Доклад: Красная Линия, часть 1 9 страница

Я решила попробовать сделать что-нибудь сейчас, хотя у нас не было интервью.

— Эдвард… — я пыталась говорить вежливо. – Что, если я скажу тебе… нет, с этим не всё в порядке? Я хочу, чтобы ты остался здесь весь день и не вставал с этого стула. Ты сделаешь это?

— Да, — сказал он, даже не раздумывая, слизывая масло с большого пальца и кладя бутерброд на стойку. – Ты хочешь, чтобы я был одет или раздет?

Я резко выдохнула, давая ему понять, что я поражена. Я раскрыла рот в шоке. Но он выглядел так, будто всё было нормально.

— Что? – спросил он, немного улыбаясь.

На этот раз я не смогла улыбнуться в ответ. Я чувствовала такой приступ жалости к нему, что просто не могла выдавить улыбку.

— Пять часов, Эдвард, сидеть на стуле, не двигаясь, — проинформировала я его, медленно проговаривая слова.

— Это легко, — он пожал плечами. – Мне не трудно, если это то, чего ты хочешь.

— Значит, я хочу, — повторила я. – Я не имею права говорить тебе такие вещи, никто не имеет права. А ты должен сказать мне, что собираешься делать то, что хочешь, и что я не могу приказывать тебе. Ты потеряешь деньги, если я прикажу тебе оставаться дома. У тебя будут неприятности с боссом. Это тебя не волнует?

— Это неважно, — он снова пожал плечами. – Сейчас я принадлежу тебе и ты управляешь моими действиями. Если ты скажешь мне сделать что-то, я сделаю это. Здесь неважно, что я чувствую. Я здесь для тебя, Белла.

— Я управляю? – я запнулась, не в силах закончить предложение.

Я должна успокоиться, я должна сохранять спокойный внешний вид, не важно, что он говорит. Это сердцевина психиатрии – не реагировать так сильно, это может оттолкнуть пациента. Но я нарушала правила. Я забочусь о нем и злюсь на него за это поведение, эти слова. Но я должна слушать то, что он думает, даже если это БЕЗУМИЕ.

— Белла, твой тост остынет, — он попытался сменить тему.

— Подожди, — я посмотрела на него. – Эдвард, я не хочу, чтобы ты играл роль, ладно? Я хочу, чтобы ты был собой следующие две недели. Начиная с этого момента, если ты что-то чувствуешь, если тебе что-то не нравится, или хочешь что-то сказать, я хочу, чтобы ты говорил это и делал это. Ты можешь сделать это для меня?

— Что ты имеешь в виду? – он выглядел сбитым с толку. – Играть?

И да, Спанч Боб всё еще был включен, но он не обращал на него внимания, так что я продолжила.

— Я знаю, ты должен играть роль в какой-то степени, когда ты делаешь то, что делаешь для жизни, — начала я легко, оставаясь расслабленной. – И может спустя какое-то время ты стал этим жить… как будто ты привык к этому и очень скоро у тебя даже не останется собственной воли. Понимаешь? То есть… какое ТВОЁ мнение? Чего ТЫ хочешь? Как, например, прошлой ночью, когда ты опустился и поцеловал мою ступню, почему ты сделал это?

— Это было здорово, — он смотрел на меня, отвечая быстро, без колебаний, честно.

— И ты остановился. Почему? – спросила я, надкусывая тост, чтобы он не расстраивался.

— Ты сказала мне, — сказал он, неожиданно так невинно для меня.

— Но если ты хотел, почему просто не сказал «нет, Белла, я хочу целовать твои ноги и буду делать это»? – спросила я.

— Нет, — его взгляд потяжелел. – Я не хочу, чтобы ты злилась на меня.

— Но если ты –

— И потому что, ты владеешь мной, — оборвал он, добавляя следующую причину.

— Эдвард, ты личность, — продолжала я невозмутимо, хотя мне хотелось орать на него и встряхнуть его. – Никто не может владеть кем-то. Ты не в моей власти. Ты помогаешь мне с диссертацией, и также помогаешь мне с… другими… вещами. Но я не владею тобой, Эдвард. Я знаю, многие люди относятся к тебе так. Но ты должен знать, что на самом деле я не владею тобой. Понимаешь?

