Лекция: Часть вторая. 3 страница
— Леди тоже нужно вернуть, не так ли? — останавливаясь перед Гизборном, вкрадчиво спросил он. Тот кивнул.
— Безусловно.
— И ты все-таки женишься на ней? — иронично предположил шериф.
— Нет, милорд, — покачал головой сэр Гай. — Она недостойная женщина. Она умрет вместе с Гудом.
Вейзи расплылся в улыбке и потрепал его по плечу.
— Молодец. Ты усвоил урок, Гизборн.
Он резко повернулся на месте и вышел из комнаты, напевая себе под нос. Сэр Гай молча смотрел ему вслед, его лицо ничего не выражало. Да, он был хорошим учеником. И гораздо лучшим, чем полагал шериф.
— Алан э Дейл! Быстро ко мне!
Грозный рык раскатился по притихшему манору Локсли. Перепуганные служанки порскнули по углам, как кролики, почти не дыша: попадаться хозяину на глаза, когда он в таком состоянии – не самая разумная мысль.
Вихрем пронесшись по двору, сэр Гай взлетел по ступеням в дом.
— Алан!!!
— Здесь я.
Немного удивленный, немного обиженный, он возник, как обычно, ниоткуда. Эта удивительная способность появляться из воздуха всегда ставила Гизборна в тупик. Сегодня он был, мягко говоря, не в лучшем расположении духа, посему, окинув оруженосца гневным взглядом, рявкнул так, что со стропил переполошенно сорвались голуби.
— Это что за вид?! Ты почему весь в соломе и расхристанный, как новобранец?! Где был?! Опять с Молли на сеновале, дарррмоед!
— Гай, побойся Бога, какая Молли!
Алан изумленно округлил невинно-голубые, как у младенца, глаза, торопливо одергивая колет.
— Ах, не Молли… Значит, Бэтси! Тьфу, да какая разница! Ты мой оруженосец, или кто?! Если я тебя зову, ты обязан немедленно явиться!
— Гай...
— Сэр Гай, — внезапно склонившись к самому лицу Алана, прошипел рыцарь. -Немедленно седлай коня и за мной.
Круто развернувшись, так, что пола кожаного плаща хлестнула Алана по ногам, Гизборн вылетел наружу.
— Боже, прости его, как я его прощаю, — страдальчески вздохнул разгильдяй-оруженосец, возведя к небу бедовые очи, стряхнул с плеча соломинку и решительно устремился за своим рыцарем.
— Вот интересно, и почему я до сих пор тебя терплю, бездельник ты эдакий? – мрачно поинтересовался Гай Гизборн, не оборачиваясь к оруженосцу. Руфус шел неторопливым шагом по дороге к Ноттингемскому замку, за ним так же сонно плелся Сарацин, на котором почти дремал Алан э Дейл. Дорога была пустынна, что как нельзя больше устраивало первого помощника шерифа.
— Видимо, потому, что я твой единственный друг, — хмыкнул Алан. — Ну ладно тебе, Гай, я же понял, что ты не злишься, что это был за спектакль?
— Понял, значит… – задумчиво протянул рыцарь.
— Да говори уж! Что задумал, злодей?
— Это ты верно сказал, кстати, — ухмыльнулся Гизборн. — Придется мне и для тебя побыть злодеем, а тебе немного пострадать.
— Да ладно, первый раз, что ли! — вздохнул верный оруженосец. — Что делать-то?
— Тебе придется стать разбойником...
— Чтоооооо??? – и без того круглые глаза Алана стали величиной с плошку.
— Успокойся! Такое дело… Мне нужен свой человек в шайке Гуда.
— А-а-а… Ну, шпионить мне не впервой… — успокоился Алан.
— Совсем наоборот, — Гизборн раздраженно дернул поводья. — Ты будешь предостерегать их. Гуда и его людей не должны поймать, понимаешь?
— Ой… Гай, видел бы ты сейчас своё лицо...
