Статья: Альфред Маршалл

АльфредМаршалл, 1842-1924.

Альфред Маршалл родился26 июля 1842 г. в Лондоне. Отец его, Уильям Маршалл, служил кассиром вАнглийском банке. Происходили они из клерикальной семьи, основанной в концеXVII в. в Корнуолле. Альфред был праправнуком преподобного Уильяма Маршалла,полулегендарного, могучего сложения приходского священника в графстве Девоншир,прославившегося своей способностью руками гнуть подковы. Прадед Альфреда,преподобный Джон Маршалл, директор средней школы в Эксетере, был женат на МэриХоутри, дочери помощника настоятеля и каноника церкви в Эксетере и теткеректора колледжа в Итоне.

Отец Альфреда был человексуровый, весьма твердый и проницательный, воспитанный в духе строжайшейпротестантской религии; присущий ему деспотический характер он сохранил доконца своей жизни, уйдя из нее на 92-м году. Ближайшим объектом деспотизмаУильяма Маршалла была его семья, а самой доступной жертвой — жена; но егодеспотизм в теории распространялся на весь женский пол, причем старыйджентльмен написал даже трактат под названием «Права мужчины и обязанностиженщины». Наследственность — это могучая сила, и Альфред Маршалл не смогполностью преодолеть влияние отцовского характера. Внушенное ему с детствадеспотическое отношение к женскому полу боролось в нем с глубокой любовью ичувством восхищения, которые он испытывал к своей жене, а также с преданностьютой среде, которая теснейшими узами связывала его с проблемами образования иосвобождения женщин.

В девятилетнем возрастеАльфреда Маршалла послали в школу Мерчанта Тейлора, для чего отец Альфреда,сославшись на его способности, испросил и получил у директора Английского банка200 ф. ст. на плату за обучение. Своей любовью к сыну в сочетании с суровымобращением с ним Уильям Маршалл напоминал Джеймса Милля. Он заставлял мальчикавместе с ним выполнять школьные задания, часто на языке иврит, вплоть до 11часов вечера. В результате отец довел сына до такого состояния переутомления,что, по словам Альфреда, жизнь ему спасла проживавшая близ Доулиша его теткаЛуиза, у которой он проводил летние каникулы. Она предоставляла в егораспоряжение лодку, ружье и пони, и к концу лета он возвращался домойзагоревший и здоровый. Ю. Ч. Дермер, соученик Альфреда и староста класса вшколе Мерчанта Тейлора, вспоминает, что Альфред был маленького роста, бледный,плохо одетый, выглядел переутомленным, у него было прозвище «свечка»; вмальчишеских играх участвовал мало, увлекался решением шахматных задач, былочень сдержан в установлении дружеских связей.

Заняв в 1861 г. третьеместо в классе, Альфред, согласно старым уставам, получил право на стипендию вОксфордском колледже Сент-Джон, что обеспечивало ему через три годааспирантскую стипендию и такое же стабильное материальное положение, какимпользовались стипендиаты Итона в Кинге-колледже или Уинчестера в Нью-колледже.Это уже был первый шаг на пути к посвящению в духовный сан в протестантскойцеркви, к чему и предназначал его отец. Но для самого Альфреда такаяперспектива отнюдь не была главной целью жизни, она означала для него вечноепорабощение древними языками. До конца дней у него сохранились неприятные воспоминанияо тирании отца, заставлявшего его до глубокой ночи штудировать иврит изапрещавшего ему заниматься любимой математикой. Его отец не выносил одноговида книги по математике, но Альфред прятал в карман Евклидову математику Поттаи читал ее по пути в школу и домой. Он прочитывал какое-нибудь правило, находу, а иногда останавливаясь, тщательно его обдумывал. Тот факт, что он уже вшестом классе школы Тейлора дошел по программе математики до дифференциальногоисчисления, выявил его подлинные склонности. Нет! Он не намеревался похоронитьсебя в Оксфорде среди мертвых языков; его манил Кембридж.

И тут на сцене появилсядобрейший дядя Чарлз, дал ему взаймы немного денег (поскольку отец Альфреда былслишком беден, чтобы продолжать оказывать ему материальную помощь по истечениисрока оксфордской стипендии), которые Альфред вскоре вернул, когда, получивстепень, стал зарабатывать преподаванием, и которые — вместе с 40 ф. ст. в год,выделенных ему как победителю на показательных экзаменах в колледже Сент-Джон,— открыли ему двери в математику и в Кембридж. Четырнадцать лет спустя тот жедядя Чарлз оставил Альфреду наследство в 250 ф. ст., позволившее ему совершитьпоездку в Соединенные Штаты.

В Кембридже, в колледжеСент-Джон, Альфред Маршалл реализовывал свои честолюбивые устремления. В 1865г. он занял второе место на экзаменах по математике, тогда как первое местодосталось лорду Рейли; его тут же зачислили в аспирантуру. Он собиралсяпосвятить себя изучению молекулярной физики, До начала 60-х годов нет свидетельство связях Маршалла с наиболее выдающимися его современниками, но вскоре он сталчленом небольшого неофициального дискуссионного общества, известного подназванием «Гроут-клаб».

«Гроут-клаб» возник вовремя послеобеденных дискуссий в доме трампингтонского приходского священникаДжона Гроута, который с 1855 г. до своей кончины в 1866 г. преподавал философиюморали в Найтбриджском колледже. Сначала в состав клуба входили, помимо самогоГроута, Генри Сиджуик, Элдис Райт, Дж. В. Мейор и Джон Венн. Несколько позднеек ним присоединились Дж. Р. Моцли из Кингс-колледжа и Дж. Б. Пирсон из колледжаСент-Джон, а затем У. К. Клиффорд и Дж. Ф. Моултон.

Именно в этот период ипод влиянием дискуссий в «Гроут-клаб» наступил перелом в духовном развитииМаршалла. Его стремление изучать физику было (по его собственным словам)«пресечено внезапным пробуждением в нем глубокого интереса к философскимосновам знания, особенно в связи с теологией».

Когда Маршалл был напоследнем курсе в Кембридже, предпочтение, которое он отдавал математике переддревними языками, отнюдь не мешало ему сохранять прежние религиозные верования,Он все еще думал о посвящении в сан и временами даже мечтал стать миссионером вдальних странах. «Миссионером» он остался навсегда, но после недолгой борьбы ссамим собой он отбросил свои религиозные верования и превратился в то, чтообычно называли агностиком.

Полагаю, что карьераМаршалла приходится как раз на тот период, который историки общественной мыслипризнают решающим моментом в отходе философского мира Англии, или по крайнеймере Кембриджа, от христианского догмата. В 1 863 г., в возрасте двадцатичетырех лет, Генри Сиджуик признал «тридцать девять положений» — тридцатьдевять догматов англиканского вероисповедания — в качестве условия вступления вученое братство (тогда как еще в 1861 г. он отказывался принять сан) изанимался тем, что читал Второзаконие на иврите и готовил лекции о Деянияхапостолов. Милль, оказавший самое большое влияние на умы молодежи той эпохи,вплоть до публикации в 1865 г, его «Исследования философии Гамильтона»(»Examination of Hamilton"), не написал ничего такого, что четкосвидетельствовало ы об отходе от усвоенных с детства религиозных убеждений.Примерно в это время Лесли Стефен был англиканским священником, Джеймс Уорд —нонконформистским священником, Альфред Маршалл — кандидатом на присвоение сана,У, К. Клиффорд занимал высокий церковный пост. Но уже в 1869 г. Сиджуикотказался от членства в ученом совете Тринити-колледж, «чтобы освободить себяот обязательств перед церковью». Вскоре никого из перечисленных лиц нельзя былосчитать христианами. Тем не менее Маршалл, как и Сиджуик, был очень далек оттого, чтобы выступать с «антирелигиозных» позиций. Он одобрял принципыхристианской морали, христианские идеалы и христианские побуждения. В егосочинениях нет ничего, что в какой бы то ни было мере уничижало религию; малокто из его учеников мог бы с определенностью охарактеризовать его религиозныевзгляды. На склоне лет он говорил, что «религию я воспринимаю как склад ума» ичто, хотя он и отверг теологию, он все более и более верил в религию.

Великая перемена конца60-х годов представляла собой перемену интеллектуальную, а не нравственную илиэмоциональную, которая произошла уже в следующем поколении; перемена 60-х явиласьрезультатом дискуссий исключительно интеллектуального характера. Маршалл былсклонен относить начало перемены в своем мировоззрении к периоду спора,вызванного «Бамптонскими лекциями» Г. Л. Мансела, которые он впервые получил изрук Дж. Р. Моцли. Нынешнему поколению имя Мансела ничего не говорит. Однако в60-х годах прошлого века он пользовался широкой известностью в качествепоборника последних попыток подвести под христианский догмат интеллектуальнуюбазу. В 1858 г. Мансел, преподаватель в Оксфорде, а затем в Сент-Пол-колледже,«позаимствовал у Уильяма Гамильтона своеобразную теорию, призванную поставитьфилософию Канта на службу англиканской церкви», — этакое странное порождениечеловеческого ума, влияние которого было в Оксфорде весьма сильно целыхпятьдесят лет. Опубликованные в 1858г. «Бамптонские лекции» Мансела выдвинулиего в качестве главного интеллектуального защитника ортодоксии. В 1865 г., втот год, когда Маршалл получил ученую степень и начал обретать свободомыслие,вышла в свет книга Дж. С. Милля «Исследование философии сэра УильямаГамильтона» [J.S. Mill. Examination of Sir William Hamilton's Philosophy.],которая включала и критику расширенного толкования Манселом воззренийГамильтона на христианскую теологию. Мансел выступил с ответом на эту критику.Защита Манселом ортодоксии «показала мне, — говорил Маршалл, — как много ещеследовало защищать». Это великое противоречие занимало мысли Маршалла, накакое-то время побудило его обратиться к метафизическим исследованиям, а затемуже и к изучению общественных наук.

Между тем в 1859г., годспустя после публикации «Бамптонских лекций», появился труд Дарвина«Происхождение видов», заставивший ученых спуститься с небес на грешную землю;а в 1860 — 1862 гг. публиковались «Основные принципы» («FirstPrinciples») Герберта Спенсера (хотя теперь они и не читабельны), такжепорожденные полемикой вокруг теории Гамильтона и Мансела; эти работы толкнулифилософскую мысль на новые пути, обратили метафизику в агностицизм и отвлекливсех, кроме неисправимых метафизиков, от тупиковых направлений в философскихисследованиях. Метафизический агностицизм, эволюционный прогресс и единственнаясохранившаяся от предыдущего поколения концепция утилитарианской этики — все,вместе взятые, — направили молодые умы на новые пути исследований.

Поэтому Маршалл повернулот метафизики к этике. Как мне представляется, было бы правильно утверждать,что Маршалл фактически никогда не отклонялся от утилитарианских идей, которыегосподствовали среди экономистов предшествовавшего ему поколения. Но важноотметить, что все эти проблемы он трактовал с превеликой осторожностью, и вэтом отношении он намного превзошел Сиджуика и в корне отличался от Джевонса, Яполагаю, что в его трудах не найти ни одного абзаца, в котором он связывал быэкономические исследования с какой-либо определенной этической доктриной. ДляМаршалла решение экономических проблем выражалось не в применениигедонистических исчислений, а служило предварительным условием для реализациивысших способностей человека, почти вне зависимости от того, что мыподразумеваем под понятием «высшие». Экономист может утверждать — и этогодостаточно для поставленных им перед собою целей, — что «исследование причинбедности одновременно представляет собой исследование причин деградации большойчасти человечества». Соответственно возможность прогресса «в большой степенизависит от фактов и заключений, входящих в компетенцию экономической наукой, иименно это составляет главное и высшее предназначение экономическихисследований». Это остается справедливым даже, несмотря на то, что прогресстакже «частично зависит от нравственных и политических возможностейчеловеческой натуры, а экономист не располагает специальными средствами длявыявления этих качеств человека. Ему приходится делать то же, что и другим, тоесть пускаться в догадки».

К этому выводу он пришелв конечном счете. И все же к экономической науке он впервые обратился, исследуяпроблемы этики. Обозревая уже в последние годы жизни свой путь в науке, онговорил; «От метафизики я перешел к этике и считал, что трудно оправдатьнынешние условия жизни общества. Один мой друг, весьма начитанный в области,которую теперь называют наукой о морали, постоянно твердил мне: «Ах, если бы тыразбирался в политической экономии, ты бы так не считал», Тогда я прочитал«Политическую экономию» Дж. С, Милля, и она произвела на меня глубокоевпечатление, У меня возникли сомнения в правильности тезиса о неравныхвозможностях, противопоставляемого тезису о материальном достатке. Поэтому я повремя каникул посещал беднейшие кварталы ряда городов, обходил одну улицу задругой и всматривался в лица самых бедных людей. В результате я решил, какможно обстоятельнее изучить проблемы политической экономии».