— Я понимаю о чем ты говоришь, Белла, — неожиданно он говорил с полной уверенностью. – И я ценю твоё отношение ко мне. Но ты забыла кое-что. Ты заплатила мне 20 тысяч долларов. Следующие 13 дней ты владеешь мной. Если ты скажешь мне сесть, я сяду. Если ты скажешь мне есть собачий корм, я буду есть. Если ты сделаешь мне больно, я всё еще останусь здесь. Я продал себя тебе, Белла. Я утратил все свои слова. Вот, что значит быть ш...,

Он остановился, но я знала, как он хотел назвать себя. Я должна долго работать над ним. Не думаю, что я способна спасти его. Мой первый пациент. Моя первая любовь. Да, черт возьми, я люблю его. Я такая дура. Как я могла влюбиться за один день? Ах да, семь оргазмов.

— Не злись на меня, пожалуйста, — он почти умолял, также как и его глаза. Он закончил с посудой и вытирал руки.

Боже, послушать только как он боялся моей злости. Он хочет удовлетворить каждого. И он ужасно испуган, когда не получает одобрения. Это из-за его родителей. Они никогда не уделяли ему времени и никогда не поощряли его, и он боится, что это же произойдет с каким-нибудь человеком, с которым он пересекается в жизни. И это значит, что он сделает что угодно, что ему скажут, пока он получает похвалу и благодарность. Эдвард… я хотела плакать.

— Я не хочу спорить с тобой, Белла, — он медленно подошел ко мне сзади. Его руки обвились вокруг меня, и он прижал меня к себе. Его руки двигались под моими скулами как крылья ангела. Он поцеловал меня в висок и сказал: — Я отвечу на все твои вопросы, я обещаю. Я попытаюсь. Но я боюсь, как ты будешь смотреть на меня после того, как узнаешь все обо мне. Я буду противен тебе.

— Нет, не будешь, Эдвард, — я погладила его по руке. – Ты красивый. Ты никогда не будешь противен мне.

Он поцеловал меня в щеку, и его руки заскользили вниз по моим, наши пальцы переплелись, он опустил подбородок на моё плечо.

Он молчал долгое время, и мне уже пора на занятия. Я не злилась на Эдварда, я просто хотела, чтобы он прекратил смотреть на себя, как на вещь. Как на игрушку, раба, танцора. Это займет больше времени, чем 2 недели, чтобы заставить его увидеть это. Но у меня есть только 2 недели.

Я ненавидела мысль о том, что Эдвард уйдет от меня и отправится принадлежать какой-нибудь суке, которая заставит его есть собачий корм и сидеть обнаженным на коленях перед дверью. В основном потому, что я знала, что он сделает это, если ему заплатят. Я хотела знать, как он попал в эту жизнь, что превратило его в то, чем он является сегодня, какая боль сломила его дух так сильно.

Я должна закатить рукава и приступить к работе. Нужно задать тяжелые вопросы. У меня нет времени НЕ спрашивать его о его чувствах из-за того, что я влюбилась в него. Даже если он разозлится на меня, я должна пытаться помочь ему и пробиться через его стены.

Если я не справлюсь, и с ним случится что-то ужасное в чьих-то руках, я никогда не прощу себе этого.

— Ладно, Эдвард, — я поцеловала его руку. – В два часа наше интервью. Если ты опоздаешь, ничего страшного. Но попытайся быть вовремя.

Он позволил мне встать и протянул мне мой рюкзак. Я положила в него блокнот и ручку и застегнула молнию.

— Иди по своим делам сегодня, — я повернулась к нему и посмотрела в его глаза. Он выглядел таким хрупким. – И мы поговорим, когда я приду домой. Хорошо?

И он улыбнулся и расслабился. Это потому, что я не злюсь на него?

— Да, Белла, — согласился он, используя свою фирменную фразу. – Спасибо.

Я не была уверена, за что он меня благодарил, но всё равно сказала: — Всегда пожалуйста.

