудрость?..
В том ли, чтобы силою оружия и вероломством покорить всевершины власти и подчинить себе волю и желания других людей?..
Или в том, чтобы посредством грабежа и обмана добыть длясебя изобилие материальных благ, все доступные привилегии и удовольствия,которые дает богатство?..
Или, может быть, в том, чтобы прославиться на весь белыйсвет и со снисходительным величием внимать восторженным кликам и овациям толпфанатов-поклонников?..
Нет, ни власть, ни богатство, ни всесветная слава непрельстят подлинного мудреца.
Не потому, что он не в состоянии, появись такоестремление, применить свой интеллект и талант для достижения тех целей, которыесоставляют предел мечтаний непросвещенной черни.
А по той причине, что все эти призрачные блага меркнут вего глазах при свете единственного божества, которому он служит.
Это божество — истина.
Истина — высшая ценность мудреца, и ради ее обретения онготов пожертвовать не только властью, славой, почестями, богатством, женскойлюбовью...
Но даже собственной жизнью.
Поскольку, как отмечал великий мыслитель XX века АльберКамю, «в истории всегда и неизбежно наступает момент, когда того, кто осмелитсясказать, что дважды два — четыре, карают смертью».
Таким верным и бескорыстным служителем истины в XVII векебыл Бенедикт Спиноза. Рассуждая о взглядах одного из мудрецов античной ГрецииФалеса Милетского, он выделял такие слова древнего философа: «Мудрецы сутьдрузья богов, а богам принадлежит все. Следовательно, и мудрецам принадлежитвсе». И добавлял уже от себя: «Вот каким образом этот мудрейший муж сделал себябогатейшим из людей тем, что благородно презирал богатство, вместо того чтобыжадно гоняться за ним. Однако в другой раз он показал, что мудрецы не имеютбогатств не в силу необходимости, но по свободному решению».
Спиноза во многом пытался понять существующий мир.Следует отметить, что нынешняя модель западной цивилизации (которую такбезуспешно пытается примерить на себя современная Россия) во многом стоит нафундаментальных идеях, впервые провозглашенных Спинозой.
1. Краткая характеристика эпохи
Рассмотрим взгляды великого философа. Но для этогообратимся к характеристике эпохи в которой он жил.
1. Веком гениев называют некоторые историки науки ифилософии XVII столетие, когда родился и умер Спиноза. Для этого имеются солидныеоснования.
Достаточно вспомнить, что именно в этот век опубликовалисвои философские и научные произведения Бэкон и Декарт, Кеплер и Галилей, Гоббси Гассенди, Гарвей и Бойль, Гюйгенс и Паскаль, Лейбниц, Ньютон и Локк. Исколькими именами естествоиспытателей и философов можно было бы пополнить этотсписок. Но и приведенные имена говорят очень много. В развитии философских идейдаже лишь названные мыслители сделали столько, что, если иметь в виду всюпредшествующую историю этого развития, только философы классической Греции,жившие в течение нескольких столетий до н. э., могут, что называется, поспоритьс ними.
Но чем же можно объяснить такое обилие гениев научной ифилософской мысли? Конечно, не каким-то счастливым стечением обстоятельств,приведших к рождению многих высокоталантливых людей. Потенциальных талантов идаже гениев рождается много в сущности в любую эпоху. Но для того чтобы онистали действительными талантами и тем более гениями, то есть для того, чтобыони получили социальное значение и признание, необходимо, чтобы в обществевозникла необходимость в таком признании.
Когда речь идет о Спинозе, как и о всех других названныхвыше мыслителях, то мы, разумеется, имеем в виду западноевропейское обществоXVII в. В данном столетии мы находим интенсивный рост, по крайней мере внекоторых наиболее развитых странах или даже областях, буржуазных социально-экономическихотношений, бравших верх над вековыми феодальными отношениями.
Нидерланды в течение большей части XVII в. находились,можно сказать, в фокусе экономического и культурного развития Западной Европы.Завоевав независимость от феодальной абсолютистской Испании в конце XVI —начале XVII в., они стали наиболее развитым государством, буржуазной в своейоснове республикой. Пока в Англии не совершилась буржуазная революция, то естьпрактически до самого конца этого столетия, Нидерланды оставались, по выражениюМаркса, образцовой капиталистической страной. Здесь процветало мануфактурноепроизводство, но еще более торговля, достигшая поистине всемирных масштабов.Примечательной особенностью экономической жизни Нидерландов был тот факт, чточасть населения, занимавшаяся сельским хозяйством и жившая в деревне,составляла здесь меньшинство. Этого не было тогда ни в одной другой стране.
Будучи в основе своей буржуазной республикой, Нидерландысохраняли в своей конституции и черты монархии. Последние были связаны сдолжностью штатгальтера, передававшейся по наследству в Оранском доме. Какверховный военачальник штатгальтер играл первостепенную роль. Нидерландскоедворянство, естественно, группировалось вокруг него. Штатгальтерпредседательствовал и в Государственном совете. Однако здесь его функции сильноограничивались так называемым великим пенсионарием. Считаясь заместителемштатгальтера по Государственному совету, великий пенсионарий возглавлялфинансовое ведомство, а тем самым, можно сказать, направлял экономическую жизньгосударства. Великий пенсионарий был естественным главойбуржуазно-республиканской партии.
Жизненно заинтересованная в развитии торговли ипромышленности, республиканская партия активно содействовала развитию научногопознания. Среди ее деятелей было немало и сторонников передовой философии.Противостоящая ей монархическая Оранская партия стремилась прежде всего кмаксимальной централизации Нидерландов и к усилению власти штатгальтера. Борьбареспубликанской и монархической партий составляет основное содержаниеполитической жизни Нидерландов 17 века.
Видным теоретиком естественного права, философом, былголландский философ-материалист Бенедикт (Барух) Спиноза (1632—1677).
Спиноза родился в Амстердаме, обучался в религиозномучилище, но его интерес к естественным наукам и философии стал причиной острогоконфликта с еврейской общиной, в результате которого Амстердамская синагогаподвергла Спинозу великому отлучению (это отлучение было снято иерусалимскимраввином в 1927 г.). Вынужденный временно покинуть Амстердам, Спиноза,принявший имя Бенедикт, поселился в провинции и приступил к разработке своейфилософской системы. В 1670 г. был издан (без указания имени автора)«Богословско-политический трактат», посвященный исторической критикеБиблии и обоснованию свободы философии. После свержения правительства Яна деВитта, покровительствовавшего Спинозе, последний начал писать«Политический трактат» (остался незавершенным).
Жизнь и деятельность Спинозы протекали в условиях резкогообострения нападок кальвинистского духовенства на республиканскоеправительство, попыток дворянства установить монархию. Спиноза былсовременником революции в Англии. Острые противоречия эпохи нашли выражение вего учении.
Под естественным правом Спиноза понимал необходимость, всоответствии с которой существуют и действуют природа и каждая ее часть. Приэтом, что важно для всего учения Спинозы, естественное право отождествлялось с«мощью» — способностью любой части природы к самосохранению:«Право каждого простирается так далеко, как далеко простираетсяопределенная ему мощь». Человек такая же часть природы, как и всякаядругая; стремление к самосохранению предопределяет все его страсти, аффекты,т.е. состояния тела и их осознание. На познании страстей (аффектов) Спиноза стремилсяпостроить свое учение о праве и государстве.
Для изучения его взглядов обратимся к его творчеству.
2. «Богословско-политический трактат» Спинозы какисследование взаимоотношений богословия, государства и религии. Теорияестественного права
Обоснованию свободы совести, науки, мнений, словапосвящен «Богословско-политический трактат», где Спиноза доказывал,что никто не может перенести на другого свое естественное право или своюспособность свободно рассуждать и судить о каких бы то ни было вещах, и никтоне может быть принужден к этому.
«Богословско-политический тракт» было единственноеприжизненное издание Спинозы.
Уже из заглавия книги видно, что Спиноза намеренисследовать три области культурной жизни в их существе и взаимных отношенияхдруг к другу.
Трактат делится на двадцать глав. Из них пятнадцатьпосвящены богословию, в трех излагается учение о государстве и его отношения срелигией. В двух заключительных главах речь идет о свободе философствовать, чтона языке того времени означало право свободно мыслить вообще.