Переход Маршалла кисследованию проблем «Экономикс» охарактеризован также им самим в сохранившейсярукописи, задуманной и написанной примерно в 1917 г. в качестве предисловия ккниге «Деньги, кредит и торговля»:

«Примерно в 1867 г.(когда я преподавал математику в Кембридже) мне попались в руки «Бамптонские лекции»Мансела, и прочтение их привело меня к мысли, что собственные способностичеловека являются самым важным объектом для его изучения. Поэтому я на времяобратился к исследованию метафизики, но вскоре перешел к изучению психологии,казавшейся мне более прогрессивным предметом. Поразившее меня выявлениепсихологией более глубокого и более быстрого развития человеческих способностейпородило у меня вопрос: в какой мере условия жизни британских (и иных)трудящихся классов удовлетворительны, чтобы обеспечивать им полноту жизни? Людипостарше и мудрее говорили мне, что производственных ресурсов не хватает длятого, чтобы огромная масса людей могла пользоваться свободным временем ивозможностями для получения образования; и они говорили, что мне необходимо изучитьполитическую экономию. Я последовал их совету и счел себя лишь временнымпутешественником в стране сухих фактов, которому затем очень скоро следуетвернуться в богатый мир чистой мысли. Однако, чем больше я углублялся визучение экономической науки, тем больше я осознавал, что полученные мноюзнания в этой области гораздо меньше, чем мне требуется; и теперь, уже почтипосле полувека изучения практически только этой науки, я осознаю, что обладаюеще меньшими познаниями в ней, чем обладал в начале ее изучения». В 1868 г.,когда Маршалл все еще изучал метафизику, желание прочитать труды Канта воригинале привело его в Германию. «Кант — мой наставник, — сказал он однажды, —это единственный человек, которого я когда-либо боготворил; но дальше его идейя продвинуться не был способен, дальше все оказывалось в густом тумане, дальшена первый план выступали смутные очертания социальных проблем. Следует ливозможности реальной жизни сводить лишь к нескольким?» Маршалл жил в Дрездене унемецкого профессора, прежде дававшего уроки Генри Сиджуику [Маршалл сновапосетил Германию и жил в Берлине зимой 1870/71 г., в период франко-германскойвойны.]. Большое влияние на Маршалла оказала «Философия истории» Гегеля. Онпознакомился также с трудами немецких экономистов, особенно Рошера, Наконец,его карьере способствовал д-р Бейтсон, глава колледжа Сент-Джон, убедившийученый совет ввести специальный курс лекций по этике, который было порученочитать Маршаллу. Вскоре он окончательно занялся экономической наукой, хотявременно вел краткие курсы по некоторым разделам этики — по логике и по учениюБентама.

Итак, наконец, состоялосьего посвящение в сан исследователя экономики. Два года сомнений и тяжкихраздумий оставили глубокий след в умонастроениях Маршалла, и в последующие годыон часто напоминал своим ученикам о необходимости объективного изучения форм ипринципов повседневной хозяйственной жизни, которые в большой мереобусловливают счастье людей и возможности для их благоденствия.

Прежде чем завершитьописание первого периода его карьеры, когда он еще не был экономистом, краткоохарактеризуем его общие жизненные воззрения, которые у него тогда ужесформировались.

Подобно своим двумколлегам, Генри Сиджуику и Джеймсу Уорду, возглавлявшим кафедру этики вКембридже в последние десятилетия XIX в., Альфред Маршалл принадлежал к племенипроповедников и пастырей; и все же он, как и они, был наделен двойственнойнатурой, он был также и ученым. В роли проповедника и духовника для людей он ненамного превосходил других себе подобных. Но в качестве ученого он в своейобласти знаний занимал первое место на протяжении ста лет. Тем не менее, именнопервой своей ипостаси он сам отдавал предпочтение.

Но в известном смыслемногосторонность его натуры являла собой чистое преимущество. Исследованиеэкономической науки («экономикс»), казалось бы, не требует каких-либоисключительных, необычайных способностей. Разве в интеллектуальном плане«экономикс» не является очень легкой дисциплиной по сравнению с высшимиразделами философии и чистой науки? Однако, хорошие или хотя бы компетентныеэкономисты встречаются чрезвычайно редко. Нечего сказать, легкая дисциплина,которой овладевают лишь очень, очень немногие! Парадокс этот объясняется,очевидно, тем, что экономист высшей пробы должен обладать редким сочетаниеммножества способностей. Он должен обладать громадным объемом знаний в самыхразных областях и сочетать в себе таланты, которые редко совмещаются в одномлице. Он должен — в известной мере — одновременно быть математиком, историком,государствоведом, философом. Он должен понимать язык знаков, символов и уметьвыражать свои понятия и концепции словами. Он должен уметь разглядеть в частномобщее, одновременно держать в уме и абстрактное, и конкретное. Он долженизучать настоящее в свете прошлого во имя предвидения будущего. Ни одну сторонуприроды человека и его институтов экономист не должен полностью оставлять безсвоего внимания. Он должен быть одновременно целеустремлен и объективен,беспристрастен и неподкупен, как художник, но вместе с тем иногда столь жеблизок к реальной жизни, как и политический деятель. В большей мере, хотя и неполностью, это идеальное сочетание качеств было присуще Маршаллу. Но главнымобразом его многостороннее образование и разнообразные склонности наделили егосамыми важными и фундаментальными талантами, необходимыми для экономиста, — онбыл одновременно выдающимся знатоком истории и математики, искусным мастером впознании частного и общего, преходящего и вечного.

Характеристика процессасоздания экономического учения Маршалла затрудняется тем, что длительныеинтервалы обычно отделяли его первоначальные выводы и их устное изложениестудентам от публикации его главной книги. Прежде чем приступить к ней, уместнократко проследить жизненный путь Маршалла с момента его назначенияпреподавателем в колледже Сент-Джон, в Кембридже, в 1868 г. до того, как онвозглавил кафедру политической экономии в Кембриджском университете в 1885 г.

В течение девяти летМаршалл был аспирантом и преподавателем колледжа Сент-Джон, сформулировал тамосновы своего учения, но ничего не опубликовал, если не считать случайныхстатей. После вступления в «Гроут-клаб» он был особенно близок с У. К.Клиффордом и Флетчером Моултоном… Несколько позднее, став членом группы«Эранус», он установил связи с Сиджуиком, Венном, Фоусетом, Генри Джексоном идругими лидерами первого этапа эмансипации в Кембридже. Все эти годы он почтивсе летние каникулы проводил в Альпах в одиночестве…

В 1875г. Маршалл четыремесяца провел в Соединенных Штатах. Он объездил весь восток страны, а затемпобывал в Сан-Франциско. В Гарвардском и Иельском университетах он имелпродолжительные беседы с учеными-экономистами и много встреч с виднымигражданами. Но свою главную задачу он видел в «изучении проблемыпротекционистской политики в «новой» стране».

По возвращении в Англиюон 17 ноября 1875 г. прочитал лекцию об американской промышленности вкембриджском Клубе этики, а затем, в 1878г., выступил в Бристоле с рядом лекцийна тему «Экономические условия в Америке». Поездка в США произвела на негоглубокое впечатление, оказавшее влияние на всю его дальнейшую работу. Онговорил, что его там научили видеть вещи в их количественном соотношении и чтоему удалось составить себе представление о грядущем превосходстве СоединенныхШтатов, выявить его причины и прогнозировать формы, которые оно примет.

Тем временем он помогалпрофессору Фоусету и Генри Сиджуику утверждать политическую экономию в качествесерьезно — го предмета исследования в Кембриджском университете. Двое из егопервых учеников, Г. С. Фоксуэлл, а позже мой отец, Джон Невил Кейнс, сдавшие в1875 г. экзамен на «отлично» по этике, также стали преподавателями политическойэкономии в университете.

В 1876 г. состояласьпомолвка Альфреда Маршалла с мисс Мэри Пэйли, правнучкой знаменитогоархидиакона. Мисс Пэйли прежде была ученицей Альфреда, а затем читала курслекций по «экономикс» в Ньюнхемском колледже. Свою первую книгу, «Экономикапромышленности», опубликованную в 1879г., он написал в соавторстве с Мэри; посуществу, вначале это была не его, а ее книга, которую она начала писать понастоянию группы преподавателей вечернего факультета Кембриджскогоуниверситета. Поженились Альфред и Мэри в 1877 г. На протяжении сорока семи летих брачного союза он находился в полной зависимости от ее преданности ему. Онацеликом посвятила ему свою жизнь с таким бескорыстием и пониманием, что друзьяи старые ученики не могли думать о них отдельно.

Брак, повлекший за собойпотерю стипендии, означал необходимость на время покинуть Кембридж, и Маршаллзанял пост главы университетского колледжа в Бристоле и одновременно профессораполитической экономии.

«Как раз в то время, —вспоминает Маршалл, — Боллиолский и Новый колледжи при Оксфордском университетесоздавали в Бристоле первый «университетский колледж», то есть такой колледж,который открывал бы доступ к получению высшего образования жителям крупногогорода, не имеющего собственного университета. Я был избран первым главой этогоколледжа, жена читала лекции по политической экономии на дневном отделении,который посещали преимущественно женщины, а я читал свои лекции на вечернемотделении, студентами которого были главным образом молодые бизнесмены».

Помимо своих регулярныхлекций в колледже Маршалл прочитал ряд публичных лекций в вечернее время[Особый интерес представляет изданная впоследствии лекция на тему «Вода какэлемент национального богатства».], включая лекции о книге Генри Джорджа«Прогресс и бедность» [Русский перевод этой книги издан в СПБ, в 1896 г.].

К 1877 г., когда ему былотридцать пять лет, он сформулировал в уме основы почти цельной новой науки,имевшей громадное значение для человечества; однако нарушение его здоровья ирезкий упадок сил в последующие пять лет, когда он должен был бы выдать плодысвоих исследований миру, отчасти подорвали его мужество, хотя и не решимость.

В состав членов советаУниверситетского колледжа в Бристоле входили д-р Джоуэтт из Боллиолскогоколледжа и проф. Генри Смит, и оба они во время периодических приездов вБристоль имели обыкновение останавливаться у Маршаллов. Джоуэтт всегда проявлялживой интерес к экономической науке. Будучи тьютором (руководителем группыстудентов) в Боллиоле, он там читал курс лекций по политической экономии ипродолжал до конца жизни давать индивидуальные консультации студентам-выпускникампо этому предмету. Вера Джоуэтта в Альфреда Маршалла сильно укрепилась впродолжительных вечерних беседах после заседаний совета Университетскогоколледжа, ив 1883г., после преждевременной кончины Артура Тойнби, он предложилМаршаллу занять место Тойнби в совете Боллиолского колледжа и заменить его вкачестве преподавателя политической экономии для группы кандидатов в чиновникиправительственного аппарата Индии.

Карьера Маршалла вОксфорде была кратковременной, но успешной. Он привлекал способных учеников, аего публичные лекции посещало там гораздо больше заинтересованных студентов,чем в любой другой период его жизни. В ряде случаев он достойно участвовал впубличных дискуссиях с Генри Джорджем и другими, а в университете он занял видноеместо. Однако в ноябре 1884 г, умер Фоусетт, и в январе 1885 г. Маршаллвернулся в Кембридж в качестве профессора политической экономии. Началосерьезного исследования Маршаллом экономической теории относится к 1867 г.; егособственные доктрины получили большое развитие к 1875 г., а к 1883 г. они ужеприобрели завершенную форму. Между тем ни одна часть его трудов не былапредставлена широкой публике в надлежащей редакции до 1890 г. («Principlesof Economics» — «Принципы экономической науки») [В русском переводе«Принципы политической экономии», М. «Прогресс». т. I — III, 1983 — 1984. ], ата часть исследования, над которой он работал ранее и которая была полностьюзакончена к 1875 г., была издана в виде книги («Money, Credit andCommerce» — «Деньги, кредит и торговля») лишь почти полвека спустя, в 1923г. Он, однако, не держал свои идеи при себе, а щедро делился ими, читая лекциии беседуя с друзьями и студентами. Они просачивались в более широкие крути вформе приватно печатавшихся брошюр и сочинений его учеников, их выжимали изнего на перекрестных допросах в Королевских комиссиях. Неизбежно поэтому, что,когда появились на свет сами книги, им уже не хватало новизны ипервооткрывательства, на которые они могли претендовать не сколько десятков леттому назад, а тем экономистам из всех стран мира, которые знают Маршалла лишьпо его изданным работам, трудно понять, почему его английские современники ипреемники придают ему столь исключительное значение. Вот почему я считаюуместным предпринять попытку — по необходимости ограниченную отсутствием полнойинформации — проследить развитие его идей, а затем выявить причины илиоправдания того печального обстоятельства, что публикация их в виде книг такнадолго задержалась.