— Увидимся позже, — я почти дошла до двери, но потом развернулась, глядя, как он наблюдает за мной.

— Иди сюда, — улыбнулась я, не в силах сопротивляться этому лицу.

Он подошел ко мне, улыбаясь, взял моё лицо в руки и перед тем, как прикоснуться ко мне губами, промурчал: — Ты вспомнила.

— Как будто я могла ЗАБЫТЬ поцеловать тебя на прощание, — сказала я, чувствуя его губы, идеально влажные и мягкие, гладкие, как горячая вода. Он такоооой вкусный.

Он подарил мне глубокий, сотрясающий землю поцелуй. Я должна читать ему нотации почаще перед тем, как уйти.

Наконец, он освободил меня, возможно надеясь, что мы всё еще друзья. Я должна подождать секунду, чтобы перестать дрожать, перед тем как пойти к двери.

Эдвард смотрел на меня так, будто пытался не засмеяться надо мной, и я гадала, почему.

— Удачного дня, Белла, — он улыбнулся от уха до уха.

— Тебе тоже, — я улыбнулась ему, удивляясь, что с ним такое. – Увидимся позже, куколка.

Он смотрел вниз, когда я уходила, и я услышала маленький смешок, сорвавшийся с его губ.

Я решила проигнорировать это и продолжила идти по холлу, всё еще не слыша, как закрывается дверь.

— Я не могу… — я услышала, как он промямлил это себе, и я развернулась, боясь, что он имеет в виду, что не может больше оставаться со мной. Может я зашла слишком далеко. Я уже была готова умолять, когда он подошел ко мне.

— Белла? – он положил руки мне на плечи.

— Да? – я нахмурилась, сбитая с толку.

Он снова улыбнулся, и попытался сдержать смех, я уверена.

— Что?

— Ты не думаешь… что тебе нужно одеть что-то другое в колледж? – спросил он, пытаясь сохранить серьезное лицо.

Я посмотрела вниз и увидела свой короткий маленький розовый халат, с одним единственным слабо завязанным узлом на поясе.

— ВОТ БЛЯДЬ! – закричала я, не веря себе и своим потерянным МОЗГАМ.

Эдвард разразился смехом, следуя за мной, когда я понеслась в квартиру. Я чуть не захлопнула дверь перед ним, когда он пытался переступить порог, но он просто продолжал хохотать, упав на колени, держась за живот, а я чуть не выбила дверь спальни, торопясь одеться.

— Теперь он решил быть самим собой, — ворчала я, слыша как он смеётся еще громче. И я тоже засмеялась. Его смех действовал на меня, как заклинание, и я ненавидела это, но смеялась еще сильнее.

Пытаясь говорить, Эдвард задыхался:

— Твой преподаватель по психологии будет рад видеть тебя… в таком виде… я уверен…

— Заткнись, — я засмеялась, бросая ему в лицо подушку.

— Твои милые маленькие коленки… — он продолжал хохотать, — И медвежонок на спине твоего халата! В колледже!

Он задыхался от смеха, и я была рада этому.

Когда я вышла из спальни в джинсах и футболке, он лежал на полу лицом вниз и всё еще истерил. Кажется, я даже видела слёзы в его глазах.

— Подожди, Белла, ПОДОЖДИ! – он схватил меня за ногу, когда я пыталась пройти мимо него.

— Что тебе нужно, маленький глупый домашний эльф? – я обозвала его наугад, забрасывая рюкзак на плечо.

— Это что, Мишка-Грампи у тебя на спине? – и он снова захохотал.

Улыбаяь, я выдернула ногу из его рук и подразнила его:

— Может я передумаю и не захочу, чтобы ты был собой, если это то, чем ты являешься! Продолжай быть маленькой покорной личностью!

Я была в холле, когда Эдвард, продолжая смеяться, снова позвал:

— ПОДОЖДИ, БЕЛЛА, ПОДОЖДИ!!

— Что? – я резко развернулась, улыбаясь ему, теперь он лежал на спине в моем дверном проёме, держа дверь немного открытой.