— Не о моем лице речь, — резко оборвал оруженосца сэр Гай. – Алан, пойми, все должно быть весьма и весьма правдоподобно. Никто не должен знать, что на самом деле ты по-прежнему мой человек.
— Значит, я могу отказаться? – непонятно хмыкнул Алан. Рыцарь помолчал, потом неохотно процедил:
— Можешь. Более того, я пойму, если не согласишься… В конце концов, ты действительно мой единственный друг. Но…
— Но у меня есть уши, — непочтительно перебил его Алан. – И читать я умею. Твоя дама исчезла из охраняемого замка, шериф тебя за это чуть не удавил собственными руками, шайка Гуда постоянно каким-то чудесным образом растворяется в лесу прямо из-под носа стражи, ты внезапно позабыл все, чему мы научились в Аквитании… Продолжать?
— Алан, дьявол тебя раздери, или соглашайся, или нет! Никто не просил тебя читать мне мораль!
Ладно, не шуми, — примирительно улыбнулся Алан. – Я согласен. Только по лицу сильно не бей, синяки мне не идут.
Сэр Гай Гизборн вошел к шерифу с внеочередным докладом.
— Ты поймал Гуда, Гизборн? Какой молодец, — умилился Вейзи, увидев его, но в этом умилении было столько яда, что менее закаленный человек вздрогнул бы от ужаса.
— Увы, милорд, — склонил голову Гай. — Это не так просто. Но я выяснил, кто помог ему сбежать из темницы замка.
— Поведай же мне ужасную правду, — сложил ладони домиком шериф.
— Мой ординарец, Алан э Дейл, исчез сегодня ночью во время своего дежурства. При обыске в его вещах найдены слепки с ключей от темницы. Видимо, он давно уже шпионил в замке в пользу Гуда. А мы были слепы… — сокрушенно закончил он.
— Это ты был слеп, — резко сказал шериф. — Ты, Гизборн.
— Да, милорд. Конечно, милорд.
— И ты еще усерднее станешь искать Гуда, надеюсь?
Гизборн нахмурился, сжал руки и поднял затянутый в кожу кулак.
— Он нанес мне личную обиду, милорд. Я переверну графство вверх дном, но найду его.
— Пошел вон, — ласково отозвался шериф.
Глава 10.
— Послушай, Гай, так ничего не выйдет.
— Я не могу, понимаешь! Не могу! — сэр Гай Гизборн стукнул кулаком по столу. — Делать вид, что я ловлю Робина Гуда — это одно, но грабить казну — преступление, Алан, что ни говори.
Алан только пожал плечами.
— Ну и что? Можно подумать, мы с тобой святые. А уж шериф — да его сам Бог велел немножко проучить.
— Как бы он нас не проучил… — проворчал Гай. Но Алан был прав, нельзя было этого не признать. Ценные сведения из первых рук сильно укрепят доверие разбойников к новому подельнику. Сэр Гай решился.
— Ладно, — он подвинул к себе лист пергамента. — Запоминай.
Марион заглянула через плечо Робина в рисунок, который тот держал в руках.
— Робин, я не знаю… можно ли ему доверять?
Робин поднял голову и улыбнулся своей невесте.
— Не бойся, любимая, все будет хорошо. Подумай только — скольким беднякам мы сможем помочь!
Алан э Дейл наблюдал за этим разговором, равнодушно прислонившись спиной к дереву. Казалось, его совершенно не волнует, поверят ли ему, его наивные голубые глаза доверчиво смотрели на мир. Марион покосилась на Алана и понизила голос:
— А вдруг это ловушка?
Робин обнял ее за талию и поцеловал.
— Посмотри, как его разукрасил твой Гизборн. Уже неделю синяки не сходят.
— Он не мой! — запротестовала Марион, но спорить перестала. — Просто будь осторожен.
Робин поднялся и свистнул. Будто из-под земли, из ниоткуда стали появляться странные люди в живописных лохмотьях, вооруженные кто чем: луками, рогатинами, широкими мечами и длинными ножами. Они становились перед своим вожаком в некое подобие строя. Робин оглядел свою армию.