Произведение это не было случайным явлением, плодомоторванной от жизни умственной деятельности, но было вызвано насущнымипотребностями века. В нем, как в фокусе, Спиноза собрал и отразил все отдельныепопытки и стремления человеческой мысли к самостоятельности. В этом смыслеБенедикт Спиноза стал продолжателем дела Реформации; то, что она выразила какфакт действительности, он довершил в области сознания.
В трактате Спиноза поставил перед собой задачу раз инавсегда установить отношения между религией и разумом, между государством ицерковью. При этом автор не останавливался ни перед какими препятствиями, будьто общепризнанные религиозные либо философские системы.
Непосредственно его критика была направлена против книгВетхого завета. Исторически это было вполне оправданно; давно пора былопроизвести основательную чистку Ветхого завета, который, естественно, утратилвсякую силу с введением Нового.
А между тем именно Ветхий завет в руках кальвинистскогодуховенства являлся опасным оружием, которым оно пользовалось для своихиерархических вторжений в государственную жизнь.
Эту-то неуместную эксплуатацию Священного Писания и хотелпрекратить Спиноза в интересах свободной общественности, которой должнаруководить сильная и надежная рука, заботящаяся исключительно о благоденствиинации.
В Ветхом завете Спиноза видит не более чем историческийпамятник, канонические книги которого, в том числе и Тора (пятикнижиеМоисеево), написаны в разные времена и разными авторами. На основе самой Библиион доказал, что норму для ее понимания нужно искать в самом тексте, что междунею и сознанием нет ничего общего.
Сущность религии, в понимании Спинозы, заключается не вследовании догматическим доктринам, не в строгом соблюдении церковных обрядов,но в любви к Богу. Лучшее выражение этой любви — благочестие и послушание,ведущие к добродетельной жизни.
Спиноза утверждал в трактате строгую необходимостьразграничения, с одной стороны, между сферою разума и сферою религии, а сдругой — между государством и церковью. Более того, Спиноза требовал подчиненияцеркви государству, неограниченной государственной власти не только в делахгражданских, но и в делах веры.
Когда господствовал самодержавный католицизм, т. е.существовала единая католическая церковь, о единстве государства не могло бытьи речи. Но Реформация разрушила единство церкви и вместе с тем внесла вгосударственную жизнь факт возможности существования гражданского союза междулюдьми даже различных вероисповеданий. Впрочем, неограниченную власть государствапо отношению к церкви Спиноза признавал по отношению лишь к внешним формамбогослужения, внутренние же отношения каждого верующего с Богом не могутподлежать никакой регламентации и всецело принадлежат самому верующему.
Необходимым условием единого государства, управляемогозаконами разума, как считал Спиноза, должна стать свобода совести, свободаслова и печати, потому что конечной целью государства является разумная свободаи при образовании государства каждый может только отказаться от права действоватьпо собственной воле, но не может отказаться от своего природного права какугодно мыслить и высказывать свои мысли. Таким образом, раздельность разума ирелигии, государства и церкви не требуют, чтобы они были враждебны между собойи взаимно исключали друг друга.
Познание сути вещей нисколько не мешает благочестивымубеждениям: напротив, чем жизнь разумнее, тем благочестивее становится душа.Равным образом невозможно, чтобы государство, которое судит человека за егодела, а не за его помыслы, насильно вмешивалось в духовную жизнь человека иограничивало его внутреннюю свободу; напротив, чем меньше подвержена опасностивнутренняя свобода отдельного человека, тем прочнее и безопаснее целое.
По своим политическим убеждениям, как уже указывалось,Спиноза был республиканцем. Из всех форм правления наиболее подходящей для себяон считал демократическую республику, которую называл наилучшим образомприспособленной к человеческой природе правительственной формой, потому чтоона, по его словам, предоставляет больше всего гарантий прочности инезыблемости государства. При этом он убедительно доказывал всю пагубностьабсолютистской системы Людовика XIV, с легкой руки которого все более и болеестали распространяться вербуемые и наемные войска, служащие орудием для порабощениянародов.
Правителя Англии Кромвеля он также считает монархом,«только под другим именем».
Зато Амстердаму он отдает предпочтение, именуя егоцветущим городом, где люди всех наций и сект живут в добром согласии и привверении кому-нибудь своих капиталов спрашивают только, богат ли он или беден,честен или бесчестен в своих поступках, нимало не заботясь о религии или секте,к которой он принадлежит, потому что перед судом все равны.
Следует отметить, что исходные посылкисоциально-политической философии Спинозы близки взглядам Гоббса: каждый индивидобладает верховным правом на все, что он может, и право каждого простираетсятак далеко, как простирается его мощь. Каждый человек имеет верховное право нато, чтобы существовать и действовать сообразно с тем, как он к тому былестественно предопределен. Таким образом, естественное право — это не что иное,как «правила природы каждого индивидуума, сообразно с которыми мы мыслимкаждого человека естественно определенным к существованию и деятельности определенногорода». Оно определяется не «здравым рассудком», но «желанием и мощью» каждогочеловека. И если рассматривать человека как действующего только по повелениюодной лишь природы, то все, что он считает для себя полезным, верховное правоприроды позволяет ему присваивать и захватывать — силой ли, хитростью ли илипросьбой; и, следовательно, такой человек может считать своим врагом всякого,кто ему в этом захочет воспрепятствовать. Естественное право, т.е. право,действующее в естественном состоянии, запрещает только то, чего никто не желаетили чего никто не хочет. Поэтому в естественном состоянии возможны распри,ненависть человека к человеку, проявления гнева, хитрость.[1]
Голландский мыслитель предпринимает первую попыткупреодоления гоббсовского абсолютизма. В исходных рассуждениях о государстве игражданском состоянии его взгляды совпадают с точкой зрения Гоббса: люди нерождаются гражданами, но становятся ими. В гражданском состоянии каждый человекне своенравен, но подчинен праву государства и не имеет никакого основаниясудить о справедливости или несправедливости, благочестии или неблагочестии; онобязан исполнять законы государства, даже если считает их несправедливыми.
Право, определяемое мощью народа, — верховная власть — сосредоточена в руках того, на кого с общего согласия возложена забота о делахправления. Соответственно Спиноза — достаточно традиционно — различает три видагражданского состояния:
— монархия, при которой власть сосредоточена в рукаходного лица;
— аристократия, когда власть отправляется коллегией, всостав которой входят только избранные граждане;
-демократия, представляющая собой коллегию, составленнуюиз всего народа.
Но вот в вопросе о наилучшей форме правления Спиноза значительноотступает от традиции считать наилучшей формой правления монархию как способнуюадекватным образом управлять государством. По его мнению, наилучшая власть та,при которой люди живут в согласии и законы соблюдаются всеми и неукоснительно.Такой формой у него выступает демократия, при которой граждане, предназначенныедля управления государством, определяются не врожденными привилегиями, нозаконом. Главный аргумент Спинозы в пользу демократического правления состоит втом, что только при демократии менее всего стоит опасаться ошибок изаблуждений, ибо «невелика вероятность того, что множество людей сойдутся водной нелепости». Кроме того, демократия менее других режимов удаляется отестественной свободы и равенства, так как каждый индивид передает своеестественное право не просто другому человеку, но большинству граждан; здесьвсе равны, подобно тому, как все равны в естественном состоянии.
Но наиболее радикален Спиноза в своем учении о свободномгосударстве. Он считает, что конечная цель государства состоит не в том, чтобыдержать людей в страхе, подчиняя их власти другого человека, а в том, чтобыосвободить от страха каждого человека, дабы тот жил в безопасности, т.е.«наилучшим образом удерживал свое естественное право на существование идеятельность без вреда себе и другим».
Свобода — не в том, чтобы превращать людей из разумныхсуществ в животных или бездумные автоматы, но, напротив, в том, чтобы «их душаи тело отправляли свои функции, не подвергаясь опасности, а сами онипользовались свободным разумом». Поэтому, заключает философ, истинная «цельгосударства в действительности есть свобода».[2]
Какое же государство можно считать свободным? Для Спинозыкритерием свободы государства является свобода мышления. Свободно государство,в котором каждому можно думать то, что он хочет, и говорить то, что он думает.Соответственно насильственное правление — это правление, посягающее на умылюдей, а узурпация и несправедливость в обществе господствуют тогда, когда властьпредписывает каждому, что тот должен принимать за истину или отвергать какложь. Подвергать гонениям можно только мятежные мнения, т.е. такие, которыенацелены на сами основы общества — на ликвидацию общественного договора.