— Я буду скучать по тебе, — сказал он серьезно, хотя всё еще улыбался, а его глаза блестели.

— Я тоже буду скучать по тебе, ты, придурок, — я усмехнулась против своей воли, хихиканье Эдварда Каллена провожало меня с улыбкой на губах и смехом в сердце.

Может я всё-таки смогу помочь ему. Пожалуйста, Господи, позволь мне помочь ему.

Я поторопилась на занятия, надеясь, что получу некоторые ответы от доктора Коллиера. Я должна попытаться настроить свои мозги на работу, теперь, когда я не была рядом с Эдвардом. Мои мысли были в беспорядке в присутствии этого мужчины. Я должна сосредоточиться.

Занятия закончились и теперь я стою возле стола доктора Коллиера, он смотрел мой список вопросов и тем, которые я хотела обсудить с Эдвардом. Джеймс ничего не говорил, просто смотрел на мою работу, а я считала секунды до встречи с Эдвардом.

Я посмотрела на часы на стене над его головой. 13:06. Прямо сейчас полуобнаженный Эдвард находится где-то в комнате полной возбуждённых женщин. Скорее всего они лапают его самым отвратительным образом. Боже, я ревную.

Джеймс сделал пару заметок в моей записной книжке и начал говорить.

— Ты должна спросить, не было ли в его прошлом проблем связанных с сексом, — говорил он пока писал, не поднимая глаз. – Так же, не было ли проблем с… наркотиками, алкоголем… что-то, что могло бы ему помочь пережить то, что он делает. Он занимается сексом с женщинами И с мужчинами? Были ли какие-нибудь гомосексуальные связи?

О, Боже. Мне плохо уже только от того, что он говорит вещи, которые я должна буду спросить у Эдварда. А хочу ли я слышать ответы на эти вопросы? Мне бы хотелось рассказать Джеймсу всё обо мне и Эдварде и спросить у него совета. Хотя он бы скорее всего сказал мне вернуть деньги и попросить Эдварда уйти и изучать его только с профессиональной точки зрения. Моя оценка будет испорчена, не говоря уже о моей жизни, если Эдвард уйдет сейчас.

— Белла, ты в порядке? – Джеймс смотрел мне в глаза.

— Да, нормально, — я улыбнулась и встряхнулась, делая вид, что просто сосредоточилась.

— Мне любопытна одна вещь… — я прочистила горло. — Он говорит такие вещи, например, «я люблю твои волосы», «я люблю твою кожу», «я люблю», «я люблю», «я люблю» постоянно. Я подумала, что это значит, что он просто любит говорить те вещи, которые женщины хотят слышать, правильно? То есть, он скорее всего не думает так, когда говорит это женщинам.

Джеймс ухмыльнулся и посмотрел в другой конец кабинета.

— Скорее всего нет, — ответил он, подтверждая мои подозрения. – Но может быть он зашел настолько далеко, что он на самом деле ВЕРИТ в то, что говорит, что он любит ВСЕХ. Может он вырос привыкшим говорить такие слова, которые заставляют женщин ВЕРИТЬ, что он искренен, и сейчас… он не знает, ЧТО он любит на самом деле. Он любит это ВСЁ, потому что он ДОЛЖЕН. Чтобы выжить, он должен находить КАЖДУЮ женщину привлекательной, он должен улыбаться ВСЕМ им, позволять трогать себя, заставляя их верить в то, что он любит их внимание.Тебе стоит спросить его об этом, но, держу пари, он попадает под категорию тех людей, которые даже не замечают, что делают это. Его личность пропитана этим.

— Ух ты, — я чувствовала слёзы в глазах и быстро сморгнула их. Не сейчас.

— Не знаю, достаточно ли я хороша, чтобы помочь ему, — сказала я, глядя вниз на блокнот. – Я хочу. Он очень хороший человек, правда.