— Братья! Сегодня очень важный день. Этот человек, — он указал на Алана, который ошалело глядел по сторонам, будто только что проснулся. — Может помочь нам взять хорошую добычу. Очень хорошую.
Он задорно улыбнулся и откинул челку с глаз.
— Сегодня мы ограбим шерифа Ноттингема.
Разбойники загудели, переговариваясь. Робин дал им немного времени и продолжил:
— Со мной пойдут Малыш Джон и Уилл Скарлетт. Остальные будут ждать нас за пределами города, чтобы поддержать в случае погони.
Он пошел к своим людям, разговаривая, ободряя, спрашивая о чем-то, и ответом ему были улыбки и восхищенные взгляды. Марион смотрела на Робина со своего наблюдательного пункта с таким же восхищением.
— Все его любят, — пробасил Малыш Джон, подходя и проследив за ее взглядом. — Даже такое отребье, как эти.
— Его нельзя не любить, — задумчиво произнесла леди Марион. — И он такой… беспечный. Будто не за ним охотится полграфства, будто он у себя дома, а не в этом лесу!
— Не беспокойтесь, леди, — сказал Джон. — Робин всегда выходит сухим из воды.
Самой глубокой и глухой ночью, часа в три пополуночи, три бесшумные тени подкрались к стенам замка. На этот раз все двери были заперты, значит, нужно было искать другой вход. Робин, тщательно прицелившись, пустил через зубчатую стену стрелу с привязанной к ней веревкой. Уилл, как самый легкий и ловкий, белкой взлетел наверх и спустил товарищам лестницу понадежнее — толстый канат с завязанными на нем узлами. Такие канаты по случаю мирного времени были сложены в одном из караульных помещений, а Алан указал разбойникам, где именно они смогут их найти. Джон забрался последним (слава Богу, канат его выдержал!) и втянул лестницу за собой. Ориентируясь по указаниям Алана э Дейла, Робин с товарищами беспрепятственно прокрались по коридорам и лестничным маршам замка в жилое крыло. Отыскав нужную дверь, они капнули в замок масла и, бесшумно повернув отмычку, приоткрыли дверь в хранилище. Уилл остался стоять снаружи, а Джон и Робин проскользнули в комнату.
Сундуки, сундуки, сундуки — с монетами, драгоценной посудой и мехами — стояли вдоль стен хранилища. Небольшие шкатулки, содержащие в себе звездный свет драгоценных камней и солнечный — золотых украшений. Малыш Джон оторопело застыл у входа, пока Робин спокойно и деловито перебирал цепи и жемчуга. Робин обернулся, сверкая радостной белозубой улыбкой:
— Джон! Ты только посмотри! Сколько хлеба и мяса для бедных собрано в этих сундуках! Мы возьмем его и отдадим людям.
— Бери только золото, — посоветовал Джон. — У него нет лица, оно не выдаст.
— Это верно, — кивнул Робин и стал набивать принесенные с собой мешки золотыми монетами. Джон взялся таскать мешки наружу, а Уилл складывал их у стены.
Когда они посчитали, что больше не смогут унести, Джон махнул Робину, чтобы тот закруглялся. Робин Гуд достал из-за пазухи клочок пергамента с грубо нарисованной на нем стрелой и пришпилил его к одному из сундуков. Грабители тихонько прикрыли дверь и, взвалив на плечи ту ношу, которая не тянет, так же бесшумно покинули замок.
Спустя час к двери хранилища подошел высокий человек в черном. Он достал ключ и второй раз за ночь открыл дверь. Войдя в комнату, он осмотрелся, оценивая ущерб, нанесенный разбойниками, и покачал головой. Оторвав от сундука пергамент со знаком Робина Гуда, человек яростно сжал его в кулаке и тихо вышел, тщательно заперев за собой дверь.
Утро застало сэра Гая у шерифа. Тот метался из угла в угол и кричал на своего помощника, брызгая слюной.