Спиноза формулирует основные правила, которых должнопридерживаться государство, желающее быть свободным:
— невозможно отнять у людей свободу говорить то, что онидумают;
— эта свобода без вреда праву и авторитету высших властейможет быть дана каждому, и каждый может сохранять ее без вреда тому же праву,если при этом он не берет на себя смелость выступать против основ и законовгосударства;
— свобода не наносит никакого вреда сохранению мира вгосударстве, и от нее не возникает никаких неудобств, которые нельзя было бы слегкостью устранить;
— каждый гражданин может пользоваться данной свободой безвреда благочестию;
— законы, издаваемые против «спекулятивных предметов»(т.е. против каких бы то ни было теорий и идей), бесполезны;
— эту свободу не только можно допускать без вреда, но идолжно ее допустить для процветания общества.
Его сочинение вызвало большой шум в Европе. Прежде всехбыли возмущены сторонники Декарта, последователем которого многие считалиСпинозу.
Что касается богословов, то их ярости не было границ.
Буря, поднятая его трактатом, не лишила Спинозуспокойствия и желания работать, но отбила охоту публиковать другие своипроизведения, и они были изданы его друзьями уже посмертно.
3. Развитие философских взглядов в «Этике». Учение о Боге
Никакие неприятности, преследования и угрозы не моглиотвратить его от завершения капитального труда, над которым философ работал сперерывами около 12 лет, получившего название «Этика».
Таким названием ясно намечена его задача: она состояла втом, чтобы указать людям образ жизни, ведущий к добродетели как к высшему иединственному прочному благу.
Как следует понимать добродетель и в чем она состоит —вот что должна была разъяснить книга Спинозы.
Он сознавал, что сам получил свою долю этого высшегоблага, нашел в нем свое счастье и насладился им. Сделать это высшее благодоступным другим и было целью его сочинения, которое он с такой любовьюобдумывал и перерабатывал в течение всей своей творческой жизни.
Спиноза, вслед за Гроцием и Гоббсом, считал необходимым«рассматривать человеческие действия и влечения точно так же, как если бывопрос шел о линиях, поверхностях и телах». В его основном произведении«Этика, доказанная в геометрическом порядке» (закончено к 1675 г.)философские, этические, правовые и политические понятия и категории изложены вформе аксиом, лемм, теорем, доказательств. «Я постоянно старался, — писалСпиноза, — не осмеивать человеческих поступков, не огорчаться ими и не клястьих, а понимать».
Подобно Макиавелли Спиноза порицал философов иполитических еретиков, которые берут людей не такими, каковы они суть, а какимиони хотели бы их видеть. Настоящая задача политики, утверждал Спиноза, в том,чтобы вывести из самого строя человеческой природы то, что наилучшим образомсогласуется с практикой.
Человек, писал Спиноза, по природе эгоистичен икорыстолюбив: «Каждый защищает чужой интерес лишь постольку, посколькудумает тем самым упрочить свое благосостояние». Спиноза искренне осуждалпогоню за наживой, ненасытную жадность к деньгам как безумие, сумасшествие,которому подвержена толпа, чернь.
Необычность формы этого сочинения заключалась в том, чтопри изложении своей этической программы Спиноза применил геометрический метод.Точно так же, как в геометрии Евклида, основные положения учения формулируютсяв кратких предложениях, которые подкрепляются доказательствами, опирающимися напредшествовавшие определения и аксиомы и на другие ранее доказанные положения.
Все сочинение представляет собой непрерывную цепьвыводов, идущих друг за другом в строгой логической последовательности. Лишьизредка аргументация дополняется разъяснениями и примечаниями.
Такой способ изложения был не только даньюисключительному уважению, которым пользовалась математика, находившаяся впериоде полного расцвета и разрабатывавшаяся успешно и вполне свободно наряду соснованными на ней физикой и астрономией.
Помимо этого было еще одно обстоятельство, весьмасущественное для философии Спинозы. Провозглашенной им истине требовалосьпридать такую же объективность и неуязвимую достоверность, какой обладали математическиеистины.
Как в математике все сводится к безусловно достоверным,существующим лишь в силу внутренней необходимости, вполне не зависимых отчеловеческого произвола отношениям, так и в учении Спинозы выведенные им истиныдолжны были усваиваться с достаточной определенностью, так как лишь такоевполне ясное понимание гарантировало от обмана и заблуждения.
Когда дело касалось этики, определения условий, делающихвозможным достижение высшего блага, подобная ясность мысли, устраняющая всякиепредвзятые мнения, представляла чрезвычайную важность. Оттого-то Спиноза исчитал вполне правильным рассматривать все относящиеся к этике вопросы так,будто речь шла о линиях, поверхностях и телах.
Кроме математического метода для этики Спинозы характернаеще терминология, заимствованная из предшествовавшей ей философии Декарта,которая в свою очередь многим была обязана схоластике.
Как ни умеренно пользовался Спиноза этой терминологией,все же она, в связи с соответствующим ей складом мышления, производит нанынешнего читателя не менее озадачивающее впечатление, чем применениегеометрического метода к проблемам чисто умозрительным, при обсуждении которыхсовершенно недостижима наглядность, всегда предполагаемая при геометрическихдоказательствах.
Ведь Спиноза первым делом имел в виду исправлениеметафизики Декарта и в связи с этим построение в основных чертах космологии итеории познания. Эти науки должны были, по мнению Спинозы, служить фундаментомэтики. И эти вспомогательные средства, равно как и выведенная из них философияСпинозы, точно так же производят на современного читателя непривычноевпечатление, так как они уже не соответствуют современному состоянию науки.
Сверх того, геометрический метод доказательства обладалеще и тем недостатком, что при всей своей строгости допускал известный произволв выборе материала для изложения.
Нередко, например, для того чтобы обеспечить предпосылкидля позднейших положений, Спиноза привлекает к делу вещи, принадлежащие ксовсем другому ряду мыслей, и тогда многое такое, что требовало болееподробного обсуждения, используется как уже доказанная и твердо установленнаяистина.
Таким образом, возникают противоречия и пробелы в самомучении, и многое нуждающееся в подробном дедуктивном обосновании остаетсяголословным утверждением, скрывая даже от взора самого автора разныенепоследовательности и неясности.
Но главным в учении Спинозы, конечно, являются не этинедостатки, вызванные приверженностью к геометрическому методу, а то, чтоопределило его непреходящее значение, — долгий путь, пройденный к познаниюистины.
Еще работая над «Трактатом об усовершенствовании разума»,Спиноза сделал заключение, что метод будет тем совершеннее, чем больше ум знаетвнешнюю природу, а самым совершенным методом будет тот, который направляет ум кпознанию совершенного существа и учит владеть умом по норме идеи этогосущества.
Развитие этих идей доведено до логического завершения в«Этике».
«Этика» состоит из пяти частей.
1. Учение о субстанции, или Боге (метафизика).
2. О природе и происхождении ума (физика).
3. О происхождении и природе страстей (психология).
4. О рабстве человека, или о могуществе страстей.
5. О силе разума, или человеческой свободе. В этомвсеобъемлющем труде Спиноза, отталкиваясь от философии Декарта, создаетсобственную, принципиально отличающуюся от своего первоисточника.
Декарт представлял себе мир явлений и мир идей — материюи дух — как протяжение и мышление; то и другое, по его мнению, две различныесубстанции, которые получают единство и прочность только через посредство ипостоянное содействие третьего — Бога.
Спиноза в «Этике» доказал, что эти две субстанции толькоошибочно называются так, потому что каждая из них для своего существованиянуждается во внешнем постороннем содействии, между тем субстанция, какпризнавал сам Декарт, есть только то, что может существовать само собой и нетребует для этого ничьего содействия.
Таким образом, по мнению Спинозы, существует только однасубстанция. Эта единая субстанция бесконечна, абсолютна, нераздельна. Она естьвечная причина и вечное следствие самой себя.
Как причина самой себя, она свободна, потому что неподвержена никаким внешним влияниям и действует только по законам своейсобственной природы.
Как следствие самой себя, она необходима, потому что еедействия все-таки устанавливаются для нее собственной ее природой и она неможет действовать иначе как по необходимым законам этой своей природы.
Но поскольку субстанция есть в одно и то же время и своясобственная причина, и свое собственное следствие, то ее свобода и еенеобходимость также ничем не различаются между собой и только нам онипредставляются отличными одна от другой.