— Но ты можешь многое сделать, Белла, — сказал Джеймс с пониманием. – Ты студентка, но… после того, как ты сделаешь то, что в твоих силах, ты можешь порекомендовать ему прекрасных докторов. Я дам тебе их имена. Он сможет увидеться с ними, если захочет. Но это его выбор. Он может не захотеть. Ты не должна ПОМОГАТЬ кому-то. Ты еще не готова к этому, Белла. Просто изучай то, что видишь и пиши об этом. Не пытайся сделать что-нибудь. Ты можешь больше навредить, чем помочь. Но ты молодец, Белла. Ты выбрала сложную личность для работы, но я уверен, ты справишься и справишься хорошо. Но я также знаю, что ты очень переживаешь. Ты должна оставить это прямо сейчас, Белла. Не связывай себя с ним. И если что-то пойдет не так, или если он начнет вести себя странно или необычно в любом случае, позвони мне. У тебя всё еще есть мой номер?

— Да, записан, — я кивнула. У каждого студента есть его номер на случай непредвиденных ситуаций с объектом работы.

— Хорошо, — он снова посмотрел в мои записи и спросил, — И у тебя хорошие вопросы. Есть что-то еще, что ты хотела бы обсудить?

У меня было много всего, что я хотела бы обсудить с ним, но тогда пришлось бы рассказать ему о моих отношениях с Эдвардом, если так можно назвать то, что ты заплатил кому-то за оргазмы. Я была сама по себе, и я знала это. Я даже не знала, могу ли я довериться Розали и Элис. Я люблю их, но я чувствую себя грязной от одной мысли о том, чтобы рассказать им о нас. Это очень личное, только для меня и Эдварда.

— Ну, я еще собираюсь провести это упражнение с ассоциациями, о котором вы нам говорили, — сообщила я.

— Хорошо, отлично! – глаза Джеймса просияли. – Думаю, ты будешь поражена тем, что можешь получить из одного только слова. Расскажи мне потом, что у тебя получится.

— Расскажу, — я слегка улыбнулась. – Спасибо, доктор Коллиер. Я ценю вашу помощь.

— Обращайся в любое время, Белла, — Джеймс взял со стола свой кожаный портфель и собрался выйти за мной. – Удачного дня и до завтра.

— Хорошо, до свидания, — я ухмыльнулась и вышла из пустого кабинета, торопясь в кафетерий, чтобы встретиться с моими девочками.

EPOV

Я всегда гадаю, что думают водители такси, когда я сижу на заднем сидении, одетый в форму копа. Может быть, что моя полицейская машина сломалась, или может её угнали? Скорее всего ему вообще по хуй, почему я беспокоюсь о том, что он думает?

— Можешь остановить здесь, — я не хотел выходить из машины прямо перед домом. Я заплатил нужную сумму, прибавив щедрые чаевые, и одел полицейские солнечные очки. Я вышел из машины и одел фуражку, скрывая взъерошенные волосы.

Я видел у нескольких танцоров полицейские формы, и большинство из них полное фуфло. Моя – нет. У меня настоящая форма, купленная в фирме, которая снабжает полицию.

Темно-синие брюки, кожаный ремень, на котором висит пистолет, фонарик и дубинка, голубая рубашка с настоящей нашивкой NYPD на рукаве. Должен сказать, мне нравилось выглядеть так. Я чувствовал себя как коп, как герой. Но я не герой, я плохой парень. Переодетый в офицера. Под этим благородным нарядом было тело, блестящее от масла, и стринги. Да, я знаю, я отправлюсь в ад. Лучше скажите мне то, чего я не знаю.

Черт, у меня даже есть настоящий значок в кожаном чехле в заднем кармане. У меня есть свисток, у меня даже есть настоящий пистолет, незаряженный, конечно, но кто об этом знает?

Я ненавижу выглядеть неправдоподобно на работе, женщины обращают внимание на мелочи. Глядя на меня сейчас, вы бы не могли сказать, что я просто стриптизёр, играющий роль копа. Я выгляжу точно как полицейский. Единственное, чего мне не хватает, это патрульной машины. О, ну может быть Санта подарит мне её на Рождество.

Может я вернусь к Белле в этой форме и слегка напугаю её. Это будет забавно, если она не выйдет из себя или что-то такое.