— У меня в замке! В моем доме, Гизборн! Мои деньги!
— Простите, милорд, но разбойники имели в замке своего человека.
— Его уже повесили? — резко спросил шериф.
— Это Алан э Дейл, милорд, я говорил вам о нем. Он имел доступ к ключам, и теперь у разбойников есть подход к любой двери. Нужно менять замки.
— Так поменяй их, Гизборн! Или я поменяю тебя! На кого-то более… расторопного.
— Да, милорд, — сэр Гай Гизборн поклонился и пошел к выходу.
— Гизборн! Что именно они взяли?
— Только золото, милорд, — ответил Гизборн, приостановившись. — Его легче сбыть с рук.
— Королевское золото или мое?
Сэр Гай медленно обернулся.
— В основном, это было мои личные деньги, которые вы позволили мне хранить в вашем замке, милорд.
На лице шерифа отразилось огромное облегчение. Он хитро улыбнулся.
— Он хотел уязвить тебя, Гизборн. Интересно, почему?
— Я догадываюсь, милорд, — сэр Гай коротко поклонился и вышел.
Шериф задумчиво смотрел ему вслед.
В лесу был праздник. Раздав большую часть добытого ночью золота крестьянам и бедным горожанам Ноттингема, Робин приказал закупить вина и мяса, которое на телегах прикатили в лес. Там съестные припасы разобрали и тайными тропами доставили в убежище, которое по случаю праздника было украшено цветами и фонарями. Музыканты настраивали инструменты, добродушный толстый брат Тук перебирал четки, готовясь совершить таинство. В зеленой беседке волновалась леди Марион, согласившаяся в этот вечер стать леди Хантингдон. И хотя приглашенные гости были одеты, как нищие, и стол не ломился от яств, Марион чувствовала себя настоящей богачкой, потому что рядом с ней был ее Робин.
Наконец все приготовления были закончены, все гости собрались, монах прочел положенные молитвы и Робин протянул руку, чтобы вести свою любимую к алтарю.
— Роберт, граф Хантингдон, — начал брат Тук, но Робин перебил его.
— Называйте меня так, как называют все, — он повернулся к невесте. — Ты не против стать женой Робина Гуда?
— Я согласна, Робин, стать твоей женой, как бы тебя ни называли, — улыбнулась она.
Брат Тук торжественно кивнул.
— Робин, называемый Гудом, согласен ли ты взять в жены эту девушку?
— Согласен, — улыбнулся Робин, глядя ей в глаза.
— Марион из Найтона, согласна ли ты взять в мужья этого мужчину?
— Согласна, — тихо сказала Марион, чувствуя себя самой счастливой на свете.
— Объявляю вас мужем и женой! — заключил монах.
Они обнялись и больше уже ничего не слышали: ни приветственных криков, ни тостов, ни музыки, потому что музыка звучала у них внутри.
Глава 11.
Марион проснулась от солнечного зайчика, прыгнувшего ей на лицо, и от запаха цветов, и улыбнулась, не открывая глаз. Она почувствовала, как тонкие стебельки щекочут ей щеки.
— Доброе утро, любимая, — сказал ее муж. «Мой муж», — подумала Марион. Она покатала это слово на языке, привыкая. Как, все-таки, чудесно!
Робин поцеловал ее и сел рядом.
— Марион… Я знаю, здесь не очень-то удобно жить, — начал он, но молодая жена перебила его.
— Не думай об этом, милый. С тобой мне везде хорошо.
— Но это не будет длиться вечно.
— Конечно, — она погладила его по руке. — Скоро вернется король, и все встанет на свои места, справедливость будет восстановлена.
— Справедливость… — Робин наклонился к ней. — Требует… чтобы ты жила… в роскошном доме… а не в этом… шатре...
С каждым словом он целовал ее все нежнее, пока она не обвила его шею руками.
— Мне нравится… этот шатер… — прошептала она тихонько.
— Робин! — донеслось снаружи.
Робин неохотно оторвался от жены, оставляя ей вместо себя букет полевых цветов.