Как следствие самой себя, субстанция необходима, но этанеобходимость есть вместе с тем и свобода, потому что она вытекает только из ееприроды, т. е. в субстанции необходимость свободна, а свобода необходима.
Бесконечная субстанция неопределенна в том смысле, чтовсякое определение есть граница, а всякая граница — отрицание; но она в высшейстепени определенна в том смысле, что она реальна и совершенна и обладает атрибутами,слившимися с ней до такой степени, что они не могут быть отделены от нее и вдействительности даже ничем от нее не отличаются, ибо если будут уничтоженыатрибуты, то тем самым будет уничтожена и сама субстанция.
Атрибутом Спиноза называет все, что составляет сущностьсубстанции.
Атрибуты — это силы, управляющие всеми явлениями и отвека действующие везде и повсюду. Явления проходят, но силы, действующие в них,вечны и неизменны. Эти вечные первобытные силы, или бесконечные атрибуты,ничуть не противоречат понятию субстанции, а, напротив, объясняют бесконечнуюполноту ее деятельности, из которой вечно и неустанно вытекают бесчисленныеявления. Без атрибутов она была бы каким-то немощным, косным существом, мифом,лишенным всякого внутреннего содержания; только они дают ей жизнь и содержание,только они, так сказать, приводят ее в действие.
Субстанция проявляет себя как в виде бесконечногомышления, так и в виде бесконечного протяжения.
Стало быть, мышление и протяжение не две субстанции, какуверяет Декарт, а бесконечные атрибуты бесконечной субстанции.
Спиноза, по сравнению с Декартом, делает важный шагвперед. Он уже шире понимает и шире старается разрешить дуализм протяжения имышления; это уже не два антагониста, а постоянно сопровождающие одна другую исовокупно действующие силы одной и той же субстанции: мышление никогда недействует без протяжения, протяжение никогда не действует без мышления; гдепротяжение, там и мышление, где материя, там и дух, и, соответственно,наоборот. Мы знаем лишь эти два атрибута бесконечной субстанции, но она имеетеще и бесчисленное множество других атрибутов, которые недоступны человеческомуразуму, потому что два атрибута, хотя и бесконечные, одни не могут исчерпатьвсе содержание субстанции.
«Я не утверждал, — подчеркивает Спиноза, — что ясовершенно познаю Бога, мне понятны только некоторые из его атрибутов, но невсе и даже не большая часть из них; тем не менее незнание многих атрибутовничуть не мешает познавать некоторые из них. Изучая элементы Евклида, я узнал,что три угла в треугольнике равняются двум прямым, это свойство я сознавалвполне ясно, хотя не понимал многих других».
Таким образом, Бог Спинозы есть абсолютная субстанция,состоящая из бесчисленного множества бесконечных атрибутов, каждый из которых выражаетпо-своему вечное и бесконечное бытие.
Что касается конечных предметов, то они суть толькоопределенные образы, только видоизменения, модусы бесконечных атрибутов, лишьна время всплывающие на поверхность жизни, имеющие только лишь случайное, преходящее,относительное существование и в то же время лишенные всякого произвола ивсякого самоопределения. Не от них зависит, быть им или не быть, а если они ужесуществуют, то не в их власти действовать так или иначе, ибо они могутдействовать только так, как им указывают внешние условия.
Следовательно, все конечные предметы не имеютсамостоятельного бытия, но они проистекают из вечной абсолютной субстанции,существуют не иначе как посредством ее и в ней; без нее ничто не можетсуществовать, ничто немыслимо. Она есть причина самой себя и всех отдельныхпредметов, но она есть не внешняя, а внутренняя, имманентная причина всегосущего.
Из того, что субстанция есть вечная причина не толькосамой себя, но и всех отдельных предметов, следует вечность и необходимостьобщей связи всех явлений, т. е. вселенная.
Только отдельные явления случайны и преходящи — связь жевсех явлений вечна и необходима, потому что она определяется внутреннейнеобходимостью, вытекающей из природы вечной субстанции, которая в бытии своемследует той же необходимости и свободна лишь в том отношении, что действия еепредписываются ничем иным, как ее собственной природой.
Таким образом, в понимании Спинозы мир не создан» асоздается постоянно и это акт не произвольный, а необходимый, не разом и невдруг совершившийся, а совершающийся постоянно, не сотворение, а вечное бытие.
Спиноза делает следующий вывод: «Я, кажется, достаточнодоказал, что из абсолютной силы Божества, или бесконечной природы, всепроистекло или, лучше, постоянно проистекает с такою же необходимостью, как изприроды треугольника из века в век будет следовать, что его углы равны двумпрямым».
Как же определяет Спиноза место человека в мире и природучеловеческого духа?
Он полагает, что мышление как атрибут бесконечнойсубстанции проявляется в бесконечном ряде образов мышления, или идей.
Этот бесконечный ряд идей, вечно проистекающих избесконечного мышления, выражает сущность Божества.
Точно так же бесконечное протяжение проявляется вбесконечном ряде тел, или образов протяжения, которые также выражают сущностьБожества, только, разумеется, совершенно иным способом, нежели образы мышления.
Порядок и связь между идеями вполне соответствует порядкуи связи между телами. Но так как идея и тело суть оба выражения одной и той жесубстанции, то из этого следует, что каждому телу, или образу бесконечногопротяжения, необходимо должна соответствовать особенная идея, или образбесконечного мышления, и подобно тому, как протяжение и мышление не суть двесубстанции, а бесконечные атрибуты, составляющие одну и ту же субстанцию, точнотак же известный образ протяжения и идея этого образа протяжения в сущностисоставляют один и тот же предмет, только выраженный двумя разными способами.
Человек же — это существо, состоящее из известных модусовБожественных атрибутов и отражающее в определенной степени Божественнуюприроду.
Человеческий дух есть образ бесконечного мышления,человеческое тело есть образ бесконечного протяжения; первый есть идея, второе— предмет этой идеи. То есть человеческий дух есть идея человеческого тела, ачеловек есть не что иное, как тождество души и тела.
Эти образы проявления Божественной субстанции различаютсядруг от друга только потому, что они выражают Божественную сущность различнымиспособами: один — в сфере мышления, другой — в сфере протяжения. Вместе с темони тождественны, потому что представляют один и тот же момент бесконечнойдеятельности.
Что в вечной субстанции воплощается в тело, то она мыслиткак душа, и все это вместе взятое составляет человека.
Человеческая душа есть невидимое тело; человеческое телоесть видимая душа.
Душа и тело составляют один и тот же луч Божественногосвета, который, проходя сквозь призму человеческого сознания, преломляется иделится на два.
Следствие такого учения очевидно. Это — одушевленностьвсей природы, потому что не только человек, но и все тела природы суть модусы,или определенные образы бытия, представляющие отдельные формы протяжения всочетании с соответствующими образами мышления, или оживляющими их идеями.
Тут виден еще один момент расхождения взглядов Спинозы стеорией Декарта.
Декарт признавал жизнь и мысль только в человеке, всеостальное в его глазах — безжизненная инертная материя; даже животные с высшейорганизацией суть для него лишь автоматы, которые действуют по законаммеханики. Эта теория животных-машин ставит человека неизмеримо выше всех другихсуществ, но, не говоря уж о том, что она противоречит опыту и здравому смыслу,она еще и разрывает несомненную связь, соединяющую всех представителейживотного мира, и отрицает всякое развитие в природе.
Спиноза уничтожает пропасть, которой Декарт отделилчеловека от других живых существ, но это отнюдь не унижает человека, поскольку,по мысли Спинозы, совершенство идеи измеряется совершенством тела, и наоборот.
Человеческое тело сложно, так как оно составлено измножества простейших тел; потому и идея этого тела, т. е. душа, должна бытьсложной, составленной из множества идей.
Чем тело сложнее, тем оно способнее разом понять и обнятьмногое.
Чем тело независимее в своих действиях и чем оноспособнее заставлять другие тела испытывать эти действия на себе, тем душаспособнее к полному и ясному пониманию вещей.
В этом и заключается превосходство человеческой души — вспособности многое понять и обнять одновременно, так как и тело человеческоеболее, чем всякое другое, способно многое сделать одновременно и сильновоздействовать на другие тела.
Всем же простейшим телам и менее совершенным организациямсоответствуют и души, или идеи, менее совершенные; наконец, само смутное сознаниесуществует в области инерции и совершенной пассивности, которая составляетсамую низшую грань в царстве бытия, подобно тому, как абсолютная деятельностьсубстанции есть наивысший предел его.