Боже, она такая забавная. Я чувствовал улыбку на лице, пока проходил мимо нескольких домов к зданию, где меня ждали. Не знаю, когда я последний раз так смеялся, но, засмеявшись, я уже не мог остановиться. И потом она была такой классной, делала вид, что злится на меня, она даже кричала на меня. Но я знал, что она не злится.

Она просто… расстроена из-за меня. И я вижу это иногда, когда она смотрит на меня. Она не понимает… да и как она может понять? Она не свободная и податливая шлюха, как я, и я бы никогда не хотел, чтобы она была такой. И я отвечу на все её вопросы, если это значит, что я смогу остаться и спать рядом с ней, и вдыхать запах её волос, и обожать её тело, как оно того и заслуживает. Она только начала расцветать, и это красивое зрелище… для меня.

Прошлая ночь была удивительной, и даже не из-за того, что я был с ней в душе, и сделал ей массаж, и доставлял ей удовольствие. Всё это было ПРЕКРАСНО, и я бесконечно наслаждался этим… но всё равно здесь было что-то большее. Не знаю, что именно, но мне нравилось находиться рядом с ней.

Мне нравилось говорить с ней, даже на этих школьных интервью, на которых она настаивала. Я хотел сказать ей, чтобы она оставила это, что я не стою её помощи, но она бы никогда не послушала меня. Ей нужна её выпускная оценка, так что я поиграю с ней и расскажу некоторые первоклассные вещи из моего прошлого, но ничего из того, что я хочу оставить для себя, я помогу ей получить хорошую оценку.

Затем, после того, как мои две недели закончатся, я пойду своим путём, и она вернётся к своей жизни, надеюсь, более опытная, чтобы знать, чего она хочет от партнера, и более смелая, чтобы следовать этому и наслаждаться своими плотскими желаниями.

Я на самом деле буду скучать по ней какое-то время после того, как эта работа закончится. Но я не чувствую с ней, что делаю работу, я чувствую себя так, будто тусуюсь дома у своей подруги. Я уже забыл, каково это.

Не привязывайся, Эдвард, сердился я, не ввязывайся в это. Ты сделал этот трюк с первой романтической ночью, теперь ты должен подумать, что дальше.

Дальше – секс. Я чуть не сделал этого сегодня утром в душе. В момент спасения её из её маленькой тюрьмы, я чуть не потерял контроль над собой. Слава Богу, она не могла заткнуться, это помогло мне очнуться и понять, что же я делаю.

Она сама должна попросить меня об этом. У неё не очень-то получается говорить, что ей нужно и чего она хочет. Боже, она сидела в ванной 15 минут и даже не спросила меня о помощи. Упрямая. Своенравная. Перспективная.

Она даже не сказала мне ничего по поводу Спанч Боба. Она слишком сильно следит за своим языком. Я хочу, чтобы она сказала мне, что делать, я хочу, чтобы она сказала, чего она хочет.

На минуту я подумал, что свершилось чудо, и она нашла свой голос, когда сказала, что не хочет, чтобы я шел на работу сегодня и сидел на стуле до её прихода. Наконец-то, я смог что-то сделать, чтобы она потребовала и сказала чего хочет! Но она просто проверяла меня, чтобы посмотреть, что я скажу.

Она хочет, чтобы я вышел из себя, орал и бросался вещами? Может она этого хочет. Иногда я так не уверен с ней. Она очень сложная для понимания. Сегодня я могу поспрашивать её еще на нашем интервью с доктором Беллой.

В один момент она выглядит довольной мной, в следующий момент она грустная и расстроенная из-за меня, затем она становится очень тихой. Мне нравится, когда она ничего не говорит. Я всегда боюсь того, что происходит в её голове.

Я знаю, она хочет изменить меня и освободить меня от жизни, которой я живу, но это просто невозможно. Я должен признать это. Но она очень хочет попытаться и достучаться до меня. Я был очень тронут, когда она сказала, что никто не владеет мной, что я должен быть собой и прекратить играть роль. Я очень надеялся, что всё будет хорошо, и мне не придётся уйти раньше, я бы ненавидел это.