— Прости, я должен идти.
Он вышел из шатра, жмурясь от солнца. К нему подошли трое разведчиков.
— Робин, в городе шум, завтра Большая ярмарка — хорошее время. Со всех деревень съедутся люди, будет, чем поживиться.
— Мы не наживаемся на крестьянах, — нахмурился Робин.
— Кто говорит о крестьянах? — пожал плечами разбойник. — Бароны со всей округи соберутся, чтобы бороться за Серебряную стрелу.
Робин недоуменно поднял брови.
— Что еще за стрела?
— Стрела из чистого серебра, — сказала Марион, подходя к нему. — Шериф придумал турнир лучников, чтобы развлечь баронов. Завтра праздник середины лета, и турнир пройдет в Ноттингеме в пятый раз.
Робин посмотрел на нее задумчиво.
— И кто получал эту стрелу раньше?
— Два раза — Гизборн, один — барон из Киркли, и один — какой-то приезжий рыцарь, не помню, как его звали, — ответила его жена. — Что ты задумал?
Робин лукаво улыбнулся.
— Я ведь еще не сделал тебе свадебного подарка?
Марион испугалась.
— Нет, Робин! Не надо! Они поймают тебя!
Но Робина Гуда было уже не остановить.
— Гизборн! — крик шерифа гулко отдавался в коридорах замка. Сэр Гай поспешил к нему, на ходу напуская на себя вид мрачный и равнодушный.
— Я здесь, милорд.
— Что за шум за окном? Это бунт?
— Это ярмарка, милорд. Сегодня праздник середины лета.
Шериф хмыкнул.
— Ярмарка — это хорошо. Это выгодно. Пожалуй, нам нужен новый налог. Скажем, налог на телеги. Распорядись.
— Да, милорд.
— Сегодня турнир? — вдруг вспомнил Вейзи. — Да, Гизборн? Ты будешь участвовать?
Гизборн не успел ответить, как шериф вдруг резко развернулся и схватил его за рукав. Расширившимися глазами он посмотрел на помощника и прошептал:
— Ты будешь участвовать, Гизборн. И знаешь, почему?
— Нет, милорд. Но раз вы говорите...
— Потому что я — гений, — продолжал шептать шериф. — Кто у нас лучший лучник графства? А, Гизборн?
— Граф Хантигдон, — неохотно признал сэр Гай.
Шериф злорадно усмехнулся и, наконец-то, отпустил его рукав. Он стал ходить по комнате кругами, потирая руки.
— Робин Гуд придет на турнир. Я уверен. Он не только лучший лучник графства, но и самый самоуверенный человек на свете. Там мы его и поймаем.
Гизборн понимал, что в словах Вейзи много правды. Робин мог появиться на турнире, несмотря на то, что его разыскивали. И хотя у сэра Гая было множество причин желать ему смерти, в данную минуту он раздумывал о том, как предотвратить ее.
— Да, милорд. Я прослежу за этим.
— Нет, Гизборн, — резко отозвался шериф. — Я сам прослежу за этим. Ты просто будешь стрелять. И старайся хорошенько. Тебе сейчас не помешает немного серебра.
Он рассмеялся своей шутке, а Гизборн, помрачнев еще больше, с поклоном вышел из комнаты и быстрым шагом направился к конюшням.
— Он пойдет, Гай, это решено. Его не отговорить, — покачал головой Алан. Они сидели в полутемной харчевне, в самом углу.
— Я не смогу помочь, Алан, — сдвинул брови Гизборн. — Шериф взял все в свои руки.
Он стукнул кружкой об стол.
— Почему он такой упрямый! Самонадеянный дурак!
Алан опустил глаза и вздохнул. Придется ему сказать. Когда-то же надо.
— Думаю, он делает это для своей жены, Гай.
Гай посмотрел на него непонимающим взглядом. Но по мере того, как до него доходил смысл сказанного, его зрачки сужались, как от боли, глаза светлели, превращаясь в две льдинки. Алан испугался и пожалел, что начал этот разговор.