В душе нет абсолютной или свободной воли, но онапобуждается к тому или иному хотению известной причиной, которая, в своюочередь, определяется другой причиной, а эта последняя — опять другой, и такдалее до бесконечности.
Душа есть известный образ бытия, известный модус, вкотором проявило себя мышление; но так как только одна субстанция действует позаконам своей собственной природы, никем не стесняемая в своих действиях, и,следовательно, только она одна есть свободная причина своих действий, тоупомянутый образ мышления не может быть свободной причиной своих действий илине может обладать абсолютной способностью хотеть или не хотеть; для того чтобызахотеть то или другое, она должна быть побуждаема известной причиной, которая,в свою очередь, определяется другой, причиной, а та еще другой, и так далее.
Точно так же можно доказать, что в душе нет абсолютнойспособности понимания, а существуют только отдельные понятия. Отсюда следует,что подобные способности либо вымысел, либо метафизические отвлечения и что уми воля относятся к той или иной идее, к тому или иному хотению, как белизна ктому или иному белому предмету, как каменность — к тому или другому камню, какчеловечество — к Петру или Павлу.
Причина же, почему люди считают себя свободными,заключается в том, что они рождаются с совершенным незнанием причин, обусловливающихто или иное явление. Им известен только факт хотения, они знают только одно —что они хотят, стремятся к чему-либо, но они не задумываются о причинах,движущих ими при том или ином хотении, так как не знают их, и тогда сознаниеэтого факта заставляет их полагать, что воля их свободна. Для Спинозы ум и воля— одно и то же. Воля, по его мнению, есть не желание, не склонность, с которымидуша стремится приобрести что-либо или отказаться от чего-либо, а способность,посредством которой она утверждает или отрицает все истинное или ложное. Но,как уже говорилось, свободной воли, т. е. абсолютной способности хотеть или нехотеть, нет в душе, а есть только отдельные хотения, ибо как ум, так и волясуть только общие представления, которые в сущности ничем не отличаются ототдельных представлений, из которых они составлены.
Следовательно, когда мы говорим: душа хочет, то этозначит, что в данный момент в ней есть то или иное положение или то или другоеотрицание, потому что каждое хотение есть известное состояние мысли, особыйпроцесс духовной деятельности, при котором душа утверждает или отрицаетистинное или ложное.
Отсюда следует, что воля есть, собственно, тот же ум,только уже не просто сознающий, а утверждающий либо отрицающий. Воля и умпредставляют различные стороны, различные состояния одного и того же духовногобытия. В процессе духовной деятельности они отождествляются, так как воля неможет ни утверждать, ни отрицать того, что ум сознает как истину или ложь,иначе говоря, воля не может не признавать того, что ум сознает.
Интересны рассуждения Спинозы о Боге, божественном праве.
Невозможно мыслить о Боге более недостойным и неразумнымобразом, полагал Спиноза, как отрешаясь от признания необходимости, безусловнойпоследовательности и отсутствия противоречий во всем сущем и происходящем.
Единственное верное представление о Боге таково: онявляется абсолютно бесконечной сущностью, могущество и деятельность которойнастолько выше всяких человеческих деяний и стремлений, что, свободная отвсякого противоречия и произвола, она мыслит вещи и поддерживает ихсуществование с определенностью и достоверностью, не допускающими никакихсомнений и колебаний. Именно такая определенность является самым существеннымпризнаком необходимости и вечности.
Обыденный взгляд на всемогущество Бога сводится к тому,что вещи могли бы быть такими или иными, смотря по Его желанию.
С такой точки зрения то, что сумма углов треугольникаравна двум прямым, а не какой-либо другой величине или что все радиусы кругабезусловно равны друг другу, — зависит исключительно от желания Бога.
Наоборот, согласно единственному правильному и достойномумогущества Бога взгляду, все вещи, завися по всеобщему признанию от Егорешения, могли быть созданы лишь так и в том именно порядке, как они существуют.В вечности нет ни «когда», ни «прежде», ни «после». И в том-то именно и состоитсовершенство Бога, что он никогда не может и не мог принять никакого другогорешения, кроме того, которое обнаруживается в Его вечной деятельности.
Могущество Бога есть сама Его сущность, и все то, что мымыслим как находящееся во власти Бога, необходимо. Но вместе с тем мы должныисключить отсюда все то, что несовместимо с Его могуществом и сущностью,понимаемыми в их истинном значении.
Если, таким образом, всякое представление о Боге,уподобляющее Его человеку, противоречит истинной природе Бога, то Ему нельзяприписывать и того, что в человеке называется разумом и волей.
Конечно, многие думают, что к природе Бога принадлежитвысший разум и, безусловно, свободная, ничем не ограниченная воля, так как имкажется, что они не могут приписать Богу ничего более совершенного, чем то, чтов нас самих является высшим совершенством. Но, даже согласившись с такой точкойзрения, пришлось бы признать, что Божественные разум и воля должны отличатьсяот воли и разума человека, как небо от земли, и не могут иметь с ними ничегообщего, кроме названия.
Нашему разуму и воле противостоят внешние вещи, подвлиянием которых им и приходится развиваться, причем неизбежны бесчисленныеошибки и промахи.
Всего этого не существует для Бога, который сам — причинавсех вещей, их сущности и их существования. От Него мы получили наши разум иволю, а так как между созданным и создателем, несомненно, есть существеннаяразница, то и разум и воля Божественные должны быть совершенно отличны от нашихразума и воли.
Наш разум стремится к знанию и приобретает его, а волянаша проявляется в принимаемых нами решениях.
Для Бога не существует никаких решений, так какмогущество Его действовало от века и вечно будет действовать.
В понимании Он также не нуждается, так как Он сам естьистинный разум, и мышление Его является непосредственным, всеобъемлющимзнанием.
Развивая свое понятие о Боге, Спиноза строгопридерживается представления, унаследованного им от религии его предков,которая повелевает «не сотворить себе кумира, ни всякого подобия».
Он берет затем дальнейшее развитие этого положения, словов слово как оно излагается в христианском богословии, и с безупречнойпоследовательностью доводит до логического конца богословское учение овсемогуществе, вечности и всеведении Бога.
Если Бог есть нечто гораздо большее и совершенно иное,чем человек, то немыслимо никакое другое представление о Нем кроме того,которое высказывал Спиноза.
Если понимать Бога как всесоздающую причину бытия исущности всех вещей и в то же время как абсолютное и бесконечное бытие, то всесуществующее должно пребывать в Боге и ничто не может существовать или бытьпонятым без Бога. Таким образом. Его безусловно следует считать внутреннейпричиной всего сущего и происходящего, а не причиной, действующей на них извне.
Совокупность открывающихся нашему уму вещей, бытие исущность которых произведены Богом, называется природой. Если следует признать,что она и есть произведение вечной деятельности Бога и что Бог естьпредшествующая ей, но в то же время не отделимая от нее причина, тооказывается, что бытие Божие совпадает с Его деятельностью.
Согласно чистой идее о Боге, из которой устранено всечеловеческое как ограничивающее ее и которую тем не менее надо мыслить всущественной связи с вселенной. Бога следует понимать как неистощимую, везде ивсегда действующую первоначальную силу, от которой зависит все живущее исуществующее, т. е., другими словами Бог — это природа.
Идея Бога, столь же ясная в своей необходимости иистинности, как какая-нибудь математическая истина, не может, однако, бытьсделана такой же наглядной, как, например, отношение между углами треугольникаили отношение треугольников друг к другу. Тем не менее разуму доступно познаниенекоторых существенных свойств Божества, которому присуще, помимо этого,множество других свойств, остающихся недоступными нашему пониманию.
Есть два свойства Божества, доступные нашему пониманию:одно духовное — мышление, и одно телесное — протяжение.
Под первым следует понимать не постепенное образование исопоставление понятий и отношений между понятиями, представляющие для людей тотпуть, которым мы идем к истине, а всю совокупность истины — сознаваемойнепосредственно, с полной ясностью, в том виде, как она раскрывается перед намипосле трудной работы мысли, становясь нашим неотъемлемым достоянием, имеющимвечное, неизменное значение.
В протяжении существенным и всеобщим являются покой идвижение, и на протяженность следует смотреть как на бесконечное условие всегопространственного и телесного, а не как на определенную и ограниченную формусуществования их, так что к протяжению как основному свойству абсолютногобесконечного бытия совершенно неприложимы понятия ограниченности и делимости.