Очень необычно часть времени быть её игрушкой, а остальное время говорить с ней, рассказывать ей мои секреты. Как я могу рассказать ей о вещах, которые помогают мне оставаться собой, пока я работаю, а затем проделывать всё это с ней, после того, как всё ей расскажу? Это причинит ей боль и разрушит иллюзию и романтику, и я НИКОГДА не сделаю этого, никому.

Даже Рэвен и той леди-убийце. Я должен рассказать Белле о Рэвен, несколько этих правдивых историй, которые пугают до смерти даже МЕНЯ. Это будет прекрасная глава в её работе и, надеюсь, это отвлечет её от моего прошлого.

Я правда очень хочу помочь ей с её работой… но я не собираюсь рассказывать ей свою настоящую историю. Я ненавижу, когда меня жалеют, и есть некоторые двери, которые я никогда не открою для неё, неважно как сильно она будет стучать. Это единственное, что осталось у меня только моё.

А вот и дом, 2435 Агнес Лэйн. Машины припаркованы по всей длине улицы. Да, это девичник. Я надеюсь, они не думают, что я постучу в дверь и представлюсь как стриптизёр. Виктория научила меня всегда поступать так, чтобы выделяться из толпы, оставлять мою личную особую подпись. Так и сейчас.

Я проверил свою рацию, она в порядке, работает. Отлично.

Я взял в руки пистолет и подошел к задней двери, не к парадной.

Я слышал музыку, играющую внутри, и видел множество женщин, подарки и еду. Я улыбнулся, обожаю эту часть.

Очень тихо я подошел к двери и повернул ручку. Открыто! ОНИ МОИ.

— ПОЛИЦИЯ!!! ВСЕМ НА ПОЛ!!! – закричал я мужественным голосом копа, пугая до смерти каждое живое существо в этой комнате.

Все они заверещали, когда я поднял пистолет, палец на спусковом крючке, и сделал два шага внутрь, полный влияния и власти.

— СЕЙЧАС ЖЕ, НА ПОЛ, Я СКАЗАЛ!!! ВСЕ!!! НА ПОЛ!!! ЛИЦОМ ВНИЗ!!! – приказал я, крича еще громче, они кинулись на пол, словно банковские заложники.

Я слышал несколько смешков от тех, кто знал, кто я и зачем я здесь, но большинство из них понятия не имели и нервно и испуганно хныкали.

— МОЛЧАТЬ!!! – гавкнул я, получая в ответ заказанную тишину.

Так, около 30 женщин, отметил я, пройдя немного вглубь. Хорошо, большое число.

— Не ДВИГАТЬСЯ, никому, — пригрозил я, переступая через них. Молодые девушки, взрослые женщины, худые, большие, они все были здесь, как всегда. И я удовлетворю всех, как всегда.

— Что здесь происходит?! – потребовал я, всё еще не снимая солнечные очки для большего эффекта.

— ТЫ! – я наклонился и мягко взял блондинку за волосы, приподнимая её лицо вверх. Она улыбалась, но её лицо было красным, — Что здесь происходит? – повторил я.

— Девичник, — сказала она тонким голосом.

— ЧТО? – нахмурился я, делая вид, что не верю ей.

— Девичник, — повторила она, и другая женщина, лежащая рядом, повторила это за ней.

— РАЗВЕ Я ГОВОРИЛ С ТОБОЙ?! – заорал я на неё, и она начала смеяться, но я оставался в образе.

— Нет, офицер, — покорно прокричала леди, на которую я орал.

— Девичник. Вы наверно думаете, что я тупой или что-то в этом роде, — презрительно усмехнулся я, выпрямляясь, отпуская женщину, которую допрашивал. Я контролирую их всех, мой пистолет всё еще в моей руке, направлен в потолок.

— Кто из вас Анна Никлес? – спросил я уже тише, но всё еще сердито. Я искал свою невесту.

— Здесь, — я услышал еще более тихий голос с другого конца комнаты, несколько девушек там подняли головы и показывали на брюнетку лежащую на животе.

— ГДЕ? – крикнул я, двигаясь в их сторону.

— Здесь, — снова сказала молодая девушка, подняв руку вверх, и я заметил её. Она быстро взглянула на меня, её голова слегка повернулась в мою сторону, она нервничала.