— Гай...
Гизборн смог выдавить только одно:
— Когда?
— После ограбления, — осторожно ответил оруженосец, вглядываясь в его лицо. — Ну, ведь этого следовало ожидать...
Сэр Гай поднялся и пошатываясь, вышел из харчевни, не сказав больше ни слова. Алан кинулся было за ним, но Гая нигде не было видно. И где его искать? Бывший оруженосец, вспомнив, что он теперь разбойник и ему нельзя открыто ходить по улицам, вздохнул.
— Придется самому думать, — почесал он в затылке. — Ладно, лишь бы он не наделал глупостей.
Турнир «Серебряная стрела», на первый взгляд, не сулил никаких неожиданностей. Бароны, из года в год состязавшиеся в стрельбе из лука, знали друг друга давно, и вся затея уже превратилась в традицию, в повод собраться, выпить и посудачить, а заодно решить кое-какие хозяйственные вопросы.
Запели трубы и к барьеру вышли участники. Барон из Киркли косился на Гизборна, который один составлял ему конкуренцию в этом соревновании. Два путешествующих рыцаря, решивших попробовать подзаработать, скромно стояли с краю. Один из них был в больших летах, с лохматой седой шевелюрой и прищуренными глазами. Другой — бородач средних лет с фарфорово-голубыми глазами, кутался в потертый кожаный плащ, будто ему было зябко. Герольды объявили начало, и состязание началось.
Барон из Киркли стрелял первым и выбил девять очков. Зрители шумно приветствовали его выстрел. Гизборн, больше похожий на каменное изваяние, чем на живого человека, выбил десять. Ему аплодировали так же громко, но менее продолжительно: мрачного владельца Локсли побаивались. Два рыцаря стреляли следом, причем бородач стрелял очень хорошо, а старик — очень плохо.
Во втором туре мишени были отодвинуты дальше. Владелец Киркли попал в семерку, громко выругался и бросил лук на землю. Бородач умудрился промахнуться мимо мишени и потребовал вторую попытку, но ему отказали. Страсти накалялись. К барьеру вышел сэр Гай Гизборн. Тщательно прицелившись, он послал стрелу почти в центр мишени.
— Девять очков! — объявил герольд.
Старик растянул лук. Было видно, что опыт у него есть, но силы уже не те. Он долго целился, а потом выстрелил — десять. Гизборн, прищурившись, впился глазами в его лицо, но оно не выражало ничего, кроме простодушной радости.
— Ох, есть еще силы, есть, — прокряхтел старый рыцарь и подмигнул барону из Киркли.
В третьем туре было только двое соревнующихся. Гизборн целился, сжав зубы. Его глаза цвета весеннего неба были сощурены, брови сведены. Казалось, от этого выстрела зависит вся его жизнь. Запела тетива и стрела, свистнув, отправилась в цель.
— Десять очков! — восхищенно заорал герольд. Трибуны взвыли.
На позицию вышел старый рыцарь. Он размялся, погладил свой лук, неспешно приладил стрелу. Зрители затихли. Шериф Вейзи привстал в своем кресле и пристально смотрел на стрелка. Тот растянул лук, прищурил глаз, плавно и нежно отпустил тетиву. Трибуны ахнули и наступила звенящая тишина. Стрела с зеленым оперением, расколов стрелу Гизборна надвое, торчала точно из центра мишени.
— Победа достается сэру Гилберту Грину, странствующему рыцарю! — возгласил герольд.
Двое его помощников несли на бархатной подушке главный приз — серебряную стрелу. Старик низко поклонился, восхищенно взял в руки стрелу и поднял над головой. Зрители закричали, в победителя полетели цветы и мелкие монеты. Раскланиваясь, старик потихоньку стал двигаться к выходу. Шериф Вейзи, вскочив с места, махнул нескольким стражникам, чтобы они перекрыли выходы. И в этот момент со стороны мишеней раздался бешеный крик Гизборна, перекрывающий и голос шерифа, и шум трибун:
— Стража, ко мне! Это стрела Робина Гуда! Схватить мошенника!