К серьезному изучениюэкономической науки Маршалл приступил в 1867 г. Обратим внимание на хронологию.«Принципы политической экономии» («Principles of Political Economy»)Дж. С. Милля [Русский перевод под названием «Основы политической экономии», М.,«Прогресс», 1983 — 1984 гг.] появились в 1848 г., седьмое издание этой книги,последнее, в которое сам Милль вносил свои исправления, увидело свет в 1871 г.,Милль умер в 1873 г.; «Капитал» Маркса появился в 1868 г,; «Теория политическойэкономии» («Theory of Political Economy») Джевонса издана в 1871 г.;«Основы науки о народном хозяйстве» («Grundsatze derVolkswirtschaftslehre») Менгера также опубликована в 1871 г.; «Главныепринципы» («Leading Principles») Кэйрнеса вышли в 1874 г.

Таким образом, когдаМаршалл только начинал свою деятельность, Милль и Рикардо все еще безраздельногосподствовали в экономической теории. Единственным другим авторитетнымэкономистом, на которого часто ссылался Маршалл, был Вильгельм Рошер. Идеяприменения в экономической науке математических методов уже витала в воздухе.Но сколько-нибудь существенных результатов она еще не принесла. В предисловии кпервому изданию своих «Принципов...» Маршалл отмечает, что особое влияние нанего оказала книга Курно «Математические принципы теории богатства»(«Principes mathematiques de la Theorie des Richesses»), изданная в1835 г.; но мне неизвестно, когда эта книга впервые попала в руки Маршалла. Этои естественная реакция кембриджского математика на труды Рикардо, а также, бытьможет, некоторые намеки алгебраического истолкования арифметических примеров уМилля (кн. III, гл. XVIII, § 6 — 8, добавленные автором в 3-е издание, 1858 г.)относительно интернациональных стоимостей — через все эти этапы, прежде всего,должен был пройти Маршалл. Здесь уместно привести собственное изложение Маршалломразвития его представлений в период с 1867 г. до его поездки в США в 1875 г. [Взаметке, которую Маршалл поместил в немецком сборнике «Портреты и краткоежизнеописание ведущих экономистов».]

Все еще давая частныеуроки по математике (1867 г.), Маршалл перевел довольно много положений Рикардона язык математики, причем он постарался сделать их более общими. Одновременноего внимание привлекли новые экономические концепции Рошера и других немецкихэкономистов, а также Маркса, Лассаля и других специалистов. Но, по его мнению,аналитические методы, применявшиеся экономистами-историками, не всегдаоказывались достаточно строгими, чтобы оправдать их уверенность в том, чтопричины, которыми они объясняли экономические процессы, являютсядействительными причинами этих процессов. Он был убежден, что истолкованиеэкономического прошлого почти столь же трудно, сколь и предвидение будущего.Кроме того, ему представлялось, что социалисты недооценивают трудности решениярассматриваемых ими проблем и делают слишком поспешные заключения о возможностипутем уничтожения частной собственности избавиться от недостатков и пороковчеловеческой натуры… Он решил ближе ознакомиться с практическим бизнесом и сжизнью трудящихся классов. С одной стороны, он поставил себе целью изучитьсамые общие методы функционирования каждой из основных отраслей хозяйства, а сдругой — установить контакты с лидерами профсоюзов, кооперативов и других групптрудящихся. Однако, понимая, что изучение практической жизни и труда людей непринесет конкретных результатов в течение многих лет, он решил заполнить этовремя написанием отдельной монографии или специального трактата о внешнейторговле, так как основные факты относительно этой отрасли хозяйства можнопочерпнуть из публикуемых документов. Он исходил из того, что это будет перваяиз серии монографий по отдельным экономическим проблемам, и надеялсявпоследствии свести эти монографии в один общий труд такого же объема, как трудМилля. Он полагал, что лишь после написания этого большого труда, а не до тогоон сумеет написать краткую популярную книгу. Он всегда считал, что этонаилучший распорядок работы, но силой обстоятельств его планы оказалисьнарушенными и почти опрокинутыми. Он действительно написал первый вариантмонографии о внешней торговле, а в 1875 г. посетил главные центры индустрии вАмерике с целью изучить проблему протекционистской политики в новой стране. Ноэта работа была отложена в связи с его бракосочетанием, когда совместно с женойон писал краткий очерк «Экономика промышленности», по необходимости упрощенныйдля читателей из рабочей среды. Затем он заболел настолько серьезно, что нанекоторое время явно был неспособен выполнять какую-либо напряженную работу.Позднее он счел, что силы уже позволят ему переработать свои графическиеиллюстрации экономических проблем. Хотя проф. Вальрас примерно в 1873 г.настаивал на том, чтобы он опубликовал их, Маршалл отказался это сделать, таккак опасался, что в результате публикации их в отрыве от всего конкретногоисследования реальной экономической обстановки они могут быть истолкованы как вгораздо большей мере отражающие действительные процессы, чем это на самом делеимеет место. Поэтому он начал с определения их необходимых ограничений иусловий их применения, а в результате написал основное содержание Пятой книги«Принципов экономической науки». Отправляясь от этого ядра, Маршалл развернулсвой труд предваряющими Пятую книгу и следующими за ней главами, пока он непринял ту форму, в какой был издан в 1890 г.

Роковым оказалось решениеМаршалла отказаться от плана написать «Серию монографий по отдельнымэкономическим проблемам» в пользу создания всеобъемлющего труда, который долженбыл родиться целиком и полностью в голове экономического кудесника, особенноесли учесть, что специальные проблемы, над которыми сначала работал Маршалл, —проблемы денег и внешней торговли — следовало по логике вещей излагать впоследних разделах этого труда, в результате чего эти работы не увидели свет втечение пятидесяти лет.

Как свидетельствуютфакты, хронологический порядок исследований Маршалла можно охарактеризоватьследующим образом. В 1867 г. он начал с разработки графических методов, сособым упором на проблемы внешней торговли, главным образом под влияниемРикардо и Милля. Затем сказалось влияние Курно и в меньшей степени фон Тюнена.В результате он «стал придавать большое значение тому факту, что нашипредставления о природе — как о нравственной, так и о материальной ее сферах —относятся не столько к совокупности количеств, сколько к приростам количеств, ичто, в частности, спрос на вещь представляет собой постоянную функцию, причем«предельный» прирост спроса в условиях устойчивого равновесия уравновешиваетсясоответствующим приростом стоимости производства этой вещи. В этом планенелегко получить четкую картину непрерывности, не прибегая к помощиматематических символов или графиков».

К 1871 г. работа Маршаллав этом направлении значительно продвинулась. Он развивал свои новые идеи передучениками, и основы графического метода в экономической науке были уже прочнозаложены. Но в том году появилась — как независимый труд — «Теория политическойэкономии» Джевонса. Публикация этой книги должна была породить у Маршаллачувства разочарования и досады. Она развеяла впечатление новизны от новых идей,которые Маршалл медленно разрабатывал, причем Джевонс, по мнению Маршалла,неадекватно или неточно их трактовал. Тем не менее, Джевонс получил приоритет впубликации группы понятий, касающихся «маргинальной», «предельной», полезности(или, как ее назвал Джевонс, «конечной» — «final»). Выступления Маршалла повопросу о приоритете весьма сдержанны. Он был достаточно осторожен, чтобы неоспаривать притязания Джевонса, но вместе с тем косвенно, однако вполне четко иопределенно указывал на то, что его собственный труд мало или вообще ничем необязан Джевонсу[См. в частности: 1, Сноску в предисловии к первому изданию«Принципов...», где он пишет следующее: «Термин «предельный прирост» япозаимствовал из работы фон Тюнена (Von Thunen. Der isollerte Staat); он теперьшироко применяется немецкими экономистами. Когда появилась теория Джевонса, япринял его термин «конечный», но со временем убедился, что более правильноупотреблять термин «предельный». Правда, фактически фон Тюнен это слово неиспользовал. До издания своей книги в 1866 г. Джевонс применял термин«коэффициент полезности». Термин «маргинальный» почти буквально соответствуеттермину Менгера «Grenznutzen» — «пограничная полезность»»,. 2. Всноске к § 3, гл. VI, кн. III, посвященному «потребительской ренте» (или «потребительскомуизбытку»), Маршалл пишет: «Понятие о точном измерении «потребительской ренты»было изложено в публикации Дюпюи в 1844 г. Но его работа оказалась забытой;первым опубликовал четкий анализ соотношения общей и предельной (или конечной)полезности на английском языке Джевонс в 1871 г., когда он еще не читал Дюпюи.Данный автор (т.е. Маршалл) сформулировал понятие о «потребительской ренте» приизучении математических аспектов спроса и полезности, находясь под влияниемКурно.фон Тюнена и Бентама». Кейнс здесь цитирует 1-е издание «Принципов...».В последующие издания Маршалл внес некоторые коррективы. — Прим. перев.].

В 1872 г. Маршаллопубликовал в журнале «Экэдэми» рецензию на «Политическую экономию» Джевонса.Эта рецензия [Насколько мне известно, Маршалл за всю свою жизнь написал лишьдве рецензии: упомянутую, на книгу Джевонса, в 1872 г. и рецензию на«Математическую физику» Эджуорта в 1881 г.] хотя и не резко отрицательная, всеже весьма холодная по тону, причем содержит указания на несколько ошибок.

«Главная ценность книги,— подытоживает Маршалл, — заключается не в изложенных в ней наиболее важныхтеориях, а в оригинальной трактовке автором ряда второстепенных вопросов, ввыдвинутых им существенных замечаниях и глубоком анализе рассматриваемыхпроблем. Мы постоянно встречаемся в ней со старыми понятиями в новойформулировке… Уже было установлено, что общая полезность всякого товара непропорциональна его конечной степени полезности… Между тем проф. Джевонссделал это положение ведущей идеей той конструкции, в которую он вложил большоеколичество экономических фактов».

Однако, когда годы спустяМаршалл приступил к написанию своих «Принципов...», он продемонстрировалжелание проявить скрупулезную справедливость по отношению к Джевонсу и избежатьмалейших признаков зависти. Правда, в одном месте он пишет: «К сожалению, вданном случае, как и в других, страсть Джевонса к жестким формулировкам привелаего к выводу, который не только не точен, но и вреден...». Но в другом местеМаршалл отмечает: «Найдется немного авторов нового времени, которым удалосьпостичь блестящую оригинальность Рикардо в такой же степени, как Джевонсу» и«Немногие мыслители дали нам столько разнообразных и высоких поводов дляблагодарности, как Джевонс...».

Действительно, «Теорияполитической экономии» Джевонса — это блестящая, но поспешно написанная,неточная и несовершенная брошюра, намного отличающаяся от работы, в которуювложен кропотливый труд Маршалла, основанный на применении совершенных,сверхдобросовестных и тончайших методов научного анализа. Работа Джевонсаубедительно излагает читателю понятия конечной полезности и соотношения междутягостью труда и полезностью продукта. Но когда мы ее сравниваем с блестящедействующей конструкцией, сотворенной терпеливым, упорным трудом и научнымгением Маршалла, книжка Джевонса витает лишь в призрачном мире чистых идей.Джевонс увидел кипящий котел и, как ребенок, издал радостный крик; Маршаллтакже увидел кипящий котел и молча приступил к построению парового двигателя.