Протяжение, как непосредственное проявление деятельностиБожества, являясь необходимым предположением существования телесных вещей,безусловно, следует отличать от самих вещей. Правда, все существует лишь в Богеи все совершается лишь в силу законов его бесконечной природы, с необходимостьювытекая из его сущности, но каждое отдельное событие с его возникновением, сего течением и прекращением, не касается Божества как такового.
В пояснение этому Спиноза приводит следующий пример: водакак элемент, существующий на нашей планете, безусловно, создается иразрушается, делима до бесконечности и разложима на свои составные части, но,рассматриваемая вообще, как форма или способ проявления природы и ее вечной,необходимой законосообразности, вода не создана и не может быть разрушена.
Законосообразные порядок и единство во всем протяженномвполне соответствуют вечным истинам в мышлении. Мы имеем здесь дело с одним,вечным, целостным единством наподобие того, как это бывает с некоторымиматематическими уравнениями, которые, в зависимости от желания, можно решитьгеометрическим, арифметическим и алгебраическим путем, причем в результатеполучается все же не более одной истины.
Понятная нам деятельность Божества, которую мыпредставляем себе как бесконечное протяжение и бесконечное мышление, может бытьназвана действующей, или созидающей, природой. Все происходящее мыслится иопределяется Божеством, но не все осуществляется им непосредственно.
Кроме бесконечного, пребывающего в неизменнойнеобходимости и от века до века проявляющегося в своей Божественнойзаконосообразности, есть также и конечное, изменчивое, преходящее, находящеесялишь в опосредованной связи с вечным и бесконечным, хотя бы по своей сущностионо и было вечным и как таковое во всяком случае имело непосредственную причинув Божестве. Ибо все отдельное или всякая вещь, конечная и имеющая определенноесуществование, не может существовать или определяться в деятельности иначе, какесли она определяется к этому другой причиной, также конечной и имеющейопределенное существование. В свою очередь и эта причина определяется ксуществованию и деятельности другой причиной, также конечной и имеющейопределенное существование, и так далее до бесконечности.
Эту цепь отдельных причин и действий, постоянно сменяющихдруг друга, как это на тысячу ладов раскрывается перед нами в явлениях жизни —в смене следующих друг за другом поколений — и во взаимодействиях,совершающихся при превращении одних физических явлений в другие — воды в пар,туман, облака, дождь, снег, лед и так далее — эту цепь причин и действийследует отличать, как созданную или произведенную природу, от природыдействующей и созидающей.
Такая любовь, направленная на вечное, не может встретитьвзаимности, но зато она не допускает ни зависти, ни ревности, так как она темболее укрепляется, чем большее число людей мы представляем себе соединеннымиодними и теми же узами любви к Богу.
Это блаженство, доставляемое нам ничем не стесняемым и несмущаемым развитием нашего «Я», есть сама добродетель, а не награда за нее, таккак, обеспечивая нам истинное познание, оно дает нам вместе с тем силу,необходимую для преодоления страстей.
Не потому, что мы можем побороть свои страсти, мынаслаждаемся блаженством, а напротив — потому что мы наслаждаемся им, мы можемпротивостоять соблазнам страстей.
С этим, конечно, находится в полном противоречииобыденное мнение, считающее необузданное господство похотей и страстейсвободой, а нравственное поведение — ограничением такой свободы, непременнотребующим награды.
Надеждой на то, что награда непременно будет полученапосле смерти, и страхом перед наказанием, ожидающим на том свете отклоняющихсяот добродетели, многие побуждаются жить сообразно предписаниям Божественногоразума, насколько это позволяют их ограниченность и незрелость их ума. Ценяэтот страх и эту надежду очень высоко, многие думают, что люди следовали быслепо своим похотям, если бы они были уверены, что со смертью для них всекончается. Это кажется мне столь же нелепым, прямо говорит Спиноза, как если быкто-нибудь, зная, что, несмотря на хорошую жизнь, он не может сохранить своетело вечно, предпочел бы питаться смертоносными ядами, или, видя, что душаневечна и не бессмертна, пожелал бы стать безумным и жить без разума.
Свободный человек, руководимый истинным познанием ипотому видящий, что лучший путь к самосохранению — в жизни, вполне согласной суказаниями разума, такой человек не знает страха смерти, и его мудростьявляется не созерцанием смерти, а созерцанием жизни, ценность которойзаключается для него в добродетели, во власти над своими страстями. Он далек оттого, чтобы ожидать за это какой-нибудь награды, так как все его счастье — вдобродетели, которая тождественна с мудростью.
Тогда как невежда является игралищем внешних причин иникогда не имеет истинного душевного спокойствия, мудрый, наоборот, почти незнает душевных волнений.
Сознавая себя самого. Бога и вещи в их вечнойнеобходимости, мудрец всегда обладает истинной душевной удовлетворенностью.Путь, ведущий к этому, безусловно, труден, но при всем том он может бытьнайден.
Разумеется, и должно достигаться трудно то, что так редкоудается найти. Действительно, если бы спасение было так доступно и если бы егоможно было достигнуть без особого труда, то каким образом могло бы произойти,что большинство людей к нему равнодушны? Но все превосходное столь же трудно,сколь и редко.
Этим рассуждением об обретении мудрости и душевногоспокойствия в разумной любви к Богу Спиноза завершает свой главный труд —«Этику».
Образ мыслей, нашедший выражение в «Этике», был тойпутеводной звездой, которой руководствовался в своей жизни Спиноза, и он сполной прямотой высказывал те же взгляды во всех своих сочинениях.
4. «Политический трактат». Дальнейшее развитие теорииестественного права и общественный договор
Хотя этот трактат и остался незаконченным, он все-такипредставляет достаточно данных для того, чтобы судить о политических воззренияхСпинозы. «Политический трактат» стал последним произведением философа и былнаписан незадолго до его смерти.
«Политический трактат» послужил одновременно дополнениеми к «Этике», и к «Богословско-политическому трактату».
«Этику» он дополняет потому, что политическая игражданская жизнь есть хотя отрицательное, но необходимое условие длясвободного развития человеческой природы. А «Богословско-политический трактат»он дополняет потому, что в нем Спиноза склоняется в пользу демократическогоустройства общества и только такое устройство считает наиболее соответствующиместественной свободе человека.
А уже в «Политическом трактате» философ занятподыскиванием рациональных оснований для всех без исключения государственныхформ и теперь уже отдает преимущество не демократической, а аристократическойреспублике.
Так как все общественные отношения определяются правами,дающими отдельным людям возможность жить в обществе, и так как человек несоставляет исключения из всей природы и в правах своих ничем не отличается отвсякой другой естественной вещи, то прежде всего Спиноза в «Политическомтрактате» пытается определить, что такое естественное право.
«Под именем естественного права, — говорит он, — яподразумеваю не что иное, как собственные законы и собственное могуществоприроды. Поэтому во всей природе, а, следовательно, и во всех отдельныхсуществах, естественное право простирается настолько, насколько простирается еемогущество, поэтому все, что человек совершает в силу своих естественныхзаконов, он совершает с величайшим природным правом и его право на природуизмеряется его силой».
По мысли Спинозы, не подлежит сомнению, что природа имеетверховное право вообще на все, что находится в ее власти. Но так каквсеобъемлющее могущество природы есть не что иное, как силы всех отдельныхпредметов, взятых вместе, то выходит, что всякий человек имеет право верховнойвласти над всем, чем только он в состоянии завладеть.
Таким образом, до учреждения государства не может быть иречи о справедливости или несправедливости, о добре или зле.
Можно ли, например, назвать несправедливостьюболезненное, состояние, глупость и тому подобное? То и другое есть толькобессилие, немощь, или, точнее, в высшей степени ограниченная сила. Поэтомудурак имеет такое же право на глупость, как умный человек на ум. Тупоумныйстоль же мало обязан жить под руководством разума, сколько больной — иметьздоровое тело. От природы каждому должно быть позволено обнаруживать своисвойства, и если эти свойства кажутся нам недостатками, то не следует забывать,что это природные недостатки.
Этим, однако же, отнюдь не открывается свободное поле длячеловеческой злобы, как могут подумать некоторые. Все, что недостаточно иограниченно, уже тем самым доказывает свою несостоятельность, и вооружатьсяпротив того, что само по себе жалко и ничтожно, значило бы сражаться спризраками.