Стражники смешались, они не знали, куда бежать — к выходу или к мишеням, зрители смели ограждение и толпой кинулись смотреть на стрелу, а двое никем не замеченных в суматохе людей выскользнули за городские ворота, на ходу освобождаясь от париков и бород. Один из них сжимал в руке стрелу из чистого серебра.
Глава 12.
Граф Хантингдон ругался со своей молодой женой. Леди стояла, пылая гневом, и уперев руки в бока, кричала на Робина.
— Ты не понимаешь! Ведь я его племянница! Без моей помощи вас всех ждет виселица!
— Ты останешься дома, Марион, — устало сказал Робин Гуд. — Это очень опасно.
— Я не крестьянская жена! Я тоже умею драться и стрелять!
— Это меня и страшит.
Марион резко повернулась и ушла в шатер. Робин закрыл лицо руками.
— Упрямая леди, — сказал Алан, появляясь из темноты возле дерева.
Робин вздохнул.
— Как убедить ее остаться?
Алан пожал плечами.
— Мне-то откуда знать? Я, слава Богу, не женат.
— Тогда чего пришел? — сорвался Робин. — Иди спать. Завтра мы выезжаем до рассвета. Нам нужно оказаться в Нормандии раньше шерифа.
Алан снова растворился в темноте среди деревьев, будто его и не было.
Наутро разбойники свернули лагерь, уничтожив все следы своего пребывания в лесу. Леди Марион должна была на время отправиться к своей дальней родственнице в монастырь на севере графства. Сидеть практически в заточении, пока мужчины воюют, для Марион было мучительно обидно, и она даже не вышла из шатра, чтобы проводить своего мужа. Робин был мрачен, и разбойники старались лишний раз его не дергать. Наконец, все было готово, мешки увязаны, оружие убрано в чехлы. Идти пешком предстояло лишь до ближайшего постоялого двора, где Робин планировал взять лошадей и пару повозок. Махнув рукой своим соратникам, граф Хантингдон в последний раз обернулся на шатер, но оттуда не донеслось ни звука. Сдвинув брови, Робин отвернулся и зашагал рядом со своим отрядом, оставляя позади раздор, а впереди его ждала слава… или смерть.
Весть о замыслах шерифа принес Алан э Дейл. Он был хорошим разведчиком, умел незаметно втереться в толпу конюхов или пристроиться к отдыхающей страже, к тому же у него остались знакомые в замке с тех пор, когда он еще служил Гаю Гизборну. Слухи сами находили Алана. Так он и узнал, что шериф с Гизборном собрались надолго уехать, взяв с собой отряд наемных рыцарей. Шептали, что едут они к морю, а может, и дальше, но какие у них там темные дела — неизвестно. И лишь служанка, убирающая комнату сэра Гая, говорила, что подслушала странный разговор хозяина с шерифом. Будто бы король скоро вернется, но править ему больше не суждено, потому что его жизнь будет весьма недолгой.
Слух следовало проверить. Марион отправила срочное письмо тетушке в Лондон, и вскоре получила ответ, что слухи правдивы. Немногим посвященным король приказал держать его возвращение в тайне, желая посмотреть на свою страну изнутри, не раскрывая себя. Сейчас он находился в Нормандии, ожидая попутного ветра, туда же направлялся шериф Вейзи, а значит, королю грозила реальная опасность. Граф Хантингдон решил, что его долг — защитить короля, нужно было лишь опередить шерифа, и именно поэтому разбойники под видом торгового каравана тащились в сторону побережья. Жен и подруг тоже оставили дома — и уже поэтому Робин в первый раз поссорился с Марион.
Лошади резво бежали по дороге, унося своих хозяев в иные края, к морю. Сэр Гай привстал в стременах и обернулся. Его дом давно скрылся за холмами, но он думал не о нем, а о поручении, данном своему оруженосцу. Получилось ли у него? Поверил ли Хантингдон тому, что король Ричард возвращается в Англию и шериф Вейзи задумал его убить?