Тем временем Маршаллработал над созданием обобщенной системы графического анализа, которую онпредал гласности в своих докладах о «Чистой теории внешней торговли ивнутренней стоимости продукции». Они, очевидно, были в существенной мерезавершены в 1873 г. и тогда же изложены его ученикам (особенно Г. Г.Каннингему). Он поместил их в разрозненных главах «Теории внешней торговли»,работу над которой он почти закончил в 1875 — 1879 гг. после своего возвращенияиз Америки и в которой он воплотил результаты своих исследований, начатых еще в1869 г. В 1877 г. он отвлекся на написание совместно с миссис Маршалл«Экономики промышленности». В 1879г. Генри Сиджуик, встревоженный возможностьюлишения Маршалла прав приоритета на разработку системы графического анализа, напечаталего доклады для закрытого распространения и разослал экземпляры виднымэкономистам в Англии и за границей. Эти главы, которые теперь очень редко можнонайти в их первоначальном виде, никогда не были изданы для широкой публики[Лондонская школа экономических наук выпустила факсимильное издание указанныхглав в 1930 г. в первой из серии публикаций «Репринты редких трактатов вобласти экономических и политических наук».], но наиболее значительные их частибыли включены в кн. V «Принципов...» [Имеется в виду 1-е издание«Принципов...». — Прим. перев.], а затем (спустя пятьдесят лет после ихнаписания) в Приложении I в книге «Деньги, кредит и торговля».

Разработанные Маршалломматематические и графические методы анализа в экономической теории отличалисьтакой убедительностью, ясностью и научной строгостью и вышли так далеко зарамки «чистых идей» его предшественников, что мы вполне вправе считать егооснователем современной графической экономической науки, конструктором тоготонкого и простого механизма, который обычно оказывает огромное влияние наумных начинающих экономистов и который все мы используем в качестве стимула — исредства самоконтроля — в наших интуитивных поисках и в качестве доступногосправочного пособия для проверки результатов наших изысканий, но который обычноотходит на задний план, когда мы все глубже проникаем в тайны предметаисследования. Тот факт, что результаты научного труда Маршалла доходили довнешнего мира лишь капля за каплей и в полном объеме становились доступнымитолько ограниченному кругу, в большой мере лишил его мировой славы, которая впротивном случае ему принадлежала бы; этот факт, быть может, даже затормозилпроцесс развития экономической науки. Тем не менее, по зрелом размышлении, яполагаю, что можно понять нежелание Маршалла начинать свою карьеру с публикациисвоего графического метода анализа в отрыве от всего его труда о «Принципахэкономической науки». Это объясняется тем, что, хотя указанный метод анализа исоставлял органический элемент его сознательного подхода к предметуисследования, оглашение таких подчеркнуто положительных или превозносимыхметодов анализа противоречило тому, что он уже с молодых лет считал надлежащимотношением к экономическим исследованиям. Более того, Маршалл, как человек,который был в Кембридже отличником по математике и вынашивал желаниеисследовать молекулярную физику, всегда, руководствуясь интеллектуальными илиэстетическими мотивами, испытывал легкое презрение к несколько «поверхностным»обрывкам элементарной алгебры, геометрии и дифференциального исчисления,образующим математическую экономическую науку. В отличие от физики, например,подобные части голого скелета экономической теории, преподносимые вматематической форме, весьма легковесны по сравнению с экономическойинтерпретацией сложных, недостаточно осознанных фактов реальнойдействительности и очень мало приближают исследователя к достижению полезныхрезультатов.

Маршалл относился ковсему этому с такой страстью, которую не все его ученики разделяли.Предварительные занятия математикой были для него детской игрой. Он хотел войтив огромную лабораторию мирового общества, услышать его грохот, различитьотдельные его звуки, говорить языком деловых людей и вместе с тем взирать навсе глазами высокоинтеллектуального, беспристрастного ученого. Итак, он «решил,— как он сам писал, — ближе ознакомиться с практическим бизнесом и с жизньютрудящихся классов».

Таким образом, Маршалл,начав с создания новых методов графического анализа, закончил тем, что сам всущественной мере их отверг, чтобы поставить их на надлежащее место. Когда насвет появились «Принципы...», диаграммы и графики были низведены в сноски или влучшем случае отправлены «в загон», в рамки краткого «Приложения». Еще в 1872г., в рецензии на «Политическую экономию» Джевонса, он писал:

«Мы обязаны рядом ценныхположений многим исследованиям, в которых изощренные математики, английские ииз континентальной Европы, применили свой излюбленный метод анализаэкономических проблем. Но все важное в их аргументах и выводах можно, за редкимисключением, изложить обыкновенным языком… Представленная нам книга оказаласьбы лучше, если бы в ней была опущена математика, но сохранены графики».

В 1881 г., в рецензии натруд Эджуорта «Математическая физика», которую он начал словами: «Эта книгадемонстрирует ясные признаки таланта автора и сулит наступление грандиозныхдостижений», Маршалл затем добавил: «Интересно будет, в частности, посмотреть,как ему удастся не допустить, чтобы математика не отвлекла его в сторону и непомешала разглядеть реальные проблемы экономической науки». Наконец, в 1890 г.в предисловии к «Принципам...» [«Ход рассуждения в книге не связан с ними, и ихможно было бы опустить, но, как показывает опыт, графики дают более четкоепредставление о многих важных положениях, чем можно получить без них.Существует много проблем чистой теории, которые всякий научившийся применятьграфики не станет излагать, пользуясь другими средствами» (т. 1).].Маршаллсначала подчеркивает свое предпочтение графиков, а не алгебры, затем признаетограниченную пользу первых и сводит последнюю лишь к удобному инструменту дляличного пользования [«Главная цель применения чистой математики в экономическихвопросах, очевидно, заключается в том, чтобы с ее помощью исследователь могбыстро, кратко и точно записывать свои мысли для самого себя… Представляетсясомнительным, чтобы кто-либо уделял много времени чтению обширных переводовэкономических доктрин на язык математики, сделанных не им самим» (Т.1).].

В своих возраженияхпротив чрезмерной склонности к применению указанных методов, а также (менееубедительный довод) из опасения отпугнуть «деловых людей» от чтения его книгиМаршалл, очевидно, зашел слишком далеко. В конце концов, если «существует многопроблем чистой теории, которые всякий научившийся применять графики не станетизлагать, пользуясь другими средствами», то такие графики должны, несомненно,входить в состав каждого повышенного курса экономической науки [Сам Маршаллвсегда широко использовал их в своих лекциях.] и они должны быть доступныстудентам в наиболее полной и четкой форме.

Хотя нежелание Маршаллапечатать результаты своих ранних исследований объясняется преимущественноглубиной его проникновения в истинный характер своего предмета исследования вего высших и наиболее полезных разделах, а также нежеланием отступать отсобственных идеалов, которые он представлял миру, тем не менее достойнобольшого сожаления, что книга «Теория внешней торговли и смежные проблемы,относящиеся к доктрине laissez faire» не увидела свет в 1877 г., пусть и внезавершенном виде. В конце концов, он сначала решился завершить именно этоисследование, поскольку в данном случае «главные факты, относящиеся к названнойтеме, могут быть почерпнуты в публикуемых документах»; а эти факты вместе стеми, которые он собрал из первых рук во время своего визита в СоединенныеШтаты и которые касаются практического функционирования политики протекционизмав новой стране, могли быть вполне достаточными для монографии. Объяснениеотчасти кроется в том факте, что, когда его здоровье оказалось подорванным, онполагал, что ему осталось жить лишь несколько лет и что эти годы следуетпосвятить разработке его фундаментальных идей по проблемам стоимости ираспределения».

Еще более достойна нашегосожаления отсрочка Маршаллом публикации его «Теории денег» до достижения импрестарелого возраста, когда ушедшее время лишило его идеи свежести, а ихизложение — остроты и силы убеждения. В этом труде, как ни в каком другомразделе экономической науки, особенно отчетливо выступают оригинальность идей иприоритет открытий Маршалла; здесь, как ни в каком другом труде, видна глубинаинтуиции и знаний Маршалла, продемонстрированная в большей степени, чем у егосовременников.

В данном случае переднами полусамостоятельный раздел предмета экономической науки, который идеальноподходит для изложения в специальной монографии. Однако, не считая того, чтонашло воплощение в его показаниях Королевским комиссиям и в случайных статьях,ни один элемент его концепций не был своевременно доведен до широкой публики вего собственном изложении и в его собственной манере. Поскольку «деньги»являлись с начала 70-х годов и впредь излюбленной темой его лекций, главныеидеи Маршалла становились известными студентам именно таким простейшим путем; врезультате в Кембридже возникла традиция устного изложения экономическихконцепций — лекции Маршалла, а затем, после его ухода на пенсию, лекции проф.Пигу; эти устные выступления весьма отличались от того и (на мой взгляд) весьмапревосходили все то, что можно было до недавнего времени прочитать впубликуемых книгах. Здесь уместно попытаться дать краткую сводку главныхположений вклада Маршалла в теорию денег.

До возникновения спора обиметаллизме Маршалл ничего не напечатал по проблеме денег, и даже позже ондовольно долго выжидал, прежде чем вмешаться в этот спор [В «Экономикепромышленности» (1879 ) не ставилась цель охватить и этот раздел экономическойнауки, там содержится лишь краткое упоминание о нем. Однако ссылки в этой книгена экономические циклы имеют важное значение.]. Первый серьезный вклад Маршаллав разработку теории денег содержался в его ответах на вопросник, напечатанный в1886 г. Королевской комиссией по кризису в торговле и промышленности. Затемпоследовала его статья в журнале «Контемпорери ревью» за март 1887 г. подназванием «Меры по регулированию колебаний общего уровня цен»; несколькопозднее появились его обширные показания в Комиссии по золоту и серебру в 1887и 1888 гг. В 1889г. были обнародованы его показания в Комитете по денежнойсистеме Индии. Но в систематизированном виде теории Маршалла не были обобщеныдо публикации в 1923г. его книги «Деньги, кредит и торговля». К этому временипочти все его главные идеи нашли отражение в работах других авторов. Ему минуло8 0 лет; его сил теперь хватало лишь на то, чтобы свести воедино прежниефрагменты; их весьма упрощенная обработка, в которой он избегал трудностей исложностей, представляет собой лишь слабый отсвет того, что он мог бы датьчитателям двадцать или (еще лучше) тридцать лет назад. Между тем ранняядошедшая до нас рукопись Маршалла, написанная примерно в 1871 г., касаетсяанализа количественной теории денег. Здесь перед нами впечатляющий примернепрерывных размышлений Маршалла в период с 1867 по 1877 г., в которые целикомукладывается содержание гл. IV, кн. I, его труда «Деньги, кредит и торговля»,причем изложенное с гораздо большей глубиной и иллюстративностью, чем это емуудалось сделать пятьдесят лет спустя. Я не располагаю сведениями о том, когдаименно он пришел к заключениям, легшим в основу его статьи в «Контемпорери ревью»или его показаний в Комиссии по золоту и серебру. Но ряд абзацев, посвященных вкниге «Экономика промышленности» вопросу о торговых кризисах, которые он широкоцитировал в своих ответах комиссии, свидетельствуют, что он придерживался техже взглядов в 1879 г. Привожу здесь самые важные и характерные из оригинальныхвкладов Маршалла в этот раздел экономической науки.

(1) Формулированиеколичественной теории денег как составной части общей теории стоимости. Он всегдаучил, что стоимость денег — это, с одной стороны, функция их предложения, а сдругой — функция спроса на них, причем измеряется она «средним запасом товаров,которым каждое лицо может располагать в готовой к продаже форме». Он продолжалобъяснять, как каждый индивид решает, сколько товаров держать в готовом кпродаже виде, в результате сопоставления преимуществ этой формы иальтернативных форм богатства.

«Меновая стоимость всегоколичества монет в Королевстве, — писал он в упомянутой выше рукописи от 1871г., — в точности равна стоимости всего количества товаров, которое членыобщества решили держать в своем распоряжении в готовой к употреблению форме.Таким образом, при серебряной валюте, если нам известно количество унцийсеребра в обращении, мы можем определить, какова будет стоимость каждой унциисеребра, выраженная в других товарах, путем деления стоимости данного объематоваров на количество унций серебра. Предположим, что в среднем каждый индивидв обществе решил держать в своем распоряжении товаров в готовой форме в объеме,равном l/10 его годового дохода. Количество денег, которые в данном случаевыступают исключительно в форме серебра, будет в Королевстве равно 1 /10стоимости годового дохода Королевства. Допустим, что привычки населения изменяютсяи каждый индивид готов, в целях получения выгод иными методами, сократить своюспособность удовлетворять каждую потребность по мере ее возникновения. Допустимтакже, что в среднем каждый человек решает иметь в своем распоряжении товары вготовой форме лишь в объеме 1/20 своего дохода. Поскольку такое же количествосеребра не потребуется по его старой стоимости, последняя сократится.Соответственно серебро станут больше применять в промышленных изделиях, а егодобыча в рудниках будет ограничена...»