Если право человека тождественно с его силой, то, будучиот природы эгоистом, он должен стремиться к увеличению своего права и своейсилы за счет чужого права и чужой силы. Отсюда следует, что все люди от природыявляются врагами и естественное право состоит в борьбе всех против всех.
Рыбы от природы созданы так, чтобы плавать в воде, абольшие из них — для того, чтобы пожирать меньших. Такова картина естественногосостояния.
Ясно, что такое состояние не может продолжаться долго,потому что никто не захотел бы жить в постоянном страхе, окруженный ненавистью,обманом и неистовством различных страстей, а это неизбежно, когда каждыйчеловек будет делать то, что ему заблагорассудится, и не предоставит своемуразуму более власти, чем своим страстям. Поэтому каждый человек прилагает всесвои усилия, чтобы избегнуть такого состояния.
Итак, если люди, лишенные взаимных услуг и взаимнойпомощи, не управляемые разумом, по необходимости ведут жалкую и несчастнуюжизнь, то ясно, что, для того чтобы вести счастливую и безопасную жизнь, онидолжны будут согласиться между собой жить так, чтобы всем вместе обладать темпримитивным правом на вещи, которым был наделен от природы каждый из них,отдельно взятый.
Отказаться от своего собственного могущества и внушений,оказываемых на них их собственными, индивидуальными инстинктами, люди не могут,потому что это противоречило бы их собственной природе. Поэтому для них осталсятолько один выход — соединить свои частные, отдельные права и силы в одно общеемогущество, которое, разумеется, гораздо сильнее каждого отдельного могуществапорознь, благодаря чему имеет над ним право верховной власти, право сдерживатьего эгоистические стремления.
Эта верховная власть общего над частным, целого надединицей называется государством.
Следовательно, государство в глазах Спинозы — эторезультат взаимного соглашения, сделки. Значение же любой сделки измеряетсяпользой, которая из нее проистекает. Как только какой-нибудь договор перестаетприносить пользу, он тем самым уничтожается и теряет свою силу. Было бы поэтомунелепым связать кого-либо словом на вечные времена, если одновременно непозаботиться о том, чтобы нарушение договора приносило нарушителю гораздо болеевреда, нежели пользы. Особенно существенным является этот момент приобразовании государства.
Для того чтобы жить в согласии, люди по указанию разумазаключают соглашение и передают в коллективное владение право, которое каждыйот природы имел на все, и отныне в своих взаимоотношениях руководствуются несилой и желанием каждого, а этим коллективным правом и коллективной мощью.Таким образом, основанием общества и государства у Спинозы, выступает разум.Поэтому «из людей наиболее своенравны те, разум которых наиболее обширен икоторые наиболее им руководствуются». Кроме того, разум является и основаниемсвободы: человек свободен лишь постольку, поскольку он руководствуется разумом,ведь «свобода не уничтожает необходимости действования, но предполагает ее».[3]
Тем самым Спиноза вводит новое определение свободы. ДляСпинозы человек — раб, до тех пор, пока он не в состоянии управлять своими страстямии сдерживать их. Когда же он формулирует четкую и ясную идею о каком-либоаффекте, последний утрачивает свою активность. Человек становится свободным,как только он может обуздывать и координировать страсти и аффекты своего тела всоответствии с требованиями Разума и подчинять их любви к Богу.
Средством к соблюдению каждым общественного договораслужит, по мнению Спинозы, неограниченная власть государства, которая можетбыть сосредоточена в руках одного, нескольких или многих.
Но, какова бы ни была форма государственного устройства,в его основе всегда лежит одна и та же идея — власть законов и повиновение имсо стороны граждан. При несоблюдении этого условия никакое государствосуществовать не может.
Когда существует государство, получают свое значение ипонятия о справедливости и несправедливости. Все, что согласно с интересамигосударства, т. е. с общественной безопасностью, является справедливым. Всепротиворечащее этим интересам является несправедливым.
Таким образом, заслуги и преступления, по Спинозе, — этоне моральные, а чисто социальные понятия, тесно связанные с понятием обинтересах государства.
При этом государство Спинозы отнюдь не исключаетестественного права личности: первичным элементом его является не кто иной, какименно отдельная личность, естественное существо, часть природы. То есть вгосударстве естественное право не уничтожается, а осуществляется: уничтожаетсятолько опасная, неправомерная сторона первобытного состояния, борьба всехпротив всех, но не права личностей.
Единственной и коренной особенностью гражданскогообщества в сравнении с естественным состоянием человека является обеспечениемира и безопасности для всех граждан.
Но и в такой трактовке Спиноза остается верен сути своихвзглядов: поскольку стремление к безопасности есть единственная причина, изкоторой необходимо вытекает возникновение государства, то и оно представляетсобой необходимое естественное явление.
Ничто не отделимо от общих законов природы. Государствотакже есть следствие этих законов. Как и всякое другое явление, оно естьсделка, но сделка необходимая — необходимая как естественный союз людей,возникший вследствие их общих потребностей и общих опасностей и имеющий отприроды такое же естественное право, как и всякая другая вещь.
«Право государства, — говорит Спиноза, — есть,собственно, право природы, которое определяется не могуществом одного лица, амассою, управляемою как бы одним духом».
Тело и дух целого государства, подобно каждому отдельномучеловеку в естественном состоянии, имеют столько же права, сколько они имеютсилы; поэтому право каждого гражданина будет тем меньше, чем больше могуществогосударства, и каждый делает и имеет по праву только то, что допускаетсяобщественной волей государства.
Если государство дает одному гражданину право и, следовательно,власть жить по своей воле, то тем самым оно отказывается от своего права впользу того, кому оно предоставило такую власть.
Если оно дает такую власть двум и более гражданам, то темсамым оно разделило с ними власть.
Если, наконец, оно предоставляет такую власть каждомуотдельному гражданину, то тем самым оно разрушает само себя, перестает бытьгосударством, и тогда все возвращается опять к первобытному естественномусостоянию природы.
Отсюда следует, что по установлению государствагражданину никак не может быть позволено жить по своей воле и быть своимсобственным судьей. Но при всем при том гражданская жизнь нисколько неисключает естественного права каждой отдельной личности.
Как в естественном, так и в гражданском быту человекдействует только по законам своей природы и заботится только о своей выгоде.Человек и в том и в другом состоянии движется надеждой и страхом делать одно ине делать другого; главная же разница между природой и государством состоит втом, что в государстве все боятся одного и того же и безопасность естьединственный интерес и жизненный принцип всех и каждого.
Это не уничтожает, однако, свободы суждения индивидуума,потому что кто повинуется законам государства (из страха ли перед егомогуществом или из любви к спокойствию — все равно), тот, в сущности, заботитсяо своей выгоде по своему собственному благоусмотрению,
Итак, все индивидуумы, находясь лицом к лицу сгосударством, являются его подданными, равно обязанными повиноваться егопостановлениям и тем самым получающими характер политически равных граждан. Но,несмотря на такое подчиненное отношение индивидуумов к государству, оновсе-таки не может уничтожить их естественных прав, а может только ограничитьих, поскольку этого требует общественная безопасность.
Политическое равенство граждан и рядом с ним естественнаясвобода личности; спокойствие и безопасность общества и рядом с ниминезависимость внутреннего человека — вот идеал государства для Спинозы.
Как практическое учреждение, имеющее целью общественноеблаго, государство может требовать от каждого индивидуума лишь столько, скольконужно для сохранения целого. Все же внутренние проявления человеческой природы,не имеющие прямого отношения к государству и не приносящие ему существеннойпользы, должны жить своей отдельной жизнью.
«Безопасность, — говорит Спиноза, — есть добродетельгосударства, свобода духа есть частная добродетель».
В этом смысле он указывает на несостоятельность инесообразность академий, устраиваемых государством. Эти академии, по егомнению, спообствуют не усовершенствованию, а, скорее, стеснению умственнойдеятельности. Как считает Спиноза, философия, искусство, религия должны вести вгосударстве безмятежную и одинокую частную жизнь. Любые теории и доктрины всущности безвредны для государства и становятся для него опасными только тогда,когда их подавляют.
Это стремление Спинозы изолировать область мысли отгосударства, отдалить ее от внешних влияний сближает Спинозу с мыслителями ихудожниками эпохи Просвещения, например с Гете: обладая склонностью ксозерцанию и уединению, они желают, чтобы вообще все внутренние проявленияпротекали и развивались в созерцательном уединении, вдали от сферы внешней,государственной жизни.