Шериф от души наслаждался поездкой. Небольшой отряд стражи, сопровождавший лордов, двигался в удалении от них, рыцари в черном облачении без гербов и значков молча скакали следом, и Вейзи с довольной улыбкой вздохнул.
— Гизборн! Перестань оглядываться — мы едем навстречу свободе, власти и богатству!
— Я отвечаю за вашу безопасность, милорд, мне положено оглядываться, — огрызнулся сэр Гай.
— Мои рыцари смогут защитить нас обоих, так что расслабься, — махнул рукой мятежный шериф.
— Я уже говорил вам, милорд, что лучше было взять людей из замковой стражи. Надежных и проверенных.
— Продажных и трусливых, — возразил шериф. — Они повернут оружие против тебя, как только увидят королевский штандарт.
— Но эти рыцари...
— Наемники, Гизборн, — назидательно поднял палец Вейзи. — За деньги они сделают все, что угодно. Учись.
Гизборн не ответил, вновь погрузившись в свои мрачные мысли.
На ночь остановились на постоялом дворе. Рыцарей разместили в общей зале на помосте, застланном сеном, кинув им несколько толстых шерстяных одеял. Лордам досталась маленькая комнатка на втором этаже. Когда шериф уже завалился спать, Гизборн вышел и тихо спустился по лестнице. Его беспокоили эти наемные рыцари, которых собрал шериф. Неслышно подойдя ко входу в общий зал, Гизборн прислушался. Обрывки разговоров, долетавших до него, позволяли понять, что многие из рыцарей не были знакомы друг с другом раньше. Некоторые сразу завалились спать, не вступая в беседу, остальные обсуждали приемы ведения боя, женщин из харчевни и сегодняшний ужин. Обычные вояки, собравшиеся на звон кошелька, сброд, действительно готовый на любую грязную работу, лишь бы за это хорошо платили. Сэр Гай усмехнулся. Вот и я связался с разбойниками, подумал он. Так чем я лучше Робина Гуда? Постояв и послушав еще немного, Гай поднялся наверх и лег, ничуть не успокоившись, но растревожив себя еще больше.
Утром они наскоро позавтракали (кормили тут гнусно) и тронулись в путь, и часа через два, наконец, увидели море.
Море! Гизборн любил его еще с детства, когда навещал с родителями родственников матери во Франции, и потом каждый раз восхищенно замирал на мгновение, когда оно вдруг открывалось за поворотом, разворачиваясь во весь горизонт. Этот мерный шум, похожий на ровное дыхание исполина, и свежий запах соли, бушующая беспредельность и волны с рваными шапками пены будоражили душу и заставляли сердце биться чаще. Сэр Гай стоял у борта корабля, на время отрешившись от всех забот и тягостных мыслей, вслушиваясь в тоскливый крик чаек и скрип корабельных мачт, и в его глазах отражались вечно меняющиеся цвета моря и неба — жемчужно-серый у горизонта, темно-синий в тени корабельного борта, прозрачно-голубой на склоне волны или опаловый, когда луч солнца пронизывал воду. Но, чем ближе корабль подходил к французскому берегу, тем темнее становились глаза и думы благородного рыцаря. Ожившая память ждала его впереди – и неопределенное будущее.
Сойдя с корабля, заговорщики вновь оседлали коней и двинулись к темной полоске леса невдалеке. Сэр Гай оглядывался по сторонам с тревогой.
— Милорд, вы уверены, что это верное решение — ждать короля в лесу? Не лучше ли остаться на открытой местности, возле моря?
Шериф от души рассмеялся.
— Гизборн, ты неисправим! На открытом месте хорошо драться в честном бою, а не подло нападать на своего сюзерена. Я намерен быть подлым настолько, насколько мне позволит моя фантазия.
— Значит, вы отошли от первоначального плана представиться королю и сопровождать его, пока не выпадет удобный случай?