Маршалл отмечает большоепреимущество своего метода анализа, состоящего в том, что он исключаетнеудобную концепцию «скорости обращения» (хотя он может показать строгуюлогическую связь между этими двумя концепциями): «Однако, когда мы пытаемсяустановить связь между «скоростью обращения» и стоимостью денег, возникаютсерьезные сложности. Милль осознает этот порок [(см. Дж. С. Милль, «Основыполитической экономии». М., «Прогресс», 1980, с. 243. — Прим. peд.), но невыдвигает способов его устранения» [Эта цитата, как и приведенная выше, взятаиз рукописи 1871 г.]. Маршалл давно уже раскрыл также механизм, посредствомкоторого недоверие к валюте повышает цены, уменьшая желание публики держатьденьги в запасе, — явление, к которому последние события привлекли всеобщеевнимание. Маршалл также сознавал, что колебания уровня цен, сопровождающиеэкономический цикл, соответствуют колебаниям в объеме «находящихся враспоряжении» [Это маршалловское название того, что я назвал «реальнымиостатками».] денег, которые население желает держать в запасе.

(2) Различие между«реальной» процентной ставкой и «денежной» процентной ставкой и соответствиеэтого различия кредитному циклу, когда стоимость денег колеблется. Перваячеткая характеристика этого различия, как я полагаю, дана в «Принципах...», взаключительном параграфе гл. VI, кн. VI (т. II).

(3) Причинная связь, врезультате которой — в современных кредитных системах — дополнительноепредложение денег оказывает влияние на цены, а также роль, которую играетучетная ставка. Классическое и единственное подробное изложение этого тезиса, ккоторому на протяжении многих лет могли обращаться студенты, содержится впоказаниях Маршалла в Комиссии по золоту и серебру в 1887 г. (особенно в первойчасти этих показаний), а также в его показаниях в Комитете по денежной системеИндии в 1899 г. Возникло весьма странное положение, когда один из самыхфундаментальных разделов теории денег был в течение примерно четверти столетиядоступен студентам лишь в форме ответов на вопросник правительственнойкомиссии, заинтересованной в решении преходящей практической проблемы.

(4) Формулировка теории«паритета покупательной способности» как определяющего обменный курс междустранами с взаимно неконвертируемыми валютами. По существу, теорией этой мыобязаны Рикардо, но новое изложение ее проф. Касселем в форме, применимой ксовременным условиям, было сделано еще раньше Маршаллом в меморандуме[«Меморандум о воздействии, которое оказывают на международную торговлюразличия между валютами разных стран». Маршалл привел в нем примеры осоотношении английского золота и русских бумажных рублей, а также о соотношениианглийской золотой валюты и индийской серебряной валюты. Он доказывал, чтодлительный отход от паритета покупательной способности (не употребляя этоттермин) едва ли возможней, за исключением таких случаев, когда имеет место«общее недоверие к экономическим перспективам России, которое рождает уинвесторов желание изъять свои капиталы из России», — замечательное предвидениепоследних событий. Часть этого меморандума была воспроизведена в качествепервой части Приложения в книге «Деньги, кредит и торговля».], сопровождавшемего показания Комиссии по золоту и серебру (1888 г.). Оно заняло такжезначительное место в заключениях, которые он представил Комитету по денежнойсистеме Индии в 1899г. Следующая выдержка из материалов, врученных МаршалломКомиссии по золоту и серебру, являет собою квинтэссенцию его теории: «Пустьстрана В имеет неконвертируемые бумажные деньги (скажем, рубли). В каждойстране цены будут определяться соотношением между объемом денежной массы ифункциями, которые она должна выполнять. Цену рубля в золоте будетустанавливать ход торговли, точно так же как соотношение между ценой золота встране А и рублевыми ценами в стране В (с поправкой на транспортные издержки)».

(5) «Цепной» методсоставления индексов. Первое упоминание об этом методе содержится в сноске кпоследнему разделу (озаглавленному «Как определить единицу покупательнойспособности») его статьи «Меры по регулированию колебаний общего уровня цен»(1887 ).

(6) Предложение овведении в обращение бумажных денег (в духе выдвинутых Рикардо «Предложений обэкономичных и надежных деньгах»), базирующихся на золото-серебряном стандарте.Это предложение впервые встречается в его ответе Комиссии по кризису в торговлеи промышленности в 1886г. Он доказывал, что обычный биметаллизм всегда будетпроявлять тенденцию превратиться в альтернативный металлизм.

«Я утверждаю, — продолжалон, — что, если возникнут большие нарушения позиций нашей валюты по причинесохранения биметаллизма, можно быть уверенным, что именно биметаллизм у насустановится… Мой альтернативный план отличается от его (Рикардо) предложениятем, что нужно просто ввести сплав слитка серебра, скажем, в 2000 граммов, сослитком золота, скажем, в 100 граммов; а правительство обязуется всегдасоблюдать готовность купить или продать такой сплав двух слитков зафиксированное количество денег… К реализации этого плана может приступитьлюбая страна, не дожидаясь согласования во времени с другими странами». Маршаллне настаивал на немедленном введении этой системы, но выдвинул ее как покрайней мере более предпочтительную, чем система биметаллизма. То жепредложение он повторил в 1887 г. в статье «Меры по регулированию колебаний общегоуровня цен», а также в 1888 г. в своих показаниях Комиссии по золоту и серебру,

(7) Предложение ввести«Табличный стандарт» для факультативного применения при заключении долгосрочныхконтрактов. Это предложение впервые появилось в приложении к докладу о защитеправ работников при увольнении, который Маршалл прочитал в 1885 г. наКонференции по оплате труда в промышленности. Он затем повторил его в 1886 г. вответе Комиссии по кризису в торговле и промышленности.

«Важной проблемой в связис увольнениями в промышленности, — писал он, — является необходимостьопределенного знания того, каков может быть курс фунта стерлингов в ближайшеевремя… Этот серьезный недостаток можно значительно смягчить принятиемпроекта, который экономисты уже давно отстаивают, Предлагая эту меру, я имел ввиду, чтобы правительство само не занималось бизнесом, а оказывало бы бизнесупомощь. Оно должно публиковать таблицы, насколько возможно точно показывающиеизменения покупательной силы золота, и таким образом облегчить заключениеконтрактов о предстоящих выплатах, выраженных в единицах фиксированнойпокупательной силы золота… Единица постоянной общей покупательной силы моглабы быть использована по свободному выбору обеих заинтересованных сторон почтиво всех контрактах о выплате процента и погашении займов, а также во многихконтрактах о рентных платежах, о заработной плате и жалованье… Хочуподчеркнуть тот факт, что это предложение не связано с формой нашей валюты и нетребует никакого ее изменения. Допускаю, что такой план редко может бытьпригоден для целей международной торговли. Но его значение в качествестабилизирующего фактора для нашей внутренней экономики может быть стольвелико, а его введение может оказаться столь легким и столь свободным отнедостатков, обычно сопровождающих вмешательство правительства в бизнес, что яосмеливаюсь решительно настаивать на немедленном его рассмотрении вами».

Это важное предложениеМаршалла получило дальнейшее развитие в его замечательном очерке о «Мерах порегулированию колебаний общего уровня цен», который мы уже выше упомянули.Первые три раздела этого очерка были озаглавлены: I. «Пороки колеблющейся мерыстоимости»; II. «Драгоценные металлы не могут служить удовлетворительной меройстоимости»; III. «Мера стоимости, независимая от золота и серебра». Маршаллубыла свойственна привычка во всех его сочинениях помещать в сноски самое новоеили важное из того, что ему приходилось высказывать [Можно почти смелоутверждать, что было бы лучше читать сноски и приложения к увесистым томам Маршаллаи не читать собственно их текст, a нe наоборот.]; привожу выдержку из сноски кназванному очерку:

«Любой план регулированияпредложения денег с целью добиться его устойчивости должен, я полагаю, бытьнациональным, а не международным. Я кратко изложу два таких плана, хотя ненастаиваю ни на одном из них. Согласно первому, валюта будет необратимой. Кактолько 1 ф. ст. будет стоить больше единицы, правительственное ведомство станетскупать за деньги консоли, а когда стоимость 1 ф, ст. окажется ниже единицы,оно станет продавать за деньги консоли… Другой план предусматриваетконвертируемую валюту, причем каждая банкнота в 1 ф. ст. дает право предъявлятьправительственному ведомству требование на столько золота, сколько на тотмомент стоит половина единицы, и на столько же серебра, сколько на тот моментстоит половина единицы» [Второй план означает признание системы симеталлизма.Он сродни концепции проф. Ирвинга Фишера о «компенсированном долларе» (т. е.долларе с неизменной покупательской способностью. — Прим. перев.).].

Журнал «Экономист»высмеял систему симеталлизма и факультативный «Табличный стандарт»; Маршалл,который всегда несколько чрезмерно пугался того, что его сочтут далеким отпрактики или умнее «делового человека» (этого легендарного монстра), ненастаивал на своем [В декабре 1923 г., после того как я послал ему свой «Очеркмонетарной реформы», он мне писал: «С годами становится все яснее, что должнасуществовать международная валюта и что — сам по себе глупый — предрассудок,будто золото является «естественным» выразителем стоимости, сослужил хорошуюслужбу. Я сам себя провозгласил любительским врачевателем денег, однако не могувыдавать себя за сколько-нибудь серьезного специалиста в этом качестве. Скороменя не станет, но, если бы. у меня была возможность, я задал бы вопрос вновьпришедшим в эту божественную сферу, а удалось ли им обнаружить какое-либолекарство от болезней денег». Что касается выбора между преимуществаминациональной и международной валюты, то, как мне представляется, написанноеМаршаллом в 1887 г. было сущей истиной, а валюта с неизменным курсом должнабыть, по крайней мере, в первую очередь, национальной валютой.].

Выше я обещал попытатьсяизложить причины или найти оправдания отсрочке публикаций маршалловскихпринципов и теорий в области графических методов экономического анализа, еготеорий внешней торговли, денег и кредита. Я полагаю, что причины этого — причемнекоторые из них распространяются на все периоды жизни Маршалла — были отчастиобоснованными, а отчасти несостоятельными. Рассмотрим сначала обоснованные,

Маршалл, как ужеотмечалось, очень рано пришел к мысли, что голые постулаты экономической теориисами по себе мало что стоят и не приближают сколько-нибудь существенно — полезные, практические выводы. Все дело заключается в том, как их применять дляистолкования повседневной экономической жизни. А это требует глубокого знанияреальных фактов из практики функционирования промышленности и торговли. Однакоэти факты и отношение к ним отдельных людей постоянно и быстро меняются.Некоторые выдержки из его Вступительной лекции в Кембридже иллюстрируют этупозицию.

«Перемена точки зрениясовременного поколения на экономическую науку обусловлена открытием того, чтосам человек в большой мере являет собой порождение обстоятельств и изменяетсявместе с ними. Главная ошибка английских экономистов начала нынешнего столетиязаключалась не в том, что они игнорировали историю и статистику, а в том, чтоони рассматривали человека, так сказать, как некую постоянную количественнуювеличину и не давали себе труда изучать ее изменения. Они поэтому приписывалидействию факторов предложения и спроса гораздо более механический и регулярныйхарактер, чем ему фактически было свойственно. Самой существенной их ошибкойбыло то, что они не увидели, насколько сильно подвержены изменениям поведение иструктуры индустрии. Между тем социалисты оказались людьми, обладавшимиглубоким ощущением и известным знанием скрытых источников человеческогоповедения, которые экономисты вовсе не принимали в расчет. В путанице сумбурныхречей и сочинений социалистов крылись мудрые наблюдения и важные соображения,из которых философы и экономисты могут почерпнуть много поучительного. В рядунегативных последствий узости в работе английских экономистов начала веканаиболее достойным сожаления является то, что социалистам была предоставленавозможность цитировать и неправильно истолковывать экономические догмы. Рикардои его главные последователи не разъяснили другим и даже сами не отдавали себеясный отчет в том, что созданное ими учение отнюдь не является универсальнойистиной, а лишь универсальным механизмом, служащим для открытия определенногокласса истин. Признавая высокую степень и выдающееся значение универсальностиглавного направления экономического анализа, я не приписываю принципуниверсальности экономическим догмам. Это не само воплощение конкретной истины,а лишь механизм для открытия конкретной истины» [Это лишь сжатое изложениесмысла ряда непоследовательно расположенных абзацев. Отдельные части цитируемойлекции были почти дословно помещены в «Принципах...», кн. I, гл. IV.].