— Ты?! – я смотрел на неё. Она кивнула, и я нежно взял её за длинные завитые волосы, не поднимая её, просто для эффекта. – Вставай!

Её подруги хихикали и наблюдали, как я запихивал пистолет в кобуру, затем схватил стул и поставил его в середине комнаты, где лежали мои заложницы.

Я с силой поставил стул на пол, толкнул её к нему, принуждая сесть, и пролаял:

— СИДЕТЬ. У тебя ОЧЕНЬ большие неприятности, Анна.

Еще больше сдавленного смеха… Я всё делаю очень хорошо. Бедная невеста полностью ошеломлена и не знает, чего ожидать от меня дальше.

Я грубо раздвинул её ноги. Она была в джинсах и в симпатичной блузке, очень привлекательная в свои «далеко за 20», я думаю. Теперь она знает, что я её стриптизер, но я не обычный стриптизер. Я играю свою роль безупречно и до конца.

— Дай мне руку, — я обошел её и достал настоящие полицейские наручники, я сделал всё, как коп сделал бы: взял её правую руку, завел ей за спину и застегнул наручник на её запястье. Она закричала, удивленная этим, и я взял другую руку, завел за спину и тоже пристегнул.

Теперь вся комната вопила и смеялась, лежа на животах, сосредоточенно наблюдая. Несколько из них кричали: — АННА!!! УУУУУ!!!

— О БОЖЕ!!! – завизжала Анна, смеясь и густо краснея.

Бедная Анна, она выглядит так, будто с ней сейчас случится сердечный приступ. Но все невесты любят это. Не привыкшие к таким вещам. Собираются выйти замуж, собираются начать собственную семейную жизнь, собираются наблюдать, как их привлекательный муж медленно превращается в мешок с картошкой, как его волосы редеют, его живот становится всё больше и больше. Бедные женщины. К сожалению, у них нет фантазий в жизни, вот почему у меня такая высокооплачиваемая работа.

Теперь я навсегда останусь в её памяти, если сделаю свою работу хорошо, когда всё это случится.

Я положил моё «радио» на обеденный стол позади неё. Внутри был ipod, который будет играть список песен, которые я подобрал для этой вечеринки, когда я буду готов. Но не сейчас.

— ТИХО, Я СКАЗАЛ! – заорал я на неё, и она с силой прикусила губу, пытаясь не реагировать на меня вслух. – Анна Никлес. Вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание.

Конечно же, никто из них не сохранял молчание. Мне пришлось повысить голос, чтобы продолжить речь, я уставился на неё через свои очки, нахмурив брови, напрягая скулы.

— Всё, что вы скажете может и будет использовано против вас в соответствии с законом, — продолжал я, а Анна пыталась изо всех сил сохранить лицо спокойным. – У вас есть право на адвоката, начиная с настоящего момента и в последующих допросах, — резко сказал я, достав дубинку и держа её в руке. – Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен бесплатно, если захотите. Вы поняли всё, что я сказал вам, Анна?

— Да, — сказала она скромно.

— Хорошо, — коротко сказал я, скрещивая руки на груди. – Теперь, почему бы тебе во всем не признаться и не сделать всё проще для себя же?

— Я НИЧЕГО не сделала, — ответила она, хихикая, все остальные начали хлопать, кричать и смеяться.

— Давай, Анна, — я начал двигать дубинкой вверх по внутренней стороне её бедра, вызывая этим вой от всех окружающих, включая Анну. – Не заставляй меня быть грубым с тобой. Скажи мне, что ты сделала, и может быть я прощу тебя.

Еще больше криков и смеха.

— Ничего! Ничего!!! – умоляла Анна, её кожа всё еще пылала, когда она улыбалась от уха до уха. – Я клянусь, мистер офицер, сэр. Правда!

Теперь она стала более находчивой. Хорошая девочка.

— Майкл сказал обратное, — заявил я. (Майкл – это жених).

— Что ОН сказал?! – Анна широко раскрыла глаза, смеясь вместе с остальными женщинами.