Заключение
Итак, Спиноза — сторонник идеи общественного договора, ноэта идея понимается им весьма своеобразно. Необходимость государства и законовобусловлена естественной причиной — противоречием между страстями и разумомлюдей. Человек только тогда свободен и могуществен, когда руководствуетсяразумом; однако большинство людей (толпа) не таково — люди одержимы пассивнымиаффектами, побуждающими к неразумным поступкам. Именно этим вызвананеобходимость права и государства. «Если бы люди от природы так былисозданы, что они ничего не желали бы, кроме того, на что им указывает истинныйразум, — писал Спиноза, — то общество, конечно, не нуждалось бы ни в какихзаконах». Однако человеческая природа устроена иначе. Каждый человекстремится к своей пользе, к выгоде. «Но большинство руководствуется своиммнением, увлечением, а не разумом, движимо прихотями, не считается с будущим.Поэтому ни одно общество не может существовать без власти и силы, а,следовательно, и без законов, умеряющих и сдерживающих страсти и необузданныепорывы людей». Законы, обеспеченные поощрением или наказанием, необходимыдля того, чтобы подчинить разуму страсти, чтобы «сдержать толпу, точнолошадь уздой, насколько это возможно».
Суждения Спинозы о праве и законе основываются насвойственном рационализму представлении о свободе как подчинении равному длявсех разумному закону.
Разумность законов и общая свобода обеспечены там, гдезаконы принимает многочисленное собрание, воля которого «определяется нестолько прихотью, сколько разумом, ибо дурные аффекты влекут людей врозь, иединодушие может установиться лишь постольку, поскольку люди стремятся кблагородному или по крайней мере к тому, что кажется таковым».
При таком подходе разумным и наиболее могущественным,прочным государством Спиноза признавал республику, особенно демократическую.«В демократическом государстве, — писал он, — менее должно боятьсянелепостей, ибо почти невозможно, чтобы большинство собрания, если оно велико,сошлось на одной нелепости».
Своеобразие идеи общественного договора в концепцииСпинозы в том, что общественный договор, состоящий в перенесении сил(«мощи», права) каждого на общество, т.е. государство,рассматривается, скорее, не как факт древней истории, а как отношение,постоянно существующее между подданными и верховной властью. Между ними имеетсянечто вроде равновесия сил, нарушать которое опасно. К праву государства неотносятся действия, подрывающие его способность руководить подданными; всеобщеевозмущение может положить конец «общественному соглашению»,превратить гражданское состояние в состояние враждебности.
В конечном счете все проблемы политики и права сводилисьСпинозой к начальному пункту: как, исходя из свойств человеческой природы,организовать само государство, чтобы все, и правители, и управляемые,действовали в соответствии с общим благом, хотят они этого или нет, т.е. чтобывсе понуждались (добровольно ли, под давлением силы либо необходимости) жить попредписанию разума? Задача решается, писал Спиноза, «если дела верховнойвласти будут упорядочены таким образом, что ничто, имеющее отношение к общемублагу, не предоставлялось бы безусловно чьей-либо совестливости».
Что касается божественного провидения, то уфилософов-деистов, божественное провидение в сущности трансформировалось в идеюестественной необходимости. В этих условиях у Декарта, например, богпревратился в гаранта законов природы, сложившихся при его минимальном участии.
Спинозе принадлежит одно из первостепенных мест вфилософском обосновании естественной закономерности, царящей в природе. Как ужеотмечалось, в отличие от подавляющего большинства своих деистическихфилософских современников автор «Этики» пантеистически отождествлял бога ссубстанцией с природой.[4]
Умер Спиноза 20 февраля 1677 г.
В 1694 г. в Амстердаме вышел голландский переводпосмертных сочинений Спинозы. Однако и тогда его сочинения были в такой опале,что владелец типографии был осужден за это на многолетнее заключение.[5] Всяжизнь Спинозы – это высокий подвиг бескорыстия и самозабвения. Яркий примертого, как жизнь философа может находиться в гармоническом соответствии с егоучением.
Философы и поэты последующих эпох оценили по заслугамфилософа-отщепенца XVII века. Людвиг Фейербах писал:
«Философия Спинозы есть философия возвышенного. Спиноза всеобъединяет в одной великой, нераздельной и гармонической мысли. Он астроном,который, не опуская глаз, взирает на солнце Единства, или Божества, и,поглощенный этим величественным зрелищем, теряет из виду землю, земные предметыи интересы как нечто совершенно ничтожное. Он Коперник новой философии.Божество является для него не солнцем, Птолемея, а тем неподвижным центром,вокруг которого совершенно несамостоятельно кружится земля, подобно мотыльку,который, очарованный и опьяненный прелестью света, порхает вокруг горящей свечии, наконец, бросается в ее пламя, как будто он лишь акциденция этой светящейсясубстанции. В глазах Спинозы различие дня и ночи слишком, относительно и неважно для того, чтобы на основании его заключить, что земля есть самостоятельныйцентр, и напирать на ее движение вокруг собственной оси как на существенный иважный момент».
А поэт Генрих Гейне выразил свое восхищение великимфилософом в таких словах:
«При чтении Спинозы нас охватывает такое же чувство, какпри созерцании великой природы в ее оживленнейшем спокойствии. Это — лесмыслей, высоких, как небеса, мыслей, цветущие вершины которых колышутся, словноволны, меж тем как непоколебимые стволы их внедряют корни в вечную землю».
В лице Спинозы вполне воплотился тот образ истинногомудреца, который стоял перед его глазами, когда он дописывал последние строкисвоей «Этики». Подобно тому, как он внутренне освободил себя от всехслучайностей и перемен, точно так же он создал себе и внешнюю обстановку жизни— свободной и независимой.
Ни у одного философа жизнь и мысль не достигли такойслитности, такого прекрасного и полного созвучия, как у Спинозы. Этот художники виртуоз в сфере мышления стал вместе с тем образцом величайшего этическогохарактера, который ни разу не изменил себе в своей такой многотрудной жизни.
Стремление к добру, истине стали для него в равной мере иестественной потребностью, и природной склонностью. Поэтому он имел полноеправо сказать о себе: «Я избегаю зла или стараюсь избегать его, потому что онопротиворечит моей природе и отвлекало бы меня от познания Бога и разумной кнему любви». Вот почему как в ряду философских систем учение Спинозы стоитособняком, так и его личность является единственным в своем роде образцомвысокого нравственного совершенства. В силу неподдельного пафоса своихубеждений, в силу своего неуклонного стремления к знанию, свободному от всякихпредрассудков, Спиноза навсегда вошел в когорту героев-борцов за освобождениечеловеческой мысли.
Литература
1. История философии: Учебник для вузов / Под ред. В.П. Кохановского, В.П.Яковлева. – Ростов н/Д: Феникс, 2001. – 576 с.
2. Краткая история философии / Под общ. ред. В.Г. Голобокова. – М.: Олимп,АСТ. – 576 с.
3. Мир философии: Книга для чтения. Ч. 1 Исходные философские проблемы,понятия и принципы. – М.: Политиздат, 1991. – 672 с.
4. Мотрошилова Н.В. Рождение и развитие философских идей:Историко-философские очерки и портреты. – М.: Политиздат, 1991. – 464 с.
5. Скирбекк Г., Гилье Н. История философии: Учебное пособие для студентоввузов. – М.: ВЛАДОС, 2000. – 800 с.
6. Соколов В.В. Спиноза. – М.: Мысль, 1973. – 224 с. – (Мыслителипрошлого).
7. Спиноза Избранные произведения. – Ростов н/Д: Феникс, 1998. – 608 с.
8. Спиркин А.Г. Философия: Учебник. – М.: Гардарика, 1998. – 816 с.
9. Федоров А. Спиноза: Жизнь мудреца. – Ростов н/Д: Феникс, 2000. – 352 с.– (След в истории).
10. Федорова М. Классическая политическая философия. – М.: Весь мир, 2001. –224 с.
11. Философия: Учебник для вузов / Под ред. В.Н.Лавриненко, В.П.Ратникова. –М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1998. – 584 с.
12. Философия: Справочник студента. – М.: Слово, 1999. – 670 с.
13. Философский энциклопедический словарь. – М.: Сов. энциклопедия, 1983. –840 с.