Придерживаясь подобныхвзглядов и живя во времена, когда господствовало осуждение экономистов и когдаотмеченные им выше ошибки его предшественников причиняли максимум вреда, Маршалл,естественно, не желал публиковать отдельные разделы своей работы в отрыве отнадлежащего приложения их к практике. Графики и чистая теория сами по себемогли принести больше вреда, чем пользы, увеличивая противоречия междуобъектами и методами математических наук, с одной стороны, и общественных наук— с другой; они могли бы приобрести не тот смысл, который Маршалл считалправильным. Публикуя свои умозрительные концепции без надлежащего раскрытия ихсвязей с реальными процессами в обществе, он показывал бы дурной пример. Сдругой стороны, необходимые факты действительности было тогда выявлятьчрезвычайно трудно, гораздо труднее, чем в наше время. События в 70-х и 80-хгодах, особенно в Америке, развивались очень быстро, и организованные источникиинформации, которые теперь имеются в изобилии, тогда едва ли существовали. Задва десятка лет, с 1875 по 1895 г., Маршалл, по существу, энергично овладевалмассой реальных фактов и развивал свою способность экономического анализа, апотому труд, который он мог бы опубликовать в период между 1875 и 1885 гг., былбы намного слабее того, который ему удалось издать в период между 1885 и 1895гг.

Другая причина,оправдывающая отсрочку Маршаллом публикации его экономических изысканий, носилаличный характер, В критический момент его жизни он заболел. После того как егоздоровье восстановилось, подготовка лекций и время, посвященное его ученикам,обусловили продолжительные перерывы в работе Маршалла над написанием книг. Онбыл слишком дотошен в поисках точных формулировок, а также в стремлении ксжатости изложения, чтобы оказаться уже зрелым сочинителем. Особенно ему неудавалось сводить разрозненные фрагменты своих исследований в большое единоецелое, и поэтому он постоянно заново переписывал их, добиваясь их последовательностии логической взаимосвязи. Он всегда пытался писать большие книги, но емунедоставало способности быстрого осуществления своих замыслов и умениядлительно сосредоточиваться (чем обладал Дж. С. Милль), ему не хваталоартистического чувства целого (какое было свойственно Адаму Смиту), т.е.качеств, которые столь необходимы для полного успеха крупного научного труда.

Теперь мы переходим кобъяснению того, что следует отнести к негативным причинам задержки Маршалломпубликации его концепции экономической науки («экономикс»). Даже учитывая еговзгляды относительно невозможности достигнуть какой-то завершенностиэкономической науки и относительно стремительности, с какой изменяются процессыв реальной жизни, учитывая ограниченность его литературных способностей исвободного времени для написания книг, не стало ли роковым решение Маршаллаотказаться от своего первоначального намерения написать ряд самостоятельныхмонографий в пользу создания всеобъемлющего научного труда? Я полагаю, что онодействительно оказалось роковым и что принятию его способствовали определенныеслабости, свойственные Маршаллу.

Маршалл осознавал своегромадное превосходство над современными ему экономистами. В своейВступительной лекции в 1885 г. он говорил: «Двенадцать лет тому назад Англияобладала, быть может, самой способной группой экономистов из всех, какими когдабы то ни было обладала одновременно какая-либо страна. Но один за другим от насушли Милль, Кэйрнс, Бейджгот, Клиф Лесли, Джевонс, Ньюмарч и Фоусетт». Неосталось ни одного экономиста, который к тому времени мог бы соперничать сМаршаллом. Своим собственным ученикам, которые могли бы продолжать в будущемразвитие экономической науки, Маршалл был готов посвятить и свое время, и своиспособности. Но он вовсе не хотел предавать гласности свои полусырыепроизведения, поверить в эффективность сотрудничества многих умов и позволитьмиру ученых воспользоваться его помощью. Не пытался ли он, вопреки собственнымпринципам, добиваться неосуществимой завершенности? Экономический трактат можетиметь большую просветительскую, педагогическую ценность. Быть может, каждомупоколению необходимо иметь свой «трактат», свое «главное блюдо». Однако в силупреходящего характера экономических фактов и ограниченности изолированныхэкономических концепций, не требуют ли прогресс и повседневная пользаэкономической науки, чтобы пионеры и новаторы в науке отказались от написанияцелого трактата и предпочли писать брошюры и монографии? Выше я умалил значение«Политической экономии» Джевонса только потому, что она представляет собой неболее чем блестяще написанную брошюру. Тем не менее готовность Джевонсавыплеснуть свои идеи, озарить ими мир завоевала ему высокое личное положение инаградила его непревзойденной способностью стимулировать творчество другихученых. Каждый вклад Джевонса в экономическую науку имел форму брошюры. Мальтусиспортил свой «Опыт закона о народонаселении», когда после первого изданияпревратил его в целый трактат. Величайшие труды Рикардо были написаны в виденедолговечных брошюрок. Разве Милль, проявив особый талант в создании своегоудачного трактата, не сделал больше для педагогики, чем для науки, и незавершил свою карьеру в роли занудного старика, приставшего ксиндбадам-мореходам последующего поколения? Экономическая наука должнасохранить одному лишь Адаму Смиту славу создателя объемного труда,ученые-экономисты должны ловить момент, засыпать публику брошюрами, действоватьпод знаменем срочности, а бессмертие завоевывать лишь случайно, если вообще имэто удастся.

Более того, развеМаршалл, держа свои знания при себе до тех пор, пока не смог изложить их взавершенном виде, не заблуждался относительно истинного характера своегосвоеобразного таланта? «Экономическая наука, — утверждал он, — это несовокупность конкретной истины, а лишь орудие для открытия конкретной истины».Это орудие, в том виде, в каком мы его используем сегодня, в значительной мерепредставляет собой творение Маршалла. Он вручил его своим ученикам задолго дотого, как предоставил его миру. Создание этого орудия явилось главнымдостижением исключительного таланта Маршалла. И чем не менее он настойчивоохотился за «конкретной истиной», хотя сам для себя отрицал возможность ееоткрытия, да и не обладал необходимыми качествами для этого.

В 1877 г. Маршалл отвлексяот своих исследований, чтобы помочь своей жене написать «Экономикупромышленности» (изданную в 1879 г.), которая была задумана как учебное пособиедля преподавателей вечерних курсов при Кембриджском университете, но которая помере продвижения работы над ней все более превращалась в труд самого Маршалла,В последующие годы Маршалл проявлял все большее недовольство этой книжкой.После публикации «Принципов...» он запретил ее распространение и заменил в 1892г. почти совершенно иной книгой под тем же названием, которая в основномпредставляла собой сокращенный вариант «Принципов...» и «попытку приспособитьее к потребностям студентов младших курсов». Эти настроения Маршалла, как яполагаю, были обусловлены тем, что его теория стоимости, которая в той книжкебыла впервые представлена публике, по необходимости трактовалась в усеченном инезавершенном виде и тем не менее оставалась на протяжении одиннадцати летединственным источником, которым широкая публика могла пользоваться длясуждения об указанной теории. Его споры в «Куортерли джорнэл оф экономикс» в1887 и 1888 гг. с американскими экономистами, которые читали ту маленькуюкнижку, отразили эти его настроения. Позднее он выступил также противпредставления об экономической науке как о дисциплине, которую можнорассматривать как простое пособие для полуобученных преподавателей вечернихкурсов, с помощью полусерьезных книжек читающих лекций студентам-первогодкам.«Этот том, — писал он в 1910 г. японскому переводчику книжки, изданной в 1879г., — был задуман в надежде на то, что возможно совместить простоту изложения снаучной точностью. Но хотя на отдельные темы и можно написать упрощеннуюкнижку, главные доктрины экономической науки нельзя рассматривать как простые иих нельзя превратить в таковые».

Однако эти заключенияМаршалла совершенно несправедливы по отношению к указанной книге. Она получилавысокую оценку компетентных ученых и за все время ее существования былапрактически наилучшим из имеющихся кратким учебником. Если вообще нужен учебникдля начинающих, эта книга была по сравнению с современными и предшествовавшимией книгами, вероятно, наилучшей из когда-либо написанных на эту тему, намногопревосходившей учебники Фоусетта или Джевонса или любые из издававшихся ранее.Более того, последняя часть кн. III, посвященная проблемам торговыхобъединений, профсоюзов, торговых конфликтов и сотрудничества, явила собойпервую удовлетворительную с современных позиций трактовку этих важных тем.

После того как эта книгаисчезла из продажи, здоровье Маршалла окончательно расстроилось. Когда он в1881 г. отправился на лечение, его мысли не занимали проблемы денег или внешнейторговли, а были сосредоточены на главных теориях, которые впоследствии былиизложены в «Принципах...». С перерывами, обусловленными его назначением вОксфорд, переходом в Кембридж, подготовкой к лекциям, участием в споре обиметаллизме и выступлениями в Комиссии по золоту и серебру, Маршаллпоследующие девять лет посвятил работе над «Принципами...». Сначала оннамеревался уместить все темы в один том. Его теория распределения сложилась в1883 и 1884 гг. Летом 1885 г. книга начала приобретать свою окончательнуюформу,

Труд Маршалла быстродвигался к завершению и был издан в июле 1890 г. К этому времени слава Маршаллабыла уже велика, и том I «Принципов экономической науки» был представлен миру,который ждал этой публикации. Книга сразу же имела огромный успех. Ей былипосвящены передовицы и пространные рецензии в печати. Журналисты не могли точноопределить вклад и новшества, внесенные этой книгой в науку, но они заметили тунеобычную быстроту, с которой она возвестила наступление новой эры вэкономической мысли. «Это великолепно, — писала «Пэлл-Мэлл газетт», — что водном из наших старых университетов есть профессор, который труд своей жизни посвятилпереработке науки «политической экономии» в науку о «социальномусовершенствовании». Возникла «новая политическая экономия», а «стараяполитическая экономия», эта зловещая наука, «которая рассматривалаиндивидуального человека в качестве исключительно эгоистичного и жадногоживотного, государство лишь как массу таких животных», ушла в прошлое. «Дейликроникл» писала, что книга Маршалла «будет способствовать возрождениюпошатнувшегося авторитета политической экономии и, вероятно, станет для нынешнегопоколения тем, чем были «Основы политической экономии» Дж. С. Милля дляпрошлого поколения». Труд Маршалла, писала «Манчестер гардиан», «сделал почтивсе другие концепции этой науки отжившими или устаревшими. Уже вполне можнопредвидеть, что трактат Маршалла явится рубежом в развитии политическойэкономии и что его воздействие на направление и характер экономическихисследований окажется вполне благотворным». Здесь приведены лишь отдельныепримеры из общего хора откликов.

Тем из нас, кто в своемобразовании находился целиком под влиянием Маршалла и его книги, трудно оценитьсостояние экономической науки в длительном интервале между «Основамиполитической экономии» Милля и «Принципами экономической науки» Маршалла илиточно определить, к каким переменам привела публикация последнего труда. Нижемы предпринимаем попытку с помощью заметок, предоставленных проф. Эджуортом,указать на некоторые наиболее примечательные аспекты вклада, внесенного в наукуэтой книгой.

(1) Порожденноеневразумительностью Рикардо и безапелляционностью Джевонса неизбежноепротиворечие в толковании роли соответственно спроса и издержек производства вопределении стоимости было, наконец, разрешено. После данного Маршаллом анализаэтой проблемы добавить уже было нечего,

Новый подход к пониманиюиздержек производства, пишет проф. Эджуорт, позволил более четко выявитьогромную роль, которую они играют в определении стоимости; как однажды заметилМаршалл, классики правомерно руководствовались своей интуицией, когдаподчеркивали преобладание фактора предложения над фактором спроса. Реабилитациястарых экономистов, в большой степени недооцененных Джевонсом, Бём-Баверком идругими авторами 70-х и 80-х годов прошлого столетия, произвела на Эджуорта,рецензировавшего первое издание «Принципов...», огромное впечатление,выраженное в следующей форме: «Туман легковесной критики был рассеян. Вечныевершины вновь явились в своем естественном величии, обозреваемые с такой жевысоты».

(2) Общая идея, лежащая воснове утверждения о том, что стоимость устанавливается на равновесном уровнеспроса и предложения, получила такое дальнейшее развитие, что обнаружила всюсвоеобразную систему Коперника, согласно которой все элементы экономическойвселенной прочно удерживают свое место путем взаимного уравновешивания ивзаимодействия [Еще в 1872 г. в своей рецензии на книгу Джевонса Маршалл ужеразвивал идею о взаимозависимости позиций экономических факторов. «Точно также, как каждая планета Солнечной системы, — писал он, — подвержена воздействиюдвижения и оказывает воздействие на движение любой другой планеты, обстоит делои с составными элементами проблемы политической экономии».], Общая теорияэкономического равновесия была подкреплена и сделана эффективной в качествесистемы научного познания двумя глубокими дополнительными концепциями — аименно теориями «предела» и «замещения». Понятие «предел» было распространеноза рамки понятия «полезность», чтобы охарактеризовать равновесную точку вданных условиях любого экономического фактора, который можно считать способнымна небольшие колебания относительно данного уровня стоимости, или чтобы выявитьего функциональную связь с данными уровнем стоимости. Понятие «замещение» быловведено для характеристики процесса, посредством которого «равновесие»восстанавливается или устанавливается. В частности, идея «замещения» на«пределе» не только между альтернативными предметами потребления, но также имежду факторами производства оказалась чрезвычайно плодотворной. Далее идет«… двойное отношение, которым факторы производства связаны друг с другом. Содной стороны, они часто конкурируют за занятость: тот, производительностькоторого выше, стремится вытеснить другой и тем самым ограничивает цену спросана него. С другой же стороны, они формируют сферу занятости друг для друга, таккак для любого из них не существует сферы занятости, кроме той, которую создаютдругие; национальный дивиденд, который является общим продуктом всех их икоторый растет вместе с предложением каждого из них, является такжеединственным источником спроса на любой из них» (т. III).

Этот метод позволилподчинить категорию заработной платы и прибыли действию общих законовстоимости, предложения и спроса, так же как ранее теория денег была включена втеорию указанных общих законов. Одновременно были подвергнуты всестороннемуанализу особенности функционирования спроса и предложения, которые определяютуровни заработной платы рабочего и прибыли предпринимателя.

(3) Четким введениемэлемента «времени» в качестве фактора в экономическом анализе мы обязаны главнымобразом Маршаллу. Понятия «долгосрочного» и «краткосрочного» периодовпринадлежат ему, а одна из его задач состояла в том, чтобы провести «линиюнепрерывности, связывающую приложения общей теории равновесия спроса ипредложения к различным периодам...» (т. III), К этому следует также добавитьдругие различия, которые мы теперь считаем очень важными для четкогоэкономического анализа и которые впервые ясно сформулировал Маршалл, особенноразличия между «внешней» и «внутренней» экономией и между «основными» и«дополнительными» издержками. Из этих пар первая, как я понимаю, оказаласьсовершенным новшеством, когда появились «Принципы...»; однако вторая пара ужесуществовала в языке промышленности, хотя и не в словаре экономическогоанализа.

Установление различиямежду долгосрочным и краткосрочным периодами придало точность значению понятия«нормальная» стоимость, а с помощью двух других чисто маршалловских концепций —«квазиренты» и «репрезентативной фирмы» — получила развитие доктрина«нормальной прибыли».

Все это пионерские идеи,игнорировать которые уже не может ни один человек, желающий ясно мыслить. Темне менее, здесь перед нами та область, в которой, по моему мнению,маршалловский анализ наименее завершен и удовлетворителен и в которой главноееще предстоит проделать. Как говорит сам Маршалл в предисловии к первомуизданию «Принципов..», фактор времени «лежит в основе главных трудностей прирешении почти любой экономической проблемы».

(4) Особая концепция«потребительской ренты» или «потребительского избытка», явившаяся естественнымпродолжением идей Джевонса, оказалась, быть может, наименее плодотворной посвоим практическим результатам, чем могло показаться на первый взгляд. Но безэтой концепции как органической части механизма анализа уже обойтись невозможно,и она занимает особенно важное место в «Принципах...», поскольку ееиспользование (как отметил Эджуорт) «показывает, что laissez-faire, т. е.максимум выгоды, достигаемый неограниченной конкуренцией, вовсе не обязательнообеспечивает достижение наибольшей возможной выгоды». Приведенное Маршалломдоказательство того, что при определенных условиях принцип неограниченнойконкуренции, рассматриваемый как принцип максимальной общественной выгоды,оказывается несостоятельным не только практически, но и теоретически, имелоогромное философское значение. Но Маршалл недостаточно глубоко развил этоконкретное доказательство, и дальнейшее исследование данной проблемы выпало надолю любимого ученика и преемника Маршалла, проф. Пигу, который показал, какиммощным двигателем при прокладке путей в запутанной и трудной области служитмаршалловский метод анализа для того, кто получил достаточное образование,чтобы его хорошо понимать.

(5) Здесь следует такжеотметить проделанный Маршаллом анализ монополии. Возможно, что его анализвозрастающей отдачи, особенно там, где существует внешняя экономия, заслуживаетрассмотрения скорее в данном случае, чем в приведенном выше.

Теоретические заключенияМаршалла в этой области и его глубокое сочувствие социалистическим идеямсовмещались, однако, со старомодной верой в могущество сил конкуренции. Проф.Эджуорт пишет: «Должен отметить глубокое впечатление, которое произвел на меняМаршалл уже во время первой встречи с ним — полагаю, что это было в самомначале 80-х годов, — своим твердо выраженным убеждением в том, что конкуренцияеще, быть может, очень долго будет задавать тон в качестве главного фактора,формирующего стоимость. Это были не его собственные слова, а приведенная им вблагоприятном смысле цитата, опубликованная впоследствии в его статье «Староепоколение экономистов и новое их поколение» [«Quarterly journal of Economics».1886, Vol. XI, p. 129]: «Когда человек желает продать вещь по цене, которуюдругой человек готов заплатить за нее, им удается встретиться и совершитьсделку, несмотря на запреты короля, или парламента, или руководителей треста,или профсоюза».

(6) Я не думаю, чторазработкой терминологии и аналитического аппарата Маршалл сослужил экономистамбольшую службу, чем четким формулированием идеи «эластичности». В гл. III кн.III первого издания «Принципов...» дано фактически самое первое истолкованиеэтой концепции, без помощи которой прогрессивная теория стоимости ираспределения едва ли может получить дальнейшее развитие. Представление о том,что спрос может реагировать на изменение цены в большей или меньшейпропорциональности, было, конечно, известно еще со времени дискуссий в началеXIX в. относительно связи между предложением пшеницы и ценой на нее. В самомделе, весьма примечательно, что ни Милль, ни Джевонс не дали себе труда болееобстоятельно охарактеризовать это представление. Но это так. И формула целикомпринадлежит Маршаллу.

Способ, посредствомкоторого Маршалл вводит понятие «эластичность» без какого-либо указания на то,что эта идея новая, примечателен и характерен для Маршалла. Сфера исследования,открытая этим инструментом анализа, снова относится к тем, в которых зрелыеплоды были собраны проф. Пигу, а не самим Маршаллом.

(7) Историческое введениек «Принципам...» заслуживает некоторого комментария. В первом издании кн. Iвключает две главы, озаглавленные «Рост свободной индустрии ипредпринимательства». В последних изданиях большая часть из сохраненногосодержания этих глав была отнесена в Приложение. К этому вопросу Маршалл всегдаподходил двояко. С одной стороны, его взгляды относительно постоянноизменяющегося предмета — экономической науки — побуждали его придавать большоезначение истории происхождения проблемы в качестве поправки к идее о том, чтосегодняшние аксиомы вечны. Его не удовлетворяли также научные, но довольнопутаные труды немецкой исторической школы. С другой стороны, он боялсязатрачивать на эти вопросы слишком много времени (был период, когда онзанимался историческими исследованиями, которые, как он говорил, могли бы заполнитьшесть томов) и перегрузить ими главное содержание его книги. В то время, когдаон занимался экономической историей, было очень мало готового для использованияматериала, и он, вероятно, зря потратил много сил на блуждание по историческимпроселкам и на колебания по поводу места, которое следовало уделитьисторическому фону в его собственной книге. Принятое Маршаллом компромиссноерешение в том виде, в каком оно было реализовано в «Принципах...», оказалось неочень удовлетворительным. Все здесь было сведено к широким обобщениям, дляиллюстрации которых фактическим материалам места не осталось. Вероятно,наилучшим историческим трудом Маршалла является его книга «Промышленность иторговля», изданная в 1919 г., т. е. много лет спустя после ее написания.Исторические пассажи в «Принципах...» подверг резкой критике д-р УильямКаннингем в речи в Королевском историческом обществе, опубликованной в«Экономик джорнэл» в 1892 г.; Маршалл, в нарушение своего правила не отвечатьна критику, дал ему достойный ответ, опубликованный в том же номере этогожурнала.

Метод, которымпользовался Маршалл при написании «Принципов экономической науки», отличаетсябольшей необычностью, чем может заметить поверхностный читатель. Книгаподчеркнута лишена сенсационности и категоричности. Литературный стиль еенаипростейший, без всяких красивостей. Ход рассуждений автора спокойный, ясный,редко какие абзацы трудно доступны или непонятны умному читателю, даже если онплохо разбирается в экономической науке. Совершенно отсутствуют претензиисамого автора на новации или на оригинальность. Главные трудности для читателяпредставляют взаимосвязанность и непрерывность действия экономических факторов,нашедшие выражение в двух девизах Маршалла: «Природа не делает скачков» и«Множество в единичном и единичное в множестве». Но и с учетом этих трудностейглавное впечатление, которое книга производит на не обладающих экономическимизнаниями читателей, особенно на тех, кто еще не продвинулся дальше кн. IV,заключается в том, что они получают ясное, выразительное и гуманноепредставление о вполне очевидных вопросах. Этим удачным литературным стилемМаршалл достиг нескольких из поставленных им перед собой целей. Книга сталадоступной для широкой публики. Она повысила общественную репутацию экономическойнауки. Она вызвала минимум споров. Большинству рецензентов понравилосьотношение автора к предмету своего исследования, к своим предшественникам и ксвоим читателям. Они порадовали Маршалла, обратив внимание на то, как емуудалось удачно выделить нравственные и остро необходимые гуманные аспектынауки, считавшейся прежде мрачной и жестокой. Он также был доволен тем, чторецензенты при этом сумели не подвергать сомнению интеллектуальный уровенькниги. Более того, с течением времени интеллектуальные качества книгипрактически незаметно, без всякого шума и треволнений, пропитали британскуюэкономическую науку.

С другой стороны,литературный стиль Маршалла страдает и серьезными изъянами. Недостаточно резкоеформулирование выдвигаемых тезисов, смазанные границы между светом и тенью,упорное сглаживание резких граней, острых углов, смягчение ярких красок —вплоть до того, что самое новое может показаться вовсе банальным, — все этопозволяет читателю слишком легко пройти мимо нового. Подобно тому, как утка выходитиз воды почти сухой, мы можем проскочить этот поток идей, почти не воспринявих. Возникающие в процессе анализа трудности спрятаны; решение самых сложныхпроблем отнесено в сноски; глубокое и оригинальное суждение преподносится вневыразительной форме. Выдвигая содержательные идеи, автор избегает показыватьсвой товар лицом, он создает мало возможностей, чтобы эти идеи прочнозапечатлелись в уме читателя. Студент может прочитать «Принципы...»,восхититься изяществом их стиля, подумать, что он все понял, и, тем не менее,уже неделю спустя почти не иметь представления о них. Разве мы не наблюдалитакие факты, когда люди, даже прошедшие школу «Принципов...», столкнувшись споказавшейся им новой проблемой или, казалось бы, новым решением, возвращалиськ «Принципам...» и, в конце концов, обнаруживали, что сама проблема и ее лучшеерешение уже содержались в книге, но совершенно не привлекли к себе внимания! Отсамого читателя требуется глубокое изучение книги и самостоятельное ееосмысление, прежде чем он познает хоть половину того, что содержится в скрытыхрасщелинах гигантской планеты знаний, какую являют собой «Принципыэкономической науки» Маршалла,

После публикации«Принципов...» в 1890г. Маршалл поставил своей главной задачей созданиесокращенного их варианта, озаглавленного «Экономика промышленности». Эта книгаувидела свет в 1892 г. Он затратил также много времени на внесение поправок всвой главный труд, наиболее важные изменения были внесены им в 3-е издание,вышедшее в 1895 г., и в 5-е издание, опубликованное в 1907 г. Сомнительно,чтобы степень произведенного улучшения книги соответствовала затраченным на этоусилиям. Между тем они сильно препятствовали продвижению работы над созданиемкниги, которую он первоначально намеревался написать в качестве II тома«Принципов...».

Однако главная причинаперерыва в этой работе крылась в том, что в 1891 — 1894 гг. Маршалл состоялчленом Королевской комиссии по труду. Он был очень рад возможности ближепознакомиться с практическими аспектами предмета своего исследования и принялактивное участие в составлении Заключительного доклада комиссии. Разделыдоклада, посвященные профсоюзам, минимуму заработной платы и нестабильностизанятости, фактически были написаны Маршаллом,

Работа Маршалла вКомиссии по труду явилась лишь одним из целого ряда правительственных заданий,которые он выполнял, В 1893 г, он выступал в Королевской комиссии попрестарелым беднякам и внес предложение об объединении благотворительныхкомитетов с правительственным ведомством по реализации Закона о бедных. Вначале 1899 г. он представил Комитету по индийской валюте обстоятельноподготовленные записки, Его материалы по теории денег отчасти повторяли то, чтосодержалось в его выступлениях одиннадцать лет тому назад в Комиссии по золотуи серебру, но сам он считал, что новый вариант записи по этому вопросу улучшалего прежние материалы и составил его лучшую работу по теории денег. Разделы ее,касающиеся специфически индийских проблем, Маршалл проиллюстрировал многимидиаграммами.

Позднее в том же 1899 г.Маршалл подготовил для Королевской комиссии по местному налогообложению«Меморандум о классификации имперских и местных налогов и контингентеналогоплательщиков». В 1903 г., в самый разгар споров о тарифной реформе, он попросьбе министерства финансов написал свой великолепный меморандум «Офискальной политике в международной торговле». В 1908 г. по настояниютогдашнего министра финансов Ллойд Джорджа, этот меморандум был опубликован вкачестве парламентского документа, причем «в значительной степени в том виде, вкаком он был первоначально написан».

За те двадцать три года,когда он занимал профессорскую кафедру, Маршалл принимал участие в трех важныхдвижениях, которые заслуживают того, чтобы их отметить отдельно. Это основаниеБританской экономической ассоциации (теперь Королевское экономическоеобщество), полемика в Кембридже по вопросу о присвоении ученых степенейженщинам, введение в Кембридже экзаменов на получение отличий по экономическойнауке.

1. Циркуляр,озаглавленный «Предложение об основании английской экономической ассоциации»,который явился первым публичным выступлением в пользу учреждения Королевскогоэкономического общества, был распространен 24 октября 1890 г. Первую подписьпод этим документом поставил Маршалл. Циркуляр приглашал всех преподавателейэкономических дисциплин из любого университета или государственного колледжа вАнглии, членов советов статистических обществ Лондона, Дублина и Манчестера,членов Лондонского политэкономического клуба, а также ряд других лиц посетитьзакрытое собрание в Университетском колледже в Лондоне, которое должно былосостояться 20 ноября 1890г. под председательством министра финансов, лордаГошена, Собрание имело своей целью «обсудить предложения об учрежденииЭкономического общества или Экономической ассоциации, а также об основанииэкономического журнала».

2. Спор о допуске женщинк получению ученых степеней расколол в 1896 г. Кембриджский университет на двалагеря. Маршалл оказался в числе противников такой реформы и способствовалпоражению ее сторонников. Между тем в числе учеников Маршалла было многоженщин, и занятая им позиция в этом споре нанесла жестокий удар по егособственному окружению, К тому же еще в 1873г. Маршалл в своей первойопубликованной статье («Будущее трудящихся классов») высказался в пользуэмансипации женщин.

3. Наконец, вкладМаршалла в дело основания Кембриджской школы.

Когда Маршалл в 1885 г.вернулся в Кембридж, сочинения по политической экономии были включены впрограмму экзаменов на получение отличий по гуманитарным наукам и по истории.Раздельное создание этих двух научных дисциплин примерно за двадцать лет дотого совершило глубокую революцию в либерализации учебных программКембриджского университета. Но почти сразу же после того, как он сталпрофессором, Маршалл остро осознал, что настало время сделать еще один шагвперед; особенно его не устраивало то, что в существующих учебных программахподразумевалось, будто экономика — это такой предмет, какой вполне можнорассматривать как вспомогательный. По возвращении в Кембридж в 1885 г. оннемедленно восстал против того, чтобы его лекции были адаптированы ктребованиям экзаменационной программы, в которую предмет «экономикс» входил былишь как составная часть. Его Вступительная лекция содержала, по существу, требованиео том, чтобы предмет «экономикс» получил новый статус, именно так этоистолковал Сиджуик. Следующая выдержка из этой лекции Маршалла имеет известноеисторическое значение, поскольку она являет собою практически первый снаряд вбитве за самостоятельный статус, который впоследствии предмет «экономикс»завоевал себе почти повсюду:

«Необходимо болееглубокое и более научное знание фактов; нужна более строгая и более полнаясистема научных знаний в этой области, система, которая была бы способнаанализировать экономические проблемы нашей эпохи и содействовать их решению.Разумное создание и применение этой системы являет собою нашу первейшую задачу,а выполнение ее требует всех способностей широко образованного ученого. Впреподавании экономической науки чрезмерно употреблялись красноречие и показнаяэрудиция. Они хороши на своем месте, но теперь больше всего требуется умениетрезво и четко выявлять и анализировать взаимодействие множествавзаимозависимых причин. Если не считать исключительных гениев, эту способностьмы в редких случаях обнаруживаем только у тех, кто прошел суровую школуновейших наук. В Кембридже больше таких людей, чем в любом другом университетев мире. Но, увы, лишь немногие из них обращаются к решению указанной задачи.Отчасти это обусловлено тем, что единственный учебный план, в которомэкономическая наука должна занимать очень важное место, — это программаэкзаменов на получение отличий по гуманитарным наукам. А многих из тех, ктоспособен был бы заниматься самыми глубокими и самыми трудными экономическимиисследованиями, не привлекают метафизические дисциплины, которые требуетсяизучать по программе подготовки к сдаче экзаменов на получение отличия».

Это требование Маршалласогласуется с концепцией экономической науки, которая лежит в основе егособственных исследований. Маршалл был первым в истории великим экономистом вподлинном смысле этого слова, первым, кто свою жизнь посвятил созданиюэкономической науки в виде самостоятельного предмета, строящегося насобственных постулатах и отличающегося таким же высоким уровнем научнойточности, как естественные или биологические науки. Маршалл был первым, ктозанял по отношению к этому предмету профессионально научную позицию, как кнаучной дисциплине, стоящей над текущими спорами и вне их, дисциплине,настолько же далекой от политики и политических воззрений, как физиология отпредставлений рядового врача.

Таким образом, и вформальном смысле Маршалл был основателем Кембриджской школы. Он тем более былее основателем в неофициальных отношениях с многими поколениями своих учеников,в тех отношениях, которые играли такую большую роль во всей его жизни какученого и в становлении научной карьеры самих его учеников,

Маршалл вышел в отставкус поста руководителя кафедры политической экономии в 1908 г., в возрасте 66лет.… Освободившись от чтения лекций и от ответственности за учеников, онтеперь получил возможность тратить время и оставшиеся у него силы на доработкуглавного труда своей жизни. Со времени публикации «Принципов...» прошло 18 лет,и с тех пор у него накопилось множество материалов, которые нужно было обобщитьи воплотить в книги. Он часто менял планы относительно объема и содержаниясвоих последующих томов, а обилие материалов, которые надо было обработать,превышало его способность их систематизировать. В предисловии к 5-му изданию«Принципов...» (1907 г.) он рассказывает, что в 1895 г. он решил сгруппироватьсвой материал в три тома: I. «Современные условия функционированияпромышленности и торговли»; II. «Кредит и занятость»; III, «Экономическиефункции правительства». Но он намеревался сосредоточиться сначала на двух изних: I. «Национальная промышленность и торговля»; II. «Деньги, кредит изанятость». Таков был его окончательный план, хотя с течением времени тема«занятость» была заменена во втором из этих томов темой «международнаяторговля», И все же прошло еще двенадцать лет до тех пор, когда в 1919 г., на77-м году его жизни, была издана книга «Промышленность и торговля».

«Промышленность иторговля» — это совсем иной тип книги, нежели «Принципы...». Большая ее частьносит описательный характер, Целая треть книги посвящена экономической теории иобобщает результаты его многолетних исследований в этой области. Совмещение ееотдельных частей в одном томе несколько искусственно. Трудности такого ихсовмещения, преследовавшие0 его столько лет, ему так и не удалось преодолеть.Книга эта представляет не столько структурное единство, сколько возможностьсовместить ряд частично связанных между собой проблем, о которых Маршалл могсказать миру нечто важное. Это особенно относится к содержащимся в ней 16приложениям, представляющим собой примененный Маршаллом способ публикации рядаиндивидуальных монографий или статей. Из них некоторые были написаны за многолет до издания этой книги. Они вполне подходили для самостоятельной публикации,и следует считать ошибкой Маршалла, что он их столько лет держал в столе.

Эти три книги, на которыеделится весь том, как и приложения, очень мало пострадали бы, если бы они былиизданы отдельно. Книга I, озаглавленная «Некоторые корни нынешних проблеминдустрии и торговли», содержит историю борьбы за индустриальное лидерствоАнглии, Франции, Германии и Соединенных Штатов, главным образом на протяжениивторой половины XIX в. Книга II — «Господствующие тенденции в организациибизнеса», — хотя и не строго историческая, в основном также содержит обзорэволюции форм организации бизнеса в течение второй половины XIX в. Книга Iпредставляет собой обзор экономического развития того периода в национальныхмасштабах. Книга II содержит обзор технико-экономического развития этих стран.Книга III — «Монополистические тенденции: их связь с общественнымблагосостоянием» — рассматривает более подробно специальные проблемы того жепериода, относящиеся к транспорту, трестам, картелям и комбинатам.

Таким образом,заключающееся в книге единство проистекает из того обстоятельства, что онапредставляет собой анализ форм индивидуалистического капитализма,установившегося в Западной Европе к 1900г., характеристику их изменения и степениих соответствия интересам общества. Взятый в целом, этот труд служитиллюстрацией того, что Маршалл всегда стремился подчеркивать, а именнопреходящий и изменяющийся характер форм организации бизнеса, форм, в которыхнаходит воплощение экономическая деятельность. Он обращает особое внимание наненадежность, неустойчивость той базы, на которой строилось индустриальноелидерство Англии.

Однако главная ценностьэтого труда заключается в чем-то менее конкретном и более общем, чем егообозначенные темы. Она содержит плоды исследований и глубоких умозаключенийМаршалла по множеству различных проблем. Этот труд — не железная дорога, арудник, и, подобно «Принципам...», он являет собой книгу, в которую следуетвгрызаться в поисках сокрытой в ней мудрости. Повторяю, подобно «Принципам...»,она кажется легкой; и все же, как я полагаю, она может быть более полезной длятого, кто уже кое-что знает в экономике, чем для начинающего. Она содержитидеи, исходные позиции для многих исследований. Я не знаю лучшей книги, котораярекомендовала бы направления оригинальных исследований для имеющего к этомусклонность Гегеля. Однако, для несведущего имеющиеся в книге широкие обобщенияслишком спрятаны, сглажены, изысканны, расплывчаты, чтобы он мог их уловить.

В августе 1922 г., вскорепосле своего восьмидесятилетия, Маршалл завершил книгу «Деньги, кредит иторговля», и в следующем году она увидела свет. Содержание ее несколькоотличалось от намеченного автором плана, она не включала «изучение воздействияна жизнь и труд человека, оказываемое имеющимися ресурсами рабочей силы». НоМаршаллу удалось в этой книге воплотить свой вклад в теории денег и внешнейторговли. Она, правда, составлена из прежних фрагментов, часть которых быланаписана fine пятьдесят лет тому назад… Но она содержит много материален иидей, объединяет много заключений, которые в ином случае были бы труднодоступны или вовсе недоступны для изучающих экономическую науку. Проф. Эджуортписал о ней в «Экономик джорнэл», что, хотя многое в ней было написано в 80-хгодах прошлого века, многое в ней станут читать и в 80-х годах нынешнего века.

В конце своей жизниМаршалл намеревался написать еще одну книгу под названием «Прогресс: егоэкономические условия». Однако это намерение ему уже не удалось осуществить.

За две недели до своего82-летия, 13 июля 1924 г., Маршалл скончался.